Помоги проекту - поделись книгой:
Англия сразу рванула в «линкорной гонке», а вот Германия запоздала, зато потом стала лихорадочно наверстывать упущенное время. В линейных крейсерах Британия имела намного больший перевес в силах с началом войны — десять великолепных «гончих» и «кошек» (с учетом достроенного «Тайгера») против пяти гросс-крейсеров у немцев — искомое двух кратное преимущество было достигнуто, и даже могло стать еще более лучшим показателем. Но два болвана (назначение которых на значимые посты сам Черчилль и «пробил» на свою голову) испоганили все дело, что казалось, могло принести империи самый блестящий победный результат.
Вначале идиот Милн, имея три «гончих» и четыре сильных броненосных крейсера (не подавляющий, скорее раздавляющий перевес в силах) бездарно упустил «Гебен». А потом произошло совершенно невозможный конфуз, потрясший всю «старую, добрую Англию». Вице-адмирал Стэрди (по выражению Фишера «старый и законченный дурень») был пойман ранним утром на якорной стоянке у Фолклендов без должного пара в котлах (вообще вопиющее обстоятельство — ведь давно идет война и возможно нападение врага), и, имея солидное преимущество в силах, наголову разгромлен отрядом Шпее, потеряв всю эскадру. Да при этом два лайнера сдались в полной исправности — хорошо хоть на крейсерах «Корнуолл» подорвали котлы, а на «Бристоле» испортили и разобрали машины. Немцы не стали ремонтировать эти поврежденные корабли, которые взяты в гавани на абордаж самым предательским и вероломным нападением!
Видимо, не только на флоте, но и на островах заправляют болваны и тупицы, которые, по выражению того же Фишера, считают «артиллерийское учение неизбежным злом, а скачки и охоту своим главным делом»!
Сейчас, после злосчастной гибели «Инвинсибла» и «Инфлексибла», у Британии осталось всего 8 линейных крейсеров, в то время как у противника их уже не пять (или четыре, как могло быть, утопи Милн «Гебен»), а семь, практически равные силы. В строй в Германии вошел новенький «Дерфлингер», а у Фолклендов внезапно появились сразу два гросс-крейсера, похожих друг на друга, но отличающихся числом башен. У одного, называемого «Фатерланд» три, у другого, имя которого пока неизвестно, две башни с одиннадцатидюймовыми пушками — и оба весьма опасные противники для любой «гончей», как выяснилось в скоротечном бою.
И самое непонятное, что вызывает серьезную тревогу — откуда они взялись в тамошних водах?!
— Сэр! Срочные радиограммы!
— Дайте их мне, Хью, посмотрю, что за новогодние подарки, — Черчилль протянул руку, чтобы взять несколько листков у адъютанта с тремя полосками нашивки коммандера флота на рукаве кителя (в виду нынешнего штатского положения и собственного невысокого чина майора Черчиллю данное обстоятельство немного грело душу). Однако внимательно посмотрев на закаменевшее и угрюмое лицо моряка, он буквально вырвал листки из его пальцев, развернул и быстро прочитал, остро чувствуя, как на лице выступили капли холодного пота. Потом хрипло произнес:
— С такими «новогодними подарками» впору подумать, что теперь даже самые мелкие неприятности станут настоящим бедствием. Хью, прошу связаться с адмиралом Фишером. Я выезжаю к нему немедленно. Распорядитесь подать мне автомобиль к подъезду!
Первый Морской Лорд
адмирал флота сэр Джон Фишер
Лондон
— Я очищу Адмиралтейство от всех сраных дураков, которые тут встали на якорь! Гнать их отсюда нужно, а не продвигать на значимые должности, с высоты которых они погубят любое выигрышное дело и тем самым нанесут ущерб Британской империи!
«Джекки» Фишер кипел от негодования, так что не пожалел «камня», который бросил в «огород» своего молодого друга. Именно таковым он считал потомка герцогов Мальборо, несмотря на то обстоятельство, что Черчилль, занимавший в Адмиралтействе самый весомый и значимый пост, не являлся моряком, как прежние «первые лорды», а был обычной земной «крысой». Но этого в нынешних обстоятельствах не нужно — раз Ройял Нэви вершит политику в мире, то и руководить им должен именно политик, имеющий вес в глазах короля, правительства и парламента, и прекрасно знающий потаенные механизмы управления страной и миром. И тут юный Уинстон (а с высоты прожитых семидесяти трех лет Джон Фишер считал сорокалетних мужчин «юношами») подходил как нельзя лучше — офицер с безукоризненной репутацией, хорошо зарекомендовавший себя на значимых государственных постах. К тому же умный и циничный аристократ имеет общие с ним взгляды на будущее флота, знает, что делать, а его кипучая энергия позволяет крушить преграды, перед которыми даже он, убеленный сединами адмирал, вынужден отступать.
Слишком много на Королевском флоте адмиралов, но со времен Нельсона не имелось таковой эпохальной фигуры, хотя сам Фишер не раз примерял на себя эту знаковую роль. Но теперь вдвоем они способны кардинально перестроить Ройял Нэви, структура которого закостенела до состояния гранитного монумента, адмиралы же превратились в столбики заграждения вокруг этого памятника былого могущества страны, с легко узнаваемыми словами гимна «Правь Британия морями»!
Всю свою жизнь адмирал отдал службе на Королевском флоте, невзирая на трудности и врагов. Первые он преодолевал с яростным напором, а вторых сокрушал с неистовой храбростью. Во время бомбардировки в 1882 году Александрии египетские береговые батареи пристрелялись по его кораблю, на что старший помощник осторожно обратил внимание. Ответ был очень характерен: «Они пристрелялись? Тогда подойдите еще ближе!»
Железной рукой проводил свои реформы «Джекки» Фишер в предвоенные годы. Творец «Дредноута» и «Инвинсибла» правильно оценил угрозу в наращивании сил германского флота, опасность исходила осязаемая и реальная, ощущаемая всем естеством. Первый морской лорд часто произносил одну фразу, как Марк Порций Катон со своим знаменитым «Карфаген должен быть разрушен», что тяжелым камнем взбаламутила бурные волны в застоявшемся болоте английского общества.
«Для Британии флот — это жизненная необходимость, а для Германии флот — это ненужная роскошь!»
Фишер неоднократно предлагал «копенгагировать» (по примеру великого Нельсона, что плевать хотел на какие-то международные соглашения) растущий кайзерлихмарине, будучи ярым германофобом. Однажды сам король был вынужден ответить на сделанное в очередной раз предложение внезапным превентивным нападением уничтожить потенциального противника: «Боже мой, Фишер, да вы просто спятили!»
«Джекки» с первых дней принялся устанавливать свои порядки в точном соответствии с народной мудростью — «новая метла по-новому метет». Дислокация Королевского флота была кардинально изменена — теперь главные силы, сведенные в Гранд Флит, базировались на Англию. Различные станции, рассеянные по всему миру, все эти Китайские, Вест-Индские и прочие, фактически упразднялись, канули в прошлое времена, когда в затрепанном китайском Вей-Хай-Вее базировалось шесть броненосцев. Отправились на переплавку десятки устаревших кораблей «колониального типа», откровенно слабых и убогих, которые только могли показывать Юнион Джек местным аборигенам, туземцам и прочим папуасам.
Для Фишера главным тут было то, что такие, с позволения сказать крейсера, не могли ни сражаться с противником, ни догнать его, ни даже удрать от врага. Время подтвердило его правоту — так, например, избежавший переплавки «Пегасус» несколько месяцев тому назад застигнут в Занзибаре «Кенигсбергом». И за считанные минуты расстрелян фактически в упор, причем выкинув позорный белый флаг капитуляции и ни разу в этой короткой схватке ответно не попав в германский рейдер. Да и судьба кораблей несчастного и несчастливого «Криса» Крэдока погибших в Коронельском бою весьма симптоматична.
«Дредноутная лихорадка» внесла свои коррективы. Отправить на слом многочисленные эскадры броненосцев, за исключением уж слишком старых и негодных кораблей, Фишер не рискнул, зачислив всех в резерв Королевского Флота — слишком накладно держать в строю такую прорву морально устаревших кораблей за полный счет от Казначейства. Однако адмирал «пробил» обязательным условием содержание экипажей в 40 % от штатного состава. А потому предварительная мобилизация, которую впервые провели по приказу Первого Лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля, прошла в удивительно короткий срок. И Королевский флот вступил в войну в полной боевой готовности, почти полностью снаряженным всем необходимым.
— Ничего, мой молодой друг скоро уберет болванов с мостиков!
Фишер усмехнулся, вспоминая горячность Черчилля, с ним он полностью сработался к всеобщему удивлению. Два «первых лорда» смогли вдвоем сделать то, что до них не удавалась никому. В тринадцатом году был заложен мощнейший линкор «Куин Элизабет» (сейчас уже проходящий ходовые испытания перед переводом в боевой состав Ройял Нэви), равному которому не имелось и близко у всех врагов Англии. Именно здесь молодой Уинстон изрядно удивил даже видавшего виды матерого моряка, самого склонного к самым различным авантюрам.
Заложили линкор под восемь несуществующих в арсеналах 15-ти дюймовых (381 мм) орудий, которые еще нужно было спроектировать и воплотить в металле. К чести английских заводов, они быстро справились со столь нелегким делом. Так что американцы и японцы, строившие свои линкоры с 14-ти дюймовыми (356 мм) пушками получили достойный ответ. Снаряды весом почти в две тысячи фунтов были гораздо сокрушительней полуторатысячных у кораблей САСШ и узкоглазых союзников, да и броня подавляющего большинства дредноутов всех стран мира противостоять тяжелым «подаркам» от «английской королевы-девственницы» не могла в принципе.
Но не только главный калибр стал «изюминкой» — по настоянию Черчилля паровые машины изначально строились на сгорание в них нефти, а не привычного в мире каменного угля. Понятно, что это вызвало сильные протесты со стороны адмиралов — в Англии ведь данное жидкое топливо не добывают. Однако Первый Лорд Адмиралтейства настоял на срочной покупке контрольного пакета акций англо-иранской нефтяной компании, и теперь от далеких берегов Персии нефтеналивные суда через Суэцкий канал нескончаемой вереницей поплыли к Ла-Маншу. Перевод питания котлов «королевы» на нефть, с доведенной мощностью до 56-ти тысяч лошадиных сил, что, соответственно, привело к скорости корабля до 24 узлов. На 2–3 больше, чем у любого противника, за исключением линейного крейсера. Последние могли только удрать, ибо схватка грозила неизбежным уничтожением. Реализованные замыслы «первых лордов» фактически привели к появлению нового типа линкора — скоростного «сверхдредноута», способного быстро и эффективно расправиться с «прародителем» класса этих кораблей несколькими удачно попавшими залпами. Да и поясная броня «королевы» была в тринадцать (330 мм) дюймов, незначительно уступая в своей толщине только новейшим германским линкорам, которые традиционно славились защищенностью.
«Нефтяная» выходка Черчилля поначалу привела в ужас адмиралов Королевского флота. Но благодаря ей строившиеся на английских верфях новые линкоры типа «Ривендж» (уступавшие «Куин Элизабет» в мощности — они имели 40 тысяч лошадиных сил и, следовательно, их скорость едва доходила до 21 узла), все легкие турбинные крейсера и многочисленные эсминцы изначально создавались под жидкое топливо. Значит, имели серьезное преимущество перед «угольными» германскими кораблями данных типов. Но если бы только это играло главную роль в будущей победе над кайзерлихмарине. Предусмотрительность и энергия «их лордств» встретила сопротивление. Значительная часть адмиралов противопоставила непробиваемую косность, которая у многих давно превратилась в непроходимую тупость. Именно последнее и привело к трагическим поражениям и гибели двух «гончих» на стоянке в Порт-Стенли. Этих первенцев линейных крейсеров Фишер воспринимал как собственных детей, если уж не только одного своего разума, то, по крайней мере, воплощенных в них усилий…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
— Остыньте, мой молодой друг, по большому счету, это пустяк. На фоне других, более отвратных новостей…
Адмирал Фишер говорил скрипучим голосом, по звуку, словно спускаемая через клюз якорная цепь (такая вот ассоциация внезапно появилась у «сухопутного» лорда Адмиралтейства). Черчилль неожиданно похолодел от одной мысли — если вчерашнее торпедирование германской подводной лодкой броненосца «Формидайл», вместе с которым погибли более пятисот моряков, всего лишь пустяк, то какие ужасы несут другие новости, более кошмарные, но пока тщательно скрываемые «Джекки» на своем невозмутимом лице джентльмена. И они сразу последовали, изложенные суховатым и скрипучим голосом замшелого бюрократа, без всяких клокотавших в душе энергичного адмирала эмоций:
— Вчера у островов Зеленого Мыса потоплен торпедой старый крейсер — не убрал я вовремя с флота эту рухлядь. Всплывшая подводная лодка расстреляла из пушки бельгийского «купца» и позволила собрать на португальский парусник экипажи. Лодка тут же ушла на юг. Через два часа американский транспорт, вышедший из Марокко, радировал, что видит сразу две субмарины, идущие надводным ходом. На них отличные от прежних надстройки, нет пушек, и номера на всех трех другие, прежде не встречаемые. Сегодня еще одну подводную лодку рыбаки видели в Бискайском заливе — ее номер 34, следующий по порядку за двумя прежними, и, что характерно, она тоже шла на юг Атлантики. И мне думается, что отнюдь не для отдыха в эстуарии Ла-Платы или пляжах Рио-де-Жанейро…
Адмирал сделал паузу, чуть кашлянул, словно в горле запершило, а затем язвительно улыбнулся:
— Трудновато отдыхать в Антарктике, хотя там и лето сейчас стоит. А вот появление сразу семи вражеских подводных лодок на наших Фолклендах может совершенно изменить ситуацию для нас в худшую сторону. Вы это не находите мой молодой друг?
— Наши транспорты могут быть атакованы на переходе…
— Пустое, не обращайте внимания, — Фишер чуть взмахнул рукою, словно отгоняя высказанное предположение как вздорное. — Эти ныряющие тазики бесполезны на океанских просторах, атаковать идущую на двенадцати узлах эскадру они не смогут.
— Но как же десант? Грузы? Артиллерия, наконец, сэр?
— Зачем, мой друг? Два батальона морской пехоты и несколько батарей легко уместятся на пяти лайнерах, что сейчас снаряжаются в Портсмуте. Их вполне достаточно, чтобы очистить острова от немцев — там чуть больше тысячи тевтонов, плохо вооруженных. Набранных откуда попало матросов и эмигрантов, а не профессиональных солдат. А потому от помощи армии следует отказаться — это личное дело Ройял Нэви, сами справимся. Через неделю в море выйдут четыре «Дункана», их будут сопровождать «города» и добрая дюжина эсминцев. Через сутки следом за ними выступят два броненосных крейсера «Минотавр» и «Дюк оф Эдинбург», что прикроют лайнеры, в охранении два «скаута». У берегов Бразилии отряды соединятся в эскадру под командованием вице-адмирала Мура — он достаточно опытен, стар и убелен сединами, и не в силах наделать тех вопиющих глупостей как этот напыщенный павлином болван Стэрди!
Голос Фишера слегка задрожал от переполнявших его эмоций, что было хорошо видно. Но старый адмирал все же сдержался от привычных для него крепких высказываний в адрес бывшего начальника Морского генерального штаба. Черчилль мысленно сплюнул, но с самым невозмутимым видом, присущим джентльмену, стоически стерпел флотский «гаф» в адрес своего погибшего «протеже». «Джекки» продолжил говорить дальше с гораздо более спокойным тоном:
— Из южной Африки прибудет отряд транспортов с разными грузами, включая мулов, лошадей, фураж и продовольствие. На них также несколько рот африканских стрелков, которые усилят наши десантные партии. В прикрытие конвоя подойдут старый броненосец «Голиаф» и парочка «чилийцев». Раньше них отправятся броненосные крейсера «Дифенс», «Уорриор», «Черный Принц», плюс с ними еще два «каунти». Все отряды встретятся в Монтевидео, и, приняв уголь, отправятся на Фолкленды. Наших броненосных кораблей вполне достаточно чтобы смести с лица земли все наспех возведенные противником береговые батареи и укрепления. А заодно утопить германские крейсера, если те осмелятся вступить с ними в бой! А затем мы высадим в бухте, вот здесь, морскую пехоту с африканцами. Впрочем, надо попросить бригаду пехоты у Китчинера — пусть и армия внесет свою лепту! Если потребуется, из команды каждого большого корабля будет сформирована десантная рота с орудием при каждой, что практически вдвое увеличит силы флота на берегу. Сам пролив перекроем сетями, уже мобилизованы для этого два десятка шлюпов и траулеров, пусть ловят «железных акул», как делают это наши рыбаки в Ла-Манше. Конечно, потери от торпедных атак из-под воды будут, пусть даже мы потеряем два, допустимо три броненосца с парой крейсеров — это вполне терпимо. Зато десантный отряд двинется на блокированный с моря Порт-Стенли и возьмет его штурмом! Если тевтоны откажутся там капитулировать, то тем лучше. Мы раздавим их там, как лягушку, что попала под копыто коня!
Черчилль задумался — разработанный Фишером план был гораздо более продуман, чем тот, который они со Стэрди наспех предложили после поражения при Коронеле. Теперь, глядя на карту, на которой линиями были проложены курсы стягивающихся с разных сторон к Фолклендам отрядов, он мысленно восхищался старым лордом — тот не ослабил Гранд Флит ни на один новейший линкор. «Дунканы» вообще изначально проектировались как «защитники колоний» — броневой пояс в 7 дюймов, зато большая дальность плавания и скорость в 19 узлов. С бывшими чилийскими «ваканте» и «оккупадо» (единственные испанские надписи на кораблях, что остались на дверях офицерских гальюнов) вполне схожи по всем данным, только главный калибр в 12 дюймов вместо десяти. Но даже такая «тонкая шкура» вполне защитит от германских 210 мм снарядов «Шарнхорста» и «Гнейзенау», а на определенных дистанциях от 280 мм «подарков» с линейных крейсеров противника. А старый «Голиаф» из южной Африки и «каунти» совсем не жалко потерять — абсолютно не годные для схватки с гросс-крейсерами корабли могут послужить достаточной «приманкой» для подводных лодок. Хоть какая-то будет от них польза — первые шесть броненосцев все же имеют большую в сравнении ценность.
Взгляд Черчилля уткнулся на синий кружок у северо-западного побережья восточного Фолкленда. Карта островов, причем в большом масштабе, была расстелена на столе отдельно. Именно в бухте Сан-Карлос планировалось произвести высадку десанта, хотя имелось еще несколько удобных бухт, похожих на норвежские фьорды. Вполне логичный выбор — здесь высадки десанта немцы не ждут, тогда как на восточном побережье, южнее и севернее Порт-Стенли вражеские субмарины будут ожидать подхода английских кораблей. Все правильно — пехота направится походными колоннами через весь остров — судя по расстоянию всего два, от силы три дня неспешного марша, тут большие обозы не потребуются.
Что ж — адмиралу Фишеру удалось всего за три недели полностью подготовить операцию возмездия — поразительная энергия человека весьма преклонных лет, с его отточенным умом, в котором нет ни капли старческого маразма. Как хорошо, что у Британии есть такие флотоводцы, что сокрушат любого врага империи!
— Теперь я вижу, что мы вернем острова обратно. Но там ведь два линейных и броненосные крейсера Шпее…
— Не смешите меня, мой молодой друг, — Фишер слегка усмехнулся, и Черчилль сразу уловил в этом пренебрежение «морского волка» перед мнением бывшего гусарского майора. — Вы правильно тогда отметили, что «они срезанный цветок, обреченный на смерть»! Красиво и поэтично, у вас несомненный литературный дар, сэр. Любой из броненосных крейсеров Шпее сейчас легко догонит и уничтожит наш корабль, будь «Дифенс» или «Черный Принц». Конечно, их более крупные гросс-крейсера удерут, но будут позже настигнуты и уничтожены — у нас все же пять больших броненосных крейсеров, почти не уступающим им по водоизмещению. И с двумя нашими кораблями стычка той же «Земли отцов» окажется фатальной для немцев. Я вам сейчас объясню, мой друг, почему…
Установленные в кабинете часы неожиданно издали громкий звук от удара молоточка по тарелке — стрелки показывали полночь. Черчилль тяжело вздохнул — он редко работал по ночам, предпочитая закончить службу пораньше. Но сейчас не время предаваться отдыху, потому что любая серьезная ошибка пагубно скажется на его карьере…
Глава 3
«Надежда рейха»
3–6 января 1915 года
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Вильгельмсхавен
— Утром мы уже будем в Берлине, граф. Но сейчас предстоит обсудить многие вопросы перед тем, как наш добрый кайзер уделит для беседы с вами свое время. Ночь впереди, адмирал, не будем терять драгоценных часов, хотя понимаю, что вы зверски устали в своем столь долгом плавании. Хм, на четверть века затянувшийся поход, из будущего в прошлое, так сказать.
Пронзительный, отнюдь не стариковский взгляд гросс-адмирала Тирпица Лангсдорф выдержал стоически, хотя в душе у него немного екнуло. Рейхсканцлер, бывший ефрейтор Адольф Гитлер в свое время не произвел на него такого благожелательного впечатления, как создатель кайзерлихмарине, которого в том прошлом-будущем ему приходилось видеть лишь издали, да получить из его рук второй Железный Крест.
— Я в вашем распоряжении, экселенц, — Ганс склонил голову, и, задорно сверкнув глазами, негромко добавил. — В море как дома, а вот в столице, думаю, придется по-настоящему устать.
— Хм, вы полностью правы, граф. Не считайте нас злодеями, но быть у колодца с истиной, и не вычерпать его до дна… Такое было бы с нашей стороны чересчур опрометчиво. Особенно зная, чем может завершиться эта война. Какие немыслимые унижения переживет наш народ…
Тирпиц погладил ладонью роскошную бороду времен первого кайзера, задумался. Салон-вагон чуть покачивался, создавая ощущение корабля, идущего на малой скорости в штиль, стук колес ненавязчиво создавал своеобразную атмосферу мирной жизни, по которой Лангсдорф страшно соскучился. В плавании он провел девять долгих месяцев, вполне достаточный для природы срок, чтобы сотворить новую человеческую жизнь. А ведь она может быть прервана в любую минуту безжалостным дыханием войны — разрыв вражеского снаряда, раскаленные осколки с вонью сгоревшего тротила станут последним напутствием в жизни моряка…
Вильгельмсхафен, главная база военного флота двух рейхов, встретил занесенный в прошлое отряд кригсмарине свинцовым небом, промозглой погодой с резкими порывами ветра Северного моря. Так что о пляжах Нефритовой бухты можно подзабыть до следующего лета, как и о знаменитых нижнесаксонских фруктовых пирогах с начинкой из яблок, вишен и слив — последние необычайной продолговатой формы с весьма специфической сладостью. Зима, ничего тут не поделаешь — даже знаменитый вращающийся мост кайзера Вильгельма, что, развернувшись повдоль, пропустил измотанные походом корабли кригсмарине, сейчас был окутан густым и липким туманом.
Броненосец «Фатерланд», который еще три месяца тому назад в другом времени именовали «Адмирал граф Шпее», с танкером «Альтмарк» пришли, наконец, к берегам родины, торжественно встреченные у побережья Ютландии гросс-крейсерами контр-адмирала Хиппера. Только в гавани Вильгельмсхавена не прозвучали праздничные фанфары — рейдер сейчас ставят в док на ремонт, а судно снабжения спрятали за транспорты, чтобы никто не увидел четыре сотни военнопленных английских моряков, для увоза которых подогнали пассажирский состав с охраной из прусских фузилеров.
— Меня сильно удивил ваш «Фатерланд», граф — никак не подумал бы, что за четверть века
— Задача для германских инженеров решаема на нынешнем уровне, экселенц, — негромко произнес Лангсдорф — весь вчерашний день старый гросс-адмирал в сопровождении немаленькой свиты, среди которой не было праздношатающихся штабных бездельников, изучал устройство «карманного линкора», побывав везде, и, особенно задержавшись у СУО и радара, где Кранке и Ашер провели для него показательное учение. С нынешнего утра последовал визит на «Альтмарк» — Тирпиц добрый час осматривал гидросамолеты с чрезвычайно мощными для этого времени авиамоторами, долго расспрашивал летчиков о пилотировании этих машин, и о бомбежке британских кораблей на Фолклендах. Создатель «Флота Открытого Моря» часто поглаживал роскошную бороду — по машинальному жесту было видно, что старик ошарашен открывшимися перед кайзерлихмарине перспективами.
— Образцы с чертежами у нас есть в полном комплекте, экселенц, как и все нужные специалисты из команды. Многие офицеры и матросы пришли на флот с заводов и верфей — среди них есть толковые инженера и техники, что помогут в организации производства нужных для рейха новшеств. Необходимо только время, персонал и средства.
— На это и сделана ставка, адмирал, — Тирпиц усмехнулся в бороду. — На основании книг и чертежей, заблаговременно привезенных вашим молодым другом Генрихом Шпее, нам уже пришлось пересмотреть кораблестроительные программы. По образцу вашей субмарины еще в конце декабре заложены сразу два десятка новых подводных лодок — мы задействовали практически все подходящие для данных работ верфи. И это только начало — решено построить до осени следующего 1916 года сотню новых «U-ботов», а к 1918 году их численность утроится. Надеюсь, что корветтен-капитан Шульц благополучно дойдет до берегов Германии, его заблаговременно встретят в Канале наши легкие силы, как только получат радиограмму. Ваша субмарина нам настоятельно нужна в качестве образца, на ней все актуально — дизеля, аппаратура, особенно акустика и радиостанция, торпеды, механизмы!
— Вовремя придут, экселенц, — твердо произнес Лангсдорф. — Экипаж хорошо понимает — для чего именно нужна их подводная лодка…
— И не только она, граф. Получив от младшего Шпее документы и чертежи, наш добрый кайзер приказал немедленно приостановить военную программу кораблестроения. Будет продолжена достройка только трех линкоров типа «Байерн», закладка четвертого корабля «Вюртемберга» отменена. Что касается гросс-крейсеров — доведем до готовности только третий корабль типа «Дерфлингер», до спуска со стапеля ему осталось всего полгода. Все эти корабли будут введены в строй к
Старый гросс-адмирал продолжил говорить глуховатым голосом, негромко звучавшим, но разборчивым, несмотря на энергичный перестук вагонных колес по рельсам.
— Планировали заложить еще четыре увеличенных гросс-крейсера данного типа с артиллерией в 350 мм, но полученная из книг информация заставила пересмотреть ситуацию. Сейчас проект перерабатывается в «быстроходный» линкор с орудиями в 380 мм, такими же, какие будут установлены на «Баварии», при соответствующем улучшенном бронировании. Да, на всех этих шести новых линкорах установят по вашим образцам два поста системы управления огнем — думаю, англичане будут неприятно удивлены. И предупреждая ваш вопрос — точно такие СУО, по мере их изготовления, смонтируют на всех кораблях дредноутного типа. Вместе с текущим ремонтом они будут модернизированы до соответствующего уровня. В первую очередь, это касается линкоров и гросс-крейсеров с артиллерией в 280 мм.
— Они слабые перед британскими «железными герцогами», — Лангсдорф одобрительно кивнул головою, и осторожно спросил. — Экселенц, а каким вы видите участие моего «Фатерланда» в будущем бою при Доггер-банке?! Ведь грех упускать столь великолепный случай…
— Все торопитесь переиграть историю, граф, подобно произошедшему у Фолклендских островов сражению?!
Тирпиц усмехнулся, и взял в руку хрустальный графинчик, разлил по стопкам шнапс. Лангсдорф напрягся — старый гросс-адмирал оказал ему немыслимую честь.
— Прозит!
— Прозит, экселенц!
Прозрачная жидкость с яблочным привкусом обожгла гортань — шнапс был великолепным, такового он не пил в «третьем рейхе». Тирпиц усмехнулся, пристально глядя Лангсдорфу прямо в глаза.
— Мы давно готовимся к
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
— Посмотрите на эти газетные фотографии, мой молодой друг. Их сегодня доставили пакетботом из Монтевидео, и я счастлив, что смог воочию увидеть наших заклятых германских друзей…
Хищная улыбка на один миг исказила лицо старого адмирала — в ней отчетливо проявилась та глубинная ненависть к немцам, что скрывал в себе Первый морской лорд. Но Фишер снова натянул на лицо маску невозмутимости, лишь в его глазах Черчилль увидел горящий огонек неутолимой жажды мести и едва сдерживаемой ярости, что клокотала в его душе.
— На этих снимках не совсем хорошо видно наших врагов, но что нам нужно, разглядеть можно. Посмотрите сами, Уинстон, весьма познавательные картины, на которых можно разглядеть ядовитый плод коварства наших бывших колонистов, чтоб их на…
Фишер долго и замысловато ругался — старый моряк никогда не стеснялся крепких выражений, особенно по отношению к врагам Британии и тем адмиралам Ройял Нэви, которых он сильно недолюбливал и презирал, считая последних полными бездарностями. Впрочем, вполне обоснованно на взгляд самого Черчилля — как минимум треть можно смело выгнать со службы для величайшего блага короны. Ибо вреда от них было намного больше, чем от любого неприятеля, или даже от всех недругов Англии, вместе взятых.
— Эти два линейных крейсера построили на верфях бывших подданных нашей короны, сэр?
— У меня теперь в этом уже нет ни капли сомнения, — негромко произнес Фишер, глаза старика гневно сверкнули. Он пододвинул к себе вырезанные из газет снимки. Сразу отложил два из них, ткнул в один из них пальцем:
— Они систершипы, все отличие в том, что на одном установили на возвышенном барбете башню, а на другом ее нет. Размеры одинаковые, ведь рядом знакомые крейсера Шпее. Там оба, «Шарнхорст» еще без трубы, а здесь только один «Гнейзенау». Хорошие снимки, жаль, что не совсем четкие они, смутные — но то, что нужно, все же можно рассмотреть. На одном все четыре броненосных корабля на Фолклендах, на другом засняты уже два у Монтевидео. Отличия сразу бросаются в глаза, да и радиограммы вспомните, те, что успели передать из Порта-Стенли.
Черчилль впился глазами в снимки — «Фатерланд» впечатлял вытянутым длинным корпусом, огромной башенно-подобной надстройкой, что могла служить мачтой, дым из большой трубы серо-светлый, хотя за «Гнейзенау», идущим чуть позади, валил густой черный шлейф. Две башни в носу — в первой три орудия, во второй, стоящей на чрезмерно большом барбете, таких пушек было лишь две. Да по борту виднелись прикрытые большими щитами три пушки гораздо меньшего противоминного калибра. В 150 мм, иных на флоте кайзера не ставили. Хотя на старых броненосцах немцы средним калибром установили 170 мм пушки, но те вроде только в казематах и малых башнях. Но четко припомнить здесь Черчилль не мог, все же он армейский офицер, а не флотский, у кого настольной книгой не фривольный романчик, а нудный, в схемах и фотографиях, «Джейн». Но за эти три года, занимая пост Первого лорда Адмиралтейства, он уже узнал многое, недаром русские говорят, что «с кем поведешься, то у того и наберешься».
— Только две страны в мире уже начали ставить чисто нефтяные котлы на свои линкоры. И никто больше! У нас в строй вошла «королева», у янки спущены на воду «Невада» и «Оклахома». И что характерно — на них будут установлены точно такие же башни. В нижней три пушки, а в возвышенной башне только два. Если это так, тогда у меня возникает только один вопрос — почему мы ничего не знали об этом крайне неприятном заказе?! Или нас не посчитали нужным поставить в известность?! Следует немедленно отозвать нашего морского агента из САСШ для обстоятельной с ним беседы!
— Думаю, мой милый друг, с этим не стоит торопиться. Пусть немедленно примется искать ту верфь, где построили кайзеру эти корабли. А иначе… Это придаст им энергии в поисках! Но если мы провели старину Тирпица «Инвинсиблом», на который вместо девятидюймовых привычных орудий поставили двенадцатидюймовые, а немцы спустили в ответ доходягу «Блюхера» с 210 мм пушками, то теперь они обманули нас своими рейдерами. Да-да, именно корсарами, а никакими линейными крейсерами. Если у моих «великолепных кошек» всего девять дюймов брони по ватерлинии, то здесь еще тоньше, никак не больше шести дюймов, скорее даже пяти — янки любят эту цифру. Слишком длинный у них пояс, «размазанный» по всему борту! Что касается колонистов — то у них много богатеев, что могут на своих верфях построить что угодно, и назвать, как на душу взбредет. Они провели по своим документам как две «быстроходные турбинные яхты» с таким же якобы «угольщиком». Совсем не удивлюсь данному повороту дел! Подводные лодки вполне могут оказаться у них «рыболовецкими траулерами»!
Черчилль изумленно посмотрел на старого адмирала — тот хмыкнул в ответ, покачал головою. А затем негромко заговорил:
— Вы уже начали хорошо разбираться в делах, как и надлежит
— Я сам удивлен, сэр. С чего бы это немцам так ослаблять один из своих гросс-крейсеров, ставя шесть пушек, а не восемь? Может быть, янки просто не успели установить башню…
— Нет, мой молодой друг, ее просто не стали ставить. Вспомни радиограмму Аллена — двух башенный рейдер не смог дать больше 25 узлов и наш «Кент» уже начал уходить! Если бы не дьявольские «горгульи» — не сомневаюсь, что этих «птичек» янки сами сотворили. Главное преимущество рейдера скорость, так что вооружением тут жертвуют в ее пользу, впрочем, могут закачать в цистерны больше нефти — дальность плавания тоже важна. Но не в этом случае! Думаю, «резвость» трех башенного «первенца» ограничена 23-мя узлами, максимум на один узел больше, и то на очень короткое время. Аллен заметил и успел радировать в Монтевидео, что на полном ходу немецкий гросс-крейсер стал постоянно «мазать», хотя дистанция была самой выгодной для его орудий. С нее он уверенно попадал своими снарядами в наши «гончие» в бою у Порт-Стенли!
— На счет скорости мне теперь ясно, — Черчилль потер переносицу пальцем, только этот жест непроизвольно выдал сдерживаемое силой воли волнение, — да и броня у него слабая — бой вел на дальней дистанции, скрываясь за броненосными крейсерами Шпее. Видимо, очень не хотел получить двенадцатидюймовые снаряды. И в зону поражения шестидюймовых пушек «Кента» рейдер тоже не заходил, даже когда Аллен выбросил корабль на берег — берег свою тонкую «шкурку». А как с дальностью плавания у него…
— Думаю, не важно, — отрывисто произнес Фишер и протянул листок телеграммы. — За полчаса до вашего визита доставили, отправлена из Аргентины. Наш офицер, представляя одну из газет репортером, побывал в бухте Ломас, где из воды еще торчит корпус «Канопуса». Опросил жителей — те общались с немцами, продавали им рыбу. Просмотрите внимательно, сразу скажу — весьма занимательное выйдет чтение!
Читая сухие строчки сообщения, по сути рапорта, Черчилль чувствовал нарастающую в душе ярость. Так подло провести Британию еще никому не удавалось. Вот только немцы подзабыли, что Королевский флот всегда платит по таким счетам, и возмездие, судя по свирепому взгляду Фишера, будет неотвратимо, причем скорое, не пройдет и пяти-шести недель. Уинстон спокойно положил листок на стол и негромко произнес:
— Необходимо перепроверить данную информацию, но не нужно, чтобы в газетах началась шумиха. Пока незачем, сэр, это серьезно повредит интересам Британской империи!
— Я согласен с вами, мой молодой друг, у вас хорошая выдержка и зрелый ум серьезного политика — не примите эти слова за комплимент. Но вернемся к другому вопросу — что вы решили с русскими? Из Форин Офиса мне сообщили, что главнокомандующий великий князь просил оказать помощь, и теперь им важно знать ваше решение. А фельдмаршал Китченер, насколько мне известно, категорически отказался выделить для помощи даже одну дивизию. Однако, на мой взгляд, следует откликнуться на эту просьбу нашего векового врага, что волей судьбы временно стал союзником в этой войне с германцами. Если русские потерпят поражение под тем самым Саракамышем, прах подери все эти названия, язык сломаешь, без пинты доброго виски не произнесешь! Победа турок на кавказском театре серьезно повлияет на наши позиции в Египте. Османы стоят на краю отнюдь не самой обширной Синайской пустыни, а если, получив помощь от немцев, они начнут наступление на Суэц и выйдут к каналу?!
— Королевский флот в силах решить многое и без помощи армии! Но эту проблему мне хотелось бы обсудить сейчас с вами, сэр…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Берлин
Поделиться книгой: