Подставной киллер

– Ну, короче, поступила информация, что это может быть тот самый убийца, которого все сейчас ищут, – с покаянным видом объяснил сержант. – Только вы одно поймите – я сейчас служебную тайну вам разглашаю. Потому что на ваше взаимопонимание надеюсь.

– Как-то не похож он был на убийцу, – с сомнением заметила Глория. – На забулдыгу он похож был.

– Это другой вопрос, – сказал Алексей. – А вообще он убийца. Между прочим, тоже приезжий. Дудкин по фамилии. Я его обязательно задержать должен был. Теперь, если начальство узнает, мне просто башку оторвут. Говорю вам это откровенно.

Глория пожала плечами.

– Сочувствую, – сказала она. – Но уже ничем не могу помочь. Даже если это и был он, то все – птичка улетела.

– Вот я и говорю – плохо, – еще раз вздохнул сержант. – Теперь и вам уехать придется. И как можно скорее. Мне самому этого не хочется. Я такую девушку, как вы, впервые встретил. Но выхода нет. Вы не представляете, что может случиться, если про этот случай начальство узнает. И мне плохо будет, и вам тоже.

– Страшное у вас, похоже, начальство? – с иронией сказала Глория.

– Не то слово, – согласился Алексей, заметно мрачнея. – Потому и прошу вас уехать. Прямо сегодня уезжайте, Глория. Про вас пока никто не знает. Кроме бабки, конечно. Но я ей скажу, что принял меры. А ребята будут молчать. Им тоже не интересно, чтобы эта история наружу вылезла. По головке никого не погладят.

– Значит, вы мне сделку предлагаете? – прищурилась девушка.

– Ну, типа того, – кивнул Алексей. – А что делать? Иначе все может очень плохо кончиться. Вас запросто арестовать могут – как сообщницу. Поэтому давайте так – я вас не видел, вы меня не видели. И разойдемся, как в море корабли.

Он печально вздохнул и посмотрел на Глорию.

– А документик свой покажите все-таки, – добавил он льстиво. – Я адресок спишу. Буду в Москве – обязательно загляну, с цветами. И с шампанским.

– Нет уж! – решительно заявила Глория. – Как корабли, значит, как корабли. На шампанском заодно сэкономите.

– Жалко! Честное слово, жалко! – с чувством сказал Алексей, однако настаивать не стал.

Он решительным жестом натянул на голову форменную кепку и встал. Лицо его приняло строгое, почти официальное выражение.

– Ну что же, прощайте, Глория! – произнес он так трагически, что девушка едва сдержала улыбку. – Надеюсь, больше мы с вами не увидимся. Обстоятельства были сильнее нас. Но я буду долго вспоминать вас.

Он резко повернулся и вышел, хлопнув дверью. Глория еще секунду посидела неподвижно, а потом упала без сил на тахту и залилась истерическим смехом. Дудкин, который уже задыхался в своей западне, страшно на нее разозлился, потому что из-за этого смеха он никак не мог расслышать, что происходит во дворе. А кроме того, он не видел ни малейших поводов для смеха.

– Какого черта? – прошипел он из-под тахты. – Вы что, с ума сошли?

Глория с трудом оборвала смех и сдавленным голосом сказала:

– Ладно уж, партизан, вылазьте! Ушли полицаи.

Сыпля проклятиями, Дудкин выбрался наружу. Он был весь в пыли и в паутине, и это вызвало у Глории новый приступ смеха.

– Не понимаю, чему вы смеетесь! – взорвался Дудкин. – Нашли время веселиться! Между прочим, нам обоим грозит опасность – вы что, не слышали?

– Ой, не могу… – простонала Глория, бессильно сползая с тахты на пол. – Просто я сейчас представила вас в таком виде на киношной тусовке в Москве. Это нечто!

– Господи, да вы просто дура! – в сердцах сказал Дудкин и принялся яростно отряхивать пыль со своей одежды.

– А вы – неблагодарная свинья! – заключила Глория. – Между прочим, я уже дважды спасла вас, но не услышала ни одного слова благодарности. Вы на редкость черствый человек, Валентин Сергеевич… Послушайте-ка, а может, это и правда вы убили свою подружку?

Лицо Дудкина исказилось.

– Заткнитесь наконец! – резко сказал он. – Лучше подумайте, как нам быть дальше.

– Вот новости! – обиженно отозвалась Глория. – Вы, по-моему, тут мужчина. Попробуйте хоть чуть-чуть пошевелить мозгами. Почему за вас все должны расхлебывать женщины?

Дудкин гневно посмотрел на нее, но вдруг сник и сел на тахту, обхватив руками голову.

– Черт возьми! В какое дерьмо я вляпался! – безнадежным тоном произнес он. – И самое смешное, что вы во многом правы. Я чувствую сейчас себя беспомощным, как ребенок. Наверное, мое время действительно ушло.

Они оба некоторое время сидели молча, Дудкин даже не шевелился. Потом Глория вдруг сказала:

– Ладно, не раскисайте! А то, глядя на вас, у меня зубы начинают болеть. Все обойдется. Мне, между прочим, еще хуже, чем вам. У меня нет влиятельных друзей в Москве, и бабки большие мне только снятся. Просто надо пересидеть где-нибудь и связаться с вашими друзьями. Они что-нибудь придумают.

– Вы сами говорили, что из этого ничего не выйдет и что мне надо поскорее бежать из города, – уныло сказал Дудкин.

– Говорила, – язвительно ответила Глория. – Когда я это говорила, у меня еще были кое-какие деньги. Теперь денег почти не осталось. Проклятая старуха все выманила. Знает, что я не пойду на нее жаловаться. Теперь нам даже на один автобусный билет до Сочи не хватит. А дальше?.. Только и остается, что подавать сигнал СОС. Попробую сделать это сегодня вечером.

– Почему вечером? Надо идти прямо сейчас! – загорелся Дудкин.

Глория фыркнула и потянулась за сигаретой.

– Вы под диваном спали, что ли? – недовольно спросила она. – Не слышали, что сказал мент? Я теперь такой же преступник, как и вы, – должна скрываться и держаться подальше от милиции. Поэтому до темноты я отсюда даже и шага на улицу не сделаю.

– Нас же здесь поймают! – возмущенно воскликнул Дудкин.

– Сегодня вряд ли, – пожала плечами Глория. – Опять вы невнимательно слушали – мент намерен скрыть утреннее происшествие. Я – свидетель того, как он лопухнулся, поэтому я ему в городе не нужна. Вот когда я уберусь отсюда…

– А мне показалось, что он, наоборот, только и мечтает вас увидеть, – угрюмо заметил Дудкин. – Просто роман какой-то.

– Это он меня в Москве мечтает увидеть, – возразила Глория. – А здесь ему важнее видеть благосклонную улыбку на лице начальника. Конечно, это здорово, что этот мент воспылал ко мне чувствами. Не случись этого, боюсь, все могло кончиться для меня очень плохо. Вокруг вас кипят нешуточные страсти.

– Что же теперь делать? – нервно произнес Дудкин. – Я просто потерял голову. Мне нужно увидеть Грека. У него есть деньги, и он поможет мне выпутаться.

– Не знаю, не знаю… – недоверчиво протянула Глория. – Ваш Грек, по-моему, просто уголовник. Контакт с ним может вам только повредить. Да и потом, где вы будете его искать? Вы знаете, где он может быть?

– Он мне не говорил, где остановился, – задумался Дудкин. – Но это можно выяснить. Вы-то откуда узнали про Грека?

– Откровенно говоря, я нашла тут одного человека, который охотно снабжает меня информацией, – ответила Глория. – Не потому, что он такой альтруист, а потому что надеется затащить меня в постель. Тоже положил на меня глаз. В этом городе я определенно пользуюсь успехом у мужчин. Вы – единственное печальное исключение.

– Давайте о деле! – с раздражением перебил ее Дудкин.

– А я о чем? – не моргнув глазом, сказала Глория. – Этого человека зовут Виктор. Он работает в местной газете. Знает все тайны этого города и охотно делится ими. Частным порядком, правда. Для того, чтобы говорить правду в полный голос, он слишком труслив. Как и все мужчины, впрочем… В газете он пишет исключительно хвалебные статьи о местной власти и местных воротилах. Поэтому всегда сыт, пьян и в губной помаде. Мы спрячемся пока у него.

– А он согласится? – недоверчиво спросил Дудкин. – У него же, наверное, семья, дети…

– У него даже облезлой кошки нет, – презрительно сказала Глория. – Живет исключительно для себя. У него прекрасная двухкомнатная квартирка с видом на море. В квартале от него стоит дом начальника милиции.

– Вы, наверное, с ума сошли? – ахнул Дудкин. – Лезть прямо в пасть тигру!

– Вот поэтому мы и пойдем туда, как стемнеет, – назидательно заметила Глория. – А пока расслабьтесь и хорошенько подумайте над тем, что случилось. Может быть, найдете какой-нибудь выход.

– Я хочу есть, – капризно сказал Дудкин.

– Уже все съедено, – равнодушно отозвалась Глория. – А посылать бабу Клаву в магазин я слегка опасаюсь. Сейчас она притихла, и, по-моему, не стоит ее тревожить.

Больше она разговаривать не захотела, и Дудкин, слегка обиженный на такую черствость, улегся на кушетку, отвернувшись лицом к стене, и заснул. Когда он проснулся, на улице уже смеркалось. В полумраке оконный прямоугольник выделялся прозрачным серым пятном. На его фоне вырисовывался неподвижный девичий силуэт. В комнате стоял горький табачный запах. Дудкин почувствовал себя необыкновенно бодрым и зверски голодным.

– Выспались? – спросила Глория. – Тогда поднимайтесь. Будем уходить через забор.

Глава 8

Как и полагал Гуров, найти ресторан «Малина» оказалось совсем несложно. Попасть туда тоже не составило никакого труда. На поверку ресторан оказался всего-навсего грязноватым погребком, трактиром, который облюбовала самая разномастная публика. В «Малине» все было просто и весело. Толстый человек в поварском колпаке, высунувшийся внезапно из дверей погребка в тот самый момент, когда Гуров и Крячко туда спускались, так и сказал.

– Заходи, повеселимся! – сказал он с добродушным акцентом.

– Если у тебя, папаша, имеется что-нибудь съедобное, – заявил Крячко, – то нам и веселья никакого не надо. Мы люди простые, поели – и нам уже весело. А если еще и по стаканчику пропустить…

– Обижаешь, дорогой! – добродушно улыбнулся повар-зазывала. – У меня кухня – лучшая на всем Черноморском побережье! Спроси хоть в Сухуми, хоть в Сочи, где надо кушать? И тебе все скажут – у Ашота в ресторане надо кушать. А напитки! – Он причмокнул и зажмурил глаза.

Они спустились в подвал. То, что они там увидели, Гурову сразу же не понравилось. Множество пьяных лиц, табачный дым, любопытные неодобрительные взгляды со всех сторон. Публика в «Малине» собиралась прожженная, видавшая виды. Гурову показалось, что здесь их видят насквозь.

– Проходи, не стесняйся! – радушно сказал Ашот. – Все свои. А если хочешь спокойно покушать, у меня кабинеты есть. Для почетных гостей.

Крячко, который будто ничего не замечал, весело возразил:

– Нет, папаша, мы не премьер-министры, чтобы по кабинетам сидеть. Нам бы к народу поближе. Только вот с местами у тебя, я вижу, напряженка.

– Сделаем! – убежденно заявил Ашот. – В одну минуту сделаем! Посажу вас, как именинников!

Он действительно сумел сделать почти невозможное, отыскав в этой людской каше свободный столик. Причем, в отличие от других посадочных мест, где за каждым столиком располагались четверо, здесь стояло только два стула. Гуров обратил внимание, что стулья были тяжелые, прочные, с толстыми дубовыми ножками. На такую мебель можно было надеяться – она не развалится после первой драки. А у Гурова почему-то сложилось твердое убеждение, что драки в «Малине» – далеко не редкое явление.

Это убеждение только окрепло, когда Ашот, усадив их и пообещав немедленно вернуться, чтобы удивить шедеврами своей кухни, оставил их вдвоем в окружении теплой компании, занимавшей два сдвинутых столика. Компания состояла из семи человек примерно одного возраста – это были тридцатилетние мужчины, смуглые и черноволосые, явно питавшие слабость к золотым побрякушкам и белым костюмам. Они чинно пили вино – судя по количеству бутылок на столах, уже довольно давно – и при этом удивительно мало разговаривали, предпочитая наблюдать за окружающими, время от времени отпуская какие-то только им одним понятные замечания. Больше всего они были похожи на группу профессиональных сутенеров, как их изображают в голливудских фильмах.

