Подпольный олигарх

Подбежав к «УАЗу», Гуров быстро запрыгнул в кабину, Осипов и Крячко свои места уже заняли. Сержант завел двигатель, включил фары, и только тут Гуров увидел, что кабина в нескольких местах прошита пулями. Вдребезги была разбита задняя стенка и одно из зеркал. В лобовых стеклах зияли пробоины, окруженные змеящимися лучиками трещин. Осипов, усаживаясь поудобнее, вдруг как-то странно дернулся и негромко застонал. Подпрыгивая на рытвинах, машина лавировала по разбитым колеям, спешно удаляясь от места недавнего боя.

– Что случилось? – Гуров наклонился к лейтенанту. – Зацепило?

– Ага, – кивнул Осипов, болезненно морщась. – Когда стрелял из-за дерева, прошило мякоть под локтем…

– Забинтовать надо бы! – озабоченно сказал Стас. – Аптечка-то у вас водится?

– Откуда?! – сердито затряс головой сержант. – Спасибо, патронов по обойме выделили! У нас в таком богатом ведомстве только снега зимой просить.

– Вот так! – с сарказмом фыркнул Стас. – Наши московские гаишники за просроченный аспирин водил на уши ставят, а тут – сама «контора» без штанов. Давай-ка оторвем рукав моей рубашки. Она у меня льняная, а тетя Груня ее сегодня хорошо простирала.

Сняв рубашку, он резко рванул рукав. С громким треском лопнули швы, и тут же одновременно сзади над лесом полыхнуло зарево, а через пару секунд донесся грохот взрыва. Но мгновение спустя еще более мощный взрыв потряс всю округу.

– Боеприпасы, видимо, у них сдетонировали, – начав бинтовать руку, прокомментировал Гуров. – Вон как ахнуло.

– Арсенал рванул не слабый. – Застегивая пуговицы на изувеченной рубашке, Крячко не отрываясь смотрел на колышущееся зарево. – Лес-то не загорится? А то устроим фейерверк на всю тайгу.

– Не загорится, – убежденно махнул рукой Семеныч. – Два дня ливень был. Деревья до сих пор мокрые стоят, а про подлесок я уж и не говорю. Лев Иванович, а хотя бы в общих чертах узнать можно, с кем и из-за чего мы сейчас в перестрелке были?

– В общих чертах можно, – согласился Гуров. – Суть ситуации в том, что в вашем регионе за ширмой благополучия творится черт знает что. Думаю, это вам и без меня известно. Так вот, кое-что просочилось и в Москву, хотя, как я понимаю, информационный заслон здесь поставлен надежный. Вот мы и прибыли, чтобы, расследовав конкретный случай на прииске Синяжском, оценить общую картину. Кое-кто попал в наше поле зрения, появились серьезные улики. Вот теперь местный криминалитет и пытается нас либо запугать, либо физически уничтожить. Были и попытки устранения свидетелей. Несколько дней назад некий Антон Сиповицын пытался пробраться к рабочему с Синяжского прииска Упорину, который лежал в больнице, с явным намерением убить этого парня.

– Как вы сказали? – обернулся лейтенант. – Сиповицын? Он – помощник депутата Кучапкина и еще входит в правление какого-то фонда – вроде помощи жертвам криминала?

– Ну да, он самый и есть. А что, фамилия знакомая? – заинтересовался Гуров.

– Вчера по телевизору объявили в розыск. Пропал без вести. И этот Кучапкин выступал, лил слезы: мол, бесценный работник, человек, много сделавший для пострадавших от рук преступников. Дескать, это они его и похитили, чтобы парализовать работу фонда.

– Ого! – Стас восхищенно причмокнул. – Вот где пропадает талант лицедея! Сам же поди отдал приказ уничтожить и на нем же делает себе рекламу. А вообще о Кучапкине что-нибудь можете рассказать?

– Некоронованный король тайги, – нахмурив лоб, сообщил лейтенант. – Тут этой акуле подвластно все. Контролирует торговлю лесом, добычу золота, крупное строительство, транспорт. По натуре – бандит, клеймо негде ставить. Но у него под каблуком все наше областное руководство. Да и у вас в Москве у него хорошие прихваты. Он на губернатора-то смотрит свысока. Говорят, очень тщеславен, любит дешевые эффекты, раболепие. Рассказывали, что он частенько сам звонит каким-нибудь районным начальникам только для того, чтобы представиться: я – Кучапкин, и послушать, как те перед ним лебезят и заискивают…

– Всемогущее ничтожество, – рассмеялся Крячко. – А сколько их по России?! Вот, значит, кому мы наступили на мозоль!

