Подставной киллер

Гурова и Крячко провели на второй этаж и оставили в приемной начальника, которого, судя по бронзовой табличке на двери, звали Кириллом Борисовичем Рахмановым, звание – полковник. Принял он гостей не сразу, а минуту-другую помариновав в «предбаннике» – видимо, чтобы сразу дать понять, кто в доме хозяин.

Наконец Гуров и Крячко были приглашены в кабинет. Там их встретили двое – сам полковник, который оказался жгучим брюнетом и красавцем, и милицейский капитан с потемневшим от усталости лицом, который, ссутулившись в глубоком кресле, курил сигарету. Встреча отличалась редкой сдержанностью. Полковник предложил гостям садиться и холодновато поинтересовался, что привело москвичей в его епархию.

– Мы слышали, тут у вас на днях разыгралась драма? – без предисловий начал Гуров. – Мы как раз по этому вопросу. Официального расследования мы не ведем, но были бы признательны, если бы вы нам прояснили некоторые детали этого дела.

– Официального расследования вы не ведете, – как бы про себя повторил полковник Рахманов и задумчивым жестом погладил пальцами свои аккуратно подбритые баки. – Но делом нашим интересуетесь. Почему?

– Мы ищем одного человека, – сказал Гуров. – Он москвич, и есть данные, что он приехал на днях в Каменку. С некоторых пор о нем ни слуху ни духу. Нас очень волнует его судьба. Этот человек – крупный кинодеятель, понимаете?

– Не понимаю, – сказал Рахманов. – Я не понимаю, при чем здесь мы. Вы надеетесь, что мы поможем вам искать этого деятеля? Извините, коллега, не получится. Это не Москва. У нас небольшой штат и работы по горло. Вы, кстати, правильно сказали про это убийство. Это не просто убийство, это зверское убийство, циничное убийство! Это плевок в лицо всему городу! И мы не успокоимся, пока мерзавец, проливший кровь, не получит по заслугам!

– Вы еще не вышли на след этого мерзавца? – с невинным видом спросил Крячко.

Рахманов бросил на него мимолетный взгляд и ничего не ответил. Вместо него подал голос утомленный капитан.

– Почти вышли, – сказал он жестко. – Но ловкий оказался, гад! Ловкий и хладнокровный. Ушел, можно сказать, из-под самого носа. Но ничего, деться ему некуда – со дня на день мы его возьмем обязательно!

– Откуда такая уверенность? – спросил Гуров. – Может быть, он уже далеко отсюда?

Полковник Рахманов хотел сказать в ответ что-то запальчивое, но в этот момент капитан как-то странно кашлянул, и Рахманов осекся. Он отвел глаза, а потом преувеличенно бодрым тоном сказал:

– У вас в Москве свои секреты, у нас тут – свои. Извините, полковник, но даже вам мы их раскрывать не будем. Тем более что прямо вас это убийство не касается.

– Как сказать, – заметил Гуров. – Все говорят, что убийство совершил постоялец из гостиницы «Южная». Конкретно, из восемнадцатого номера этой гостиницы. У нас есть основания считать, что этим постояльцем был человек, которого мы разыскиваем.

– А мне все равно, что там у вас за основания! – довольно развязно произнес он. – Как, вы сказали, фамилия вашего деятеля?

– Я ничего не говорил, – спокойно заметил Гуров. – Но могу сказать. Его фамилия – Дудкин.

Пауза была предельно короткой, но все-таки она была.

– Так вот, фамилия у постояльца из восемнадцатого номера, подозреваемого в убийстве, была другая! Заявляю это вам вполне официально! – провозгласил Рахманов. – Ничего общего с вашим Дудкиным.

– Насколько я понял, разглашать эти сведения вы не будете. Но, может быть, он зарегистрировался под чужой фамилией? – предположил Гуров.

– Все может быть, – согласился капитан. – Вот поймаем его, и все выяснится.

– Не мог он под чужой! – упрямо заявил Рахманов. – У нас в гостинице с этим строго. Учет Колосков ведет – он раньше у нас в отделе кадров служил. Мимо этого муха не проскользнет.

– Это лысый такой? – догадался Крячко. – Да, это мужик-кремень. Уже имели счастье убедиться.

Его замечание развеселило Рахманова.

– Я же говорю! – торжествующе произнес он. – У нас тут везде свои люди. Как говорится – чужие здесь не ходят. А если все-таки наследит кто-то – расплата не заставит себя долго ждать! Наш бронепоезд стоит на запасном пути…

Он говорил эти напыщенные фразы, и в то же самое время его черные глаза тревожно и неприязненно ощупывали лица посетителей. Рахманов силился понять, что у них на уме, стараясь в то же время как можно глубже припрятать свои карты. Такое поведение очень не понравилось Гурову, но он решил этого не показывать.

– Ну что же, – сказал он с улыбкой и встал. – Что выросло, то выросло. Мы – люди служивые, дисциплину понимаем. Не считаете нужным делиться информацией – это ваше право. Будем надеяться на собственные силы. А вам желаю успехов в скорейшей поимке убийцы. Всего хорошего!.. Да, чуть не забыл! – воскликнул он, останавливаясь на пороге. Вы знаете человека по кличке Грек?

И снова в воздухе повисла секундная звенящая пауза, после которой полковник Рахманов немного деланно удивился:

– Грек? Вы сказали грек? Но у нас тут тьма греков. Это юг! Если перечислять всех греков – дня не хватит.

– Но я не имел в виду всех греков, – терпеливо заметил Гуров. – Один человек. Сомнительная репутация. Прозвище Грек.

– Первый раз слышу, – отрезал Рахманов и, круто повернувшись в сторону капитана, спросил: – А ты?

Тот медленно покачал головой, сосредоточенно наморщил лоб и вытащил еще одну сигарету. Рахманов развел руками. Гуров и Крячко вышли. Секретарь в приемной проводил их вопросительным взглядом.

– Мне тут ни хрена не понравилось, Лева! – заявил, спускаясь по лестнице, Крячко. – Сразу чувствуется, что тот лысый портье тутошнюю школу проходил. Уклончивые ребята. А этот чернявый? Он же врет!

– Может быть, он просто заблуждается? – возразил Гуров. – Возможно, капитан прав, и Дудкин зарегистрировался по чужим документам. У нас нет доказательств обратного. Вот если бы взглянуть на запись в книге гостей…

Они спустились на первый этаж. Дежурный уже не разгадывал кроссворд, а, выйдя в вестибюль, весело трепался о чем-то с охранниками. Заметив Гурова и Крячко, он оборвал смех и если и не замер по стойке смирно, то по крайней мере принял позу, выражающую некоторое почтение. Остальные тоже подтянулись, но тем не менее все трое казались скорее растерянными. Они явно не знали, как себя вести со странными визитерами и какие последствия несет им этот визит.

Гуров не стал смущать их еще больше и, коротко кивнув на ходу, вышел из здания УВД. Дождь уже окончательно прекратился. Сизые тучи, подкрашенные проклюнувшимся багровым солнцем, уносились в сторону моря.

– Пожалуй, теперь можно и прогуляться! – с удовольствием заметил Гуров. – Обрати внимание, Стас, какой здесь воздух! Ради одного этого стоило сюда вырваться. Жаль, Марии нет с нами. Да и солнышка маловато.

– Насчет Марии не жалей, – хмуро сказал Крячко. – Еще неизвестно, что за сюрпризы нас здесь ждут. Мне это место уже совсем не нравится. Разве что воздух… Но пахнет здесь, между прочим, погано!

– Ладно, не стоит обсуждать наши дела на виду у всего УВД, – заметил Гуров. – Поговорим по дороге.

Но они не успели пройти и половины квартала, как их неожиданно окликнули. Удивленные, они обернулись и увидели, что их догоняет давешний капитан с неизменной сигаретой в зубах. Он запыхался и казался взволнованным.

– Извините, – сказал он, приблизившись. – Неловко получилось. Но вы должны понять Кирилла Борисовича. – Он многозначительно понизил голос. – Это убийство его подкосило. Тут, понимаете, какое дело… Одним словом, только между нами – убитая была хорошей знакомой полковника. Очень хорошей. Вы меня понимаете?

– Чего ж тут не понять, – пробурчал Крячко. – И он послал вас сказать нам об этом?

– Ну что вы! – покрутил головой капитан. – Никогда в жизни! Он все носит в себе. Но на самом деле он просто убит горем. Ночами не спит, хочет поймать этого мерзавца.

– Сам ловит, что ли? – спросил неугомонный Крячко.

Капитан неодобрительно покосился на него.

– Сразу после убийства Кирилл Борисович и сам включался в поиски, – объяснил он. – Но теперь, когда этот гад затаился…

– Ага, значит, гад все-таки местный? – сказал Гуров.

– Почему местный? – не понял капитан. – Приезжий, однозначно. В восемнадцатом номере остановился. Мы потом все его вещи изъяли, но он в гостиницу больше не возвращался.

– Я подумал, если он без вещей и где-то прячется, значит, должен знать этот город, – сказал Гуров. – Кстати, может быть, если уж вы нас догнали, все-таки назовете нам фамилию этого человека?

– Фамилию?.. – переспросил капитан. – Ах, да, совсем забыл представиться! Совсем заработался. Капитан Панин. А фамилия этого человека… Скворцов его фамилия. Скворцов Дмитрий Игнатьевич. Извините, больше сообщить ничего не могу. В интересах следствия. Еще раз извините.

– Кто-то из прокуратуры занимается этим делом? – спросил Гуров.

– Разумеется, назначен следователь, – спокойно ответил Панин. – Однако разыскные мероприятия Кирилл Борисович целиком взял на себя. Он считает это своим долгом перед погибшей.

– Краевую прокуратуру поставили в известность?

Панин неопределенно мотнул головой, так что этот жест можно было понимать как угодно, и сказал:

– Ей-богу, не знаю. Я – мелкая сошка. Да тут еще день и ночь без сна… Наверное, краевая прокуратура в курсе. Кстати, мы тоже думаем, что у этого гада должны быть тут знакомые. Если только ему не удалось как-то вырваться из города. Но мы плотно следим за всеми выездами – не должен бы…

– Послушайте, капитан, может быть, будете до конца любезны и поговорите с бывшим вашим служакой? Я имею в виду Колоскова, портье – пусть покажет нам книгу записей. А то чертовщина получается – у нас информация, что Дудкин останавливался в «Южной», а портье утверждает обратное.

– А какой ему смысл врать? – возразил капитан.

– Зачем обязательно врать? – сказал Гуров. – В принципе, Дудкин мог использовать фальшивый паспорт. Конечно, это маловероятно, но чем черт не шутит? Ведь кое-кто из персонала утверждает, что видел Дудкина в гостинице.

– Вот как? – задумался Панин. – Это интересно. Хорошо, я попробую переговорить с Колосковым. Не вижу большой беды, если вы заглянете в его кондуит. Только вот мужик он с характером. Если что-то вобьет в голову…

Он глубоко затянулся и вдруг добавил, поднимая глаза на Гурова:

– Кстати, товарищ полковник, вы говорили, какого-то Грека ищете? Я что-то такое слышал краем уха… Если это сильно вас интересует, могу дать совет – сходите в одно заведение. «Малина-ресторан» называется. Там должны что-то знать. Только сразу предупреждаю – место не из самых спокойных. Проще говоря, опасное место. Язва на теле нашего славного города. Так что если вы в себе не уверены, то лучше и отложить это дело.

– Где это? – спросил Гуров.

– На окраине. Почти у самого выезда на сочинское шоссе. Там вам любой покажет.

– Ясно, – заключил Гуров. – Больше ничего не хотите сказать, капитан?

– Больше ничего, – вздохнул Панин. – Если Рахманов узнает, что я с вами вообще разговаривал, он мне голову оторвет. Крутой мужик. Его в городе все как огня боятся. Или уважают – это уж как кому нравится.

– А ему самому как больше нравится? – поинтересовался Гуров.

Капитан засмеялся, но ничего не ответил. Он отсалютовал Гурову, повернулся на каблуках и торопливо зашагал обратно. Гуров задумчиво посмотрел ему вслед:

– Поскольку карты перемешали, следует подумать, во что мы играем и какие козыри. Что скажешь?

– Скажу, что мы, похоже, вляпались в кучу дерьма, – ответил Крячко.

– Да, нелегко быть частным сыщиком, – покачал головой Гуров. – Каждый норовит послать тебя подальше. Например, в «Малину». Как ты думаешь, может быть, нам действительно стоит туда показаться? Хотя бы для того, чтобы проверить, насколько искренен капитан Панин?

– Хочешь сказать, что его на самом деле совесть заела? – презрительно спросил Крячко. – Сомневаюсь. Но для общего образования можно и в «Малину». По крайней мере, там уж я точно выпью.

– Решено, – кивнул Гуров. – Дело к вечеру. Самое время закатиться в ресторан. Лови такси, Стас!

Глава 7

Глория замерла, не сводя глаз с милицейского сержанта, который, небрежно помахивая резиновой дубинкой, по-прежнему стоял на пороге и рассеянно улыбался, словно никак не мог решить, что ему делать дальше. Смятение девушки, кажется, слегка забавляло его, и настроен он был далеко не так агрессивно, как утром, когда едва не арестовал Дудкина. После того как первый испуг у Глории прошел и она смогла собраться с мыслями, ей даже показалось, что милиционер выглядит слегка растерянным. Сейчас она смогла более тщательно рассмотреть его – парню было лет двадцать шесть, он был белобрысый, вихрастый, с грубоватым лицом, покрытым веснушками. В его серых невыразительных глазах Глория не обнаружила следов глубоких размышлений, но и слишком наглыми они сейчас не выглядели. Заурядный парень с заурядными данными и заурядными претензиями. Необычным в нем было то, что в его руках была власть, а он не слишком ясно представлял себе, как ее следует применять.

– Курите? – неожиданно спросил он и, слегка покачав головой, сказал: – А я вот не одобряю, когда девушка курит. Не дело это, я считаю.

Глория, которая совсем уже оправилась от шока, насмешливо сказала:

– Пришли арестовать меня за курение?

Сержант не поддержал шутку. Он задумчиво похлопал дубинкой по раскрытой ладони и, серьезно глядя на девушку, объяснил:

– Я тут не поэтому. Ваша хозяйка нас на улице тормознула – шепнула, что вы к себе мужика в дом привели, а мужик подозрительный, на убийцу похож, которого вся милиция ищет… Это она так сказала. Ну и приметы кое-какие назвала. Короче, я все понял, подумал на досуге и решил вот сам проверить.

– Ну и что дальше? – спросила Глория.

Сержант пожал плечами.

– Можно, я присяду? – спросил он. – Меня Алексеем зовут. А вас?

– Мне нравится, когда меня зовут Глорией, хотя по паспорту я – Галина. Предупреждаю об этом сразу, поскольку теперь, наверное, последует проверка документов…

– Документы я бы и правда у вас проверил, – застенчиво сказал Алексей. – Не в том смысле, конечно… Я человека сразу вижу… Но ловко вы нас утром! Настоящая артистка, честное слово! А где этот?

– Вы о чем? – нахально спросила Глория.

Сержант осторожно снял с головы кепи и положил на стол. На лбу у него осталась красная полоса, которую он машинально потер ладонью.

– Да ладно вам! – сказал он примирительно. – Вас разве с кем-нибудь спутаешь? Я вас, может быть, на всю жизнь теперь запомнил. Нет, правда, – вздохнул он. – Только что теперь поделаешь – не судьба!

Глория подняла брови.

– Это уже интересно! – сказала она весело. – Вы что же, в любви мне признаетесь? А почему не судьба?

Сержант покраснел и сказал, опуская глаза:

– Ну, может, не в любви, но, типа, понравились вы мне, конечно… Только придется вам отсюда уехать, Глория!

– Вот так номер! Это еще с какой стати?

Милиционер поднял голову и сказал серьезно, понизив голос:

– Тут вот какое дело… Серьезное дело. Вы только мне скажите, где этот фрукт, которого вы утром за своего мужа выдали? Вы хорошо его знаете?

Немного поколебавшись, Глория ответила:

– Да совсем не знаю. Просто терпеть не могу, когда менты наглеть начинают. Ну выпил человек – так он же никому не мешал, шел себе домой… За что вы его задержали? У него и денег-то никаких не было.

– А как же не задерживать, когда он в таком виде? – немного обиженно сказал Алексей. – Но суть не в том. Так, значит, вы этого гражданина на самом деле не знаете?

– Откуда же мне его знать? – пожала плечами Глория. – Я совсем недавно приехала. Хотела в море покупаться, а тут дожди, холод…

– Да, с погодой вам не повезло, – вздохнул Алексей. – А гражданин этот…

– Ушел давно! – сердито сказала Глория. – Или вы думали, что я отныне его навеки под опеку возьму? Я ему помогла, а он даже спасибо не сказал. Продрыхся здесь и отвалил.

– Так, понятно, – пробормотал сержант. – Плохо, очень плохо… Вы хоть знаете, кто это был?

– Еще раз повторяю – ничего я о нем не знаю!