Помоги проекту - поделись книгой:
Каждое из понятий во внутренней стратегии Фонда Тимченко имеет обширное обоснование и развернутую формулировку.
В российской глубинке, то есть на малых территориях, проживает около 40 % населения нашей страны. В силу различных обстоятельств малые территории испытывают дефицит ресурсов: недофинансирование, удаленность от региональных центров, отсутствие доступа к современным знаниям и технологиям, слабо развитая инфраструктура. По опыту фонда, краткосрочная деятельность активистов, инициирующих проекты в основном в интересах своих и ближайшего круга, через какое-то время способна перерасти в долгосрочную системную работу, затрагивающую интересы всех жителей. С 2015 года фонд проводит конкурс «Культурная мозаика малых городов и сел», на примере которого можно утверждать, что социокультурные инициативы могут быть драйвером развития малых территорий — через объединение сообщества, создание инновационной творческой среды, актуализацию истории, наследия, традиций.
Культурная мозаика — это трехлетний цикл, за время которого команды получают опыт от реализации первого проекта до создания партнерской сети на своей территории и формирования центра социокультурного развития. По мере улучшения социокультурной среды у местных жителей формируется позитивное отношение к своей малой родине, а благодаря вовлечению в процессы преобразований они начинают чувствовать сопричастность и ответственность за развитие того места, где живут. За восемь лет проведения конкурса фонд выработал важные принципы для достижения устойчивых и долгосрочных результатов.
Это, с одной стороны, плотная поддержка лидеров проектов, а с другой стороны — поэтапная программа развития команд-победителей.
За время проведения конкурса поддержку получили 459 проектов из 65 регионов. Благодаря этим проектам:
• появились новые рабочие места и увеличилось число самозанятых: 705 новых рабочих мест;
• растет добровольческая активность: более 7 100 волонтеров в год;
• укрепляется партнерство с властью и бизнесом — создаются местные ассоциации и стратегические рабочие группы по развитию территорий;
• привлекается финансирование: 223 млн рублей — привлеченное софинансирование наших проектов; финансирование Фонда Тимченко составило 407 млн рублей (на конец 2021 года).
Лидеры проектов год за годом обретают все больший опыт и зрелость, уровень их социального капитала растет, успешность результатов (как краткосрочных, так и долгосрочных) дает твердую опору под ногами, появляются партнеры, а у кого-то даже инвесторы. Страна открывает для себя новые малые территории — Южа, Тулун, Тотьма, Рыбинск, Урюпинск и многие другие.
Однако до уровня центров социокультурного развития, системно работающих не с какой-то определенной целевой группой или темой, а со всем местным сообществом во всем его многообразии, вырос только 31 проект за 8 лет. Почему так произошло?
Подвох оказался в понятии лидерства в сообществах. Именно местных, что важно отметить.
Традиционное понятие лидера дает нам представление человека в какой-либо группе, организации, команде, подразделении, который пользуется большим, признанным авторитетом, обладает влиянием, которое проявляется как управляющие действия. Такое классическое понятие лидера уместно для организации, также оно подходит для сообществ инициирующих, которые только-только начали складываться. Возможно такое понимание лидера и в ряде профессиональных сообществ (они же сообщества по интересам), где все-таки среди «равных» по статусу или уровню интереса так или иначе проявляется один, берущий на себя ответственность за организацию всей группы. Если разложить большую часть проектов-коллабораций на малой территории, то они окажутся по содержанию и смыслу именно проектами сообществ второго типа — профессиональных, где сильный объединяется с сильным, поскольку это выгодно обеим сторонам.
Однако к местным сообществам — разным по возрасту, социальному статусу, опыту, интересам, принципам и ценностям жителям одной территории — такой подход к лидерству оказался неприменим. Как может один человек, не обладающий правовыми, административными и финансовыми рычагами, координировать интересы нескольких сотен, а то и тысяч разных людей? Как может он одинаково учитывать при этом и интересы бизнеса, и власти, и активистов, и детей, и пожилых, и молодых родителей, и много кого еще? При этом помнить про себя, свою семью, амбиции и цели. Ответ прост — никак.
Маршал Ганц из Школы государственного управления им. Кеннеди Гарвардского университета, изучивший большое количество подходов к процессам организации гражданского общества, дает такое понятие лидерству именно в сообществах:
• лидер — это человек, который берет на себя ответственность, чтобы позволить другим членам сообщества достичь их общей цели в условиях неопределенности.
Здесь фокус естественным образом смещается с интересов, амбиций и планов одного человека на «выращивание» лидерской сети, которая постоянно прирастает, что делает сообщество более устойчивым. Здесь риск выгорания или переезда лидера снижается, поскольку в центре — общечеловеческие ценности, которые объединяют разных людей. Не интересы какой-либо профессиональной группы. Не решение острой проблемы, которая буквально вынудила людей объединиться.
Именно такое понимание лидерства используется университетом Universal University, онлайн-институтом Стрелка, Агентством стратегических инициатив, мастерской городских изменений «Люди делают место» и другими организациями в разных сферах — и для развития территорий, и для сферы креативных индустрий, и для волонтерских проектов разной направленности. И это в корне меняет подход как к сопровождающей программе для тех, кто хотел бы работать с местным сообществом, так и к фокусу, ради чего они могут объединяться.
По сути, лидер здесь — уже не ведущий, а, скорее, фасилитатор, координатор, который постепенно отходит от «центра управления» все дальше и дальше, не мешая другим активным жителям себя проявлять и брать часть ответственности за общее будущее и настоящее. Модель саморазвития местных сообществ предполагает, что сообщество (не один человек) способно самостоятельно определять приоритетные для него проблемы, формы и способы их решения, сроки реализации конкретных проектов. И именно в такого типа сообществах может проявляться та самая идеальная ступень солидарности по типологии Джоди Дин — рефлективная, поскольку благополучатели (разные уязвимые группы в том числе) не просто вовлечены в действия с самого начала, но являются его полноправными участниками.
При работе с местным сообществом на первый план выходят уже иные принципы, поскольку при объединении чаще всего речь идет о повышении качества жизни для всех жителей на всей территории:
• Устойчивость, чтобы максимально снизить риски, связанные с изменением структуры финансирования или состава участников. Они нацелены на то, чтобы сообщество стало само-воспроизводящимся (то есть привлекало новых членов), укрепляло внутренние и внешние связи, а также получало финансирование из диверсифицированных источников;
• Диалог и сотрудничество как основные принципы укрепления социальных связей. То есть местное сообщество является не пассивным благополучателем, а равноправным участником и лидером проекта.
Для того, чтобы накопить экспертизу в развитии местных сообществ именно с учетом рефлективной солидарности, то есть осознанного включения разных, не всегда активных и ресурсных групп населения, фонд запустил в 2021 году межпрограммный пилотный проект «Солидарные сообщества». Он учитывал лучшие наработки и подходы «Культурной мозаики», при этом концентрировался на ином принципе построения конкурсного отбора и сопровождающей программы.
Основная гипотеза пилотного проекта строилась вокруг диалога и сотрудничества внутри сообщества:
Выстраивая пилот вокруг определенных ценностных и концептуальных установок, фонд ожидал, что участники будут:
• целенаправленно включать в круг благополучателей проекта представителей уязвимых групп;
• стремиться создавать точки роста локальной экономики;
• стараться избегать инфраструктурного фокуса и предпочтут социальную фокусировку, а не тематику благоустройства или проведения фестивалей;
• изучать социальную среду своих территорий — проведут анкетирование жителей, обсудят с ними их потребности и учтут их при проектировании и реализации проектов;
• создавать партнерства с группами, с которыми раньше не работали;
• учитывать в проектах мнение и интересы большинства жителей.
Для пилотирования этого подхода в 2021 г. фонд выбрал три региона РФ: Нижегородская область, Пермский край, Архангельская область. После анализа результатов концепция проекта была дополнена, в географию включены еще два региона — Приморский край и Самарская область. В 2022 году конкурс стал сложнее для заявителей. На них легла дополнительная нагрузка — они должны были провести небольшие исследования мнений на своей территории и обсудить с местными жителями их потребности и проблемы. При этом фокус на вовлечение и включение в общую деятельность не только ряда признанных лидеров мнений, но и «выключенных» из подобной активности жителей, в том числе представителей проживающих на территории уязвимых групп — усилен и выведен в требования к заявкам и в критерии оценки.
Также был сделан еще один шаг — гипотеза была дополнена новым тезисом, отражающим влияние местных сообществ на экономическое развитие территории.
До завершения пилотной стадии проекта еще несколько месяцев, окончательная оценка полученных эффектов будет получена в феврале 2023 г. Но есть ряд выводов, которые фонд сделал для себя уже на данном этапе спустя почти два года работы в этом направлении.
1. Чем ближе и понятнее для большинства местных жителей тематика проекта, тем больший отклик и вовлеченность он вызывает. И в 2021, и в 2022 годах проекты, связанные с благоустройством и досугом (спорт, культура, туризм), составляли порядка 60 % от общего числа победителей.
2. Чем компактнее территория, тем шире вовлеченность жителей, поскольку уровень связей внутри сообщества (тот самый социальный капитал) выше. По данным интервью, проводимых фондом с проектантами, в малых городах и крупных селах с населением свыше 1000 человек авторы проектов мотивируют невключенность большинства жителей тем, что это физически невозможно, поскольку людей много, а причин для тесного общения нет.
3. Опытным лидерам из НКО и бюджетных учреждений сложнее работать с широкой аудиторией с точки зрения сообщества, поскольку есть традиция действовать в интересах некой узкой целевой группы.
4. В сельских территориях есть традиция заботы о части уязвимых групп, порой она даже не осознается как некая отдельная часть работы. Однако вовлечение уязвимых групп уже не с позиции благополучателей, а содеятелей, представляется сложной.
5. Быстрое и одновременное достижение обеих частей гипотезы — и экономических точек роста, и консолидации сообщества с вовлечением уязвимых групп — видится труднореализумым на данный момент. Для формирования такого сложного конструкта и изменения моделей поведения жителей необходим более длительный период постоянной работы (2–3 года минимум).
6. Генерация местным сообществом экономических точек роста возможна, но требует поддержки извне.
В 2021 году в «Солидарных сообществах» было лишь два проекта, направленных на развитие местной экономики — сувениры из Каргополя Архангельской области и праздник кренделя во Владимирском Нижегородской области.
В 2022 году таких проектов уже 6. Лидирует Архангельская область, представленная четырьмя проектами (Власьевская, Еркино, Сольвычегодск, Усть-Поча), по одному из Пермского края (Лысьва) и Самарской области (Августовка).
«Работы в деревне нет, как нет ни магазина, ни клуба, ни почты. Наш проект направлен на то, чтобы дать возможность жителям нашей деревни самореализовать себя в ремесле, поделиться своими знаниями и умениями друг с другом, обучить приемам и возможностям продажи своих изделий. И помочь им увидеть возможность получать дополнительный доход от продажи изделий ручной работы».
«Экономические» проекты, реализуемые в рамках «Солидарных сообществ», пока не могут претендовать на роль драйверов развития территорий. У них есть несколько общих черт:
• Это проекты энтузиастов, непрофессионалов в области ведения бизнеса;
• Проектам не хватает прежде всего планирования — ни в одной из заявок перспективы не только не описаны, но и не просматриваются. Это эксперименты;
• Обращает на себя внимание, что ни один из проектов, кроме заявки Усть-Почи, не ориентирован на внешние рынки. Участники отсекают себя от широкой аудитории.
Но при должном развитии и поддержке они могут стать более эффективными.
Развитие территории — комплексное понятие. В него входят и экономические показатели, и социальная активность жителей, и инфраструктурные элементы (ФАПы, школы, дороги и т. д.). Безусловно, в широком смысле развивать территорию, опираясь исключительно на действия и ресурсы активистов и ABCD-подход, невозможно. Но они могут запустить этот процесс, превратив депрессивную унылую территорию в нечто совершенно иное.
По версии национальной инициативы «Живые города» 1 % населения любой территории — это лидеры изменений. Те, в чьих силах инициировать и направить действия окружающих либо во благо, либо в другую сторону. При всем разнообразии и противоречивости теоретических и практических подходов к понятиям сообществ, действия таких людей — неравнодушных, сочувствующих, упорных и по-хорошему упертых — видны по всей стране, причем в разных сферах.
Они создают «телефонные цепи», помогая одиноким бабушкам восстановить или выстроить заново круг общения и не оставаться в изоляции.
Они собирают по крупицам истории бабушек и дедушек и создают Музей забытых деревень.
Они помогают родителям детей с ОВЗ получить хотя бы небольшую передышку и поддержку, делают события, куда можно попасть на коляске или где можно на равных с другими людьми смотреть спектакль в полной темноте.
Они помогают подросткам найти свое место в городе — вместе с ними из картонных коробок и пакетов сооружая демо-версии тех пространств, о которых ребята мечтают. Так, что потом они появляются уже в реальном воплощении.
Сообщества могут быть разными: только появившимися или существующими десятки лет. Это могут быть домовые / дворовые чаты из городов или общий чат деревни на 108 человек. Это могут быть объединения профессионалов и лидеров сферы или просто компания старых друзей, по доброте душевной помогающих приютам или сортирующих мусор по личным убеждениям.
Весь многолетний опыт фонда показывает нам: для того, чтобы изменить мир к лучшему, нужно просто начать действовать.
Communities as a Driver of Territorial Development. The Solidarity Communities Project Experience
Evgeniya Rudina-Ladyzhets
DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-S2-48-59
Participatory design, community organization, change leaders, and citizen engagement are the concepts that have become firmly established over the past three years when it comes to territorial development. It is worth noting that in the public view all these terms are associated more with urbanism and landscaping than with the social sphere. So what are communities and can they develop an area? The Timchenko Foundation, whose program to support cultural projects has become a driver in small territories development, shares its views and experience.
Evgeniya Rudina-Ladyzhets
Despite the fact that the concepts of "community," "social cohesion" and "social capital" have been developed actively since the 1980s by scholars in various fields, from psychology to economics, no unified approach to them has been established to date. Moreover, since the early 2000s, Western scholars (Claude Fischer, Michael Woolcock) have generally criticized these concepts as having acquired too broad a meaning and thus losing their value and specificity. There aren’t too many works by Russian scientists devoted to the topic of communities and related concepts, and they are mainly based on studies of urban environments and neighborhood communities (F. G. Karasev, E. S. Shomina, T. A. Guzhavina). One way or another, one thing most researchers agree on is that both social capital as a set of strong and weak ties, and the association of people into a cohesive group by a number of properties, do not happen by themselves, but for the sake of achieving some kind of common benefits in the future.
According to a study commissioned by the Timchenko Foundation in 2020–2021 and implemented by Strelka KB in conjunction with guest experts, three main interpretations of the term "community" run the golden thread in the history of its use: connection to a place, common interests and social solidarity, and social activism. In our work, we try to combine these interpretations.
By combining these approaches, we arrive at the following definitions:
A local community is a community that brings together people living together in the same area. The smaller the settlement, the tighter the social ties that unite the residents of the community (the classic model of a local community is a rural settlement). In large cities, local communities start to be fragmented into blocks and houses, and begin to play a smaller role in the life of the society.
Engagement is the involvement of all stakeholders affected by the change — residents of the nearby area, local communities, activists, representatives of administrative authorities, local businesses, experts and other stakeholders in the project — in the decision-making process to define the goals and objectives of a territory, to identify real problems and needs of the people, to make joint decisions, resolve conflicts and increase the effectiveness of common actions.
Solidarity is the recognition of the people’s common interests and the solution of common problems based on mutual understanding, mutual respect and mutual assistance, and the sharing of responsibilities.
Reflexive solidarity (this concept will come in handy towards the end) is the conscious overcoming of the boundary between representatives of different groups, aimed at improving the quality of life of all residents of the territory, including representatives of vulnerable groups.
Each of these concepts has extensive justification and detailed wording in the Timchenko Foundation’s internal strategy.
About 40 % of the Russian population lives in remote rural areas, also known as "small territories." For various reasons, the small territories experience a shortage of resources: lack of funding, remoteness from regional centers, lack of access to modern knowledge and technology, poorly developed infrastructure. In the experience of the Foundation, short-term projects originally run by activists in the interests of themselves and their immediate circle, can eventually into long-term systematic work that affects the interests of all residents. Since 2015, the Foundation conducts the Cultural Mosaic of Small Towns and Villages contest, which serves as an example that sociocultural initiatives can become the driver of small area development by bringing the community together, creating an innovative creative environment, and adding relevance to history, heritage, and traditions.
The Cultural Mosaic is a three-year cycle during which teams gain experience from implementing their first project to creating a network of partners in their territory and building a center for sociocultural development. As the sociocultural environment improves, local residents develop a positive attitude toward their small motherland, and through their engagement in the process of change they begin to feel ownership and responsibility for the development of the place where they live. Over the eight years of the competition, the Foundation has developed important principles for achieving sustainable, long-term results.
This includes, on the one hand, a dense support of project leaders, and on the other hand — a step-by-step program for the development of winning teams.
459 projects from 65 regions received support during the period of the competition. Thanks to these projects:
Поделиться книгой: