Подпольный олигарх

– Стас, – во взгляде Гурова сквозил ироничный упрек. – У твоих анекдотов борода куда длиннее, чем даже у знаменитого Хоттабыча.

– Скоро мы сами превратимся в хоттабычей. – Крячко провел ладонью по своей щеке с сантиметровой щетиной. Бриться «опаской» он не рискнул, а просить Гурова поработать цирюльником посчитал неудобным. – Жаль, чудеса совершать не умеем!

Черпая из тарелки вполне грамотно приготовленный суп-харчо, Гуров поинтересовался, кто и как завозит на прииск продукты.

– В основном завозят сами, раз в месяц ездят на «хозяйке» на свою областную базу. А так временами сюда наезжает один коммерсант на «бычке», тоже кое-что привозит. И зелень свежую, и молоко, и овощи, – намазывая хлеб горчицей, неспешно рассказывал Шаньгин. – На этом прииске в сравнении с другими житье, можно сказать, человеческое. К примеру, на самые отдаленные участки продукты вообще раз в сезон завозят, еще до распутицы. Так все лето и питаются тем, что в ледник заложено. Этого коммерсанта Девясов еще до начала сезона нанял.

– Девясов?! – переглянувшись, разом переспросили Гуров и Крячко.

– Вот что, Денис Акимович. – Гуров говорил вполголоса, чтобы не слышали сидящие за соседним столиком работяги. – Завтра мы уедем в область, а тебе – тсс! – особое поручение. Но об этом позже.

Уже глубокой ночью приятели вернулись под гостеприимный кров Елизаветы Григорьевны. Увидев постояльцев целыми и невредимыми, та долго сокрушалась по поводу их загадочного отсутствия и по секрету поведала, что ходила в местную церквушку ставить свечи во здравие рабов божьих Льва и Станислава.

Утром, встав с восходом солнца, Гуров вышел во двор умыться. У изгороди стояла Елизавета Григорьевна, о чем-то разговаривая с подошедшей к ней соседкой.

– Ну так как, берешь, что ли, телевизор-то, Григорьевна? – скороговоркой тараторила бойкая бабулька. – Всего-то две тысячи прошу.

– Ты что, Степановна! У меня что, печатный станок, по-твоему? Где столько взять? Тысячу только и наскребу.

– Нет, нет, нет! Не пойдет!

Подойдя и поздоровавшись, Гуров спросил о предмете спора. Степановна тут же, в течение минуты, своей телеграфной скороговоркой изложила суть дела. У Елизаветы Григорьевны неделю назад сгорел старенький черно-белый «Рекорд», верой и правдой служивший ей лет двадцать. А тут соседке сын-коммерсант купил новый, импортный телевизор. Та и решила продать ей свой старый, но тоже цветной.

– А давайте-ка я его себе у вас куплю, – неожиданно предложил Гуров.

– А у вас что, в Москве негде купить телевизор? – Степановна была крайне удивлена. – Это вы его прямо туда и повезете?

– Да уж, видно, придется, – сокрушенно вздохнул Гуров. – А вы откуда знаете, что мы из Москвы?

– Так у нас, чай, весь поселок знает, что московские сыщики приехали, которые жулье тутошнее будут на чистую воду выводить… Ой, надо, надо, надо! Ой, у нас их тут тьма-тьмущая! – опять зачастила Степановна.

Зайдя в избу Степановны, Гуров включил огромный «сундук» и убедился, что он и впрямь стоит запрошенного.

Когда Гуров принес и установил телевизор на место недавно почившего «Рекорда», Стас, побритый и наодеколоненный, о чем-то догадываясь, лишь усмехнулся.

Позавтракав и уложив дорожные сумки, приятели решили идти в райотдел.

– Елизавета Григорьевна. – Гуров, в отличие от фыркающего в кулак Стаса, был чрезвычайно серьезен. – Вы не будете против, если телевизор некоторое время постоит у вас? Я его потом когда-нибудь заберу. А пока он у вас, вы не стесняйтесь, смотрите…

– Ой, обманул старую дуру, ой, обманул!.. – смеясь и качая головой, повторяла обрадованная женщина.

ГЛАВА 17

В райотделе оперативники разыскали молодого практиканта, которому то ли по недомыслию начальства, то ли из какого-то умысла поручили расследовать инцидент на дороге – тот самый, где «ЗИЛ» сбросил в пропасть милицейскую «Волгу». Самодовольный молодой оболтус, строя из себя крутого опера, рассказывал о ходе расследования и признался, что, по сути, оно не продвинулось ни на йоту.

– Я выяснял у жены Сычева о возможном местонахождении мужа, – важно разглагольствовал «пинкертон». – Она официально заявила, что данной информацией не располагает. Относительно принадлежащей ему машины и того, кто находился за рулем в день совершения ДТП, чего-то более-менее конкретного выяснить не представилось возможным.

– Стоп, стоп! – зло прищурился Стас. – Ты говоришь, ДТП? То есть ты расследуешь это дело не как сознательное покушение на убийство двух сотрудников милиции, а как заурядную аварию?

– Простите, товарищ полковник, – «пинкертон» демонстративно выделил окончание «те», – но я не усматриваю никаких оснований для того, чтобы случайное столкновение двух автомобилей считать покушением.

– Слушай, сынок. – Крячко с трудом сдерживал себя, чтобы не влепить кулаком в эту наглую, самодовольную физиономию. – Ты лучше сними погоны, чтобы их не позорить, и поступи в какой-нибудь кружок вышивания крестиком. Это тебе больше подойдет!

– Странный тип, – выйдя в коридор, задумчиво сказал Гуров. – Наверное, в народе именно про таких говорят, что в милицию пошел потому, что работать не хочет, а воровать боится.

– Вот именно! – Стас никак не мог успокоиться. – Страна нуждается в героях, а ей рожают дураков. Но чувствую я, что паренек этот с двойным дном.

Начальник угрозыска, баскетбольного роста человек в тонких изящных очках, смущенно развел руками:

– Вообще-то, этот случай я хотел расследовать сам. Но… Только между нами. Это племянник товарища Миляева. И товарищ Миляев лично попросил, чтобы дело передали именно ему, лейтенанту Шустрову. Мол, парню надо расти, что ему копаться в мелочовке, искать похитителя кур тети Маши или алюминиевой кастрюли дяди Пети… Контроль за ходом расследования товарищ Миляев тоже возложил на себя.

– Ну и что же дальше? – выйдя на улицу из райотдела, риторически спросил Крячко, обращаясь к кому-то отсутствующему. – Что мы имеем на сегодня? Ну, раскрыли покушение на Упорина. В лице Сопелова получили хлипенькую ниточку, ведущую в дебри махинаций невероятного масштаба. Но эту ниточку мы можем потерять в любой момент. Вторая ниточка – Девясов, но он, судя по всему, отправился в мир иной. И у нас реально пока есть только лишь блокнот бесследно исчезнувшего Сиповицына с загадочными письменами. Расследование происшествия на дороге продажные шкуры успешно загнали в тупик. Ваш ход, маэстро…

– Имеешь в виду, куда зарулим дальше? – Гуров уселся на лавочку под деревом и загадочно усмехнулся. – Прежде всего можно начать раскручивать сам прииск Синяжский. Например, поднять подлинные, а не липовые данные геологоразведки о содержании металла на его территории. И я уверен, что золота там на порядок больше, чем это преподносится официально. А значит, есть повод провести независимую аудиторскую проверку финансово-хозяйственной деятельности его совладельцев – всех, причастных к этому предприятию. Но это уже не мой курятник. Тут рукава должен засучить ОБЭП. И есть, ты прав, зашифрованный блокнотик. Его нужно срочно передать Петру. Но здесь пусть думают, что он все еще у нас. Однако даже сам факт его существования мы вслух должны отрицать. Это их только укрепит в убеждении, что мы его никуда не отправим и не прочь поторговаться.

– Да, сильная комбинация, – одобрительно кивнул Стас. – Но ее можно назвать «Вызываю огонь на себя». На нас открыли нешутейную охоту. Эта ночная погоня… Кстати, мы где-то как-то должны озвучить происшедшее – перестрелку, сгоревший джип, два, скорее всего, трупа.

– Думаю, что нет, – в голосе Гурова не чувствовалось и тени сомнения. – Это преждевременно. Информация такого рода послужит поводом к служебному расследованию. А это поставит крест на всей нашей работе. Так что всякому овощу свое время. А прощения, коли встанет такая необходимость, попросим после победы. Никак не раньше!

– А где гарантия, что наши, так сказать, оппоненты сами не инициируют такое расследование? Тут дураку понятно – его можно так заволокитить…

– А как?! – развел руками Гуров. – Кто будет катить эту телегу? Не пойдут же они и не скажут, что, мол, послали своих пацанов, чтобы те московских оперов замочили. А опера – вот ведь бесстыдники! – сами начали стрелять. И очень результативно. Пусть даже найдут наши стреляные гильзы. Ну и что? Кто возьмет на себя смелость ткнуть в нас пальцем: дескать, а давайте-ка их стволы идентифицируем. Обладание информацией такого рода – уже улика. Человек, знающий о нашем участии в перестрелке, обязательно будет причастен к организации нападения. Нет, они будут молчать. Другое дело – попытаются разобраться «по понятиям». А это-то нам и нужно. Главное, чтобы они не залегли. Кстати, вспомни-ка господина Кухаренко, управляющего прииском. Как он выкручивался, не к месту проявив осведомленность о катастрофе вертолета! Мы ему поверили – пусть так думает. Но теперь-то мы знаем точно, что он причастен.

– Ладно, Лева. – Стас смотрел перед собой, как бы настраиваясь на что-то неподъемное и трудное. – Нас ждут великие дела. Надеюсь, лаврами нас увенчают прижизненно. Выезжаем-то когда?

– Да минут через пять-десять уже должны бы. – Гуров посмотрел на часы. – Стас, что за меланхолия? Нас ждут не только великие дела, но и великое будущее! Помни, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец. Ну а вот и наш дилижанс.

После скитаний по глухим дебрям и немноголюдным таежным поселкам областной центр в разгаре дня приятелям показался кишащим человеческим муравейником. Попросив водителя по пути к гостинице заехать в аэропорт, Гуров ненадолго забежал в здание аэровокзала, где оставил в ячейке автоматической камеры хранения небольшой предмет в полиэтиленовом пакете. Машина помчалась по уже немного знакомым городским улицам, и на одном из перекрестков Гуров неожиданно увидел на круглой тумбе яркую афишу, извещающую о гастролях известного столичного театра. На ней среди прочих известных лиц он увидел и Марию. Гуров почувствовал, как сердце дрогнуло и потеплело на душе.

– Ух ты! – выглянув в окно, воскликнул Стас. – Везет тебе – с Марией повидаешься!

– Завидуешь? И правильно делаешь, – рассмеялся Гуров. – Эх, сейчас нужно будет в гостинице одеться поприличнее – и в театр!

На свой гостиничный этаж он, игнорируя лифт, не взбежал, а взлетел, быстро распаковал сумку, вынул все необходимое для душа и тут неожиданно услышал протяжную трель телефонного звонка. Предчувствуя что-то недоброе, он поднял трубку.

– Это Гуров? – голос был уверенным, жестким, с металлическими нотками.

Чувствовалось, что его обладатель привык, не церемонясь, распоряжаться кем и чем угодно, не встречая никогда ни малейших возражений.

– Да, я Гуров, – отвечая незнакомцу, Гуров постарался придать своему «да» некоторое равнодушие и даже безразличие.

Стас, видимо, тоже поняв, что позвонил вовсе не друг, вскочил с кресла и, подойдя к Гурову, приблизил ухо к телефонной трубке.

– Что ж ты, Гуров, приехал сюда в гости, а хозяев не уважаешь?! Не по-людски это.

– Может, представишься? – со все тем же безразличием небрежно проронил Гуров. – Я не любитель дешевых американских триллеров, и демона бездны передо мной ни к чему из себя корчить.

– Тебе мое имя ничего не скажет. Мои подчиненные меня зовут «босс». Но это неважно, – уже без зловещей многозначительности продолжал неизвестный. – Дело у меня к тебе более чем серьезное. Ну, во-первых, ты у нас всего несколько дней, а дров наломал с запасом на год. Считай сам: погибло двое моих людей, сгорел джип. Убытки кто-то должен возместить? Так что счет я тебе намерен предъявить немалый.

– Слушай, скажу тебе по-народному. Не пугай ежа голой жопой, – с зевком в голосе, лениво отреагировал Гуров, хотя на самом деле он уже ощущал хорошо знакомый легкий дурман адреналина, выброшенного в кровь перед неминуемой схваткой. – Если тебе больше сказать нечего, давай прощаться.

– Нет, нет! Это была, как говорится, присказка. Сказка будет впереди.

Внезапно в трубке прозвучал мучительный женский крик.

– Слышишь, Гуров? – с торжеством изрек неизвестный. – Она кричит, ей больно.

Гуров почувствовал, как внутри все похолодело. Неужели!.. Глаза Стаса сузились, на лице появилась гримаса ненависти.

– Уроды! Суки! Мразь! – выдохнул он, стискивая кулаки.

Гуров, внутренне каменея, молча погрозил ему пальцем – тише!

– Кому больно? – упирая на слово «кому», вяло и равнодушно поинтересовался он.

– Ты не догадываешься? – зловеще усмехнулся неизвестный. Крик повторился снова. – Это ее еще только раздевают. Самое интересное впереди. Мои ребята, а их тут пятеро, горят от нетерпения, просто жаждут приступить к делу. Если не договоримся, кричать она будет гораздо громче. А женщина она красивая, хоть и не юных лет…

– Слушай, хватит тупых намеков, – с раздражением и скукой оборвал его Гуров. – Ну, раздевают и раздевают. Кого? Твою троюродную бабушку? О чем нам с тобой договариваться? Насчет компенсации за джип? Ты сам прекрасно знаешь, что я опер, а не миллионер. Чего устраивать этот дурацкий спектакль?

– Ладно, о джипе забудем, – изобразил великодушие неизвестный. – Есть вещь куда более ценная. Мне нужен блокнот, переданный тебе неким Виктором Упориным. Мне нужен только он. Отдай его мне, и ты получишь в целости и сохранности свою любимую жену – любимую народом артистку театра Марию Строеву. Ну вот, с нее сняли последнее, и от того, что ты скажешь, будет зависеть, начнет она одеваться или примет участие в порноспектакле.

Крячко в комнате давно уже не было. Он убежал звонить в областное УВД, чтобы технические службы засекли, откуда поступил звонок в гостиницу. Гуров чувствовал, что еще немного, и он сорвется, будет требовать, грозить, убеждать… Но он прекрасно знал, что сделка в данной ситуации просто невозможна.

Если Мария действительно в их руках, живой ее они уже не оставят. Игра в поддавки изначально бессмысленна. Но не бросать же в самом деле трубку?! Преодолев секундную слабость, Гуров твердо решил тянуть время, разыгрывая недоверие к тому, что у неизвестных в руках действительно находится Мария. Делано рассмеявшись, он громко вздохнул:

– Ой, как же ты мне надоел! Во-первых, не возьму в толк, о каком блокноте идет речь. Во-вторых, чем докажешь, что это действительно Мария?