– Так. Насчет ночного инцидента определимся следующим образом, – объявил Гуров. – О том, что было на самом деле, вам лучше особо не распространяться. Версия такова: мы, используя имеющиеся полномочия, заставили вас отвезти нас на прииск Синяжский. В дороге произошла стычка с браконьерами. Они бежали, успев прицельным выстрелом нанести ранение одному из вас. Во время перестрелки от попадания пули загорелся и взорвался джип браконьеров. Имелись ли потери в живой силе с их стороны – неизвестно. Пусть думают, что мы толком так ни о чем и не догадались.

– Уже светает, – кулаком протирая глаза, устало сообщил сержант. – До трассы осталось всего ничего. Горючки тоже…

Минут через двадцать «УАЗ» выскочил на невысокую насыпь относительно благоустроенной дороги, посыпанной мелким накатанным щебнем. Все дружно перевели дух. Даже эта наспех построенная дорога в сравнении с лесным бездорожьем казалась приметой цивилизации. Пробежав по трассе не более пяти километров, машина вдруг резко сбавила ход и, несколько раз дернувшись, окончательно замерла.

– Все. Теперь отдыхаем, – пожал плечами сержант. – Баки пусты. Да мне хоть так, хоть эдак надо бы вздремнуть. А то невыспавшийся шофер – хуже стихийного бедствия.

– Это верно, вздремнуть очень даже не помешает! – с наслаждением потянулся Крячко.

– Спите все, – предложил лейтенант Осипов. – Я покараулю. Я немного успел поспать еще до стычки, а сейчас мне рука едва ли даст уснуть.

Часа полтора спустя, когда над лесом показался тонкий красный краешек солнца, Осипов услышал шум мотора. На дороге показался «Урал». Остановив машину, лейтенант попросил здоровенного, под стать своей технике, водителя помочь с бензином.

– В запасе нет, – развел руками шофер, – а сам езжу на соляре – это вам не подойдет.

– А в сторону Синяжского нас не подбросите? – подойдя к нему, спросил Гуров, которого разбудил шум двигателя.

– До Синяжского вам нужно? Только до дороги на прииск вас довезу. Там пешком часа за два дойдете. А вы немного тут подождите, – повернулся он к лейтенанту. – Где-то через час пойдет «хозяйка» с нашего объекта. Почти до Якимова вас дотащит.

Московским гостям оставалось только принять это предложение и загрузиться в кабину грузовика.

Взревев мощным мотором, «Урал» быстро помчался по щебню, хрустящему под его толстенными тяжелыми колесами. Гуров, прислонившись к дверце, незаметно для себя снова задремал. Крячко, сидевший посередине, захрапел еще раньше, уткнувшись ему в плечо.

– Приехали! – Гурова разбудил зычный бас шофера. – Вот вам и дорога на Синяжский. Она тут одна, никуда сворачивать не надо.

Растолкав пригревшегося в кабине приятеля, Гуров спрыгнул на обочину. В глубь леса, вправо от трассы, уходил изрытый колесами проселок, изобилующий огромными лужами. Старая сосна, росшая рядом с дорогой, вместо зеленой верхушки упиралась в небо расщепленным голым стволом.

– Ты смотри-ка, – удивился Гуров, – похоже, молния угодила. Вот так и в жизни. Чуть высунулся, начальственная молния тут как тут…

– Лева, когда тебя тянет на философию, мне становится не по себе, – недовольно поморщился Стас. – Это прямой признак того, что наши дела идут как-то не так. Что на сей раз спрогнозировала твоя прославленная интуиция? Очередную погоню? Купание в болоте? Встречу с голодным медведем-шатуном?

– К настоящему времени все медведи уже сыты, – уточнил Гуров, бодро шагая по узкой сухой бровке у края раскисшей дороги. – Сейчас скорее мы с тобой напоминаем голодных шатунов. А вообще-то, ты прав. Что-то мне подсказывает, что сюрпризы, в том числе и малоприятные, на сегодня еще не закончились.

– Ну вот, а шаманка Вера так старалась, – с ироничным укором рассмеялся Стас. – И отварами из скольких-то трав поила, и у костра камлала… А ты все никак со своим пессимизмом не расстанешься.

– О! А ты, я смотрю, Веру не забываешь, – тоже с немалой долей иронии отреагировал Гуров. – Хотя, если честно и откровенно, то, что с нами было там, и в самом деле забудешь едва ли. Я до сих пор пытаюсь понять, что же за наваждение было в тот момент, когда мы отключились, – то ли это гипноз, то ли так подействовали дурманящие травы. И как она нас до рассвета к Рассвету… – о, каламбур получается – доставила? Ведь не по воздуху же транспортировала! Ну, это же непросто – двух нехуденьких мужиков за ночь перебросить за десятки верст!

– Так у нее оленей вон сколько! – Без конца перепрыгивая через ямы и колдобины, Стас утер сбегающие по лицу капельки пота. – Впрочем, возможен и другой вариант. Она скакала лесными тропами на белом олене, а мы за ней в сомнамбулическом состоянии как две гончие, с языками на плече, на своих двоих.

– Между прочим… – Гуров озабоченно осмотрел Стаса с головы до пят. – Ты ведь тоже, как я понял со слов Веры, в какой-то степени относишься к этим самым «посвященным»?! Эге, а я с тобой – на «ты»… Рискую, однако! А вдруг ты этим оскорбишься и камланешь втихаря? И не видать мне до конца службы квартальной премии!.. И чем тогда тебя умилостивить?

Подначивая друг друга, они шли и шли вдоль колеи, которую даже с большой натяжкой нельзя было назвать дорогой, втайне надеясь, что вот-вот кто-то их догонит и они доедут до прииска, как и приличествовало бы столичным операм… Но догонять их никто не спешил. В полном соответствии с общеизвестным законом подлости даже в отдалении не замечалось хотя бы намека на гул мотора.

По прошествии более чем полутора часов, когда, по расчетам Гурова, до прииска осталось не более двух-трех километров, вдруг со стороны непроходимых чащоб раздался звук мощного, явно не автомобильного двигателя.

– Вертолет! – почти хором сказали оба.

– Мы опоздали. – Прислушиваясь к рокочущему гулу, Гуров стоял, о чем-то думая. – Единственное, что мы можем сделать, это взобраться как можно выше – благо практика у нас богатая – и проследить, где вертолет поднимется и в какую сторону полетит. Может быть, удастся увидеть что-то характерное. Был бы бинокль, прочитали бы номер.

– Ну, тогда вперед! – Крячко направился к ближайшей высокой раскидистой сосне. – Ты тоже попробуй влезть вон на то дерево. Вдруг я замешкаюсь, тогда ты пронаблюдаешь…

Когда они, цепляясь липкими от сосновой живицы ладонями за сучья, поднялись уже довольно высоко, гул резко усилился и перешел в вибрирующий рокот, сопровождаемый посвистыванием.

– Взлетают, твари! – крикнул со своего дерева Стас, торопливо, рискуя свалиться, продвигаясь к верхушке.

Гурову дерево досталось более удобное, и он, поднявшись по последней развилке, за которой следовали не очень надежные на вид сучья, увидел набирающий высоту немного неуклюжий «Ми-4» салатно-зеленого цвета. Тяжело зависнув носом и задрав вверх довольно короткий хвост, вертолет по наклонной, «по-самолетному» взмыл над лесом, развернулся и полетел на юго-запад. До вертолета было не менее километра, и ни номера, ни чего-нибудь другого, характерного именно для этой машины, друзьям различить не удалось. Приложив ко лбу ладонь козырьком, Гуров смотрел вслед вертолету, который, удаляясь, постепенно становился все меньше и меньше.

Внезапно что-то произошло. Гуров не мог за это ручаться, но ему показалось, будто откуда-то снизу, наискосок, в направлении винтокрылой машины мелькнул призрачный, еле различимый короткий лучик. Тут же в верхней части корпуса машины полыхнуло оранжевое облачко взрыва, вертолет окутался дымом и камнем рухнул вниз. И только тогда запоздало долетел негромкий, но отчетливый хлопок.

Гуров ждал, не поднимется ли над лесом дым пожара, который обязательно должен был бы возникнуть на месте разбившейся машины. Но не было никаких признаков того, что менее минуты назад в тайге погибло воздушное судно. Облачко, оставшееся на том месте, где произошел взрыв, уже успело рассеяться, и казалось, что вообще ничего не случилось.

– Стас, ты видел?! – обернувшись, крикнул Гуров.

– От начала до конца, – со своего дерева откликнулся Крячко. – Я так понял, их сбили. Использовали что-нибудь наподобие ПЗРК или гранатомета. Ну что, спускаемся? А то еще, чего доброго, во вкус войдем и останемся здесь жить…

С трудом оттерев руки от напластований смолы, отряхнув одежду и волосы от засевших хвойных иголок, приятели ускоренным шагом направились к прииску. Теперь дорога была каждая минута.

ГЛАВА 16

Распахнув дверь конторского вагончика, Гуров едва не столкнулся с управляющим Кухаренко. Тот, увидев его и Стаса, переменился в лице и резко отшатнулся назад.

– Чем могу?.. – растерянно пролепетал он, пытаясь взять себя в руки. – Боже мой! Это вы?! Какое счастье! А то пошли слухи… Вы исчезли столь неожиданно, что мы не знали даже, как нам быть. То ли вы уехали, не предупредив, то ли где-то здесь проводите расследование. Очень, очень рад видеть вас здоровыми и невредимыми.

Его радость была столь фальшивой, что Гурова внутренне передернуло. Он поморщился, словно от изрядной порции касторки, которую по ошибке выпил вместо кофе, и, саркастически усмехнувшись, поинтересовался:

– Вы так были расстроены, что даже никому не сообщили о нашем исчезновении? Но это дело десятое. Главный вопрос к вам вот какой: где в данный момент находятся механик Девясов и моторист Сопелов?

– Сопелова сейчас позову сюда, – зачастил управляющий. – А вот Девясова я не вижу с самого утра. Куда он делся – не представляю.

– Ясно. – Гуров потер подбородок, уже сутки не видевший бритвы. Вчера единственный раз за эти дни ему удалось побриться «опаской» покойного супруга тети Груни. – Вызывать Сопелова сюда ни к чему. Мы сами к нему пойдем, с обыском. Мне нужны двое понятых, а полковника Крячко я попрошу выяснить, кто и когда последний раз видел Девясова. Но вначале давайте свяжемся по вашей рации с милицией и спасателями. Около получаса назад километрах в шести-семи от прииска взорвался и упал в тайгу вертолет. Я не думаю, что хоть кому-то там удалось спастись, но сообщить все же надо.

– Да, да, конечно, – закивал управляющий. – Мы сейчас можем выслать туда и свою поисковую группу.

Когда по радиосвязи Гуров переговорил с областным УВД и подразделением МЧС, они с управляющим вновь вышли наружу. Кухаренко остановил проходившего мимо горного мастера, сообщил ему про вертолет и поручил собрать всех, кто посвободнее, и отправить на поиски места катастрофы.

– Пусть срочно отправляются вон в том направлении, – ткнул он рукой в направлении юго-запада.

Недовольно ворча, что и так людей не хватает, «горняк» ушел собирать поисковую группу.

– Господин управляющий, будьте так любезны ответить мне вот на какой вопрос, – голос Крячко был суров, как у инквизитора, в руки которого попался закоренелый еретик: – А откуда вам известно, в какой именно стороне произошла катастрофа? Ведь мы вам об этом не говорили.

– А-а… Как же… Вот когда товарищ полковник сказал о том, что это случилось в шести-семи километрах, он так неприметно кивнул в том направлении. И вот… Я так определил. – По лицу управляющего побежали струйки пота, он не знал, куда деть руки.

– При такой наблюдательности вам только в МУРе работать, – усмехнулся Гуров. – Теперь идемте к Сопелову.

Тут подошли двое рабочих в брезентовых робах и сообщили, что присланы в качестве понятых. Сказали они и о том, где может находиться Сопелов.

И в самом деле, тот обнаружился рядом со столовой, лежащим на травке в тени. Увидев Гурова, моторист вскочил на ноги. Казалось, еще секунда, и он кинется наутек, но этого не произошло.

– О том, где сейчас Девясов, ничего не знаю, – он отвечал на вопросы Гурова крайне неохотно. – Вам нужно, вы и ищите. Обыск? А ордер у вас есть? Нет? Ну, тогда до свидания.

– Нет уж, не до свидания, – жестко нахмурился Гуров. – С учетом обстоятельств, ответственность за данную процедуру беру на себя.

Но осмотр в «кубрике» вагончика ничего не дал. Ничего компрометирующего не нашлось и в вещах Девясова. Сопелов, наблюдая за работой Гурова, откровенно насмехался:

– И была вам, гражданин начальник, охота лазить в грязных портянках!

В вагончик заглянул Крячко и сообщил, что решил сходить с поисковой группой к месту падения вертолета. Понятые тут же начали шушукаться, выясняя друг у друга, о каком вертолете идет речь. Лишь Сопелов, не выказав и тени удивления, чему-то ухмыльнулся.

– А ведь ты, Сопелов, о вертолете знаешь, – резюмировал Гуров, когда тот спохватился и снова принял прежний туповато-равнодушный вид.

Дальнейший обыск Гуров решил провести на рабочем месте Сопелова, в сарайчике, где был установлен дизель-генератор. Но и здесь не удалось обнаружить ничего примечательного. Сопелов торжествовал. Это Гурова насторожило – когда они шли к сараю, тот заметно нервничал. Он еще раз внимательно осмотрел сарай. Шкаф с ключами? Там все в порядке. Мотор и генератор не в счет. Бочка с отработанным маслом? А зачем она здесь вообще? В ней тоже вроде ничего нет, кроме дизельной отработки. И все же? Как ее присутствие объяснит Сопелов?

– Ну… Тут экологи приезжали, – заикаясь, начал объяснять моторист. – Сказали, что отработку нельзя ни выливать, ни сжигать. Вот мы и завели эту бочку для отмазки – им показывать.

Наблюдая за ним, Гуров понял, что в бочке что-то есть. Он распорядился перелить отработку в другую емкость. Сопелов сник и разом посерел. У него был вид хорька, попавшегося в капкан, – и не вырваться, и не укусить.

Накренив бочку над большим железным корытом, понятые вылили из нее остатки масла. И тут с грохотом и плеском в корыто упало фальшивое дно, под которым обнаружился пистолет с глушителем и несколько увесистых полотняных узелков. Понятой развязал один из них. В узелке оказались мелкие, с горошину и орех, самородки золота.

– Не мое это, ничего не знаю, – злобно скривившись, выдавил Сопелов.

– Уверен… – Гуров осторожно поднял пистолет. – Что именно из этого оружия был тяжело ранен Виктор Упорин. Потому никто и выстрелов не слышал. – Он указал на глушитель.

– Так это ты, мразь, – вскипел один из понятых, – Витька, друга моего, собирался грохнуть! Колись, падла, а то сейчас ребятам расскажу – тебя никакая охрана не спасет. Моли бога, чтобы милиция тебя отсюда поскорее увезла!

– Мужики, не сам это я, не сам! – плаксиво запричитал Сопелов. – Это он, Девясов, заставил. Все из-за этого золота проклятого! Вот так же он меня однажды подловил, и попал я к нему на крючок. В тот раз он приказал на стреме быть. К нему приехали какие-то люди. О чем говорили – не знаю. А тут Витька подслушал их базар. Ну, мне и пришлось…

– Живьем бы тебя закопать, гада, – плюнул понятой. – Да уж ладно, пусть теперь тобой прокурор занимается.

Став куда более сговорчивым, Сопелов рассказал, что загадочной находки, сделанной на прииске, он не видел. Но вроде бы это какой-то замороженный доисторический зверь. За него иностранцы уже предлагали больше полтинника «лимонов» баксов. Минувшей ночью зверя вывезли в тайгу, чтобы куда-то отправить на вертолете. С вертолетом собирался лететь Девясов. Сопелов уверял, что это обрадовало его. Теперь он был свободен.

– Я так не думаю, – усмехнулся Гуров. – Насчет свободы ты явно заблуждаешься. Если по совокупности, то за покушение на убийство, за хищение золота и незаконное хранение оружия светит такой срок, что лучше даже и не говорить, сколько лет зону топтать придется.

Окончательно скисший Сопелов пообещал, дабы облегчить свою участь, показать в областном центре тот шикарный офис какой-то фирмы, куда он несколько раз возил от Девясова малявы.

Когда Сопелов, перечитав листы, уже подписывал протокол допроса, в вагончик зашел сияющий Шаньгин.

– О! Товарищ полковник, рад вас видеть! – широко улыбаясь, пробасил он. – Где же вы столько времени пропадали? Я сюда насчет вас несколько раз заезжал, все пытался выяснить, где вы. Одни толковали, что уехали в область, другие – что где-то здесь ведете расследование. Доложил нашему начальнику, он – в область, а там сразу же все заглохло.

Узнав, что опера побывали на гиблых Демьяновских болотах, он посерьезнел. По его словам, возвращение оттуда можно было смело считать вторым рождением.

– Я же говорил: кого тайга примет, тот и в самой безвыходной ситуации не пропадет. Отнеслись к этому с пониманием и вернулись целые и невредимые.

– Вот человек, сознавшийся в покушении на Виктора Упорина. – Гуров кивнул в сторону Сопелова. – Можно сказать, что дело раскрыто. Но это – частный случай. Тут события происходят посерьезнее. Давай-ка, Сопелов, мы тебя здесь закроем. И сам не убежишь, и мужики приисковые здесь до тебя не доберутся.

Моторист в ответ лишь мотнул головой и отвернулся: мол, делайте что хотите. Выйдя на улицу, Гуров вкратце рассказал о событиях последних дней. В том числе и о сегодняшнем происшествии с вертолетом.

Поисковая группа вернулась через несколько часов. Стас, которому и до этого еще пришлось отмахать полтора десятка километров, выглядел крайне усталым. Поздоровавшись с Шаньгиным, он безнадежно развел руками.

– Как говорят в таких случаях… – Крячко устало плюхнулся на лавочку. – Концы в воду. Вертолет взорвался аккурат над болотистой низиной. Теперь до него ни пешком, ни на вездеходе не добраться. Да еще неизвестно, на какую глубину ушли его обломки. Из МЧС люди прилетели, с ними пара оперов, следователь прокуратуры. По-моему, они и сейчас там. Все думают, как вытащить обломки из болота. А никак! Единственное, что я смог понять, – вертолет действительно сбили. Только вот неясно, кто и зачем. Правда, нам также неизвестно, кто и зачем на нем прилетал.

– Сопелов сообщил, что здесь, на прииске, нашли что-то палеонтологическое, оцененное иностранцами вроде бы аж в пятьдесят миллионов долларов. И эту находку сегодня должны были вывезти на вертолете. – Гуров пошарил по карманам, но вспомнил, что сигареты там отсутствуют хронически, и, сокрушенно вздохнув, подытожил: – Если находка там и была, то она утрачена безвозвратно. Кстати, с этим вертолетом собирался улететь и Девясов. Так что, скорее всего, мы и его теперь уже задержать не сможем. Да, и еще Сопелов признался, что о «побеге» Девясова он нам сообщил по приказу самого «беглеца».

– Неужели кто-то всерьез надеялся, что мы безнадежно заблудимся в тайге, утонем там в болоте или умрем от голода? Наивность какая-то. Да, риск был, но немало было шансов и выбраться. – Крячко недоуменно пожал плечами.

– Скорее всего… – Шаньгин говорил, подперев подбородок кулаком. – Вы им мешали, и вас на какое-то время нужно было отсюда устранить любым путем. Если бы вы погибли, это бы, конечно, их не расстроило. Но, видимо, этими ночами они готовили груз к отправке и опасались разоблачения. Господа офицеры, – неожиданно он перешел на шутливый тон, – а не перекусить ли нам? Я с самого утра ничего не ел.

– А мы?! – хохотнул Крячко. – Кабы не со вчерашнего вечера голодаем. Сухой паек тети Груни оставили местным коллегам. Между прочим, я за эти дни уже и привык к тому, чтоб не есть, как лошадь одного цыгана.

– А она что, эта лошадь?.. – добродушно пробасил Шаньгин.

– Что-что… Цыган, чтобы не мучиться с заготовкой кормов на зиму, решил приучить ее, чтобы она вообще ничего не ела. И уж совсем было скотина привыкла, да только – бац! – взяла и подохла!

Шаньгин рассмеялся.