К появлению Гурова и Крячко эти фатоватые ребята отнеслись внешне совершенно равнодушно, но Гуров с некоторым беспокойством отметил, что постоянно ловит на себе неприятные изучающие взгляды, которые украдкой бросали на них соседи.

– Тебе не кажется странным, что в этом ноевом ковчеге для нас так быстро нашлось место? – негромко спросил Гуров у Крячко.

Тот пожал плечами.

– Когда я голоден, мне только одно кажется странным, – заявил Крячко. – Почему не несут пищу. Все остальное отходит на второй план. А разве у тебя не так?

– Если ты сейчас еще скажешь, что мы пришли в это чудное местечко, чтобы пропустить по рюмочке и повеселиться, то я за себя не отвечаю, – сказал Гуров. – Повторяю, очень странно, что нас здесь как будто ждали.

– А что странного? – пожал плечами Крячко. – Я тебе уже сказал, что мне здешние аборигены сразу не понравились. Есть в них что-то первобытное, брутальное. Уверенность хищника в праве на добычу. Но при всей их первобытности с телефоном они обращаться умеют. Почему бы тому заботливому капитану не предупредить хозяина лучшей кухни на побережье, что к нему явятся почетные гости?

– Вот и я так думаю, – покачал головой Гуров. – Не похоже, чтобы наше появление было здесь сюрпризом. Здешняя публика наверняка в курсе, кто мы такие. Во всяком случае, часть этой публики. Боюсь, что если мы начнем задавать вопросы, то нам не поздоровится.

– Тогда давай сначала все-таки закусим, – предложил Крячко. – Было бы обидно получить по морде на голодный желудок. А вообще напрасно мы с тобой не захватили с собой оружие. Хорошо хоть наручники при мне. Все-таки комфортнее себя чувствуешь.

– Ну да, – возразил Гуров. – Если мы тут наступим на чей-то ботинок, то любой наш промах обернется крупными неприятностями. Оружие – это отличный предлог навесить на нас всех собак.

Он был вынужден замолчать, потому что появился сияющий Ашот в сопровождении двух официантов с подносами. Под руководством хозяина они принялись разгружать подносы, выставив на столик аппетитно пахнущее мясо, блюда с зеленью, судки с соусом и прочие великолепные вещи. Не обошлось и без вина, которое Ашот тут же отрекламировал как «нектар и сплошное восхищение».

– Может, тогда уж выпьешь с нами, папаша? – добродушно спросил Крячко. – Уж больно хорошо ты нас принимаешь, по-семейному прямо. Благодарность просто из сердца рвется. Выпей с нами, не погнушайся.

Ашот посмотрел на него с задумчивой улыбкой, а потом все-таки мигнул одному из официантов, и тот мгновенно притащил откуда-то свободный стул. Крячко уже разливал вино.

– За то, чтобы в вашем доме всегда было счастье, а в бокале всегда играло вино! – провозгласил Ашот, присаживаясь и поднимая свой бокал на уровень глаз. – За то, чтобы вы жили сто лет без болезней и печали!

Он сделал всего лишь небольшой глоток и с мягкой улыбкой поставил бокал на место. Крячко осушил бокал до дна, крякнул и набросился на мясо.

– Мне понравилось, – заявил он, жуя. – И вино, и тост. Ловлю тебя на слове, папаша! Если проживу меньше ста – приду разбираться.

Ашот покачал головой.

– Шутишь, дорогой! – сказал он. – Если помрешь – никуда уже не пойдешь. В кино только мертвые ходят, детей малых пугают. Я бы такое кино совсем запретил. Смотришь – расстраиваешься только.

– Шучу, говоришь? – переспросил Крячко. – Ну а если без шуток – человека по кличке Грек знаешь?

Ашот спокойно посмотрел на него и ответил ровным голосом:

– Греков многих знаю, правда. Тут у нас греков много. Тебя какой интересует, дорогой?

– А бог его знает, какой! – живо сказал Крячко. – Только и знаю, что прозвище – Грек. А он, может, и не грек вовсе, а какой-нибудь турок-месхетинец. Мне это неизвестно. Потому и спрашиваю: не слыхал про такого?

Ашот изобразил на толстом лице глубокое раздумье, а потом сказал с сожалением:

– Нет, такого не знаю, дорогой! Ты извини, я пойду, у меня на кухне дел много. Если что-нибудь понадобится – зови.

Он поднялся и с большой ловкостью начал пробираться между тесно сдвинутыми столиками. Гуров, внимательно следивший за разговором, еще раз пришел к выводу, что для Ашота их появление не было полной неожиданностью. Что-то он, несомненно, знал – и о них с Крячко, и о неведомом Греке, но и о том и о другом предпочитал помалкивать.

Крячко между тем продолжал с аппетитом есть и, кажется, нисколько не был разочарован своим разговором с Ашотом. Он залпом выпил еще один бокал вина и, подмигнув Гурову, тут же налил себе следующий.

– Ты бы все же не гнал лошадей, – с неодобрением заметил Гуров.

– Я – гоню?! Да что ты, Лева? Для меня это – что слону дробина, – презрительно заметил Крячко. – А сейчас мне только нужно поднять тост. Мы же не сможем ничего узнать, если не будем общаться, верно? А я тут заприметил одну компанию, которая как раз в таком состоянии, когда общение просто необходимо. Попробую предложить им то, в чем они так нуждаются.

Он поднялся и с бокалом в руках направился куда-то в угол зала. Компания в белых костюмах внешне равнодушно, но очень внимательно посмотрела ему вслед. Гуров следил за передвижениями друга не менее внимательно, но с гораздо большим беспокойством. Крячко умел находить общий язык с кем угодно, но сейчас далеко не все зависело от его коммуникабельности. Гуров вообще склонялся к мысли, что их появление в «Малине» было ошибкой.

Но Крячко, кажется, нисколько не смущался. С бокалом в руке он запросто подсел к группе из трех выпивох, расположившихся в укромном месте подвальчика, и сразу же завязал с ними оживленную беседу. Похоже, это была компания таксистов или водителей-дальнобойщиков – заматерелые мужики с грубыми руками в кожаных куртках и тяжелых ботинках. Они были красны от водки и разговаривали грубыми прокуренными голосами. Вообще выпивох было четверо, но один из них как раз удалился – возможно вышел в туалет, и Крячко воспользовался свободным стулом. Гуров предположил, что именно это нехитрое обстоятельство и предопределило выбор друга.

Гуров неторопливо ел, время от времени поглядывая в ту сторону, где Крячко завязывал контакты, и в душе порядком нервничал. Он не был уверен, что Стас сумеет вовремя остановиться, если дело пойдет не так, как было задумано. К тому же его все больше беспокоила компания бесстрастных наблюдателей в белых костюмах. Попивая вино, они тем не менее ни на секунду не упускали из виду ни Гурова, ни Стаса, который совершенно освоился среди подвыпивших шоферюг и, заговорщицки наклонившись к столу, что-то увлеченно заливал им, оживленно жестикулируя и подмигивая обоими глазами. Через пять минут он уже выпил со всеми на брудершафт, включая того парня, который отлучался по своим надобностям, и тут же заказал бутылку водки, поймав проходившего мимо официанта.

Такая активность немного смущала Гурова, но он решил пока не вмешиваться. Мужики в кожаных куртках, кажется, относились к новому знакомцу довольно благосклонно, и, если бы дело пошло гладко и дальше, Крячко непременно удалось бы выудить из этих ребят кое-какую информацию. Себе Гуров отводил в данных обстоятельствах роль прикрытия, на вино не налегал и старался больше наблюдать за присутствующими.

Между тем атмосфера в затянутом табачным дымом подвальчике постепенно накалялась. Многие уже были пьяны, и то в одном углу зала, то в другом вспыхивали ссоры. Но ни одна из них так и не разгорелась по-настоящему – из табачного облака немедленно возникали одна-две внушительные фигуры и по-матерински заботливо наклонялись к буянам. Неизвестно, какие слова произносил при этом громила, но действие они производили удивительное. Самые неукротимые скандалисты тут же смирялись и пили со своими противниками мировую. Система работала безотказно. По-видимому, склонный к веселью повар Ашот пользовался среди своих клиентов непререкаемым авторитетом. Гурову пришло в голову, что такое подчеркнутое миролюбие наверняка может иметь и оборотную сторону. Очень легко было себе представить, что может ожидать человека, несведущего в здешней иерархии, – расправа не заставила бы себя ждать.

Крячко пробыл среди своих новых друзей не менее получаса. Наконец он вернулся, слегка пьяный и очень довольный. Брякнувшись на стул, счастливо посмотрел на Гурова, ухмыльнулся и налил себе вина.