Времена зверя. Новый мировой порядок. Архитекторы расчеловечивания

Джордж Оруэлл на обложке журнала «Time»

В свое время я писал, что практически то же самое происходило в наши дни в 2003–2005 гг. в Ираке в печально известной американской тюрьме «Абу-Грейб», только вместо крыс были собаки[19]. Использовались там и другие методы — изнасилование, пытка утоплением и др. Так получилось, что «дознания», заснятые дознавателями на фотопленку на память и для собственного развлечения, попали в мировые СМИ. На одном из снимков видно, как тюремщики держат абсолютно голого подозреваемого иракца за руки и за ноги, а в жуткой близи от его беззащитного мужского достоинства скалит зубы пес: короткий поводок — в руках у дознавателя, чуть ослабит — и все, пес вцепится, не хочешь, чтобы это случилось — сознавайся!! Технология продумана: к страшному для мусульманина унижению — наготе на публике — добавляется перспектива не только тяжелых телесных мучений, но и нестерпимого бесчестия от собаки, которая в этом регионе не считается благородным животным — не говоря уже о том, что у арестованного не могло не возникнуть вопроса — зачем весело настроенные дознаватели фотографируют его в таком виде, что они будут делать с этими снимками?! Чем не Оруэлл? Наверно, если бы не опубликованные в СМИ рассказы заключенных и фотоснимки, в «Абу-Грейбе», «Гуантанамо» и в самолетах-«летающих тюрьмах», придуманные после 11 сентября 2001 г. специально для «работы» с задержанными «бесконтактные допросы» продолжались бы и по сей день (материалов на сей счет не нашел, но исключать подобное нельзя).

Дело, однако, не столько в самих фотосессиях пыток — важно другое. Мягко наказав пару военных любителей пофотографировать, американская администрация не только не дала ответов на серьезные обвинения, но и перешла в наступление — тогдашний вице-президент Р. Чейни попытался продавить в Конгрессе законодательство, разрешающее мучить, а на встрече с лидерами ЕС в Брюсселе госсекретарь К. Райс настоятельно призывала к легитимизации пыток. Через некоторое время выяснилось, что пытки были официально санкционированы с самого верха, их методика была формально утверждена, а официальные медицинские структуры дали дознавателям рекомендации «о приемлемых с медицинской точки зрения процедурах различных методов пыток»[20]. И все это — при действующих международных договорах и конвенциях против пыток, в защиту прав человека в вооруженных конфликтах и многих других ситуациях! Жестокое обращение с задержанными и заключенными, к сожалению, не редкость во многих странах, но такие инциденты считаются постыдными, их стараются скрыть. Высшие же должностные лица администрации Дж. Буша, наоборот, сочли, что пытать можно и нужно, стесняться нечего, практику пыток надо распространять. Своего рода месседж — сделать пытки нормой нового миропорядка.

Возмущения мирового сообщества не последовало. По первичной информации, у Д. Трампа практика пыток американскими спецслужбами возражений не вызвала.

Двоемыслие. Доктрина двоемыслия — основной метод управления не только внутренними делами, но и внешней политикой. Беседуя в камере с У. Смитом, партийный босс и по совместительству дознаватель-интеллектуал О’Брайен откровенничает (цитируется выборочно): «…Двоемыслие — это целая система интеллектуального надувательства…Тому, кто правит и намерен править дальше, необходимо умение искажать ощущение реальности…Необходимо твердить сознательную ложь и искренне верить в нее, забывать любой неудобный факт, а потом, когда понадобится, извлекать его из забвения и, отрицая на какое-то время объективную реальность, в то же время учитывать и принимать ее в расчет… Двоемыслие — самая сердцевина АНГСОЦа, поскольку Партия намеренно использует сознательный обман и при этом неуклонно и напрямую следует своим целям…. Даже употребляя слово «двоемыслие», необходимо применять двоемыслие… пользуясь этим словом, ты признаешь, что мошенничаешь с действительностью; еще один акт двоемыслия — и ты стер это в памяти; и так до бесконечности, причем ложь все время идет на шаг впереди истины…». Политику двоемыслия исполняет зловещее и всемогущее Министерство правды, которое фабрикует или сливает в «дыру памяти» факты и события и следит за тем, чтобы не было отклонений от генеральной линии.

Доктрина выписана гротескно, но откровенно и точно. В принципе, в таком образе мышления и поведении нет ничего нового — так думали и вели себя все, кто хотел сохранить и усилить свою власть, доктрина стара, как мир — и будет современной еще долгие времена. Поведение наших «партнеров» в организованных ими самими конфликтах в Югославии, Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии и Украине наводит на мысль о том, что дух двоемыслия утвердился в их подходах к международным делам, а Министерство правды — неформальное — существует, и творят фейки в нем не только журналисты, но и государственные чиновники. Во всех этих войнах, особенно в сирийской и украинской, действительность замалчивается или яростно отрицается, установленные и неоспоримые факты переворачиваются с ног на голову и искажаются, явная ложь объявляется единственно существующей истиной. Призывы искать решения, исходя из конкретных установленных фактов и вытекающих из них правовых оценок, не приносят результатов. Для «партнеров» существуют только их собственные картины фактов и событий и только их собственная политика — только ее они считают правильной и возможной. В последнее время такое поведение стало настолько жестким, категоричным и бескомпромиссным и настолько отрицает принципы и нормы международного права, не говоря уже об этике и связи с реальностями, что, похоже, созданный после Второй мировой войны мировой порядок, хотя его никто не отменял, для «партнеров» практически перестал существовать и действовать, а миру предлагают руководствоваться другими правилами — во время второго срока Б. Обамы «партнеры» выпускали заявления и доктринальные документы об исключительности и всемогуществе Америки. В аппаратах администрации Д. Трампа и мозговых центрах, разработки которых используются сегодняшней властью, в большинстве остаются те же люди, которые и до Обамы и во времена Д. Трампа составляли и будут составлять «глубинное правительство», озабоченное двумя вещами — продвижением НМП и борьбой со всем, что этому мешает — прежде всего с Россией, однако при Д. Трампе во власть приходят еще более непримиримые русофобы. Возникает мысль о бесполезности ведения с ними вообще каких-либо дел: реальная действительность, позиции и интересы российской стороны никак не воспринимаются — поговорить можно, считают «партнеры», но до чего бы ни договорились, события все равно должны развиваться только так, как хотят они. Воздействовать на подобное поведение может лишь твердая и сильная политика, которую «партнеры» будут вынуждены признать как неоспоримую реальность — как это бывало во времена Советского Союза и сейчас происходит в Сирии.

Вот актуальная для наших дней Формулировка «1984», основанная на видении Оруэллом в 1948 г. смысла и целей внешней политики тоталитарной Океании (автор приписал стратегические оценки политэмигранту Гольдштейну, которого он сделал внешне похожим на Л.Д. Троцкого): «… Сочетая боевые действия, дипломатические переговоры и точно рассчитанные предательские удары, окружить кольцом своих баз одного из противников и, подписав с ним договор о дружбе, поддерживать мирные отношения до тех пор, пока он не потеряет бдительность. Тем временем во всех стратегически важных точках можно сосредоточить атомные бомбы и в нужный момент запустить их одновременно и причинить такие разрушения, что ответный удар будет невозможным. После этого можно подписать договор о дружбе с оставшимся соперником и готовиться к новому нападению…». В этих строках писатель оказался отчасти прав, отчасти неправ. В 1948 г. основания для создания подобной картины были, но Оруэлл со своей нелюбовью к Советскому Союзу не мог предвидеть, что разрушенный войной СССР быстро выйдет на военно-стратегический паритет с США и вопрос о ядерном нападении одной стороны на другую будет закрыт. А вот насчет дипломатических переговоров с противником и поддержания с ним мирных отношений до тех пор, пока тот не потеряет бдительность, и тогда по нему можно ударить, писатель попал в точку: именно так все происходило вчера и происходит сегодня. Поведение Д. Трампа до и после президентских выборов в Америке — прекрасный тому пример.

Поправка на современность: в реформаторский период Россия провозгласила свободу слова и приверженность «общечеловеческим ценностям». Сегодня российская верность этим обязательствам используется США, НАТО и ЕС для ведения против России гибридной войны не только в мире, но и на территории самой России в надежде на приход к власти в стране «более правильных людей». В России открыто работают проводники американской и европейской «мягкой силы» — НКО, СМИ, лоббисты, агенты и группы влияния. При этом в Конгрессе, спецслужбах, околополитических кругах и СМИ США то и дело возникают истерики по поводу российского хакерства и редких и совершенно безобидных встреч людей из окружения Д. Трампа с российскими представителями. Встретился с русским — не иначе как предал свою американскую родину. Дикость «теневой власти» зашкаливает — российский журналист П.Э. Акопов абсолютно справедливо назвал ситуацию паранойей[21]. Я бы добавил — паранойя очень опасная.

Ради чего делается все это, в чем смысл и предназначение таких порядков и таких действий? В устах циничного О’Брайена ответ на этот главный вопрос «1984» звучит так: «Если мы хотим навсегда избежать равенства людей, если Высшие, как мы их назвали, хотят навеки занимать свое место, то доминирующим состоянием духа людей должно стать организованное безумие».

Джордж Оруэлл (Эрик Артур Блэр) (25 июня 1903 — 21 января 1950)

Олдос Хаксли

Олдос Леонард Хаксли

Картина организованного безумия была тщательно выписана за 16 лет до «1984» Олдосом Хаксли, тоже британцем — его антиутопия вышла в 1932 г. и называлась «О, дивный новый мир». По сравнению с оруэлловским полуконцлагерем мир Хаксли может показаться раем, хотя по сути он тоже тоталитарный, только по-другому — это тоталитаризм мягкий, биогенетически-гедонистский.

Как личность и как писатель, скромный Хаксли (1894–1963 гг.) не менее интересен, чем воинствующий активист Оруэлл. Недостаток подпорченного в юности зрения компенсировался у него окружением интеллектуалов и творческой энергией писателя. В его творчестве немалую роль играли семейная атмосфера — клан Хаксли с типичными для высшего круга британских интеллектуалов настроениями, а также знакомые в писательско-политических сферах, где обсуждались и разрабатывались идеи улучшения мира. Дед Хаксли был близким соратником Ч. Дарвина; сводный брат Эндрю, нейробиолог, был лауреатом Нобелевской премии; родной брат Джулиан, весьма известный биолог-генетик и первый генеральный директор ЮНЕСКО, вообще считал, что раз селекционируют растения, не только можно, но и нужно селекционировать все человечество. Интересно, что в 1957 г. брат О. Хаксли Джулиан в своей работе «Новые бутылки для нового вина» впервые употребил термин «трансгуманизм» и в общих чертах дал определение этому понятию. Он утверждал, что человеческая раса находится на пороге своего дальнейшего преображения и будущее новой расы будет явственно отличаться от нашего сегодняшнего существования, а если биогенетики-селекционеры столкнутся с сопротивлением, то структуры, препятствующие работе биореволюционеров, будут уничтожены.

Поддерживая связи в Англии, писатель любил путешествовать, наблюдать жизнь — ездил по Азии, Европе, жил в Америке. Из-за проблем со зрением Хаксли не участвовал в боях Первой мировой войны, не занимался политикой, не работал на государство, но, как многие его современники, к жизнеустройству своего времени и способности властей Запада менять мир в лучшую сторону относился критически. Не разделял он и биореволюционных взглядов своих родственников. Неудовлетворенность мироустройством и стремление понять, возможно, что-то иное, побуждало литератора искать выход из круга жизненных несовершенств не где-нибудь, а в фантастике. Хаксли пытался выстроить путь от современных ему реальностей к некой новой гармоничной жизни, но, будучи писателем честным, не мог кривить душой — вместо утопий получалась невеселая антиутопия. Многие предвидения сочинений Хаксли: «О, дивный новый мир», «Повторный визит в дивный новый мир» и «Остров» — оказались на удивление точными. Интерес к работам Хаксли сохраняется — в апреле 2017 г. в московском театре «Модернъ» состоялась постановка «Дивного нового мира».

Обложка одного из первых изданий романа

«Дивный новый мир» читающая публика оценила не сразу — очень уж необычной вышла антиутопия. Британской и американской интеллигенции не понравилось ее первое издание в 1932 г. — поднялся шум, отзывы были резкими: такого быть не может, глупости, пустые выдумки, да и вообще написано плохо. Очевидно, свою лепту в негативные отклики на роман внесли и те, кто продвигал революционные проекты будущего. Читатели были не готовы к критико-реалистической антиутопии и не желали задуматься, о вроде бы, не страшной, без ужасов и жестокостей, но непривычной и неприятной картиной своего собственного будущего. Это понятно — подслеповатый Хаксли хорошо увидел опасности происходящего в западном мире и показал, что может получиться в дальнейшем, если уже существующие тенденции через какое-то время станут порядком вещей. Сильно напрягать воображение было не нужно — материалов для антиутопии в текущей действительности было хоть отбавляй, жизненные процессы развивалась быстро. В предисловии ко второму изданию «Дивного мира» (1946 г.) Хаксли признался — в 1932 г. он полагал, что пишет о том, как может выглядеть мир столетий через шесть, но после первого выпуска книги прошло лишь четырнадцать лет и ему показалось, что созданные в «Дивном мире» картины придвинулись ближе, чем он когда-либо мог вообразить и угаданные им образы нового мира могут стать реальностью через три-четыре поколения. К сожалению, писатель оказался прав — его провидческая сила, а также условия его жизни, окружение, его взгляды и, что немаловажно, материалы, на которых он строил свою работу, сыграли свою роль.

Образ нового мира складывался у Хаксли:

1) в результате проекции на будущее элементов американской действительности 20-х годов — промышленного и финансового бума, развития культа потребительства, рекламы, кино и технологий формирования сознания и промывки мозгов населения;

2) благодаря информации из семейного круга насчет идей и методов биогенетической революции;

3) знакомства с идеями и практикой разных стран, в частности, с кастовой системой индийского общества.

Работая над книгой, Хаксли знал о происходящем в Америке бурных 1920-х годов — спекуляциях на фондовых рынках, технологиях фордовского конвейера, развитии транспорта, строительства, связи, индустриализации и урбанизации жизни, культе потребительства. Отталкиваясь от этого, он дал картину материально-технической стороны будущего, но техническая сторона цивилизации вышла у писателя скромной и будничной, без особой фантастики — за 600 лет человечество наверняка достигло бы большего. Однако Хаксли и не был фанатом технической революции, материальная сторона жизни в Америке была нужна ему как фон: главным в американской действительности для него стало не развитие техники, а методы управления сознанием и поведением масс — проявившие себя в США технологии рекламы и пиар-консалтинга в сферах бизнеса и политики. В 1946 г. в предисловии ко второму изданию «Дивного мира» он писал, что центральной темой его книги «…является не сам по себе прогресс науки, а то, как этот прогресс влияет на личность человека. Победы физики, химии, техники молча принимаются … как нечто само собою разумеющееся», но «…революцию действительно революционную осуществить возможно не во внешнем мире, а лишь в душе и теле человека»[22]. Хаксли пытался разобраться, что же происходило в Америке в 20-е годы — революция в душе или что-то иное. Судя по его работам, он понял, что новаторам прикладной психологии людские души были не нужны, у них был другой интерес: в зависимости от коммерческих или политических целей, они искали методы воздействовать на сознание людей так, чтобы, когда придет нужный момент, была уверенность — человек сделает запланированный психологами «правильный» выбор и купит именно «тот самый» товар или, если речь зайдет о политике, проголосует на выборах за «того самого» кандидата — в президенты, губернаторы штата или на пост сенатора или конгрессмена. В 20-е годы в США на ниве воздействия на человеческое сознание трудились многие, немалую известность приобрел племянник З. Фрейда Эдвард Бернейс (1891–1995 гг.). Поработав в юности рекламным агентом, креативный племянник наложил теории знаменитого дяди на конкретные задачи практической деятельности и на примере своих пиар-успехов доказал, что при правильной постановке дела можно убедить кого угодно в чем угодно — как отдельных индивидуумов, так и широкие массы. Бернейса называли звездой и «отцом пиара» — его приглашали поработать на Белый дом американские президенты, звезды политики добивались его внимания, а такие корпорации, как General Motors, General Electric, American Tobacco, Procter&Gamble наперебой просили сделать рекламу для очередного бизнес-проекта, и все у него получалось. Журнал «Лайф» включил Бернейса в список 100 выдающихся американцев XX века: помогая важным клиентам в бизнесе или политике, он не просто делал себе деньги и славу, но и, фактически, работал на власть — разрабатывал и внедрял в обиход технологии влияния на сознание и поведение людей и утверждал психологию и философию потребительства как одного из устоев американского общества. «Отцу пиара» нельзя не отдать должное за смелость и откровенность — в 1928 г. он опубликовал книгу «Пропаганда», в которой сказал следующее: «Сознательное и умелое манипулирование упорядоченными привычками и вкусами масс является важной составляющей демократического общества. Этот невидимый общественный механизм приводит в движение невидимое правительство, которое является истинной правящей силой в нашей стране. Нами правят, наше сознание программируют, наши вкусы предопределяют, наши идеи нам предлагают — и все это делают в основном люди, о которых мы никогда и не слыхивали. Таков логичный результат организации нашего демократического общества. Именно такое взаимодействие необходимо для мирного сосуществования людей в эффективно функционирующем обществе. Очень часто наши невидимые правители ничего не знают о других членах собственного узкого круга… Как бы мы ни относились к этому, факт остается фактом — совершая практически любое действие в повседневной жизни, будь то в сфере политики или бизнеса, социального взаимодействия или этики, мы действуем по указке сравнительно небольшой группы людей, которые составляют крошечную долю от наших ста двадцати миллионов сограждан, однако разбираются в мыслительных процессах и в социальной структуре масс. Это они тянут за ниточки, идущие к общественному сознанию, это они управляют старыми общественными силами и изобретают новые способы связывать мир…и управлять им…Современная пропаганда — это последовательная, достаточно продолжительная деятельность, направленная на создание или информационное оформление различных событий с целью влияния на отношение масс к предприятию, идее или группе. Подобная практика создания нужных событий и нужных образов в сознании миллионов людей распространена очень широко. Сегодня без нее не обходится ни одно важное мероприятие, будь то строительство собора, пожертвование университету, выход кинофильма, выпуск крупного займа или президентские выборы. Иногда воздействием на массы занимаются профессиональные пропагандисты, иногда — назначенные на эту должность непрофессионалы. Важно учесть, что эта деятельность повсеместна и длительна, в итоге она позволяет контролировать общественное сознание настолько же эффективно, насколько армия контролирует своих солдат…»[23]. Книга Бернейса быстро приобрела известность и оказалось для Хаксли очень кстати — тезисы политпсихолога и бизнес-бихевиориста помогли писателю формировать облик нового мира.

Эдвард Бернейс (22 ноября 1891, Вена — 9 марта 1995)

Обложка книги Эдварда Бернейса «Пропаганда»

Идеи брата Джулиана и людей его круга оказали не меньшее влияние на этот облик, чем деятельность Э. Бернейса. Зная взгляды своих родственников и их соратников, но, мягко говоря, не разделяя их, писатель воплотил в образах «Дивного нового мира» далеко идущие мечты генетиков-селекционеров о «научном» улучшении рода людского. Из пророчеств Хаксли в этой области сбылось немногое, но расслабляться не стоит: если НМП будет создан и просуществует указанный писателем срок, экспериментаторы над человечеством наработают нечто такое, что самым крутым антиутопистам и присниться не могло. В предисловии ко второму изданию автор писал, что «…стандартизация изготовляемых людей доведена до фантастических — хотя и, наверно, осуществимых — крайностей. В техническом и идеологическом отношении нам еще предстоит немалый путь до обутыленных младенцев и выпускаемых серийно полукретинов. Но и не такое может осуществиться к шестисотому году эры Форда!».

Джулиан Хаксли (брат Олдоса Хаксли)

В «Дивном новом мире» жизнь общества будущего во многом определяется ходом «научно обоснованного» конвейера (типа фордовского) по производству людей: в течение девяти месяцев по ленте конвейера медленно движутся, поблескивая, бутыли с исходным донорским биоматериалом (в каждой бутыли — оплодотворенная яйцеклетка). От стадии «закупорки» биогеноматериала до стадии «раскупорки» в бутыль вводятся различные субстанции, в результате чего в конце «производственного цикла» из биоматериала получается человеческое существо с заранее запланированными качествами, главным из которых является принадлежность к одной из пяти каст — от высшей «альфы» до низшего «эпсилона». Гены неведомых родителей не имеют существенного значения. Производство особей распланировано по количествам и расписано по кастам в зависимости от конкретных потребностей экономики: для каждой касты производится, выращивается и воспитывается ровно столько людей, сколько нужно для выполнения того или иного вида конкретных работ на конкретном участке — от руководителей, ответственных работников или интеллектуалов категории «альфа» до исполнителей самых примитивных работ — из категории «эпсилон». По внешности можно безошибочно угадать, к какой категории относится субъект — высокие и атлетически сложенные — это «альфа», низкорослые, тщедушные и некрасивые — «дельта» и «эпсилон». Помимо чисто деловых вопросов, взрослые из высших каст практически не общаются с низшими. Вот он, писательский креатив — знания Хаксли о фордовских заводах в Америке, неформальных дискуссиях ученых-евгеников в Европе и впечатления о кастовом обществе в Индии синтезировались в образе счастливого беспроблемного Мирового Государства, где страсти, печальные мысли и недовольство жизнью возникают у отдельных людей чаще всего только потому, что когда-то где-то на детопроизводном конвейере был сбой с очередной инъекцией в бутыль — впрыснулось что-то не то, не так или не вовремя. Других причин для сомнений у живущих в обществе под девизом «Общность, Единство, Стабильность» быть не должно.

По выходе субъекта нового мира из бутыли, его формирование направляется на новые рубежи — ребенка с малых лет во сне и наяву обучают установленному для его касты правильному восприятию мира, правильному мышлению и правильному поведению. «То, что внушено, становится в сумме своей сознанием ребенка. И не только ребенка, но и взрослого — на всю жизнь. Весь насквозь мозг — рассуждающий, желающий, решающий, будет состоять из того, что внушено. Внушено нами! Внушено Государством!», — восклицает в одной из первых сцен книги директор Центрального Лондонского инкубатория и воспитательного центра (ЦИВГ), проводящий для студентов лекцию-экскурсию по своему особо важному учреждению. Приходит возраст, когда детей учат играть в секс, но эти игры никак не связаны с продолжением рода, малышей просто готовят к «играм для взрослых» — чтобы они, когда вырастут, умели правильно, в удовольствие себе и другим жить в обществе, в котором появление на свет и воспитание — подрастающих поколений с грудного возраста до зрелости и далее — берет на себя власть (понятие «семья» за ненужностью давно забыто, слова «отец» и «мать» считаются отвратительными и ругательными: «назваться матерью — это уже не юмор, а похабщина» — говорит один из работников ЦИВГ). Работа, подобная гипнопедии для детей, проводится и с сознанием взрослых — в разных формах, по всевозможным подходящим случаям, но ненавязчиво. Единомыслие в «дивном мире» Хаксли выглядит принципиально по-другому, чем в оруэлловской Океании: если в «1984» за каждым ведется непрестанная слежка, царит страх перед властью, все время идет война и то и дело проводятся яростные верноподданнические собрания и шествия, то в «дивном мире» все спокойно и его официальный девиз — «общность, единство и стабильность» — отражает реальность.

Иллюстрация к книге «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли

«Дивный мир» — общество, которое можно назвать мягко-тоталитарным: его единомыслие и единообразие достигается не террором и репрессиями, а 1) продуманным воздействием на сознание населения в потребительски-гедонистском духе и 2) созданием жизненных условий, при которых то, что хочется, всегда доступно. Если же вдруг у кого-то возникают ненужные желания и диссидентские настроения, власть реагирует, но в мягком ключе: самое строгое наказание для недовольных — направление на работу на малый остров или удаленную территорию, где, впрочем, сохраняются все блага и жизненные порядки Мирового Государства. Вот что говорит о жизнеустройстве в Мировом Государстве один из его высших руководителей, Главного управляющий по западной Европе Мустафа Монд: «…Мир стабилен, устойчив… Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; у них нет ни жен, ни детей, ни любви — и, стало быть, нет треволнений; они так устроены, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома» (наркотик)…Там, где войны, где конфликт между долгом и верностью, где противление соблазнам, где защита тех, кого любишь, или борьба за них — там, очевидно, есть некий смысл в благородстве и героизме. Но теперь нет войн… Мы самым тщательным образом предотвращаем всякую чрезмерную любовь… И то, что от них (от людей) требуется, в общем и целом так приятно, стольким естественным импульсам дается простор, что, по сути, противиться соблазнам не приходится…». Жизнью довольны все касты, резюмирует М. Монд: «…У каждой из них свои семь с половиной часов умеренного, неизнурительного труда, а затем сома в таблетках, игры, беззапретное совокупление и ощущалки. Чего еще желать им?».

В разговорах о жизнеустройстве «дивного мира» — детопроизводный инкубаторий, настройка сознания, потребительство и секс, М. Монд и другие персонажи неизменно упоминают о наркотике сома — в таблетках или жидком виде. В «дивном мире» сома лишена вредных свойств наркотика и безопасна: она решает все, ею пользуются все и везде — при усталости на работе или перед сексом, на праздниках жизни или чтобы снять плохое настроение и лучше воспринимать кино. Вещество не только легализовано, применение сомы поощряется государством — решая проблемы состояния и настроения людей, сома помогает властям и входит в число устоев жизни общества. «Если… приключится в кои веки неприятность… — говорит М. Монд, — …у вас всегда есть сома… она остудит гнев, примирит с врагами, даст терпение и кротость. В прошлом, чтобы достичь этого… требовались огромные усилия, годы суровой нравственной выучки. Теперь же вы глотаете две-три таблетки — и готово дело. Ныне каждый может быть добродетелен. По меньшей мере половину вашей нравственности вы можете носить с собою во флакончике. Христианство без слез», — так характеризует сому один из правителей Мирового Государства. И действительно, сома известна в Индии с древнейших времен как ритуальное средство при общении с высшим миром. Внимание писателя к психоделике не ограничилось литературой — в 50-е годы, проживая в Америке, он предложил себя в качестве подопытного добровольца в проекте изучения воздействия мескалина на человека, а болезненный уход из жизни облегчал тем же средством. Провидение Хаксли о психоделическом средстве как неотъемлемой части жизни людей все больше сбывается, наркотиками сегодня пользуется все большее число жителей планеты (годовые объемы мирового наркобизнеса — свыше полтриллиона долларов), наркотики постепенно легализуются. Однако вместо счастья люди и власть получают жуткие проблемы. Некоторые государства используют наркотики в целях борьбы со своими геополитическим противниками: организуя скрытые наркопотоки в недружественные страны, поставщики решают даже не двойную, а тройную задачу — 1) ослабляют режимы этих стран, 2) сама наркоторговля дает немалые средства для секретных операций (пример — вывоз опиатов из Афганистана), 3) наркоманы умирают гораздо быстрее, чем обычные люди, а депопуляция — одна из важных целей НМП. «Добрый наркотик» — это фантастика, наркотики добрыми не бывают.

Иллюстрация к книге «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли

В работе над картиной мира будущего Хаксли, конечно, не мог пройти мимо темы отношений между полами. Писатель не мог не заметить, что в начале 20-х годов на Западе, особенно в США и Англии, заметно активизировались движения женщин за избирательные, семейные и прочие права, зачастую с эпатажными акциями в пользу свободной любви (прогресс доходил даже до Советской России — достаточно вспомнить фельетоны того времени о брачных аферистах, часто приходивших в ЗАГСы регистрировать браки и разводы с разными гражданками, и о появлении на публике неодетых субъектов, прикрывавшихся лозунгом «Долой стыд»!). Он мысленно развил эту тенденцию, спроецировал ее на будущее и сделал свободные отношения двух полов одной из основ стабильности жизнеустройства будущего. Через 14 лет после появления первого издания антиутопии, в предисловии ко второму изданию книги Хаксли дает квинтэссенцию этой темы: «…Сексуальный промискуитет «Дивного нового мира» не столь уж от нас отдален. Уже и сейчас в некоторых крупных городах Соединенных Штатов число разводов сравнялось с числом браков… По мере того как политическая и экономическая свобода уменьшается, свобода сексуальная имеет склонность возрастать в качестве компенсации… (власть) умно поступит, поощряя сексуальную свободу. В сочетании со свободой грезить под действием наркотиков, кинофильмов и радиопрограмм она поможет примирить подданных с рабством, на которое те обречены». Как в воду глядел! По словам информированного источника, сегодня в среде американской молодежи становится все меньше тех, кто, думая о будущем, планирует вступить в брак и жить семейной жизнью. Такое же положение и в среде российской молодежи.

В картине «дивного мира» описано времяпрепровождение, которое можно отнести к категории культуры. Герои Хаксли решают развлечься — посмотреть «ощущалку» с запахами о полете на медвежьей шкуре, что-то вроде киносеанса типа 3D. Весь смысл похода в кино — чтобы все было как наяву, никаких мыслей, чувств, сюжет простенький — летишь на медвежьей шкуре, смотришь вокруг. После «ощущалки» друзья обмениваются впечатлениями — время провели здорово, главное, шкура совсем как настоящая, будто своими собственными руками за нее держались. Вот они, смысл и содержание искусства в «дивном мире»! И ничего другого давно не существует — незачем. Книги Шекспира запрещены, как и все подобные сочинения, об их существовании обитатели «дивного мира» не знают, они выросли без литературы, театра, изобразительного и других искусств — всего этого, по мнению высших руководителей, не требуется, развлекалок и ощущалок вполне достаточно. В 1932 г. Хаксли угадал — после выхода «Дивного нового мира» не прошло и 80 лет, а культура, искусство и другие составляющие духовной цивилизации вовсю идут в направлении, предсказанном писателем — тупые триллеры и фантастика с ограниченным набором сюжетов вытесняют подлинное творчество с присущими ему духовными поисками, человеческая культура утрачивает духовность, деградирует и искажается по всем направлениям. Культура, конечно, не сдается, все еще держится, но даже великую классику или работы современных мастеров литературы, кино, театра и пр. переделывают в коммерческих целях кто угодно и как угодно без всякого стеснения и безнаказанно — произведения, сюжеты, изобразительные средства опошляются, коверкаются, лишаются смысла. Неважно, что на театральной сцене, в музыке, на страницах книги или на экране кино или телевизора — явная халтура, причем иногда омерзительная — возражения и протесты малоэффективны: как же, свобода творчества! Еще давно в Москве я видел один из первых спектаклей потрясающего по своей силе балета «Кармен-сюита» с М.М. Плисецкой; в 2015 г. в киевском театре оперы и балета попал на «Кармен-сюиту» осовремененную, в которой только музыка Р.К. Щедрина осталась нетронутой, но духа великой постановки не было и близко, акробатика вытесняла балет, а финал режиссер-постановщик придумал в современном стиле, наверное, под влиянием феминизма: Кармен надоедают ухаживания назойливых мачо — то Хосе, то тореадора, и она по очереди убивает их обоих. Можно было бы закрутить сюжет в духе времени и посильнее — поклонники ликвидированы, Кармен вступает в бурную лесбийскую связь с какой-нибудь Инезильей или Кончитой. По свидетельству зрителей, постановка оперы П.И. Чайковского «Евгений Онегин» в Австрии — еще круче: Татьяна ходит по сцене со стаканом водки, на ларинском балу Онегин дерется на кулаках с Ленским, гости-дворяне напиваются и т. д. Верхом постмодерна для меня остается экспонат «Композиция номер 16», который я видел в национальном музее искусств Копенгагена — свисающее с потолка нечто вроде огромного нейлонового женского чулка диаметром в полметра, заполненное внизу примерно на метр от пола песком — творчество без затей весом в полтонны. Постоял у этого «произведения», честно пытался понять, но так и не понял — о чем она, эта композиция, в чем может быть ее смысл, что хотел донести до посетителя храма искусств, творец композиции и почему представленное миру сооружение названо не как-нибудь, а «Композиция номер 16»? Зачем вообще надо было выставлять это издевательство на обозрение публики в национальном музее страны? В том же копенгагенском музее есть (во всяком случае, был) прекрасный поучительный зал, в котором на одной стене, возможно, с умыслом были вывешены великолепные картины мастеров Возрождения и европейских и датских живописцев XVII–XIX веков, а на стене напротив — работы модернистов (картинами или даже полотнами их назвать нельзя). Контраст удивительный. Демократия, свобода творчества? Таких экспозиций множество, они — во всех выставочных залах и музеях мира. Возникают мысли — зачем? Чтобы привести людей к состоянию, когда им будет нравиться «Композиция номер 16»?

Иллюстрация к книге «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли

Российские писатели, режиссеры театра и кино и деятели других видов искусства дают прикурить не хуже.

Система каст. Государства Оруэлла и Хаксли — кастовые. Структурной разницы между ними почти никакой — и в «1984», и в «дивном мире» есть группа высших властителей, далее по нисходящей — управляющая верхушка, потом — организаторы и исполнители разного уровня и, в самом низу кастовой лестницы, «пролы» у Оруэлла и три нижние касты — «гамма», «дельта» и «эпсилон» — у Хаксли. Для крайне ограниченной прослойки высших управляющих делами «Дивного мира» — особый процесс выращивания особей на конвейере: в бутыли с будущими руководителями впрыскивают гораздо меньше биомед- и химпрепаратов, что делает их способными на неординарные мысли и действия. Люди низших каст — самый многочисленный класс населения. Своим трудом они обеспечивают функционирование всей экономики и зарабатывают себе на жизнь, но в управление этой жизнью не допускаются — с них, как считают высшие, хватит и того, что дают им сверху, а верхи устроили все так, что у низов недовольства своей долей не возникает. Переходов из одной касты/группы в другую практически не бывает, социальные лифты отсутствуют, однако в гедонистско-тоталитарном «дивном мире» царят стабильность и спокойствие, вызовы существующим порядкам редки. Утопия? Вовсе нет — проекция сверхлиберального потребительского кастового общества получилась у Хаксли более реальной, чем в оруэлловском жестко-тоталитарном режиме страха, слежки и репрессий. Система Мирового Государства устроена так, что с момента «раскупорки» жизнь вышедшего в мир существа вводится в четко определенные его кастовым положением рамки, и на каждом этапе этой жизни власть следит, чтобы человек — юный, молодой, взрослый, пожилой — был всем доволен и воспринимал девиз «Общность, единство, стабильность» как свою собственную программу. Хаксли показывает, как работают части этой системы — конвейерное детопроизводство с заранее определенными «качествами продукта», формирование сознания и поддержание правильного образа мыслей и, наконец, «пакет радости» — окормляемая властью постоянная удовлетворенность всеми сторонами жизни (работа, потребительство, секс, здоровье, развлечения). При таком раскладе дело до инакомыслия не доходит.

Понимая, что существование такого порядка без достатка и благоденствия всех каст и каждого члена каждой касты невозможно, писатель вкратце упоминает материальный фактор как существеннейшую часть жизнеустройства, без которой другие части системы работать не будут — но не останавливается на этом факторе: экономикой Хаксли не занимался, главным для него всегда была сфера духа. Описание «Дивного мира» позволяет предположить, что, исходя из современных понятий, материальной основой/ укладом Мирового Государства могло бы быть или нечто вроде олигархического госкапитализма с сильной социальной сферой, или смешанного социалистически-капиталистического строя с экономическим девизом: «От каждого — максимум трудовой отдачи, каждому — максимум благ согласно труду и кастовой принадлежности». При любом варианте, главная мысль Хаксли очевидна — мир — такой, какой он есть сейчас — движется в сторону тоталитаризма, общество будущего не будет свободным, но если этого не миновать, предпочтительным был бы тоталитаризм мягкий, а не репрессивный, и именно к этому ведут дело сегодняшние правители. «… Новый тоталитаризм вовсе не обязан походить на старый. Управление с помощью дубинок и расстрелов, искусственно созданного голода, массового заключения в тюрьмы и массовых депортаций является не просто бесчеловечным (никто теперь особо не заботится о человечности), но и явно неэффективным… В тоталитарном государстве, по-настоящему эффективном, всемогущая когорта политических боссов и подчиненная им армия администраторов будут править населением, состоящим из рабов, которых не надобно принуждать, ибо они любят свое рабство», — пишет он в предисловии ко второму изданию книги. Если строителям НМП будет дана воля и предвидения антиутопистов в том или ином виде станут реальностью, в новом жизнеустройстве могут сосуществовать и ритуальные ежедневные оруэлловские «пятиминутки ненависти» (некоторые эпизоды из предвыборной кампании Х. Клинтон заставили вспомнить этот образ), и более редкие ритуалы нарко-сексуального «единения» групп граждан «дивного мира» Хаксли.

Иллюстрация к книге «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли

Сравнивая антиутопии Хаксли и Оруэлла, сегодняшние авторы пишут — у Хаксли больше предвидений, которые стали частью современной жизни, единственной же страной победившего репрессивного тоталитаризма а ля Оруэлл считается КНДР, о реальной жизни которой, однако, мало кто знает. В статье, опубликованной в 2016 г. на сайте literatura.guru, говорится следующее: «Хаксли должен быть доволен. Многие отмечают, что прав был именно этот писатель, когда придумывал «ощущалки» (кино без смысла, зато полностью воспроизводящее ощущения героев), «сому» (эквивалент сегодняшним травке, спайсу, ЛСД, которые может купить даже ребенок), «взаимопользование» (аналог свободной любви, секс без обязательств и без отказов — отказы не принимаются, поскольку, согласно главной установке, «все принадлежат всем») и т. д. Совпадают не только формы, … но и сущностные характеристики: дух и букву «дивного нового мира» впитала наша действительность… люди всех возрастов помешаны на сексе, а не на любви: молодятся, выставляют голое тело в сеть, носят откровенные наряды, чтобы быть не красивыми, нет, сексуальными… — все приторговывают собой, обнажаясь и кривляясь… вываливают свою подноготную на всеобщее обозрение, публикуя откровенные фотографии, подробности из личной жизни, адреса, телефоны, место работы и т. д. … веселый досуг — это теперь пьяное сборище, как акт единения у Хаксли: мужчины и женщины принимают сому, видят галлюцинации и в эйфории наркотического блаженства чувствуют близость… интересы или убеждения упраздняются, людям просто не о чем разговаривать… кроме сомы, алкоголя или других стимуляторов радости основания для единения нет. Перечислять можно еще долго, но современный человек и сам понимает, что к чему. Достаточно открыть новостную ленту в ВК, чтобы понять, как точно автор изобразил общество будущего, поправка, настоящего. Дамы позиционируют себя как «куски мяса», юноши блистают остротами из «гипнопедического» репертуара («все будет, но не сразу»; «мужик сказал — мужик сделал»); культ нового тряпья заполонил массовое сознание, спорт вошел в моду — ведь это средство сохранить способность наслаждаться, средство остаться сексуальным, несмотря ни на что. Еда — искусственная, одежда — синтетическая, общество потребления — тупое и инфантильное. Новые иконы дивного мира… состоят из силикона, макияжа, модных шмоток и бесчисленного количества операций. Ничего естественного в человеке уже не остается, это стыдно — быть естественным. Пошлые песни про секс и мастурбация на сцене — такой массовой культуры даже Хаксли представить не мог… Поэтому скоро мир и вовсе оставит авторов антиутопий в дураках и, как бы в насмешку, воплотит все самые смелые и жуткие предначертания»[24].

Все это — и так, и не так — в 1956 г. Хаксли писал, что «…эквиваленты сомы, обучения во сне и научной системы каст отстоят от нас, вероятно, не дальше, чем на три-четыре поколения. Да и сексуальный промискуитет «Дивного нового мира» не столь уж от нас отдален»[25]. Однако даже если никто и ничто не помешает строителям НМП, до полного воплощения антиутопий Хаксли в жизнь им предстоит немало поработать — новый мир близок, но не очень, а строителей может постигнуть неудача. Сравнивать же Оруэлла и Хаксли вряд ли стоит — они писали по-своему о разных сторонах одного и того же мира, каждый что-то угадал. Сбывшихся или сбывающихся догадок, к сожалению, набралось много. К сказанному выше добавлю, что пробирочных детей в последнее время становится все больше, особенно в Европе, где лидируют скандинавские страны, но кастовой биологической политики здесь пока нет — причиной бесплодия мужчин и женщин становятся образ жизни и продукты питания. Хаксли, правда, дал серьезную промашку — ни в близком, ни в отдаленном будущем не смог предвидеть таких элементов сегодняшнего мира, как гей-парады, однополые браки, акции активистов ЛГБТ на улицах и их успешную деятельность в коридорах власти Европы и Америки; не смог он вообразить себе и такое действо украинских властей накануне проведения в Киеве конкурса Евровидения — 2017, как перекрашивание стоявшей десятилетиями на высоком правом берегу Днепра белой Арки Дружбы, символизировавшей дружбу народов Украины и России, в цвета радуги — символа ЛГБТ: армия Украины каждый день обстреливает и убивает мирных жителей мятежного Донбасса, но перекрашиванием Арки Дружбы власти страны демонстрируют европриверженность Украины делу ЛГБТ и толерантность. Ни Хаксли, ни Оруэлл не смогли также предугадать поворота умов в Европе, когда власти стран Евросоюза, поучаствовав в американских операциях по бомбежкам и развалу Ливии, Сирии, Ирака и Афганистана, вдруг решили стать гуманными и открыли ворота миллионам настоящих и мнимых беженцев из Африки и Азии, позволяя им свободно насиловать, грабить и отбирать дома исконных европейцев — не говоря уже о том, что в отданных на произвол мигрантов городских районах, куда теперь боится сунуть нос даже полиция, идет свободная вербовка в террористические организации. А вот политика США в отношении России и мировых дел — иллюстрация выполняемой в сегодняшнем интерьере политустановки руководства Океании в оруэлловском «1984»: «Сначала ведем переговоры о дружбе, потом, когда другая сторона поверила и расслабилась, нападаем на нее». В ходе избирательной кампании и сразу после избрания Д. Трампа президентом — заявления о том, что, мол, Вашингтон уладит с Москвой все проблемы, оптимизм, две державы будут дружить, затем — резкий разворот: атака ракетами ВВС США на аэродром сирийских ВВС, новые санкции, всплеск антироссийской истерии на высшем официальном уровне, в начале мая 2017 г. — законопроект Конгресса США о введении американского мониторинга над всеми, в том числе российскими, судами и портами в Охотском море, включая меры блокадного принуждения — этакий римейк Карибского кризиса вокруг Северной Кореи в канун Праздника Победы 9 мая и рейдерский захват дипучреждений России в США. Оруэлл и Хаксли создали два различных облика, две модели будущего, в каждом — особые характерные детали. В главном, однако, картины антиутопистов едины: в обоих столь разных новых мирах их обитатели живут в царстве Зверя, они разными способами в разной форме лишены духовности и свободы — важнейших условий существования homo sapiens’а, человека — тех самых основ, которые сегодня выхолащивают и уничтожают капиталократы.

Кто бы что ни говорил о сегодняшних соотношениях добра и зла в мире и каждой стране, традиционные понятия духовности, морали и основных прав и свобод человека в большей или меньшей степени все еще сохраняются и служат жизненным ориентиром во многих странах. Если человек хочет что-то изменить к лучшему или выступить против каких-то явлений в обществе или государстве, он может делать свой выбор, действовать, его усилия могут увенчаться успехом или неудачей, но право человека жить по убеждениям, отстаивать их и стремиться к переменам, не нарушая законных прав других, все же признается и сохраняется. Свободно мыслить, веровать, общаться, свободно получать необходимую информацию, формировать и высказывать свое мнение, быть за или против, присоединяться к тем, чья позиция или политика кажется верной и в разных формах участвовать в делах общества и государства — при всех попытках исказить и уничтожить эти права, они остаются одной из основ жизнеустройства и частью признаваемого многими государствами все еще действующего миропорядка. Наше мироустройство создано волей и жертвами предыдущих поколений, учитывает и опыт великих свершений, и страшных трагедий, оно дает человеку, обществу и государству возможность выбора. Кем и как они используются — другой вопрос: те, кто не желают стать частью НМП, начинают сознавать необходимость защищать эти основы и пытаются прийти к власти в своих странах в рамках существующих там политических систем; их противники, капиталократы, используют те же лозунги свободы и демократии для того, чтобы удерживать свою власть вовсе не демократическими методами в своих странах и устраивают «цветные революции» и госперевороты в государствах, которые не вписываются в тренды и проекты НМП. Капиталократы надеются, что переход в новый миропорядок будет не столько силовым, сколько информационно-бытовым и будет происходить без особых затрат и разрушений под знаменами все той же «свободы и демократии», а когда придет время, хозяева мира решат, сохранять или нет хотя бы в словесном обиходе понятие эту самую «демократию»; скорее всего нет, и «демократия», как и «суверенитет государства» и многие термины, ненужные для постиндустриальных информационных укладов (6-го, 7-го, 8-го и пр.) и трансгуманоидного населения Земли, закончат свое существование как лишние для цифрового мира и растворятся в цифровом облаке (см. оруэлловскую «дыру памяти»). В надвигающемся на нас НМП не будет ничего подобного нашему сегодняшнему весьма несовершенному, но все-таки человеческому мироустройству.

Облик «партнеров»

Терпеливый С.В. Лавров в последние годы неоднократно призывал «партнеров» придерживаться в мировых делах созданного после Второй мировой войны миропорядка и правил поведения. Однако в апреле 2017 г. в интервью журналу «Эсквайр» он был вынужден откровенно констатировать, что сегодня в политике никаких правил больше нет.

Силовая геополитика, США и Россия

«Партнеры» сбрасывают маску. Как и в XX веке, основным препятствием на их пути остается Россия. Американский фактор — наиболее заметный, привлекающий внимание, жесткий и жестокий фронт всестороннего наступления на Россию и страны, не желающие присоединяться к НМП, которое идет на разных направлениях. Цели наступления — подчинить своему влиянию и контролю все государства мира и начать переход к единому новому мировому порядку.

О геополитике США и крупных стран Евросоюза пишут много, ограничусь цитатой из статьи известного у нас ветерана американской критической политологии правдоруба П.К. Робертса о ситуации на май 2017 г.: «Организуя под чужим флагом одну за другой атаки химическим оружием, Вашингтон собирается взять верх над Россией и выставить ее бесчеловечной защитницей Асада, якобы применившего химическое оружие, чтобы еще больше изолировать Россию и вызвать сопротивление власти Путина, особенно в среде финансируемых США и Германией НКО, в отношении которых Россия проявляет глупость, позволяя им действовать в России и российских СМИ. Вашингтон стремится мобилизовать мировое общественное мнение с целью заставить Путина сдать Асада Вашингтону.

Госсекретарь США Тиллерсон — еще одно огромное разочарование для тех, кто надеялся на мир в отношениях между Штатами и Россией/ Китаем/Ираном/Сирией — заявил, что США по-прежнему намерены сменить режим Асада в Сирии. Тиллерсон посоветовал России уйти с пути Вашингтона и «внимательно рассмотреть вопрос о своей поддержке Башара Асада».

Россия не может оставить Асада, потому что если Сирия попадет в руки Вашингтона, следующим будет Иран, после чего финансируемые Вашингтоном джихадисты займутся мусульманским населением Российской Федерации и Китая.

Таков план игры Вашингтона. Я уверен, что Путин понимает его, равно как и китайцы, несмотря на их чрезмерную увлеченность зарабатыванием денег.

Поставленные перед нами вопросы предельно ясны: сломаются ли Россия и Китай, уступят ли они Вашингтону? Если нет, то станет ли Вашингтон впервые в американской истории, станет хорошим гражданином мира или же он будет продолжать угрожать, ставя тем самым перед Россией и Китаем альтернативу — ждать предупредительного ядерного удара со стороны Вашингтона или самим нанести такой удар?

Таков заслуживающий всего нашего внимания главный вопрос, стоящий перед миром. В Вашингтоне я провел четверть века. Зло, которое в настоящий момент встало там у контроля, беспрецедентно. Никогда еще я не видел ничего подобного.

Сможет ли мир выжить перед лицом зла, сосредоточенного в Вашингтоне и поддерживаемого правительствами Запада?»[26]. Стоит обратить внимание на необычную для американского автора формулировку «зло, сосредоточенное в Вашингтоне и поддерживаемое правительствами Запада». Конечно, в Америке и Европе есть немалые силы, выступающие против зла, но они разрознены и не имеют достаточной власти и влияния.

Это далеко не вся картина силовой геополитики Запада — есть и продвижение войск и вооружений НАТО к границам России в Европе, и новое расширение НАТО, и подготовка Украины к «горячему» конфликту с Россией, и резкое обострение корейского вопроса, новое нагнетание страстей вокруг Ирана, КНДР, Кубы, Венесуэлы и многое другое. Мир таков, что плохие сценарии возможны, надо готовиться к ним.

В сегодняшнем Вашингтоне — кадровый микс, состоящий из: 1) пришедших во власть бизнесменов с ориентированным на быстрый результат жестким менталитетом, несведущих в международных делах и воспитанных в традиционно антироссийском духе; 2) закоренелых русофобов из Конгресса, силовых ведомств и мозговых центров и 3) революционных цифровиков-электронщиков-пиарщиков, спешащих — с выгодой для родного IT-бизнеса — поскорее перевернуть мир и подчинить его новым порядкам. Интересно, как будет разворачиваться в конкретной политике зять президента — молодой, динамичный и продвинутый бизнесмен Д. Кушнер, с семьей которого Дж. Сорос и Б. Нетаньяху поддерживают давние связи. Некоторые обозреватели обратили внимание на Д. Кушнера не только из-за его назначений на серьезные должности в президентской администрации, но и потому, что занимаясь девелоперским бизнесом, он несколько лет назад по какой-то причине переплатил много денег, чтобы купить себе офис не где-либо, а именно в доме за номером 666[27] на 5-й авеню в Нью-Йорке. Символика? Президентскому зятю, помимо прочего, поручено вести дела Американского технологического совета, который занимается в основном вопросами информационных технологий — IT. Главный в мире IT, хозяин «Гугл» Э. Шмидт (кстати, член совета попечителей «Сколково»), поддерживавший на выборах Х. Клинтон, теперь общается с Д. Кушнером и хвалит его как человека, глубоко знающего проблемы компьютерно-цифрового мира, и это понятно — помимо финансирования IT-операций закрытого характера, бюджет США ежегодно вкладывает в разработку информационных технологий десятки миллиардов долларов. Э. Шмидт амбициозен, недавно вышла его книга «Новый цифровой век: преобразуя будущее народов, стран и бизнеса», в которой сказано, что скоро к Интернету будут подключены все жители планеты, а отказ подключиться будет рассматриваться как нечто подозрительное и у «отказника» будут неприятные последствия. Трансгуманисты открыто декларируют свои цели и предупреждают, что создают систему тотального электронного контроля над человечеством.

Атмосфера русофобии утвердилась среди деятелей не только в Америке, но и в Европе, где к антироссийскому хору Т. Мэй, Б. Джонсона, А. Меркель и польско-прибалтийской группировки присоединяется звонкий голос Э. Макрона.

Трудно сказать, куда приведут российско-американские переговоры по нормализации отношений. Вести переговоры и делать все возможное для выхода из кризисов нужно — это в наших интересах. Судя по высказываниям С.В. Лаврова по завершении его первой встречи с Д. Трампом 10 мая 2017 г., основания для некоторого оптимизма в то время имелись — стороны, сообщил министр, будут вести разговор на деловой, а не идеологической основе, речь о том, чтобы решить все вопросы за один присест, не идет. Вопрос, однако, в том, как каждая из сторон понимает термин «деловой подход».

В российском — и не только российском — понимании деловой подход состоит в том, чтобы действовать в международных делах на правовой основе, а если произошло какое-то событие, затрагивающее интересы государства, с точностью установить факты, затем на основе международного права выработать их правовую оценку и после этого принять решения, обязательные для исполнения участниками урегулирования. Нет надобности говорить, какое непростое это дело. Ключевой момент — соответствуют ли действия участника международных отношений международному праву? Для нас право — это нормы действующего права, которые нужно соблюдать.

Как насчет «партнеров»?

«Партнеры». Через 3 дня после майской 2017 г. встречи С.В. Лаврова с Д. Трампом и Р. Тиллерсоном, госсекретарь США (оказывается, в 2013 г. он стал кавалером российского Ордена Дружбы за сотрудничество с российской компанией в разработке нефтяного месторождения) в телеинтервью компании NBC рассказал, как он видит этот самый деловой подход в отношениях с Россией (жаль, что в российских СМИ интервью госсекретаря изложили слишком кратко). Р. Тиллерсон сказал следующее: «…В российско-американских отношениях существует целый ряд важных вопросов, которые нам необходимо решить. Очевидно, один из них — вмешательство России в избирательный процесс в США. Я считаю, что у нас достаточно документальных подтверждений произошедшего, мы проникли в природу подобного вмешательства во внутренние дела США… Я видел доклады разведывательных служб… полагаю, нет никаких сомнений в том, что Россия пыталась вмешаться в избирательный процесс у нас в стране. В то же время в докладах разведки указано: попытки определить, повлияло ли вмешательство России на результаты голосования, остались безрезультатными… На мой взгляд, мы злоупотребляли таким понятием, как перезагрузка. Перезагрузить отношения, стереть из памяти прошлое, начать с чистого листа невозможно… Мы и не пытаемся начать с чистого листа. Мы стараемся действовать здесь и сейчас. Мы не отрицаем все те проблемы, которые в настоящее время довлеют над нашими отношениями. Мы не позволим виновным остаться безнаказанными. Все существующие проблемы стали предметом наших с Россией обсуждений… есть огромное количество проблем, которые нам предстоит урегулировать ради восстановления наших отношений — если восстановить их возможно»[28]. Мягко говоря, из уст кавалера российского Ордена Дружбы — не слишком вдохновляюще. Возможно, слова госсекретаря были рассчитаны не столько на внешний мир, сколько на внутреннюю антитрамповскую аудиторию: не беспокойтесь, ребята, с русскими у нас никаких прорывов не ожидается, Америка как стояла, так и будет стоять на своем и делать свое господское дело — и никаких перезагрузок. Характерные для российско-американских отношений эпизоды:

1) в канун встречи С.В. Лаврова с Д. Трампом в районе Крыма близ российской воздушной границы был перехвачен российским истребителем американский военный самолет, летавший с разведывательными целями, его заставили развернуться и удалиться, а в американских СМИ началась антироссийская истерия; интересно, что и для чего надо было разведывать в Крыму американскому самолету-разведчику именно в канун встречи российского министра с президентом США?

2) в день встречи С.В. Лаврова с Д. Трампом через некоторое время после того, как российский министр покинул Белый дом, в кабинете президента США оказался мининдел Украины П.А. Климкин — его как бы в рабочем порядке завел в кабинет шефа явно не принадлежащий к числу сторонников нормальных отношений с Россией вице-президент США М. Пенс; на скорую руку состоялась фотосессия Д. Трампа с Климкиным — не вставая из-за рабочего стола, президент поприветствовал гостя и сказал несколько слов, что впоследствии было расписано в Киеве как твердая поддержка Вашингтоном Украины в ее героическом противостоянии российской агрессии и решимость США оказывать давление на Россию;

3) глава национальной разведки Д. Коутс выступил в сенате США с развернутым докладом по теме «Глобальные вызовы», в котором уверенно спрогнозировал обострение военных конфликтов в Закавказье и в Центральной Азии — по мнению российских экспертов, такое обострение может начаться не иначе как под воздействием США. И это было только начало. Характерная деталь — в октябре 2017 г. кавалер Ордена Дружбы Р. Тиллерсон назначен Д. Трампом куратором антироссийских санкций.

Вспоминаю эпизод из своей практики. В 1994 г., в период наибольшего благоприятствования для российско-американских отношений, меня попросили встретиться с чиновником из Вашингтона. Пришел сравнительно молодой человек, довольно приятный, мы побеседовали с полчаса, затем я затронул тему расширения НАТО — спросил: между США с Россией больше нет «холодной войны», почему соседей России готовят вступать в НАТО, кто им угрожает, зачем и кому это нужно? Ведь это выглядит, как если бы партнеры сели за стол обсуждать дела, а через какое-то время один из них положил бы на стол со своей стороны пистолет. Что это значит, для чего пистолет? Гость усмехнулся и сказал — что ж, если хотите, можете взять у нас этот пистолет и застрелиться из него. Коротко и ясно. Поблагодарил гостя за откровенность. Беседа скоро закончилась.

Несколько позже, в 1996 г., по той же теме был еще более интересный эпизод. Летом этого года на экспертном мероприятии в Австрии по вопросам безопасности в Европе я выступил с критикой расширения НАТО. Слушали внимательно, в зале было тихо, некоторым, судя по лицам, выступление не нравилось, другие, когда оно закончилось, подходили и поздравляли — правда, таких было меньшинство. По «Би-би-си» про мероприятие даже прошел телесюжет. Самое главное — когда все завершилось и участники дискуссий стали спускаться по лестнице, шедшая на несколько ступенек ниже меня американская дама-политолог из кругов, близких к администрации Б. Клинтона, обернулась, испепелила меня взглядом и слышным всем громким шепотом сказала: «А ведь мы не договаривались говорить такие вещи». Я ничего не ответил и подумал — интересно, кто, когда, с кем и о чем договаривался, но не придал словам дамы значения. После Австрии уехал в отпуск, а по возвращении узнал, что за время моего отсутствия ставший весьма влиятельным в Кремле Б.А. Березовский говорил о том, что Рюрикову не место в Администрации президента, его надо убрать — это, мол, не наш человек. Тогда у него не получилось, уход из администрации произошел позднее в апреле 1997 г. в связи с белорусским вопросом. В те дни я не задумался о словах дамы-политолога и их связи с последующими событиями. Сегодня мне все ясно.

Деловой подход? Международное право? С самого начала нового этапа во взаимоотношениях двух держав возникла давно известная проблема: для американцев право — это то, что правильно и хорошо для истеблишмента Америки, а поскольку Америка, как считают в Вашингтоне, всегда была и будет права, для других юридически правильным и хорошим должно быть только то, что хорошо для Америки. В связи с заявлениями американских политиков и чиновников, обвиняющих Россию во вмешательстве русских хакеров во внутренние дела США, было бы интересно спросить у них, как они оценили бы поведение своего соотечественника вице-президента Дж. Байдена, который в 2011 г. во время визита в Москву в преддверии президентских выборов в России в 2012 г. в разговоре с российскими правозащитниками в резиденции посла США рассказал им: он, Байден, при встрече В.В. Путиным заявил ему: не надо выдвигать свою кандидатуру на новый срок, Россия устала от Путина, эта усталость будет нарастать и неизбежно приведет к событиям, аналогичным тем, что происходят в арабском мире[29], т. е., попросту говоря, не уйдешь — жди цветной революции или гражданской войны в России. При встрече с В.В. Путиным в ходе этого же визита Байден также пошел на отказ от элементарных приличий — порывая с известной оценкой, данной Дж. Бушем-младшим российскому президенту в 2001 г. по итогам первой встречи с ним в Любляне (Дж. Буш говорил, что посмотрел В.В. Путину в глаза, почувствовал его душу и нашел его прямым и надежным человеком), Байден сказал[30]: «Г-н премьер-министр, гляжу я вам в глаза и думаю — души у вас нет». На что В.В. Путин ответил нейтрально, в целом же Москва на маневры Дж. Байдена никак не прореагировала. Можно себе представить, что произошло бы в Америке и как взвились бы американский официальный и «глубинный» истеблишмент и СМИ, если бы в гипотетической зеркальной ситуации российский гость — второе лицо в государстве — при посещении США накануне американских выборов высказался бы в беседе с ведущим американским кандидатом в президенты в подобном духе, а потом рассказал бы об этом в посольстве России в Вашингтоне на встрече с американцами-политическими противниками этого кандидата, а один из участников этой встречи выложил бы все это в сеть?

Изменятся ли взгляды и поведение американской стороны, станут ли американцы партнерами без кавычек? Если партнеры (уберем на некоторое время кавычки) вдруг захотят сами или с помощью российских коллег честно разобраться и понять, как начались и как происходили кризисы, войны, «цветные революции» и смены режимов за последние 15 лет, им не позавидуешь: неприятные открытия будут возрастать, созданные американскими администрациями завалы надо будет реально разбирать, а не делать вид, что что-то делается. Время покажет, удастся ли партнерам начать думать по-иному, чем, например, тот же Дж. Байден, который во время поездки на Украину в 2014 г. говорил в узком кругу: «Мы не мыслим категориями «холодной войны». По нескольким причинам. Во-первых, нам нет равных, даже близко. Во-вторых, в военном плане Путин ничего не может сделать, чтобы помешать американским интересам — разве что пойти на такое сумасшествие, как нажать на ядерную кнопку». Желанный деловой разговор вряд ли получится, хотя, возможно, деловой опыт партнеров — работа в реальном бизнесе, который они вели не на основе мифов, а реальных фактов и проблем и, что немаловажно, в жестких рамках внутреннего права — все же сыграет позитивную роль. Однако надежд на это мало — менталитет новых управленцев и манеры большого бизнеса, наработанные ими за долгие годы конкурентной борьбы, а также их тесные связи с олигархическими кругами пока что дают обратный результат. Рассчитывать на продвижение в российско-американских отношениях вряд ли стоит: кадровая перезагрузка и «производственное обучение» новичков новым сферам деятельности может длиться долго, достигнутый в переговорах прогресс — если он будет — может срываться противниками сближения (естественно, не российскими). От внутриамериканской ситуации не уйти — если такая видная во времена обамовской администрации персона, как С. Райс, намекает, что словесная перепалка может перерасти в перестрелку, что уже произошло в Шарлоттсвилле, то трудно сказать, чем все это кончится. Острота схватки и персоналии не обнадеживают — в случае ухода Д. Трампа какое-то время у руля будет М. Пенс, явно не из числа сторонников нормальных отношений с Россией; про лагерь Х. Клинтон нечего и говорить, все и так ясно. Но даже если импичмент Трампа не состоится, положение администрации укрепится и внутриполитическая обстановка улучшится, агрессивность сегодняшнего истеблишмента вряд ли исчезнет, а профессионализма, дисциплины и порядка вряд ли станет больше. Не прибавляет оптимизма и то, что в последнее время отмечают резкое понижение интеллектуального и культурного уровня американского истеблишмента в целом, а также явную тенденцию к отходу от свободы слова в системах власти, СМИ и даже в университетах.

В общем, внутриполитический конфликт в США — уравнение с многими неизвестными. Возможно, один из смыслов происходящего в американской внутренней политике заключается в том, чтобы повысить уровень конфронтации с Россией до максимума, а когда эта цель будет достигнута, убрать Д. Трампа и привести к власти еще более жесткую команду, которая пойдет по пути дальнейшей эскалации.

Буду рад, если окажусь неправ во всем этом.