Позитивные изменения. Города будущего. Тематический выпуск, 2022 / Positive changes. The cities of the future. Special issue, 2022

THE CITY AS A COMMUNITY

LOCAL IDENTITY

As mentioned above, identity research and development are becoming part and parcel of integrated territorial development. A city is a function of identity that its inhabitants experience through a sense of belonging to a place. An urban place has its own boundaries and content, and its own ideas about the events that can take place within them. This identity is formed through the people’s social actions: from social contacts with their neighbors to the representation of the city’s cultural image (Nikolaeva, 2021).

Urban identity is built on a sense of belonging to a place and an urban community (Tweed & Sutherland, 2007). The city is not just physical, but also social space. Infrastructure produces a space for social action. The culture and identity of the city of today includes cross-generational responsibility, sustainable development and conscious consumption practices, as well as a separate focus on the temporal aspect of living (the infrastructure concept of the 15-minute city discussed above) (Nikolaeva, 2021).

FROM THE CITY TO THE COMMUNITY: THE ROLE OF THE THIRD PLACE

The city and urban communities can be understood differently depending on the observer’s viewpoint[29]. This can be a position in which the city is perceived as a place for the residents to earn money and where the resident has nothing but a home and a job. The future city then serves to minimize the time that individuals spend on something other than making money. A different logic states that the city should and can create an urban community as a space for communication, equality and cross-cultural connections. In this concept, the "third place" becomes the focal point of the city.

The city can create community opportunities through appropriate infrastructure. Ray Oldenburg, author of The Third Place, describes such infrastructure as a neutral area where the urban community can spend time together. According to the author, "third places" play an important role in the development of neighborhood relations: "Many, if not most, neighbors will never meet, let alone have a relationship, because they have no place for that." (Oldenburg, 2018).

The city is a concept of modernity; it is created by a separate urban class of inhabitants. This urban class did not immediately discover itself and the place where it would gather. The coffee houses were the first public spaces where middle class could gather to communicate. This communication is believed to be the basis for the emergence of the civil society in Europe, an autonomous cultural sphere within which innovations take place (Pincus, 1995).

A special kind of infrastructure for creating points of social activity — so-called "social infrastructure" — is becoming a separate subject of research in geography and urban planning (Latham & Layton, 2019). The modern view of libraries, neighborhood centers, public spaces, laundromats, cafes, and sports recreation grounds is that they not only perform their specific functions and produce added value, but also have a "socialization" effect.

The approach of social infrastructure developed primarily with the consideration and participation of the local residents and urban communities, is that the social life unfolds for the most part in physical space, which can be studied and designed to match the development strategy of each community.

COMMUNITY TO CITY: PARTICIPATORY PRACTICES IN URBAN DESIGN

One of the new norms of urban development is the principle of community involvement in the development of the area, starting with "participatory design." Back in 2016, Project Group 8, together with Strelka KB, published a brochure[30] on public engagement practices in beautification projects. They mainly focus on the design of public spaces and interaction within the boundaries of the "business-authorities-society" triangle. The researchers distinguish a broad range of actors, each with their own interests and roles in the project: economic agents, political, experts, residents, users of the territory, citizens, the town-forming enterprise. Interestingly, public organizations and initiative groups have recently become key actors in participatory design. In particular, in 2022 the Russian Ministry of Construction published a methodological guidebook "Best Practices of Volunteer and Youth Associations in Territorial Development."

In the article "Participatory Design: Peculiarities of the Approach in Russia," experts Nadezhda Snegireva, Konstantin Kiyanenko, Yulia Bychkova, and Peter Ivanov note that existing practices of co-participation are limited in use, although they have a high potential in urban management, budgeting, and cultural systems. Because of this limited use, these practices ran into an obstacle — trying to integrate them into the vertical structures of state administration was ineffective. Another important issue is long-term co-participation: the participant must acquire subjectivity and responsibility that go beyond mere participation in the vote and extend to the future living scenarios of the local residents, so that the infrastructure developed continues to perform its social functions and "lives" beyond the construction period (Vereshchagina, 2021).

The general participatory development platform supports the main thesis: speaking of the city of the future, it is necessary to consider not just the design of beautification projects, but the broader context of community participation in all aspects of city governance. It is of a permanent nature, and also includes broader context of the items for which a collective decision is made. Participatory governance means that it is based on three key elements (Perezolova, 2018):

• civic participation;

• public discussions;

• empowerment of the public in governance.

Decision-making in this framework takes place after discussions with residents themselves, and with extensive accountability and feedback practices. Public participation in decision-making is presented as a pedagogical practice and serves to foster the values of self-governance, consociation, and responsibility for the common good.

Practices of public discussion of urban development projects are one of the key methods of engaging the public in governance, which can be accomplished, among other things, through participatory modeling to collectively address public problems. Modeling consists of the following stages: informing, public hearings, focus groups, opinion polls.

Interestingly, the wording "participatory modeling is a method of analyzing a problem by building a causal model with the involvement of stakeholders" clearly evokes associations with the theory of change, which similarly includes a causal model taking into account the interests of all parties involved and is used to implement socio-economic impact assessment on extended change projects (including cities of the future).

The greatest opportunities for public engagement in decision-making exist where the decisions directly and explicitly affect the lives of the people, and the consequences of said decisions are most obvious, that is, the threshold of expertise is relatively low. This area of government decision-making is commonly referred to as local governance. A key factor in the success and autonomy of local governance is access to the development of the local budget.

Thus, in addition to participatory modeling, participatory (initiative) budgeting is a key tool for public engagement in city governance.

Within the framework of the project of the Ministry of Finance of Russia and the World Bank to develop initiative budgeting in Russia, reviews of international best practices were collected. Practices of initiative budgeting in small towns form an important part of the reviews (Khachatryan et al., 2020).

It seems that the city of the future, respecting the concept of the 15-minute city, will be a small one. This type of city has the following positive features:

• existence of a dense network of social contacts;

• the local, not global, nature of urban identity;

• a relatively low level of exclusion for socially vulnerable categories;

• the ability to hold discussions with sufficient public representation;

• presence of direct communication channels between the local government and the public. As the authors note, the essence of participatory budgeting practices "lies in the development of an effective system of interaction between local government and the society through the activation of direct public participation in local development planning, including in determining priorities for local budget expenditures and in supporting public initiatives in addressing local issues.

In Russia, initiative budgeting is implemented mainly following the model of the Local Initiative Support Program (LISP). Under this model, the residents are involved in determining budget spending priorities, can co-finance projects that are important to them, and monitor the progress of their implementation. However, this model is regional, not local.

One example of the implementation of participatory budgeting practices in Russia at the local level is the experience of the urban district of Labytnangi (Yamalo-Nenets Autonomous Okrug). These projects are mostly related to developing the urban environment and creating the infrastructure for people with special needs. Interestingly, this project was peculiar in that it required the initiators to provide mandatory co-financing of at least 3 % for the activities budgeted. The projects are reviewed by the Project Office consisting of both experts and volunteers, and then put to a vote of the residents. The Project Office also plans activities, provides information and training, and is involved in preparing organizing the voting on the projects.

This culture of participation transforms the individual from a consumer into a co-owner of the product, a subject of urban development. These values contribute to the implementation of bottom-up innovations and allow stimulating the development of the local community, weaving the fabric of the cities of the future and ensuring the implementation of all the above elements of the existing concepts of the cities of the future.

REFERENCES

1. Latham, A., & Layton, J. (2019). Social infrastructure and the public life of cities: Studying urban sociality and public spaces. Geography Compass, 13(7), e12444. https://doi. org/10.1111/gec3.12444.

2. Moreno, C., Allam, Z., Chabaud, D., Gall, C., & Pratlong, F. (2021). Introducing the "15-Minute City": Sustainability, resilience and place identity in future post-pandemic cities. Smart Cities. 4(1), 93-111. https://doi.org/10.3390/ smartcities4010006.

3. Pincus, S. (1995). "Coffee Politicians Does Create": Coffeehouses and Restoration Political Culture. The Journal of Modern History, 67(4), 807–834. https://doi. org/10.1086/245229.

4. Tweed, C., & Sutherland, M. (2007). Built cultural heritage and sustainable urban development. Landscape and urban planning, 83(1), 62–69. https://doi.org/10.1016/j. landurbplan.2007.05.008.

5. Vereshchagina, E. I. (2021). Participatory Design: Peculiarities of the Approach in Russia. Urban Research and Practices, 6(2), 7-25. https://doi.org/10.17323/ usp6220217-25.

6. Malyshev, A. A., Korobkova, N. A., Solodkov, N. N. (2021). Prospects for the implementation of the concept of smart cities as a basis for sustainable development. Moscow Economic Journal, (12), 798–809. https://doi. org/10.24412/2413-046X-2021-10777.

7. Nikolaeva, J. V. (2021). A trait of identity: the formation of the city. Journal of Frontier Studies, 6(1 (21)), 144–159. https://doi.org/10.46539/jfs.v6i1.258.

8. Oldenburg, R. (2018). Third place: cafes, coffee shops, bookstores, bars, beauty salons and other places of "partying" as the foundation of the community. New Literary Review.

9. Perezolova, A. S. (2018). Practices of participatory governance in public policy. Bulletin of the Peoples’ Friendship University of Russia. Series: Political Science, 20(1), 122–130. https://doi. org/10.22363/2313-1438-2018-20-1-122-130.

10. Khachatryan, G. N., Gavrilova, N. V., Shulga, I. E. & Sukhova, A. S. (2020). Practices of participatory budgeting in small towns. Moscow: Alex.

Проектируем города будущего: основные принципы импакт-инвестиций

Владимир Вайнер, Иван Смекалин

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-S2-42-47

Строительство и модернизация городов — одна из важных и сложных областей импакт-инвестиций. Меняется городская среда — меняются целые сценарии жизни горожан, и кажется важным, чтобы эти изменения были позитивными. В данной статье представлена расширенная интерпретация результатов исследования, посвященного анализу и выявлению ключевых трендов и подходов к проектированию Города будущего, проведенного Фабрикой позитивных изменений. С описанием основных выявленных трендов можно ознакомиться в предыдущей статье данного выпуска.

Владимир Вайнер

Директор «Фабрики позитивных изменений»

Иван Смекалин

Аналитик Фабрики позитивных изменений, магистрант Высшей школы социальных наук (Париж)

На основании проведенного обзора существующих в мире концепций городов будущего, принципов устойчивого и инклюзивного городского проектирования, с учетом российского контекста и понимания города как сообщества, можно сформулировать следующий набор принципов Города будущего, которые можно также обозначить как принципы импакт-инвестиций в градостроительные проекты.

1. АДАПТИВНОСТЬ ТЕРРИТОРИИ К ИННОВАЦИЯМ

Инновации меняют облик городов, наполняя их новыми сценариями жизни и использования привычных объектов инфраструктуры. Город будущего открыт к изменениям, и, выражаясь словами Бьярке Ингельса, город будущего не является оконченным содержанием, но формой, которая готова меняться с учетом будущих и неизвестных заранее условий ради общественного блага.

Вовлечение жителей посредством разных форм участия и ответственное использование природы являются основой для устойчивого развития города, который не может оставаться статичным с течением времени.

2. ВОВЛЕЧЕНИЕ СООБЩЕСТВ И СОУЧАСТВУЮЩЕЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ

Город будущего не может быть универсальным проектом, и может быть только вписан в существующую территорию и быть согласован с запросами его будущих жителей. Так рождается максимальная востребованность придуманных решений и ответственность за будущую территорию.

Опора на сообщество жителей отмечается как особенность проектов формата «Светлый мир», реализуемого в России, где сообщество формируется за счет соседской инфраструктуры (соседские центры и кафе, комьюнити-рестораны, коворкинги и клубы, разнообразные формы локальных общественных пространств, центры превентивной медицины и пр.).

Более того, в России к 2022 году сформировался проект, который предполагает создание инфраструктуры для социальной деятельности буквально в каждом городе. Франшиза Добро. Центров призвана развивать социальные и гражданские инициативы в городе через создание инфраструктуры для вовлечения граждан в проекты позитивных изменений и формирования сообщества — того самого, без которого невозможен город.

3. ЛОКАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ ТЕРРИТОРИИ

Исследование идентичности и ее развитие становятся частью девелопмента территории. Размещение на проектируемой территории локальных достопримечательностей формирует точки притяжения и помогает внедрять маршруты для регионального туризма: музей современного искусства, музей под открытым небом, спортивные объекты, знаковая архитектура объектов, социокультурные проекты.

В качестве примера можно привести жилой комплекс в НовоПеределкино, который ссылается на культурное наследие дачного поселка Переделкино, в котором работали знаменитые писатели, в т. ч. Борис Пастернак и Корней Чуковский. Эту идентичность можно культивировать и создавать с нуля.

4. РАЗНООБРАЗИЕ ФОРМ И СЦЕНАРИЕВ ЖИЗНИ С АКЦЕНТОМ НА ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ И ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ

Ценность жизни в том или ином городе определяется тем, какие жизненные сценарии доступны человеку. Только ли это спальный район и деловой центр, или же горожанину доступен широкий выбор «третьих», общественных, мест? В обязательный набор инфраструктурных объектов входят:

• парковые зоны;

• спортивные площадки;

• соседские центры;

• розничная торговля;

• развлекательные и рекреационные объекты;

• школы / детские сады;

• учреждения здравоохранения;

• социокультурные объекты.

Новейшие эмпирические исследования спроса на жилую недвижимость на огромных выборках показывают важность для покупателей квартир таких объектов инфраструктуры как: магазины, общественный транспорт, места для досуга, медицинские и образовательные учреждения (Su et al., 2021). Квартиры рядом с такими объектами в среднем продаются дороже, а, следовательно, пользуются большим спросом.

5. ОТКРЫТОСТЬ И СОВМЕСТНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ГОРОДСКИХ ПРОСТРАНСТВ

Общественное использование зданий и участков социальной инфраструктуры важно для создания социальных связей и отсутствия изоляции социальных групп и пространств. Школы, лектории, выставочные пространства, театр, бассейн, спортивный зал, стадионы и детские площадки на участках, пространства муниципальных администраций (например, залы для совещаний) должны стать частью благосостояния всех жителей района и быть открытыми для них в вечернее время, иногда даже в дневное и по выходным.

Опора на сообщество жителей отмечается как особенность проектов формата «Светлый мир», реализуемого в России, где сообщество формируется за счет соседской инфраструктуры.

6. ПОЛИЦЕНТРИЧНОСТЬ И СВЯЗНОСТЬ ТОЧЕК ПРИТЯЖЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ

Принцип развития территории, когда комфорт обусловлен предоставлением максимума услуг и сервисов в пешей доступности от места проживания, а также возможность локального приложения труда. Он вкладывается в принципы организации территории Города будущего и заполнение ее объектами инфраструктуры.

Пример ориентации на полицентричность в российском девелопменте достаточно очевиден — создание Новой Москвы позиционируется именно как полицентричный ответ на вызовы города Москвы (Котов и др., 2016). Несколько лет назад точки притяжения в городе все сильнее концентрировались в центре, что вызывает деградацию спальных районов и низкую транспортную доступность в центре. Создание альтернативных центров притяжения вроде Москва-сити и Новой Москвы создает у части экспертов надежду на изменение статус-кво.

7. НОВАЯ МОБИЛЬНОСТЬ И ПРИОРИТЕТ ПЕШЕХОДА

Принцип 15-минутной доступности необходимой инфраструктуры и продуманных прогулочных маршрутов. Разнообразие пешеходных маршрутов и короткие расстояния между точками притяжения позволяет жителям больше передвигаться пешком, не выпадая из ритма города. При этом разноформатная транспортная сеть и безопасный скоростной режим создают комфортные условия для перемещений любым другим способом: на велосипеде или самокате, на автобусе, и в крайнем случае на автомобиле.

Британский социолог Джон Урри представляет человека как существующего в рамках времени, а потому нуждающегося в каком-либо виде мобильности — культурной, социальной и пр. Поэтому город становится совокупностью мобильностей, которые доступны в разной степени для человека. Места для прогулок по тротуарам становятся, с этого ракурса, не просто инфраструктурой, но местом для социальности (Урри, 2012).

Реализацию многих из предложенных принципов уже сейчас можно увидеть в пространстве строящихся микрорайонов и целых городов, что задает новую моду на устойчивые практики развития территорий.

8. БЛИЗОСТЬ К ПРИРОДЕ И ВОДНО-ЗЕЛЕНЫЙ КАРКАС

Это то, что позволит создать среду, привлекательную для проживания с первого дня. Реализация «зеленой» инфраструктуры в виде бульвара обеспечит принцип «чистой» застройки от центра к окраинам. Также в отсутствие закрытой квартальной застройки зеленый бульвар проникает внутрь жилой застройки, создавая многообразие «зеленых» пешеходных маршрутов. Использование существующего водного ресурса на территории создаст дополнительную привлекательность для проживания и увеличит количество сценариев досуга для жителей.

9. ОТВЕТСТВЕННАЯ ЭКОЛОГИЧНОСТЬ

Город будущего создает ответственного горожанина, который относится осознанно и к своим жизненным сценариям (включая здоровье и образование), и к своей социальной вовлеченности, и к сохранению и преумножению природного разнообразия. Однако для того, чтобы у горожанина были возможности для реализации своего ответственного отношения к природе, Город будущего должен обладать полным спектром социально-экономической инфраструктуры с акцентом на ответственное отношение к экосистемам:

• Стационарная розница (сетевая, локальная, разовые продажи («своя полка»));

• Мобильная розница (базарные площади, рынки выходного дня, фримаркеты);

• Точки общественного питания (соседские кафе, комьюнити-рестораны, буфеты, открытые кухни, фудкорты);

• Стационарный продовольственный рынок;

• Оздоровительные, диагностические и бьюти-сервисы;