– Гуров, – в металле голоса босса появилась нотка укоризны, – блокнот у тебя. Хочешь поторговаться? Я ценю твою выдержку, но если ты сейчас же не дашь ответ, будешь получать свою женушку в посылках, по частям. Представляешь, сколько тебе за год придется пережить похорон? Итак?..

– Дай ей трубку, я хочу услышать ее голос, – жестко потребовал Гуров.

– Хорошо, ее голос ты услышишь. Ей тебя слышать не обязательно, – злобно проскрежетал босс, и тут же где-то рядом с трубкой раздался отчаянный женский крик, перемежаемый плачем: – Лева, Левушка! Помоги! – Гуров закусил губу – голос был очень похож. – Лева, забери меня отсюда! Выручи меня, родной, любимый! Я больше не могу!..

У Гурова пересохло во рту, самопроизвольно задергалось веко. Она или не она? Если она, то что делать?! Уступить? Придумать схему обмена, при которой они не смогут причинить Марии зло? Но если он дрогнет, диктовать условия будут они.

А если не она? Истерических ноток в голосе его Мария не допустила бы в любой ситуации. Надо проверить.

– Слышал? Довольно? – судя по тону, босс уже начал выходить из себя. – Больше никаких условий. Только ответ.

– Предлагаю свою сделку: признание факта существования блокнота в обмен на один мой вопрос Марии.

– Хорошо, – заколебался босс. – Только один.

– Пусть скажет, когда у нас серебряная свадьба.

В трубке наступило молчание. Видимо, микрофон прикрыли рукой. Но тем не менее какое-то невнятное, раздраженное бормотание все же прорывалось.

– Слушай, у нас тут не детская угадайка! – свирепо прорычал неизвестный. – Или тащи блокнот, или сейчас услышишь, как твою артистку ставят «на хор». Ну?!

– Не надо истерик, – незаметно инициатива в этом затянувшемся диалоге перешла к Гурову. – Уж если сделка, так сделка. У меня нет желания оказаться в роли лоха педального. Я жду ответ.

– Ладно, – чувствовалось, что босс внутренне выдохся, обмяк и теперь лишь избыток желчи сквозил в его голосе. – Эй ты, когда у тебя с твоим ментом была серебряная свадьба? Говори, если со страху память не отшибло.

– В прошлом году! – плачущим голосом крикнула женщина.

На лбу у Гурова выступила испарина – это была не Мария!

– Слышь, босс, – он не скрывал насмешки. – В таких случаях обычно говорят: факир был пьян, и фокус не удался. Ты, Андерсен недоделанный, в следующий раз сочини-ка сказочку поубедительнее. Как выражался один армейский старшина: к сведению особо тупых. Так вот, серебряная свадьба у нас еще только будет. Пока!

Он бросил трубку, чувствуя, как под рубашкой по взмокшей спине бегут крупные капли пота. Эту загадочную дуэль он выиграл. Но пришлось максимально напрячь все душевные силы. В комнату опрометью вбежал Стас. По его скулам ходили желваки.

– Лева, дело плохо! – Крячко был совсем расстроен. – У этих уродов сильнейший антиопределитель. В техотделе только и смогли выяснить, что звонили откуда-то из центра города.

– Жаль, конечно, – безмятежно улыбаясь, покачал головой Гуров, – что мы не сможем познакомиться с режиссером и актерами этого спектакля. Да, Стас, это был всего лишь спектакль. Одно интересно – как долго они искали подсадную утку с голосом в точности как у Марии?

– А мне интересно другое, – нахмурился Стас. – Почему они пошли на такую уловку? Ведь они могли действительно взять Марию заложницей. Значит, им что-то помешало. Где же тогда Мария?

– Ты хочешь сказать, что во время захвата ее могли… – Гуров запнулся, не желая даже упоминать о возможной смерти жены. – И лишь поэтому использовали подмену? Надо срочно позвонить в театр.

Помрачнев, он снова взялся за трубку. Попытался набрать городскую справочную, но она была постоянно занята. Когда Гуров в который уже раз нажал на рычаг отбоя, телефон вдруг снова зазвонил.

ГЛАВА 18

Гуров, конечно же, не мог знать, что за несколько дней до их возвращения из тайги на вилле Шнобеля состоялась внеочередная встреча представителей криминального консорциума в прежнем составе. Длилась она не очень долго. Попросивший всех собраться Самойлов был несколько взвинчен, говорил быстро, отрывисто, короткими рублеными фразами:

– Господа, приношу свои извинения. Возможно, я оторвал вас от важных дел. Но как член консорциума я должен довести до вас важную информацию. Прошу выслушать, сколь бы неприятной она ни показалась.

– Начало многообещающее! – задумчиво протянула Розалия. – Но что удивляться? Хорошие вести вы приносите редко.

– Да, Павел Игоревич. – Хозяин виллы нервно отхлебнул мартини. – Ты уж нас таким заупокойным вступлением не пугай.

– Господа! – урезонивающе вскинул руки Стиллнайф. – Дайте же ему высказаться, наконец.

– Да, к сожалению, информация не из приятных, – проговорил Самойлов. – Как вы помните, госпожа Розалия сообщила о том, что в наш регион направлено два московских сыщика. Мы попытались нейтрализовать возможный негатив, обусловленный их появлением. Но, и опять-таки к сожалению, эти усилия оказались почти напрасными.

– Скажите уж честно, – на красиво очерченных губах Розалии промелькнула саркастическая улыбка, – вы проиграли им вчистую. Или я не права?

– Скорее да, чем нет. – Самойлов развел руками. – Учитывая особую для нас опасность этих людей, одного из них, полковника Гурова, мы попытались устранить физически, организовав очень грамотное по исполнению ДТП. Это на грани мистики, но он даже не пострадал. Хотя все было исполнено на высшем уровне. Прикрытие в ГАИ нашими людьми было обеспечено.

– Ерундой вы занимались! – Шнобель недоуменно покрутил головой. – Ну, замочили бы вы этого мента, из Москвы прислали бы другого.

– Конечно, прислали бы, но весь вопрос в том – какого. Многих можно купить за хорошие деньги. В конце концов, за огромные. Этого не купишь ни за какие. Гуров в своей среде считается асом сыска. Именно поэтому он для нас опасен вдвойне. Мы уже наводили справки и о нем самом, и о его напарнике. Кстати, тот более лабилен и имеет склонность к флирту с женщинами. А это уже вариант…

– Не совсем с вами согласна, – пренебрежительно усмехнулась Розалия. – Деньги – что? Мертвый металл. От своей природы отказаться труднее. Вы говорите, этот ваш… – как его? – Гуров равнодушен к деньгам? Но он женат? Значит, не евнух, и женщина для него – не пустой звук. А кто его жена? Мария Строева. Одна из ведущих актрис. Видела ее. Интересно, а каких женщин ему предлагали прежде? И как? Нахрапом подсовывали какую-нибудь Матрену с трехпудовыми ляжками? Женщина, которая сможет сломить такого стойкого однолюба, должна быть во всем на голову выше его жены – и красивее, и тоньше по натуре, и умнее, и обаятельнее, и сексуальнее. Это должна быть настоящая светская львица, способная одним взглядом любого сразить наповал.

– Госпожа Розалия! – склонив голову, промурлыкал Стиллнайф. – Вы прямо-таки написали автопортрет…

– Не стоит комплиментов, господин Стиллнайф, – загадочно усмехнувшись, Розалия вперила в пространство холодный взгляд. – Будучи принужденной по долгу службы без конца исправлять топорную работу мужчин, я во многом уже перестала себя чувствовать женщиной. Но ближе к делу. Итак, вы считаете, что только физическое устранение этих двух сыщиков может служить гарантией успеха всех предприятий нашего консорциума? Они до чего-то уже успели докопаться?