Помоги проекту - поделись книгой:
Инспектор наклонился вперед. Он рассчитывал на беременность, которая, как он считал — не совсем понятно, почему, — еще больше подкрепила бы его теорию по поводу этих двух смертей.
У матки серебристо-коричневый цвет — прямо как у двустворчатых моллюсков, которыми облеплены прибрежные скалы.
Она гораздо компактнее такого моллюска — я мог бы обхватить ее большим и указательным пальцами, сложенными в кольцо, — и треугольной формой напоминает их раковину. На этом, правда, аналогия заканчивается, поскольку по твердости матка ничего общего с моллюсками не имеет, хоть и плотная. Плотнее, чем все мышцы ног, даже у самых больших любителей бега.
Вытянутый треугольник матки в организме перевернут. Его вершина, смотрящая вниз, — шейка матки. У рожавшей женщины ее длина может достигать трех сантиметров. Она связывает матку с влагалищем.
На первый взгляд полость внутри матки выглядит как узкая щель. Кажется, будто она окружена стенками из плотных мышц, но на самом деле выстлана слоем очень специфических клеток — эндометрием. Эти клетки растут и утолщаются в течение первой части менструального цикла, образуя мягкое мясистое ложе, пронизанное кровеносными сосудами, на случай, если там приземлится оплодотворенная яйцеклетка. Если же этого не произойдет, уровень гормонов упадет, оболочка разрушится, и наступит менструация.
Мышцы стенки матки играют очевидную роль во время родов, но на протяжении предшествующих девяти месяцев им приходится растягиваться и расслабляться. Это позволяет увеличивать размер полости, чтобы в ней помещался растущий плод, который в итоге превратится в младенца. Как же маленькая раковина может так легко стать баскетбольным мячом? А затем, после родов, вернуться, пусть и не совсем к прежнему размеру, но уж точно стать не больше теннисного мяча? Это лишь одно из многочисленных чудес беременности.
Другое чудо состоит в том, что организм матери допускает вторжение растущего эмбриона — по сути, инородное тело. В любых других обстоятельствах, если вы просто пересадите ткань от одного человека другому, иммунная система организма атакует и уничтожает ее. Вот почему хирургическая пересадка органов оказывается успешна лишь благодаря искусственному подавлению иммунитета путем приема специальных препаратов. Мне кажется удивительным, что организм матери почти никогда не отвергает эмбрион. Правда, к сожалению, бывают и исключения.
В верхней части матки фаллопиевы трубы выходят из центральной полости и устремляются к яичникам, но не по прямой линии, а по изящной кривой, словно повторяющей плавные изгибы скрипки. Эти трубки на самом деле не соединяются с яичниками. На их конце расположено множество маленьких отростков — окружая, они нависают над яичниками и, едва касаясь, словно поглаживают их. Изнутри фаллопиевы трубы и их отростки покрыты крошечными ресничками, которые перемещают яйцеклетку, высвобожденную яичниками, в фаллопиевы трубы. Вся эта система может показаться не особо надежной, но количество рождаемых ежегодно детей указывает на то, что чаще всего она успешно справляется со своей задачей. Впрочем, не всегда. Высвобожденные яйцеклетки могут так и не попасть в фаллопиеву трубу и угодить в брюшную полость, где они, подобно неиспользованным сперматозоидом, усваиваются и перерабатываются организмом.
Если сперматозоид окажется особенно шустрым или яйцеклетка задержится, ее оплодотворение может случиться еще до того, как она попадет в фаллопиеву трубу. В таком случае она просто продолжит свой путь и в итоге попадет на гостеприимную стенку матки. Иногда она может заблудиться, и тогда оплодотворенная яйцеклетка чаще всего все так же растворяется посреди брюшной полости. В очень редком же случае оплодотворенная яйцеклетка может вызвать достаточно сильную стимуляцию слизистой оболочки брюшины, яичника или даже кишечника, чтобы там образовались кровеносные сосуды, способные обеспечить ее необходимым количеством кислорода и питательных веществ. Беременность, таким образом, продолжается, хотя обычно и недолго, в крайне негостеприимном месте для растущего плода, угрожая жизни матери.
Чуть чаще оплодотворенная яйцеклетка застревает в самой фаллопиевой трубе, начиная там деление. Когда развитие плода происходит за пределами матки, такие беременности называют внематочными, и они очень быстро рискуют превратиться в серьезную проблему для матери. К счастью, в развитых странах их теперь довольно быстро диагностируют и устраняют, но во многих уголках мира подобная ошибка природы до сих пор может привести к смерти матери от кровопотери.
Яичники расположены слева и справа от верхней части матки, прямо на границе брюшной полости. Слово «полость» может вызвать ассоциацию с обширным пустым пространством, на самом же деле это совсем не так — она больше похожа на чемодан, под завязку забитый органами, мышцами, нервами и кровеносными сосудами. Ну и, конечно, десять метров кишечника тоже нужно куда-то уместить. Не считая пятнадцати сантиметров сверху и снизу, он весь располагается здесь. Один из существенных недостатков того, что яичники находятся внутри этого набитого чемодана, заключается в том, что рак яичников, этот тихий убийца пожилых женщин, способен, оставаясь незамеченным, разрастаться, беспрепятственно распространяясь по всей брюшной полости, откуда уже может быстро разойтись и по всему организму.
Подобно тому, как яичники хранят в себе яйцеклетки, яички служат хранилищем сперматозоидов. Они даже называются почти одинаково, правда, на этом сходство заканчивается. Женщина не способна вырабатывать новые яйцеклетки — она рождается с их пожизненным запасом, который постепенно скудеет. У плода женского пола количество яйцеклеток может достигать шести-семи миллионов, но к моменту рождения их остается всего миллион. Когда заканчивается половое созревание, их количество сокращается еще до четверти миллиона. И они могут ждать сорок, а порой и больше лет, прежде чем будут высвобождены. В то время как яички продолжают вырабатывать сперматозоиды на протяжении всей долгой репродуктивной жизни мужчины.
Каждая оставшаяся после полового созревания яйцеклетка окружена оболочкой, вместе с которой образует расположенный в яичнике фолликул. Вплоть до наступления менопаузы в ответ на колебания гормональных уровней примерно каждые 28 дней ровно в одном фолликуле созревает яйцеклетка. Когда она окончательно созревает, фолликул разрывается, высвобождая ее, чтобы она, даст бог, угодила в фаллопиеву трубу.
Яичники, в которых расположены эти драгоценные яйцеклетки, более красного цвета, чем матка, и размером они примерно с фундук. По мере старения женщины их поверхность становится все менее ровной. С каждым лопнувшим фолликулом они становится все более изрытыми шрамами — что, безусловно, совершенно не касалось относительно гладких, округлых яичников Амелии.
Судя по тому, как выглядела ее матка снаружи, она вряд ли была беременна.
У детективов вытянулись лица.
— Ну она не увеличена. А когда женщина беременна, ее матка становится как бы мягкой. В ней появляется много сосудов… Но давайте заглянем внутрь, — сказал я.
Я вскрыл матку. Невооруженным глазом точно не было видно плода. А в месте разреза, где он мог бы быть, отсутствовала типичная для беременности толстая сосудистая оболочка.
— Каким должен быть срок, чтобы ты мог что-то увидеть? — спросил инспектор.
— Зависит от того, как считать. Теоретически уже через несколько недель можно что-то обнаружить… Давайте попробуем выяснить, на каком этапе менструального цикла она была.
Я посмотрел на яичники. Один выглядел больше другого и был немного неровным. Когда я его вскрыл, внутри, словно огромная жемчужина, показался пузырь желтого цвета — желтое тело. Эта масса цвета яичного желтка заполняла собой более половины разрезанного участка. И правда, одна из самых удивительных вещей, которые можно увидеть в человеческом организме.
— Ах, — сказал я.
Все детективы перевели взгляд с Амелии на меня.
Примерно девятнадцатью днями ранее это желтое тело было лишь мутным фолликулом, готовым лопнуть и высвободить яйцеклетку. Вскоре после того, как яйцеклетка покинула его, он надулся и стал ярко-золотым, превратившись во временную железу внутренней секреции. Этот характерный желтый оттенок можно встретить еще лишь в одном месте — внутри надпочечников, где тоже вырабатываются гормоны. Он образуется за счет каротина, поступающего в организм вместе с пищей, — его много в моркови, помидорах и кабачках.
В нашем случае никакой сперматозоид не оплодотворил высвободившуюся яйцеклетку. Желтому телу не пришлось брать на себя роль няньки и выделять гормоны для поддержания беременности на начальной стадии. Оно выполняет эту функцию до тех пор, пока плацента не станет достаточно большой, чтобы самой начать вырабатывать гормоны и заботиться о плоде. Если же зачатия не происходит, желтое тело постепенно тускнеет, превращаясь в маленькую серую безработную няньку. Внутренняя оболочка матки отделяется, происходит менструация, и цикл начинается заново.
— Не думаю, что она могла быть беременной, — заключил я. — Судя по этому эффектному желтому цвету, последняя высвобожденная яйцеклетка Амелии осталась неоплодотворенной, так что у нее, скорее всего, только что закончились месячные и начинался новый цикл.
— Но вы же проверите, был ли у них секс, прежде чем она умерла? — спросил инспектор.
— Ага. Я взял мазок влагалища — в лаборатории скажут, есть ли там следы спермы.
Я не дал ему ничего, что подтверждало бы его теорию, но он каким-то образом окончательно в этом себя убедил.
— Да, — сказал он решительно. — Это точно убийство и самоубийство.
— Это было бы крайне необычно для их возрастной группы, — заметил я. — Обычно такое случается у людей среднего возраста.
Он пропустил мои слова мимо ушей.
— Когда они умерли? — спросил он.
Не успел я дать ответ, как он сделал это за меня.
— Понятно, что первой не стало ее. Но сколько, по-твоему, прошло, прежде чем он покончил с собой?
Как всегда, с этим было непросто. Уже был вечер субботы, а пара, судя по всему, умерла вечером в пятницу. Выяснить точное время смерти сутки спустя было вряд ли возможно.
— Я займусь этим, — сказал я ему.
Что и сделал, вернувшись домой и вооружившись формулами и таблицами. Только вот прийти к каким-либо удовлетворительным выводам мне так и не удалось. Сколько бы я ни жевал карандаш и ни чесал голову, результат был именно таким, каким я и подозревал: они умерли в период с девяти вечера пятницы до девяти утра субботы. Точнее сказать было никак нельзя.
Анализы крови показали, что уровень насыщения угарным газом крови Амелии составлял 58 %.
Как я и предполагал, она умерла от отравления, вне всякого сомнения, вызванного тем злосчастным мангалом, занесенным в палатку, судя по всему, еще теплым, с тлеющими углями.
Разумеется, не было никаких шансов узнать наверняка, действительно ли Джею, как полагала полиция, сообщили о расставании, из-за чего он решил подстроить смерть Амелии. Полиция тем временем с нетерпением ждала результатов анализов: чем ниже у него оказался бы уровень насыщения угарным газом, тем больше они убедились бы в своей теории. На самом деле им хотелось, чтобы этот уровень оказался нулевым — это указывало бы на то, что он оставил Амелию в палатке наедине с мангалом, в то время как сам там почти не был.
Результаты Джея пришли на следующее утро: его уровень угарного газа составлял 29 %. Я был вынужден признать, что для двух молодых и здоровых людей, одновременно подвергшихся одинаковому воздействию, разница была весьма существенной. Вместе с тем Джей провел какое-то время на свежем воздухе, пока шел к утесу, Амелия же осталась в палатке и умерла. Объяснение было весьма тривиальным.
Лично я не особо верил в теорию полиции о том, что Амелию убили. Конечно, семнадцатилетние парни порой убивают, и уж точно убивают их самих, только вот обычно это случается в приступе неконтролируемой ярости или страсти либо же по требованию банды, в которой они состоят. Я просто не мог себе представить, чтобы подросток убил свою девушку столь необычным, спланированным, хладнокровным способом. Гораздо более вероятным казалось то, что пара попросту не знала о смертельной опасности неостывшего мангала, чем то, что один из них использовал его в качестве орудия убийства.
Позже выяснилась одна любопытная деталь: не все окурки, найденные на вершине утеса, принадлежали Джею. На них была найдена и ДНК Амелии. Более того, токсикологический анализ подтвердил присутствие в двух окурках следов не только никотина, но и марихуаны.
Я предположил, что пара обнаружила это местечко на вершине утеса гораздо раньше и они выкурили там несколько косяков. Вечером, ничего не подозревая, они забрали мангал в палатку, чтобы согреться. Я решил, что Джей проснулся, возможно, с раскалывающейся головой, тошнотой и в дезориентации. У него начались рвотные позывы, вот он и вышел наружу. Возможно, он решил, что виной всему то, что они ели, ну или марихуана, которую курили. Вряд ли он понял, что Амелия мертва. Скорее всего, просто решил, что она крепко спит. Как бы то ни было, он зачем-то вернулся в полной темноте к утесу. Оказавшись там, возможно, он и правда спрыгнул, но куда более вероятно, что просто сорвался с края.
Подростков вечно тянет ко всему неизведанному. Им так и хочется вырваться из-под родительского крыла, поставить под сомнения их правила, убеждения и авторитет, и они нередко ошибочно полагают, что незнакомые люди будут такими же заботливыми, как родные, или такими же жестокими и безразличными, как они. Им так и хочется попробовать все, чем стращали родители. Подростковые смерти, хоть и случаются не так часто, отражают эту потребность к познанию и независимости. По статистике, несчастные случаи и самоубийства фиксируются куда чаще, чем другие виды смерти в этой возрастной группе. Сейчас самоубийства стали главной причиной смерти людей до двадцати пяти лет. Число самоубийств неуклонно растет как среди мужчин, так и среди женщин, но мужчины по-прежнему расправляются с собой гораздо чаще. Вместе с тем с 2012 года уровень самоубийств среди молодых девушек практически удвоился.
Таким образом, если отталкиваться только от статистики, можно было предположить, что Амелия столкнула Джея с обрыва, когда он плохо держался на ногах из-за марихуаны, после чего вернулась в палатку, чтобы свести счеты с жизнью, надышавшись угарным газом. Никто даже не подумал об этом сценарии, хотя он был не менее вероятен, чем версия полиции. Из этого можно сделать вывод, что не стоит строить теории, основываясь на статистике смертности.
На суде[23] коронер выслушал меня, полицию и убитых горем родных обоих подростков. Он сказал, что для заключения, что Джей покончил с собой, недостаточно доказательств: совершенно непонятно, спрыгнул он, упал, или, может, его и вовсе столкнули. Он вынес открытый вердикт.
Коронер должен был принять решение и о том, насколько вероятно, что Джей действительно убил Амелию с помощью непотушенного мангала. Или же что она убила себя. Или же что ее смерть была несчастным случаем. Наверное, родители Джея надеялись, что он вынесет вердикт, что ее смерть стала трагической случайностью, тем самым положив конец газетным спекуляциям о виновности их сына. Сидя в суде, я вспомнил, что он был единственным ребенком в семье, и старался не вздрагивать от вида их бледных, как стена, лиц с ввалившимися глазами. Равно как и от болезненного вида родителей Амелии, державших друг друга за руки, пока я давал показания. Когда суд подошел к концу, они все остались разочарованы. Насчет Амелии коронер тоже вынес открытый вердикт.
Он, может, и не поставил точку, которая им так была нужна, и не положил конец бесконечным домыслам, но официально подтвердил горькую правду: порой мы просто не в состоянии установить, что именно произошло.
Глава 7
Один из полицейских сообщил для протокола, что лежавшего в секционной молодого человека звали Эндрю Стайлер.
Другой добавил, что Эндрю было 24 года.
— Кем он работал? — спросил я у них.
Обычно мне выпадает возможность задать этот вопрос до начала вскрытия. Полиция вводит меня в курс дела в комнате для персонала либо в относительном комфорте комнаты для родственников покойного, если она свободна. Здесь можно понаблюдать за кружащими в аквариуме рыбками, потягивая чай вприкуску с печеньем.
Сегодня же полицейские припозднились, и им не терпелось как можно скорее приступить к делу. Мы переоделись и направились прямиком в секционную, в то время как о покойном мне было известно только то, что он свалился со стены и ударился головой.
Он лежал перед нами вверх лицом. Гладко выбрит и, судя по стрижке, он заботился о волосах, но на лбу и щеке была сильная ссадина. Я внимательно изучал его, пока вокруг крутился фотограф. На долю секунды вспышка странным образом отразилась от стен, металлических поверхностей, тела и даже наших лиц.
— Теперь голову?
Он только что сфотографировал все тело и хорошо знал свое дело. Ему было очевидно, что причиной смерти стала травма головы: помимо ссадины на лице, виднелась кровь на шее, еще больше явно вытекло из уха Эндрю на его темные волосы.
Я сказал:
— Давайте сначала хорошенько его осмотрим.
Внимательно изучив тело снаружи, можно получить не меньше полезной информации, чем по внутренностям.
Да, у него определенно была травма головы, но она никуда не денется. Когда думаешь, что знаешь причину смерти и сразу же переходишь к ней, можно запросто упустить что-то существенное. Очень важно внимательно осмотреть все тело целиком, начиная как можно дальше от предполагаемой причины смерти. Вот я и начал с ног Эндрю. Внимательно их осмотрев, я направил взгляд выше в поисках синяков, ссадин и, возможно, следов борьбы или драки — в общем, всего, что могло бы поведать о случившемся.
Его руки были ободраны: видимо, он пытался смягчить падение и защитить голову. Других явных повреждений не наблюдалось. Тем не менее интуиция и опыт подсказывали, что с ним было что-то не так. Но что именно?
Я перевернул его. Плечи были в синяках: видимо, он ударился головой о твердую поверхность, а потом отскочил на них. Причем было очевидно, что он упал спиной, на затылок — на это указывали отек, кровь и ссадина в этом месте.
Я все поглядывал на остальное тело. Его ноги на первый взгляд выглядели вполне нормальными, но, присмотревшись, я обнаружил, что они отличаются друг от друга.
Помощник коронера закончила просматривать свои записи и теперь могла ответить на мой вопрос.
— Вроде, он что-то делал в центре. Написано, что работал на Вагнеров. Чем они занимаются?
— Страховкой, — сказал один из детективов.
Я снова перевернул тело Эндрю, фотограф отстранился, и все придвинулись ближе. Я обратил внимание на его волосы. Должно быть, челка то и дело падала ему на глаза, когда он был жив.
— Так что же нам о нем известно? — спросил я.
— Э-э… недавно женился, дома маленький ребенок, а вчера встречался с друзьями…
— Ах, друзья, — сказал я.
Друзья на удивление быстро могут друг на друга обозлиться, причем в определенных обстоятельствах даже лучшие.
— И еще с братом, — добавил детектив-констебль.
— Ах, братья, — сказал я.
Братья тоже могут обозлиться.
— У них одна компания на двоих, между ними лишь год разницы, — сказал инспектор.
— Это брат его толкнул, — любезно пояснил детектив-констебль.
Повисла тишина. Инспектор пристально на него посмотрел и сглотнул.
— Предположительно, — подчеркнул он.
Ненавижу, когда мне обрывками рассказывают предысторию. Было бы куда продуктивнее, если бы мы предварительно собрались за чашкой чая, чтобы я мог получить всю информацию по делу и задать все интересующие вопросы.
— Значит, все-таки известно, что именно произошло?
Слово взял детектив-сержант:
— Ну эти двое вроде как из очень амбициозной семьи. Оба преуспели в спорте, только вот младший начал постепенно затмевать Эндрю, о чем постоянно ему напоминал. Он подначивал его, потому что Эндрю исключили из футбольной команды, за которую оба играли. А еще он говорил ему, что тот стал пустым местом после того, как у него появился ребенок, что-то в этом духе. Никто не слышал, что он на это ответил, но, что бы то ни было, его брата это крайне разозлило. Он сказал…
Сержант так долго копался, что инспектор достал собственные записи и сам зачитал цитату монотонным голосом. Актер из него был явно никудышный: «Так и хочется тебя убить. Всегда этого хотелось».
Никогда не говорите этого. Особенно если планируете чье-то убийство. Но даже если и не планируете, эти слова однажды могут обернуться для вас многочисленными неприятными вопросами.
Сержант продолжил:
— Судя по всему, младший брат недавно занялся паркуром…
Словно по команде все присутствующие фыркнули. Все, за исключением Эндрю, конечно, ну еще и меня.
— Вы сказали «парковкой»? — спросил я.
— Паркуром. Это вид спорта. Есть несколько девчонок, но в основном парни. Они начинают бежать и больше не останавливаются, что бы ни встретилось у них на пути. Они не любят оббегать препятствия, поэтому перепрыгивают, бегут прямо по ним, спрыгивают с них…
— Я бы попробовала, будь я лет на двадцать младше и раз в десять спортивнее, — призналась помощник коронера. — Они ни на секунду не останавливаются, чтобы обдумать, что делать дальше. Выглядит очень эффектно.
— Ага, пока не сдохнут.
Поделиться книгой: