Помоги проекту - поделись книгой:
О битве при Мартирополе:
Выпадает (κληροδοτείται) ромейскому войску великолепная и славная победа[289].
Речь епископа Дометиана после взятия Мартирополя:
«Следует и военными инструментами воспевать Бога: ибо Он почитается (πρεσβεύεται) как архистратиг в боевых рядах, крепкий и могучий в войнах. А откуда бывает благоволение (εύδόκησις), туда всегда должно идти и восхваление (αίνεσιν)… Триумфален крест (ό θρίαμβος ό σταυρός), коим варварское войско изгоняется вон, а ромейское – водворяется»[290].
Об астрологических предсказаниях шаханшаха Хосрова II стратигу Иоанну:
Не обойду вниманием и того, что, как говорят, Хоеров, обученный досужей суетной науке халдеев о звездах, предсказал о разгаре войны… «Так как ты весьма гордишься настоящим положением дел, выслушай, что богам угодно устроить (τοίς θεοίς μεμελέτηται) в будущем. Знай хорошо, что на вас, на ромеев, опять нахлынут ужасные беды. Вавилонское племя будет держать во власти государство ромеев в третью циклическую седмицу (τρίτην κυκλοφορικήν εβδομάδα) лет. После этого в пятую (πεμπταίαν) седмицу вы, ромеи, поработите персов. По истечении этого времени придет для человечества невечерний день и наступит долгожданное устранение власти (τού κράτους), когда всё порочное будет предано уничтожению, а всё лучшее вступает в свои права (τά τής κρείττονος διαγωγής πολιτεύεται)»[291].
Хоеров II об обетовании Богородицы:
Немного времени спустя Пров был облечен архиерейским попечением града Халкидонского и услыхал от Хосрова необычайные вещи. Когда василевс Маврикий послал его в Ктесифон к Хосрову, персидский царь однажды ровно в полдень сделал ему приглашение во дворец и, обливаясь ручьями пота, стал просить иерея показать ему образ Богоматери. И вот иерей, принеся ее изображение на доске, дал рассмотреть царю персов. Тот же, поклонившись иконе (τον πίνακα), стал рассказывать, что перед ним предстал ее первообраз и сказал ему, что дарует (χαρίσασθαι) ему победы Александра Македонского. И к тому времени это уже исполнилось, поскольку Хоеров осуществил возвращение на царство и одолел тиранов с помощью силы и могущества императора[292].
Иоанн Никнуский, «Хроника» (ок. 680 г.)
О победе Анастасия над Виталиином (516 г.):
Марин укрепил дух императора, говоря: «Я одержу победу над этим мятежником с помощью Божьей силы; лишь прикажи, чтобы со мной отправились воины и философ Прокл. Доставь мне также неочищенную серу наподобие толченой сурьмы». И император дал ему серу. Марин растолок ее в порошок и объявил всему войску: «Если вы бросите это на дом или на корабль, он воспламенит их, когда взойдет солнце, и растопит, словно воск»… Благодаря могущественной помощи Бога победу над недругом одержал Марин со своими соратниками; Биталиану не удалось осуществить свой замысел, и этот бесстыжий мятежник, виновник войны, обратился в бегство… А император Анастасий раздал большую милостыню бедным и нуждающимся в районе Сосфения и выехал из дворца; и остановился в церкви св. Михаила, молясь и благодаря Бога за все благодеяния, которыми Он наградил его, и за победу, которую Он даровал ему над врагами. Тем самым он выказал свою безупречную православную веру[293].
Об императоре Тиверии (578–582):
Он прославлял Бога в Его церкви среди всего собравшегося народа, который благодарил императора за оказанные ему благие деяния. И Христос был с ним, и победил [Тиверий] персов и [другие] племена силой оружия и установил мир со всеми подвластными ему народами[294].
Из речи патриарха Иоанна IV Постника к императору Маврикию (590 г.):
«Христос, наш истинный Бог, будет воевать за нас во все времена против всех народов, нападающих на нас»[295].
Рассмотренные случаи толкования историками (или цитируемыми ими источниками) причин побед и поражений можно свести в следующую таблицу:
* О других народах.
Достаточно неожиданным результатом проведенного анализа является то, что у ранневизантийских авторов наблюдается удивительное лексическое разнообразие: одинаковых слов или хотя бы однокоренных выражений для обозначения причины побед или поражений не встречается даже в одном и том же сочинении, не говоря уже о разных авторах. Это показывает, что в эту эпоху историческая литература практически лишена лексических штампов и показывает богатую палитру стилей и яркую индивидуальность вокабуляров.
Сгруппировав причины по синонимам в семантические гнезда, можно выделить следующие основные причины побед (и, соответственно, поражений), которые по преимуществу выделяются авторами IV–VII вв.
1. Немотивированное божественное вмешательство (вызванное не заслугами и даже не молитвами, но произвольным решением Божества) – 18 примеров. Любопытно, что среди источников побед в это время практически отсутствует заступничество святых. Единственный пример обетования Богородицы парадоксальным образом относится к персидскому шаханшаху Хосрову II, который вообще не был христианином.
2. Мудрость и профессионализм полководцев – 12 примеров.
3. Выучка и выдержка воинов – 10 примеров.
4. Мотивированное молитвами вмешательство свыше – 9 примеров.
5. Доблесть воинов – 8 примеров. При этом чрезмерная храбрость и бездумная отвага причисляются к безусловно отрицательным качествам бойца. Характерно, что доблесть и мужество прежде всего ценятся у простых солдат, тогда как среди качеств полководцев на первое место выходит военное искусство.
6. Воинская дисциплина – 8 примеров. Важнейшими качествами признаются умение воинов соблюдать устав, подчиняться командирам и воздерживаться от необдуманной отваги.
В целом действию Высших сил победы и поражения приписаны 27 раз, личным качествам императоров и полководцев – 21 раз, поведению простых воинов – 33 раза (здесь особенно много отрицательных примеров).
Из обезличенных средств достижения победы нет какого-то лидерства: авторы показывают широкий разброс мнений. Обращает на себя внимание выделение в качестве важного «победного ресурса» государства христианской религии как таковой (у Феофилакта[296]). Также важным фактором побед или поражений считается моральная оправданность военных действий или, напротив, их «неправда» (у Агафия)[297].
Наконец, столь популярный в Античности фактор, как судьба (фортуна, счастье) присутствует среди причин побед и поражений в весьма ограниченном масштабе[298]. В первую очередь это характерно для авторов VI века – Прокопия и Менандра, – труды которых отличаются ярко выраженной архаизацией[299].
Подводя итог, можно заключить, что для ранневизантийского периода характерно повышенное внимание к христианству как к религии, обеспечивающей божественное благоволение и, соответственно, успех во всех начинаниях. Индивидуальное и коллективное благочестие и мотивированная им помощь свыше оказывается безусловным лидером в качестве фактора военных побед.
Наряду с этим важнейшим условием успешности военных действий признается высокий уровень профессионализма военачальников и выучки воинов. И, напротив, неопытность военного руководства и отсутствие дисциплины и выдержки у рядового состава считается основной причиной поражений.
Библиография
Агафий. – Агафий. О царствовании Юстиниана ⁄ Пер. М.В. Левченко. М., 1953.
Евагрий. – Евагрий Схоластик. Церковная история. Кн. I–VI ⁄ Пер. и. комм. И.В. Кривушина. СПб., 2006 (2 изд.).
Прокопий. Войны, I–IV. – Прокопий Кесарийский. Война с персами; Война с вандалами; Тайная история ⁄ Пер. и комм. А.А. Чекаловой. СПб., 1998 (2 изд.).
Феофилакт. – Феофилакт Симокатта. История ⁄ Пер. С.П. Кондратьева. М.: Изд-во АН СССР, 1957.
Agath. – Agathiae Myrinaei Historiarum libri quinque
Chr. pasch. – Chronicon paschale
Dexippi e.a. historiarum quae supersunt / Ed. I. Bekker et
B.G. Niebuhr. Bonn: Weber, 1828. (Corpus scriptorum historiae Byzantinae).
Euagr. Hist. eccl. – The Ecclesiastical History of Evagrius, with the Scholia
Florilege sacro-profane du Pseudo-Maxime
Euseb. Hist. eccl. – Eusebius Werke. Bd. 2/1: Die Kirchen-geschichte / Hrsg. E. Schwartz und Th. Mommsen. 2. Anil, von F. Winkelmann. Berlin: Akademie-Verlag, 1999. (Die griechischen christlichen Schriftsteller).
Euseb. Vita Const. – Eusebius Werke
Florilege sacro-profane du Pseudo-Maxime
Malal. – loannis Malalae Chronographia
Procop. Bella. – Procopii Caesariensis opera omnia
Socrat. Hist. eccl. – Sokrates Kirchengeschichte
The History of Theophylact. – The History of Theophylact Simocatta
Theophyl. Sim. – Theophylactus Simocatta
Theophylaktos. – Theophylaktos Simokates. Geschichte
Три примера провинциально-византийских археологических культур Восточной Таврики
ВИЗАНТИЙСКИЕ ОЧЕРКИ:
Труды российских ученых к XXIV Международному Конгрессу византинистов
BYZANTINE STUDIES:
Essays Presented by Russian Scholars to the 24th International Congress of Byzantine Studies
Майко Вадим Владиславович, Доктор исторических наук, директор ФГ-БУН «Институт археологии Крыма РАН», Проспект академика Вернадского, 2, 295007 Симферополь, vadimmaikolTOe^niaiLru
Аннотация: В статье проанализированы три примера провинциальной византийской материальной культуры, зафиксированной на одной и той же территории восточного Крыма. Первый – местная археологическая культура VIII – первой половины X в., получившая условное название салтово-маяцкая, сформировавшаяся на самобытной основе, но постоянно испытывавшая византийское влияние в области идеологии и быта. Второй пример – местная археологическая культура второй половины X – первой половины XIII в., относящаяся к кругу синхронных культур неромейского населения Причерноморских византийский провинций. Если в первом случае, политическая зависимость территории окончательно не ясна, то во втором полное вхождение в состав Империи несомненно. Третий пример – местная культура второй половины XIII – первой четверти XIV в. золотоордынского Крыма, которая зафиксировала не только следы постоянного влияния византийского импорта, но и местные элементы, подражавшие существовавшим в центральных провинциях и сохранившиеся после 1453 г.
Ключевые слова: Восточный Крым, VIII–XV вв., провинциальновизантийские археологические культуры.
Three Examples of Provincial-Byzantine Archaeological Cultures of Southeast Taurica
E
Vadim V. Maiko, Doctor of Sciences (History), Institute of Archeology of Crimea of RAS, Director, Academician Vernadsky Prospect, 2, 295007 Simferopol, Russian Federation, vadimmaikol966^mail.ru
Abstract: The article analyzes three examples of the provincial Byzantine material culture recorded in the same territory of southeastern Crimea. The first is the local archaeological culture of the 8th – the first half of the 10th century, which received the conditional name Saltovo-Mayaki, formed on an original basis, but constantly experienced Byzantine influence in the field of ideology and life. The second example is the local archaeological culture of the second half of the 10th – the first half of the 13th century, belonging to the circle of synchronous cultures of the non-Greek population of the Black Sea Byzantine provinces. If in the first case, the political dependence of the territory is not completely clear, then in the second the full integration into the Empire is beyond doubt. The third example, the local culture of the second half of the 13th – the first quarter of 14th century of Golden Horde Crimea, which recorded not only traces of the constant influence of Byzantine imports, but also local elements which imitated those that existed in the central provinces and survived after 1453.
Keywords: Southeast Crimea, the 8ih l 5th centuries, Byzantine provincial archaeological cultures.
Учитывая этническую пестроту и часто меняющиеся границы Византии, даже в период ее наивысшего расцвета, применение термина провинциально-византийская археологическая культура для всей материальной культуры государства оправдано и логично. Крымский полуостров, несмотря на выгодное географическое положение, в течение всего периода существования Империи оставался северной окраиной. Его торгово-экономическое значение было довольно высоко, а стратегическое – невелико. Исходя из этого, материальная культура Таврики, конечно же, являлась провинциальновизантийской. Причиной этому была, однако, не только удаленность от Константинополя, но и сложная местная этническая и географическая специфика, а также разновременность вхождения разных частей полуострова в состав Византийской империи.
Нет сомнений, что юго-западный Крым со столицей в Херсонесе, так же, как и крымское южнобережье, являлись оплотом Империи на полуострове и постоянно находились в сфере ее интересов. До третьей четверти X в. в восточной Таврике ситуация была иной.
Многолетние археологические исследования, проводимые в Крыму, позволяют в настоящий момент выдвинуть предположение о существовании в восточной части полуострова, по крайней мере, в VIII – первой половине XV в. трех вариантов провинциально-византийской археологической культуры. Попытаемся обосновать это утверждение конкретными археологическими источниками, большая часть которых опубликована. Сделаем это путем рассмотрения основных составляющих каждой из выделенных материальных культур в направлении степени присутствия черт, фиксируемых в Константинополе и центральных провинциях Византийской империи. Для первых двух вариантов, попытки подобного рода – правда, не столь обобщающие, – уже предпринимались, что избавляет от повторений[300].
Хронологически наиболее ранним является т. и. крымский вариант салтово-маяцкой археологической культуры. Хронологические рамки его существования, причины появления и гибели не являются предметом этой работы. Наша задача состоит в анализе степени византинизации оставившего его населения. При этом необходимо учитывать сельские поселения и портовые города, где влияние Византии было, конечно же, выше.
Жилая и хозяйственная застройка салтово-маяцкой культуры полуострова изучена достаточно полно[301], что избавляет от повторений. Представлена она в основном каменными сооружениями, где техникой кладки «в елку» на сельских поселениях возводились фундаменты и цоколи стен. В качестве влияния византийского домостроительства можно рассматривать случаи возведения стены из камня на всю высоту, зафиксированные в крупных портовых городах. Несмотря на эволюционный и разновременной характер появления каменных домов, сама организация жилого пространства, наличие жилого и хозяйственного помещения, устройство отопительных приборов также были заимствованы из ранневизантийских усадеб, существовавших до третьей четверти VII в. и на Боспоре, а также на некоторых расположенных поблизости сельских поселениях. Как показывают масштабные охранные раскопки в Керчи последних лет, многие из них достраивались, перестраивались и успешно использовались салтовцами.
Несмотря на такие очевидные заимствования в византийском домостроительстве сама организация жилых кварталов в городах отсутствовала. Широкомасштабные раскопки Сугдеи и Боспора говорят пока о том, что вновь возведенные каменные постройки располагались внутри городских стен достаточно хаотично, а на территории посадов образовывали отдельные усадьбы. Так же планировались они и на сельских поселениях. Таким образом, жилая и хозяйственная застройка имеет несомненные византийские черты, связанные с использованием передовых технологий, творчески переработанных с учетом существовавших традиций. В качестве таковых можно рассматривать только технику кладки «в елку».
Особого внимания заслуживают фортификационные сооружения Сугдеи, в настоящий момент опубликованные максимально полно[302]. Исходя из ранневизантийских и даже позднеантичных приемов возведения крепостных стен, проектировали их и руководили строительством византийские инженеры. Причем могли они это делать и в качестве государственных служащих, и в качестве приглашенных специалистов. Возводились же и ремонтировались стены местным населением, о чем красноречиво свидетельствуют разнообразные тамгообразные знаки, обнаруженные с внутренней стороны на каменных крепостных блоках[303]. Они находят прямые параллели с экземплярами Маяцкого городища и городов Болгарии, о чем уже неоднократно упоминалось в литературе.
Погребальный обряд салтово-маяцкой культуры Крыма также изучен относительно неплохо[304]. На сегодняшний день ясно, что некрополи, датирующиеся до середины IX в. состоят в основном из грунтовых могил с перекрытием из поперечных можжевеловых плах, либо погребальными сооружениями, представлявшими собой деревянный ящик без дна, также перекрытый деревянными плахами. Одноярусные, парные и двухъярусные могилы – уникальны, костяки расположены в вытянутом положении на спине. Такой обряд погребения находит полные аналогии в традиции захоронений тюркоязычного населения Подонья, Приазовья, Поволжья, Добруджи и не имеет ничего общего с христианским греческим. Решающее значение на принципиальное изменение обряда оказало постепенное проникновение в местную среду в течение второй половины VIII – первой половины IX в. христианской идеологии. Изначально плитовые христианские погребения городских могильников располагались вперемешку с грунтовыми и составляли не более 10 %. На сельских поселениях некрополи до середины IX в. могли вообще не содержать каких-либо христианских погребений, прихрамовые некрополи этого же времени уже полностью состояли их христианских погребений. Тем не менее, к середине IX в. большая часть населения восточного Крыма принимает христианство. Унифицированный обряд погребения в плитовых могилах теперь ничем не отличается от существовавшего на территории других византийских не греческих провинций.
Поделиться книгой: