Времена зверя. Новый мировой порядок. Архитекторы расчеловечивания

В России стали меняться экономические основы жизнеустройства, идеология, внутренняя и внешняя политика и многое другое. На руководящие должности в экономике и финансах пришли специально обученные либерал-монетаристы, которые занялись ключевой сферой рыночно-демократических реформ — приватизацией, прежде всего приватизацией особенно интересных российских объектов (или банкротством этих объектов, чтобы не было конкурентов). Они не грабили награбленное, они отбирали и распродавали или ликвидировали созданное. Иногда реформаторы проговаривались, какой они видят Россию — охраняемый Западом мировой поставщик газа, нефти и других полезных ископаемых плюс транспортный мост для перевозки товаров между Европой и Америкой и тихоокеанским районом через всю Россию — вот, в общем, и все, для обслуживания этого хватит миллионов 40 населения, больше не нужно (британский премьер Дж. Мейджор был щедрее — называл цифру в 50 млн. человек). В годы рыночно-демократической эйфории в Москву и столицы субъектов федерации в рамках техпомощи наезжали западные советники — помогать строить новую жизнь: пользы от них не было никакой, хотя ксерокопии американских и европейских законов и исполнительных актов килограммами поступали в российские ведомства — мол, заимствуйте, учитесь. В чем реформаторы и их советники быстро преуспели, так это в резком сокращении расходов на оборону, промышленное производство и науку — именно в этом был подлинный смысл происходящего. Ни Америка, ни Европа помогать России по-настоящему не собирались: капиталократов совершенно не волновало, как либерал-монетаристская революция отразится на жизни россиян, им было нужно лишь, чтобы бывшая великая держава превратилась в субъект, готовый в геополитике и экономике исполнять, что скажут. В 1993 г. известный американский политолог Н. Хомский, рассуждая о целях политики США в странах Третьего мира, написал следующие вполне подходящие строки к определению того, какой именно хотелось бы хотелось Вашингтону видеть Россию, подчеркнув, что «в секретных документах эти цели никогда не подвергаются сомнению»: «Чтобы у власти были правительства, которые оказывают предпочтение частным инвестициям национального или иностранного капитала, производству продукции на экспорт и праву вывозить свои прибыли из страны»[10].

Во внешней политике дело иногда доходило до заявлений руководства о возможном вступлении России в НАТО, в евроатлантических кругах ходили разговоры о том, что русских надо бы привлекать к военным операциям в третьих странах — русские, мол, умеют хорошо воевать (эти игры не прошли).

Стремление США воспользоваться кризисной ситуацией в России для ослабления безопасности становилось настолько явным, что, принимая в Москве в январе 1997 г. генсекретаря НАТО Х. Солану, Б.Н. Ельцин вдруг устроил ему разнос по поводу расширения альянса на восток, а ранее в беседе с одним из европейских лидеров резко высказался насчет экспансии американцев, что нашло понимание собеседника. Изменений в политике Запада, однако, не последовало.

Скоро выяснилось, что реформы и слияние/ сближение с цивилизованным миром не приносят России обещанных материальных и социальных благ — наоборот. Кроме приватизации, пришедшие во власть реформаторы не имели сколько-нибудь серьезно разработанных программ и методик преобразований и развития. О развитии экономики и повышении уровня жизни населения даже разговоров не было. Как это бывает при революциях, на фоне распада и вакуума власти внедрение новых порядков происходило спонтанно, хаотично и сопровождалось обвалом экономики, образования, науки и культуры, коррупцией, развалом морали, разгулом преступности и мучительным выживанием одних и сказочным обогащением других. Реформаторы не обращали на все это внимания — слова народ, население ассоциировались у них главным образом с цифрами расходных статей госбюджета, которые, по реформаторским канонам, следовало сокращать. Когда заходила речь о проблеме в экономике или социальной сфере, ответ почти всегда был один: «На это бюджетом выделено…». Реальное состояние дел и положение людей, выносивших все тяготы «демократических реформ», демократов не интересовало. В 1992 г. милицейская служба неоднократно взывала к финансистам — преступность возросла многократно, зарплата милиционеров мизерна, месяцами ее вообще не дают, обеспечивать законность невозможно, а в правительстве отвечали одно — «В казне нет денег»; наконец решили серьезно поговорить с руководством финансистов, те как всегда — денег нет и неясно, когда будут, и посоветовали ведомству внутренних дел, отвечающему за порядок в стране, решить проблему просто: разрешить милиционерам в свободное от службы время переодеваться в штатское и подрабатывать в структурах безопасности и охраны в частных компаниях. На вопрос: «Вы понимаете, что говорите — что из этого выйдет?!», — получили ответ: «А что тут такого?». Похожие разговоры с реформаторами были не у одного МВД — у всех силовиков, и не только. Так рождались сегодняшние реалии…

Борис Ельцин с генеральным секретарём НАТО Хавьером Соланой (Reuters)

За исключением октябрьских событий 1993 г., демонтаж неудавшегося социализма происходил в России без применения силы, однако человеческие и материальные потери «лихих 90-х» сопоставимы по своим параметрам с массовыми жертвами и разрухой силовых революций и гражданских войн — из-за обвала уровня жизни, обнищания, безработицы, невыплаты зарплат, ухудшения соцзащиты, здравоохранения, от болезней, алкоголизма и просто безысходности миллионы людей умерли преждевременно. Ответ монетаристов на это был простой: помрут миллионы — мамаши нарожают новых. В 2015 г. С.Ю. Глазьев отмечал, что «…если бы советское, а затем постсоветское руководство избрало путь постепенного внедрения рыночных механизмов и создания условий для частного предпринимательства при сохранении государственного контроля, собственности и планирования в базовых и инфраструктурных областях, включая банковский сектор и СМИ, катастрофы бы не произошло»[11].

Эйфория демократии и реформ длилась недолго и все больше сменялась разочарованием — становилось ясно, что страну снова завели в тупик, новые лозунги оказались очередной обманкой. Во 2-й половине 90-х в разговоре со мной главный советник Запада по экономическим реформам в России Дж. Сакс сказал, что если бы он знал, что из реформ выйдет, никогда бы не взялся за такое дело. Однако, как бы ни оценивать те годы, страна сдвинулась в сторону «нового мира», стала другой, сложилось новое жизнеустройство, в котором свобода предпринимательства, рынок, демократия и новая система власти сформировались в России в том виде, с теми свойствами и качествами, какие могли реально получиться в результате правления монетаристов. Но, как пишет о результатах реформ А.И. Агеев: «Постсоветский этап открыл дорогу не только индивидуализму, глобализму и капитализму с его тягой к быстрому накоплению любой ценой, монополизации и криминализации любых рынков, включая рынок административных услуг…». При всем этом «произошло восстановление едва ли не всех форм жизнеустройства и властвования, когда-либо открытых в нашей истории…», и это удержало страну от еще более страшных катастроф, чем те, которые произошли, «…и не позволило парадигме тотального монетаризма, всеобщей продажности, лукаво названной рыночностью, достичь всеохватывающего господства»[12].

Джеффри Сакс на пятом Гайдаровском форуме в Москве (2014 г.)

То, что состоялось, стало новой жизнью страны со всеми минусами и плюсами. Духовное наследие и некоторые социальные порядки прежнего строя, а также все еще живая память значительной части населения о Советском Союзе является частью этой жизни — не все, что было изругано и отвергнуто, исчезло и перестало существовать. Нынешнее российское жизнеустройство определяют по-разному, кто как горазд — от тоталитарного недемократического режима до грабительской капиталистической системы, некоторые авторы называют сложившийся строй госкапитализмом с рудиментами социалистического и досоциалистического прошлого, что не лишено оснований. Как бы то ни было, при всех российских реалиях конвергенция состоялась, а ее результаты, как и результаты всех революций, по определению не могли быть однозначными.

Обстановка и настроения в стране по сравнению с «лихими 90-ми» изменились, но парадигма денег и собственности по-прежнему преобладает, либеральное дело не умерло — его последователи и представители во власти продолжают влиять не только на экономику и финансы, но и такие ключевые сферы, как образование, культура и информационная сфера. Вопрос приобретает все большую остроту — приверженность В.В. Путина стабильности, демократии, балансу во внутренней политике, защите прав человека, рыночной экономике и пр. понятна, все это надо сохранять, развивать и защищать, но в обстановке, когда Запад может пойти ва-банк и вдобавок, ко всему им уже сделанному, развязать с Россией силовой конфликт, гибридность в российской власти и политике слишком опасна. Не хотелось бы, чтобы на новом витке истории сбылся приведенный В.С. Пикулем в романе «Моонзунд» разговор персонажей летом 1917 г.: «Россия не была готова к войне — говорили одни. — А что тут удивительного? — отвечали другие. — Разве Россия когда-либо была к чему-то готова? Это же естественное ее состояние — быть постоянно неготовой»[13]. Я имею в виду готовность не только военную — запасы прочности в этой сфере есть, здесь многое делается; речь идет о готовности власти и страны к действительно серьезным испытаниям — готовности политической, экономической, организационной и, что очень важно, духовной. Как бы ни повел себя Д. Трамп и любая новая американская администрация, гарантии должного поведения США и Европы во время его президентства — или правления любого другого американского президента — вряд ли возможны. Сегодня в Вашингтоне наряду с одним из самых ранних высказываний вновь избранного президента о том, что надо бы ударить по подошедшему к территориальным водам Америки российскому военному кораблю, слышны, как во времена Дж. Буша-младшего, такие разговоры: «А она вообще кто такая, эта Россия, у нее какой ВВП, что с ней церемониться?!». Готовность противостоять любым событиям может понадобиться России в любой момент обозримого будущего. Иллюзий на этот счет быть не должно.

Интересно, каковы будут судьбы конвергенции в Китае. Китайцы на этом пути зашли далеко, реформы в Китае с самого начала шли по-другому, чем в России, и привели к колоссальным реальным сдвигам во внутренних делах, а в делах международных Китай, не проявляя особой активности, стал второй после Америки мировой державой. Власти в Китае сумели решить труднейшую практическую задачу — перейти от жизни на основе жестко-классовой коммунистической идеологии к быстрому и масштабному экономическому и социально-политическому развитию на основе национальной идеологии, не растеряв положительного наследия предыдущих периодов своей истории. Сравнивая Китай 90-х и Китай сегодняшний с Россией в эти же отрезки времени, приходится констатировать, что Китай создал у себя сильное новое жизнеустройство и совершил мощный рывок вперед, а Россия — нет. У конвергенции Китая существенное отличие от России — основой всех перемен у него стала идеология национального развития, которую осуществляла твердая власть, нацеленная на всестороннее продвижение вперед. Вместе с тем, положение в Китае беспроблемным назвать нельзя — несмотря на четкую политику реформ и жесткий контроль КПК за их ходом и результатами, последствия конвергенции с миром капиталократии могут сказаться и здесь — симбиоз всепроникающей цифровизации и поощряемого потребительства может дать неожиданные всходы, от борьбы и столкновения добра и зла в новых обличьях не застрахована ни одна страна. Существенно то, что, как показал последний съезд КПК, руководство в Пекине видит эти проблемы и имеет представление о том, как их решать.

XIX съезд Коммунистической партии Китая (18–24 октября 2017 года)

Генеральный секретарь ЦК КПК и председатель КНР Си Цзиньпин

Антиутописты-пессимисты: литературный облик НМП

Знакомство с антиутопистами ХХ века — британскими литераторами Дж. Оруэллом и О. Хаксли — помогает понять, как формировались идеи НМП и что происходило на интеллектуальных кухнях проекта. Знать, что за люди были авторами идей, какая среда и какие события влияли на их взгляды на мир и работу над образами другой жизни — полезно.

В то время как Г. Уэллс ободрял капиталократов и призывал их смело идти к светлому всемирно-капиталистическому будущему, антиутописты, вращавшиеся примерно в те же годы и в тех же кругах, что и Г. Уэллс, писали очень популярную футуристику c явно отрицательным знаком. Через несколько десятилетий после выхода в свет их книг выяснялось: они порой настолько угадывали, к чему приведет развитие мира, что возникал вопрос об истоках их ясновидения — не работали ли анти-утописты по принципу «информация — мать интуиции», не создавали ли они облик нового мира на основе каких-то закрытых материалов или услышанного от «информированных собеседников»? Наверное, отчасти это так — связи с политиками и учеными из мозговых центров и фондов, разрабатывавших доктрины и политтехнологии, у них были. Кроме того, писатели-антиутописты обладали логикой и воображением, были талантливыми, творчески свободными людьми и делали полезное дело — видя реалии своего времени, проецировали будущее, помогали ощутить его в образах художественной литературы и через эти образы откровенно делились с миллионами читателей своими опасениями насчет угроз, которые могут безвозвратно изменить облик и суть человечества.

Дж. Оруэлл и О. Хаксли глядели на грядущее по-разному, но их провидения роднит одно: сегодня части сценариев нового мира жестко-тоталитарного (Оруэлл) и либерально-тоталитарного (Хаксли) сбываются и, говоря по-современному, формируется микс в одном бленде, имя которому НМП. Кое-что из написанного Дж. Оруэллом и О. Хаксли на десятилетия опередило методы «окон Овертона» — политтехнологии, обеспечивающей постепенное привыкание людей к идеям, которые вначале кажутся неприемлемыми и отталкивающими, но с течением времени становятся нормой жизни.

Джордж Оруэлл

Джордж Оруэлл

(настоящее имя Эрик Артур Блэр)

Нашумевший в свое время роман «1984» вышел давно, в конце 1949 г., но и произведение, и его автор продолжают живо интересовать читателей. В «1984» Дж. Оруэлл придал образную конкретность общим идеям своего соотечественника Г. Уэллса.

Шестимесячный Эрик Блэр с матерью Идой Блэр в Бирме, 1904 год

Эрик Артур Блэр (Дж. Оруэлл — литературный псевдоним) родился в Британской Индии в 1903 г. в семье колониального чиновника. В молодые годы он твердо решил заниматься только тем, чем хотел — литературой. Писательство давалось нелегко, он познал голод, бродяжничество, стал социалистом, общался с деятелями британской лейбористской, коммунистической и зарубежных левых партий — тогда в Лондоне размещался Международный революционный марксистский центр, приютивший пару десятков социалистических и коммунистических партий, в том числе подпольных (чего стоило, например, название одной из таких структур — Максималистская фракция Социалистической партии Италии!). Англичане — народ грамотный, присматривать за подобными группами дома спецслужбам гораздо проще, чем отслеживать революционеров где-то за рубежом.

Блэр, мать Айда с его сестрой Аврил и отец Ричард

В 1936 г. Дж. Оруэлл с группой добровольцев Британской независимой рабочей партии (БНРП) по зову сердца поехал в Испанию помогать республиканцам бороться против мятежников-фашистов. Он по-настоящему воевал, пару недель даже командовал подразделением, был серьезно ранен. Увиденное и пережитое в Испании сыграло ключевую роль в творчестве писателя. Дж. Оруэлл был счастлив, что ему удалось хотя бы некоторое время пожить в атмосфере начального «социалистического» периода республиканской власти — в те дни, вспоминал он, многого не хватало, но люди дышали воздухом надежды, подлинного равенства, товарищества, народ начал управлять своими делами, а в республиканском ополчении действовали порядки бесклассового общества. Тяжелыми для энтузиаста, оставившего спокойную лондонскую жизнь ради рисков на испанских фронтах, оказались не бои, не ранение и не изматывающее ожидание ареста или даже расстрела за то, что воевал в составе «не той» интербригады (контингент БНРП входил в состав частей Рабочей партии марксистского единства, ПОУМ, Partito Obrero de Unificacion Marxista — в начале революции ПОУМ была одной из ведущих политических сил, затем объявлена вражески-троцкистской, впала в немилость и подверглась репрессиям). Происходящая на фоне гражданской войны борьба за власть внутри республиканцев наводила на мрачные мысли. Как это бывает при революциях, власть и управление на подконтрольных республиканцам землях стали деградировать, разваливаться, их войска все чаще терпели поражения. Не радовали и складывавшиеся не в пользу республиканцев дела международные — непрямая, но вполне реальная жесткая конфронтация на испанской земле сил коммунизма (СССР) и антикоммунизма (Германия, Италия, Португалия): говоря современным языком, это была «война через посредников». Изумляла информационная война — в Испании, как писал Дж. Оруэлл[14], он мог наблюдать: «Как газеты умудряются освещать происходящее так, что их описания не имеют к фактам ни малейшего касательства — было бы даже лучше, если бы они откровенно врали. Я читал о крупных сражениях, хотя на деле не прозвучало ни выстрела, и не находил ни строки о боях, когда погибали сотни людей. Я читал о трусости полков, которые в действительности проявляли отчаянную храбрость, о героизме победоносных дивизий, которые находились за километры от передовой, а в Лондоне газеты подхватывали все эти вымыслы и интеллектуалы-энтузиасты выдумывали глубокомысленные теории, основываясь на событиях, каких не было».

Оруэлл в бытность его офицером колониальной полиции в Бирме

Джордж Оруэлл со щенком во время гражданской войны в Испании. 1937 год

Джордж Оруэлл (в центре самый высокий) в Каталонии с частями ПОУМ

«Прощание с Каталонией» Так в переводе на русский называется книга Джорджа Оруэлла «Hommage a Catalonia» — воспоминания о гражданской войне в Испании, в которой Оруэлл участвовал в рядах ополченцев антисталинской компартии ПОУМ, в тех как раз местах, которые сейчас хотят отделиться от Испании

На глазах писателя испанский социализм мучительно погибал, но сам факт появления другой жизни и ее пусть краткое, но яркое существование серьезно повлияли на дальнейшую жизнь и взгляды Дж. Оруэлла. Впечатлительный по натуре, он был личностью весьма противоречивой — быстро увлекался, быстро разочаровывался, мог переходить из одного лагеря в другой, его обвиняли в ренегатстве, двурушничестве и предательстве. Справедливости ради надо сказать, что разобраться в сложностях ситуации в Испании — да и во всем мире — было непросто. Капитализм, коммунизм, британская демократия, рабочее движение, социализм, троцкизм, пропаганда и практика германского национал-социализма, наконец, возникшее в конце 20-х годов в обиходе европейских интеллектуалов и воплощенное в жизнь в Италии при Б. Муссолини понятие «тоталитаризм»… Воюя в рядах интербригады с фашистами, писатель в то же время невзлюбил Советский Союз и И.В. Сталина и до конца жизни сохранял об СССР и его вожде гротескно-негативное представление. А в 40-х годах Дж. Оруэлл, страстный приверженец всяческих свобод, передал соответствующей британской инстанции список симпатизирующих Советскому Союзу английских и американских писателей и деятелей искусства, которых, по его мнению, не стоило публиковать в СМИ или пускать на сцену.

Интересна и история взаимоотношений писателя-социалиста с Ф. Варбургом, главой лондонского издательства «Секер и Варбург», которое напечатало «1984» и другие работы Дж. Оруэлла. Варбурги — один из известнейших мировых банковских кланов, наиболее значительны германская и американская ветви этой семьи. Ф. Варбург поддерживал контакты с Дж. Оруэллом с конца 30-х годов, был вдохновителем «1984». Дружески-творческая и деловая помощь именитого издателя-олигарха воевавшему в Испании троцкисту-интернационалисту — любопытная, но далеко не единственная экстравагантность в списке деяний «Секер и Варбург»: в конце 1924 г. отбывавший срок по делу о мюнхенском «пивном путче» А. Гитлер (!) досрочно вышел на волю по амнистии, и не просто так, а с написанной в тюрьме рукописью «Майн Кампф» (!) и через своих людей сразу же отправил рукопись в «Секер и Варбург», а издательство, не теряя времени, занялось подготовкой сочинения к публикации и вскоре выпустило книгу. Впоследствии выяснилось, что от щедрот некоей частной фирмы А. Гитлеру в тюремную камеру пронесли пишущую машинку (!), на которой его сокамерник Р. Гесс (!), пользуясь благосклонностью тюремных властей (!), печатал «Майн Кампф» под диктовку вождя. Как получилось, что тюремный срок будущего фюрера превратился в «творческий отпуск», почему рукопись попала не куда-нибудь, а именно к Ф. Варбургу, почему издательство поспешило выпустить сочинение, как отнеслись издатели и сам Ф. Варбург к антисемитским пассажам в тексте? Кому и зачем все это было нужно, кем и как было организовано? Не праздные вопросы. Стоит упомянуть, что в конце 30-х годов часть германской ветви Варбургов, спасаясь от нацистских погромов, сумела бежать в Америку, но часть погибла в концлагерях. В 50-х годах Ф. Варбург активно занимался издательством британского журнала «Энкаунтер», про который в ходе громкого скандала стало известно, что он финансируется ЦРУ. А вот что сказал в 1950 г. на слушаниях в сенате США его родственник Дж. Варбург, банкир и член нью-йоркского Совета по международным отношениям[15]: «Хотите или не хотите, но мировое правительство у нас будет, и мы достигнем этого путем силы или путем согласия».

Обложка одного из первых изданий романа «1984»

Еще один штрих к портрету писателя: с одной стороны, во время Второй мировой войны Дж. Оруэлл работал на «Би-би-си» и усердно внедрял там программу «Бэйсик инглиш» — технологию примитивизации сознания радиослушателей за счет сокращения лексики радионовостей до 650 существительных и 200 глаголов (в сентябре 1943 г. в выступлении в Гарвардском университете тогдашний британский премьер У. Черчилль пояснял, что «если овладеть властью над языком, это принесет гораздо больше, чем отбирать провинции и земли… Империи будущего — это империи сознания»). С другой стороны не кто иной, как Дж. Оруэлл, изобрел и ввел во всемирный обиход нарицательное и резко негативное по смыслу понятия «новояз» — государственной политики идиотизации людей, цель которой — «сделать язык настолько простым, что на нем можно будет выразить лишь самые элементарные вещи; под язык подстроится и сознание, оно станет под стать языку — так разом будет решена колоссальная задача искоренения самой возможности независимого сознания и самостоятельного мышления» («1984»). По Оруэллу, лет через 70 преобразований в духе новояза люди просто не смогут понимать, о чем говорили их предки и, соответственно, будут в несколько раз меньше мыслить. Чтобы придумать такое, надо знать тему, а Дж. Оруэлл хорошо знал, о чем говорил. Кстати, во время службы в «Би-би-си» его коллегами по работе были небезызвестный Г. Берджесс и легендарный К. Филби, с которыми он мог общаться регулярно — понимая или не понимая, что они работают на советскую разведку.

Оруэлл во время работы на BBC (1941 г.)

Наверное, не столь важно, прав или неправ был Дж. Оруэлл, когда он что-то говорил, писал или как-то поступал. Лично я считаю, что его заблуждения и метания не были корыстными — он искал и не мог найти морально и социально приемлемый вариант жизнеустройства и образа жизни, о чем признавался в статье «Капитализм и коммунизм: две дороги к рабству»[16]: «Капитализм ведет к очередям за подачкой, схваткам за рынки и войне. Коллективизм ведет к концентрационным лагерям, поклонению лидеру и войне. Выхода нет до тех пор, пока плановая экономика не будет как-то сочетаться со свободой интеллекта». Сказано с характерными для писателя передержками, но рациональное зерно в тезисе о сочетании плановой экономики со свободой интеллекта, безусловно, есть. Уверен также, что его слова в статье «Почему я пишу» (1946 г.) были искренними: «…Каждая строчка серьезных работ, написанных мною с 1936 г., направлена прямо или косвенно против тоталитаризма и за демократический социализм — такой, каким я его понимаю»[17]. Предсмертное литературное завещание писателя — «1984» — не оставило сомнений в том, какого миропорядка и каких, по его выражению, «тоталитарных наваждений» он хотел бы избежать для себя и других в будущем. Тоталитаризм описан Дж. Оруэллом сильно, хоть и гипертрофированно. Писатель сделал местом действия тоталитарных ужасов вымышленную англосаксонскую державу Океанию, всеми делами которой в 1984 г. заправляет партия «АНГСОЦ» («Англия победившего социализма») и ее вождь, называемый всеми «Старший брат», но читателям было понятно, что Оруэлл писал не о своей стране и не о некоем британском вожде — он приводил то, что было на слуху о советских реалиях. История внесла в картины страшилок географические поправки: одних, в основном в сфере материальной (постоянный дефицит, распределиловка, борьба масс за перевыполнение пятилетних планов и пр.), в сегодняшней России как таковых нет, на Западе они тоже отсутствуют, а вот другие моменты — технологии постоянного наблюдения за людьми, примитивизация сознания, тотальная дезинформация, кастовость во власти и общественных отношениях, изменения в отношениях в семье, между поколениями, полами и др. — воплотились в жизнь главным образом в евро-союзной Европе и либеральной Америке. Наоборот, в России, прошедшей через страдания конвергенции, есть стремление выйти из этих процессов.

Выбираться из сетей мирового политического мейнстрима непросто — в стране продолжают работать лоббисты НМП, но все же Россия, несмотря на усилия либерал-реформаторов, сохраняет суверенитет и, в отличие от западных «партнеров», строящих либерально-тоталитарный порядок у себя и в мире, не отказывается от своих духовных основ, культуры, порядков и интересов.

То ли благодаря дару предсказания, то ли благодаря связям с посвященными людьми, которые в 1946–1947 гг. конкретно проектировали будущее, Оруэллу удалось увидеть некоторые сегодняшние реалии. Рисуя картины внутренней и внешней политики тоталитарного государства, Оруэлл в чем-то попадал в точку, в чем-то — в белый свет.

Внутренние порядки. Один из героев романа описывает жизнеустройство в Океании, и детали кажутся вполне современными. С поправкой на сегодняшние реалии в них можно заменить лишь одно слово — вместо «партии» читать «НМП»: «У партии (НМП) две цели: завоевать весь земной шар и навсегда уничтожить возможность независимой мысли… Атмосфера мышления станет иной. Мышления в нашем современном значении вообще не будет». К числу основных целей относится и такая: «…За несколько секунд без предупреждения убить несколько сот миллионов человек». «Мы искореняем прежние способы мышления — пережитки дореволюционных времен», — перечисляет «достижения» другой. «Мы разорвали связи между родителем и ребенком, между мужчиной и женщиной, между одним человеком и другим. Никто уже не доверяет ни жене, ни ребенку, ни другу. А скоро и жен и друзей не будет… Не будет искусства, литературы, науки… Не будет различия между уродливым и прекрасным…».

Политическая карта мира в романе «1984»

Увы, все это есть в наше время. До такого состояния западные общества, конечно, полностью еще не дошли, они в процессе перемен, традиции и прежние правила не исчезли совсем, либеральные реформы не завершены, но многое уже достигнуто и исполнители НМП продолжают формировать сознание и продвигают новые порядки и новый образ жизни в своих и других странах, в том числе в России.

Мозговым центрам НМП надо отдать должное — при всей силе своего воображения, старорежимный Оруэлл его современники-футурологи мыслили образами «демократия» или «репрессивная диктатура» и до происходящих в наши дни судьбоносных перемен они и додуматься не могли: вместо жестокого оруэлловского тоталитаризма нынешний либеральный Запад сегодня преподносит такое, что ко времени публикации «1984» в 1949 г. вряд ли могло прийти в голову самым отвязанным проектировщикам будущего. С конца 60-х-начала 70-х годов на Западе, точнее, в Америке не без поддержки спецслужб и богатых фондов были запущены культурная, сексуальная, наркотическая, затем гомосексуальная и пр. эпатажные революции — ползучая десакрализация всего и вся, размывающая основы и нормы жизни и поведения. Идея была простой — пусть те, кто против истеблишмента, лучше курят травку или колются, пропагандируют контркультуру и выстраивают мир свободного секса, чем собираются на демонстрации против войны во Вьетнаме и создают головную боль властям. Быстро всплыли культовые личности — трендовые писатели, музыкальные группы, кинематографисты, на пике своей популярности даже Битлы спели «Lucy in the sky with diamonds» (хотела того славная четверка или не хотела, вышло так, что все думали: песня — про радости психоделического наркотика LSD). Новые веяния воспринимались как нечто естественное — мол, это всего лишь свобода, люди никому не мешают, просто они так проявляют себя. Происходящее в Сверхдержаве и Европе распространялось на мир, обогащалось идеями и практикой, принимало новые формы и размах — и многим давало зарабатывать хорошие деньги. Дальше — больше. На сегодняшний день, в зависимости от степени продвинутости той или иной страны Запада по линии вольностей, могут быть официально или де-факто разрешены: продажа и употребление наркотиков; в политике, законодательстве и СМИ — приоритет интересов «воинства» ЛГБТ, по всему Западу внедряется установка «мое тело — мое дело», где-то стали, где-то вот-вот станут законными однополые браки, кое-где в Европе идет де-факто легитимизация педофилии и зоофилии; последние новости бытового бизнеса — аренда квартир с оплатой аренды секс-услугами арендаторов. О бранных словах и говорить нечего — в США нецензурщина слышна не только из уст героев кино, но и ведущих политиков на официальных мероприятиях: это тоже своего рода десакрализация.

На «территории свободы» в Америке и Европе действует жесткая ювенальная юстиция, разрушается институт семьи, происходит ее массовый распад. Если у Оруэлла в «1984» политкорректные с пеленок дети ненавидят своих родителей и, наябедничав, могут упечь «предков» в тюрьму за политическую неблагонадежность, то сегодня происходит практически то же самое, только под знаменами либерализма. В американской средней школе был избран довольно своеобразный метод результативного воспитания — «недирективное образование», которое, по замыслу отцов школьной перестройки, должно ограждать детей от навязывания им родителями своих ценностей (!), ограничивать восприятие детьми любых авторитетов, несанкционированных системой государственного образования, помогать творческому формированию личности, делающей «свободный выбор на основании своих ощущений». Вывести детей из-под влияния отсталых родителей, переподчинить их умы политкорректной школе! Детей уравнивают в семье в правах с родителями, учат критически относиться к «авторитарности в семье», «верховенству родителей» и, если что не так, доносить на папу или маму. Искореняются понятия «отец» и «мать», вместо этого вводятся политкорректные «родитель № 1» и «родитель № 2». В детских садах и школах — обязательный секспросвет детей (если родители против — штраф, а то и тюрьма), выводятся из обихода собирательные понятия «девочки» и «мальчики», придумываются политкорректные заменители. Освобожденные от родительского авторитаризма, дети знаниями не блещут (в американских школах тестовая система подготовки, которой в свое время вдохновились авторы злополучного российского ЕГЭ, введена давно), зато в классах на дискуссиях под руководством преподавателя рассуждают о «свободном жизненном выборе», в частности, о таких темах, как СПИД, гомосексуализм, противозачаточные средства, наркотики и курение. Навязывать свое мнение учитель не должен: хочешь быть гомосексуалистом — твое право, детка, просто знай, что не все здесь может пойти просто, но есть люди, которые борются за права ЛГБТ, и их поддерживает государство… Так готовят и уже подготовили целые поколения политиков-проводников НМП. Все это делается как бы само собой, но как-то выпадает из картины наступления НМП на основы действующего жизнеустройства все еще подавляющего большинства стран мира и их народов. Голоса защитников прав людей, которые хотят жить так, как считают правильным, звучат гораздо слабее — хотя их гораздо больше, чем либеральных активистов, которые кричат громче и их лозунги становятся законом.

Иногда кажется, что окна Овертона, через которые дуют ветры ЛГБТ, открыты в Россию настежь. В начале февраля 2017 г. один из российских топ-телеведущих, вроде бы не замеченный в симпатиях к нетрадиционным отношениям, неожиданно высказался в пользу обсуждения в стране легализации однополых союзов между двумя и более лицами (о причинах можно догадываться). Несколькими днями позже звезда вечернего «Первого канала» И. Ургант открыл новый цикл программы «Перис-Хилтон» шуткой — представил четырех ведущих программу как «шведскую мужскую семью»: он вообще не упускает случая пошутить на тему не-традиционности, возможно, это его постоянный месседж многомиллионной телеаудитории — мол, ребята, все это нормально, прикольно и очень даже классно (возможно, работает по технологии окон Овертона). Недавно стало известно, что так называемый «Российский фонд свободы» (на самом деле полувиртуальная структура американского фонда пропаганды и поддержки ЛГБТ «Аркус») отчитался о проделанной работе за прошлый год — в 2016 г. он перечислил на борьбу с принятым в России законом о запрете пропаганды гомосексуализма около 2 миллионов долларов[18]. На эту сумму, т. е. почти два миллиона долларов, выделено 54 гранта, из них более 200 тысяч долларов потрачены на противодействие закону о запрете пропаганды нетрадиционных отношений среди несовершеннолетних. Руководство фонда считает результаты вполне удовлетворительными — оно гордится «успешным созданием двух новых ресурсных центров с постоянно действующими в них юридической и психологической программами поддержки, и созданием основы для третьего центра, причем каждый из центров работал на 100 человек к концу грантового периода». Отдельным пунктом обозначена «эвакуация трех ЛГБТ-активистов» из России по соображениям безопасности — прямо-таки джеймсбондовская секретная спецоперация с тайным вывозом из страны неких очень ценных агентов в безопасное место. Партнеры и спонсоры «Аркус» — «Открытое общество» Джорджа Сороса, созданный в 2011 году при активном участии Хиллари Клинтон Глобальный фонд равенства при Госдепе США, а также фонд Форда, президент которого Д. Уолкер — один из членов совета директоров фонда «Аркус». Д. Сорос, Госдепартамент, корпорация Форда — вот на каком уровне продвигают ЛГБТ в России! Российские организации и персоналии, которым перечисляли средства, по соображениям конспирации не называются. Страна, правда, как-то держится — в марте 2017 г. гомосексуалы-активисты из Москвы и Свердловской области собрались было проводить гей-парады в Черкесске, Нальчике и Майкопе, но власти городов Северного Кавказа отказали им в этом.

Операция «новые нравы» под лозунгом «все для человека и его прав» работает: 1) на изменение сущности человека и слом жизненных институтов обществ и государств; 2) на одну из важнейших задач НМП — депопуляцию, которая сильно заметна в Европе. На этом направлении либертарианцы воздействуют на умы уже нескольких поколений, и эта их работа плюс десятилетия работы на электронно-цифровых фронтах дает продвижению НМП не меньшие, а, возможно, даже большие результаты, чем геополитика и «цветные революции». Это, к сожалению, недооценивается. Так называемые консервативные политические партии, для которых важна поддержка на выборах со стороны крикливых лобби ЛГБТ, соглашаются и даже инициируют в парламентах либеральное законодательство по этим темам — они далеки от того, чтобы требовать референдумы по самым, казалось бы, существенным вопросам человеческой жизни. А электораты, занятые своими повседневными делами, молчат, хотя многим либеральная революция не нравится. Когда же в молчаливом большинстве находятся люди, бросающие вызов разрушительству, толерантность показывает свое другое лицо — протестующих быстро подвергают достаточно жестким наказаниям: чувствительный штраф или тюрьма. Если протесты усилятся, можно не сомневаться — власть будет действовать вполне тоталитарно.

Следует подчеркнуть, что нововведения в политической и частной жизни претворяются в жизнь явочным порядком, вроде бы сами по себе — работают фонды, НКО, СМИ, лоббисты, затем в парламентах в обычном порядке вносятся законопроекты и принимаются законы, которые потом исполняются государством. Режима тоталитарных репрессий для этого не требуется. Пост-оруэлловские политтехнологи и политики стараются продвигать нетрадиционное жизнеустройство без насилия — войны происходят, но не на территориях стран Запада, и главной роли они по большому счету не играют: основную часть замыслов НМП как бы незаметно выполняют мирные воинства — их повседневная «общественная» деятельность, оплачиваемая капиталократами, охватывает миллиарды людей не только на Западе, но и во многих странах мира (особым размахом и агрессивностью отличаются профильные структуры Дж. Сороса). В кулуарах одного мероприятия в Москве французский политолог с воодушевлением рассказывал мне — во Франции удалось найти мулл, которые взялись проповедовать прибывающим единоверцам-мусульманам, что принадлежность к ЛГБТ не противоречит исламу. Возможно, Франция вообще удивит Европу и мир либеральными прорывами — иконой европейского либерализма может стать президент Франции и PR-звезда Э. Макрон: интересен путь Э. Макрона — возникнув как бы ниоткуда, этот вроде бы социалист успел поработать 4 года в банке Ротшильдов, после чего потрудился министром экономики (его реформы трудового законодательства вызвали массовые протесты) и известен тем, что наряду с декларируемой приверженностью социализму он является активным сторонником ЛГБТ, ювенальной юстиции и прочих свобод. Вот как работают силы НМП — поколение, вскормленное либерализмом, вышло на политический Олимп и будет управлять Францией, далеко не последней страной в мире.

Если через какое-то время планам НМП будет позволено осуществиться во всей их полноте хотя бы на западной части земного шара, возникнет территория нового мира, который будет преспокойно существовать не за счет громоздкого многозатратного тоталитаризма «а ля Оруэлл», а благодаря всеобщей и очень доходной для бизнеса системе био-нано-электронизации всей жизни, принятой по умолчанию чипизированным бывшим человечеством. К тому времени бывшее человечество окончательно атомизируется, переродится, станет полностью единообразным и безразличным ко всему, кроме личного комфорта, развлечений и удовольствий и будет жить больше в виртуальном, чем в реальном мире. В формировании жизненных порядков еще большую роль, чем сегодня, будет играть мода. Управлять таким населением можно будет и без репрессивного тоталитаризма и вселенского диктатора типа оруэлловского Старшего брата, для этого вполне достаточно мирового правительства — технократической структуры, без шума и насилия управляющей планетарными процессами в интересах группы высшей наследственной олигархии. Тот же результат, что и при тоталитаризме, только все делается другими методами и выглядит по-другому. Оруэлл отдыхает.

Гнетущая картина постоянной тотальной слежки — впечатляющая литературная удача «1984». Это предвидение Оруэлла и состоялось, и не состоялось — оно в принципе реализовано, но не так, как описано в книге. Одна из главных забот правителей Океании — уничтожить возможность независимой мысли, а для того чтобы знать, что человек думает, надо, помимо всего прочего, знать, где он находится и что делает. Роль «всевидящего ока» в романе играют телеэкраны. Впервые послевоенные годы телевидение технически уже состоялось, но находилось в начальной стадии развития, и не было массовым. Оруэлл взглянул на телевидение по-своему — он представил себе, что телекамеры/ телемониторы станут важнейшим орудием тотального контроля за людьми и приобретут особое значение. В «1984» полный тоталитарный контроль действует везде: в любое время дня и ночи в любом месте — дома, на улице, на работе, в любых помещениях, даже в кабинках общественных туалетов, а также на всех видах транспорта и в загородных парках — за людьми наблюдают телемониторы. Походка, движения, жесты, выражение лица, речь объектов наблюдения анализируются и докладываются соответствующим инстанциям для сведения и «принятия мер» — поощрения, коррекции или репрессий. В службе контроля занято огромное количество людей. Телеэкраны работают и на прием, и на передачу, поведение каждого человека может отслеживаться службой круглые сутки, все это знают и ведут себя так, чтобы не вызвать у «всевидящего ока» подозрений. Блестяще написана сцена контроля за тем, как главный герой «1984» У. Смит делает дома утреннюю зарядку — у него болят колени, он плохо наклоняется: «Смит! — раздается сварливый окрик. — Смит У.! Да, да, вы! Ниже наклоняйтесь! Вы ведь можете. Но вы не стараетесь. Ниже!». И Смит торопливо подчиняется. Сильная литература, но, конечно, фантастика. Саму идею дистанционной слежки за людьми писатель изложил в целом верно, но с технологией не угадал — в техническом и финансовом плане тотальный индивидуальный контроль через телемониторы был делом явно неподъемным и нереальным политически, да и следить за всеми просто не нужно. В наши дни мониторизация шагнула далеко вперед, но формально у нее ограниченные функции — помогает автоинспекции, службам безопасности в аэропортах, фиксирует нарушителей порядка в школах, супермаркетах и т. д. А чтобы официально или по-тихому перехватывать телефонные разговоры, переписку и контент в интернете, следить за местонахождением объекта и даже наблюдать за тем, что он делает и с кем и о чем разговаривает, нет необходимости тянуть повсюду телекабели, устанавливать мониторы и вести техобслуживание этого огромного громоздкого хозяйства — для этого уже давно применяются другие вполне эффективные и не столь затратные средства, и занимаются этим как спецслужбы, так и частные структуры и даже частные лица. Еще в начале 90-х годов было известно, что если серьезные люди пришли вести серьезные разговоры с серьезным человеком, мобильные телефоны лучше оставить в его приемной — даже если телефон выключен, прослушку извне могут вести даже через выключенный аппарат. «Жучки», направленное на объект электронное излучение, многие другие технологии…

Если все пойдет так, как хотят заказчики НМП, особую роль в системе постоянного контроля за человеком / биообъектом станут играть чипы — переносные или вживленные, они будут в обязательном порядке у каждого человека (по известному высказыванию бывшего руководителя аппарата Общественной палаты РФ А.Ф. Радченко, «всеобщая чипизация — дело ближайшего будущего»). Наука прогрессирует — руководитель корпорации «Гугл» Э. Шмидт хвастается, что его компания может знать не только то, что пишет и читает владелец персонального компьютера, но скоро будет способна узнать, что этот владелец думает (интересно, как относятся российские спецслужбы к хорошо известным материалам о том, что «Гугл» самым тесным образом связан со спецслужбами США). Есть информация, что некоторые компании закладывают в выпускаемые ими гаджеты и телевизоры элементы, которые позволяют наблюдать за всем, что происходит в пределах их видимости. Разработки по теме ведутся не только «Гугл» — в нулевые годы в Америке корпорация «Эмбиент» (США) создала электронный ошейник «Аудео», предназначенный для помощи людям, утратившим способность разговаривать вслух. Устройство считывает сигналы мозга человека и преобразует их в компьютерную речь. Разработчики успокаивают — беспокоиться о том, что могут быть озвучены все мысли человека, не стоит: речь идет лишь о больных, чтобы аппарат заработал, пользователь должен думать с напряжением и особенно четко только о словах, которые он хочет произнести, электроника может их воспринять и преобразовать в речь только таким образом. Дело хорошее, но, зная реалии, можно предположить, что у прибора, помимо помощи онемевшим, через некоторое время появится двойное назначение. Техника не будет стоять на месте, тем более такая, которая сулит ее производителям хорошие прибыли, а властям страны, где она производится — разнообразные преимущества в силовой сфере. Наиболее продвинутые энтузиасты киборгианства уже громко говорят о необходимости реализации на практике идеи нейроинтерфейса — слияния сознания человека с цифровой техникой.

Смысл — создать технологии слияния, при которых сигналы мозга поступают в электроды, имплантированные в тот же самый мозг (электроды романтически окрестили «нейронными кружевами»), сигналы в «кружевах» обрабатываются, после чего происходит обратная реакция — ответный сигнал по «затронутому вопросу», т. е. информация или указания из «кружев» в мозг.

Просвещенные и продвинутые утверждают, что в условиях стремительного развития цифровых и прочих передовых технологий без этого никак не обойтись — человечество, мол, безнадежно и навсегда отстанет и развиваться не сможет. В ряды нейроинтерфейс-активистов в последнее время ворвался одержимый своим делом удачливый предприниматель, звезда цифрового бизнеса и транспортных и космических проектов американец И. Маск — он собирается всерьез заняться разработкой гибрида мозга и компьютера (естественно, не без мыслей об интерфейсе науки и его собственного бизнеса). Заявленная цель разработчиков — расширить интеллектуальные возможности человека. Возникает другой и главный вопрос — если правительство и в целом истеблишмент США получат технологию нейроинтерфейса, в каких целях и как конкретно эти правящие круги с их известным менталитетом, который вряд ли серьезно изменится через 5 или 15 лет (такие сроки ставят активисты-трансгуманисты), станут использовать эту технологию?

Вдобавок к традиционным средствам, американскими спецслужбами создана колоссальная система киберслежки, который проникает в обычные гаджеты связи, сети интернета, персональные компьютеры и телевизоры и может наблюдать за многим из происходящего в жизни любой страны и любого человека, даже особо охраняемых персон. В недавней публикации «Викиликс» о киберслужбе ЦРУ говорится, что из-за деятельности американской киберразведки возникла угроза попадания разведывательных кибертехнологий в руки криминала, и это — совсем как угроза распространения ядерного оружия. Нельзя не отдать должное Э. Сноудену и Дж. Ассанжу, благодаря мужеству которых мир узнал о том, как и в каких целях «эталонная демократия» использует технологии в международных и внутренних делах.

Еще две обозначенные Оруэллом приметы тоталитаризма — пытки и двоемыслие («doublethink», двоемыслие — один из терминов, введенных в мировой политический обиход писателем). Эти явления существовали тысячелетиями, но темы поданы автором так, будто написано про образ мыслей и действий наших сегодняшних «партнеров».

Легализованные пытки — точная догадка о «новой жизни». В «1984» пытки полностью узаконены, их арсенал обширен — избиения, пытки электротоком, психологические мучения. Самая страшная пытка — голодными крысами: если арестованный не делает того, что от него ожидают, на связанного по рукам и ногам беспомощного человека выпускают из клеток голодных крыс. Арестованный за мыслепреступление (хороший оруэлловский термин для инакомыслия), герой «1984» У. Смит проходит через все возможные «меры воздействия», но заставить его отказаться от диссидентства и стать предателем не удается. В дело вступает «крысиная технология»: У. Смита приводят в комнату, где на уровне его лица установлены клетки с голодными крысами — в предвкушении жертвы мерзкие твари злобно пищат, дверцы клеток вот-вот будут открыты, дознаватель живописует: «Они прыгнут тебе прямо в лицо. Иногда они сразу впиваются в глаза. Иногда прогрызают щеки и сжирают язык». У. Смит не выдерживает и предает любимую женщину. Некоторое время спустя его освобождают, он встречает бывшую возлюбленную и единомышленницу, которую арестовали вместе с ним, и когда признается ей в содеянном, выясняется, что и она предала его.