Боги, пиво и дурак. Том 3

— Да никакой тайны тут нет, — ответил Азра. — Я когда-то состоял в их ордене, такие дела. И как отступник приговорен к смерти.

— Да ладно?..

— Что именно тебя удивляет?

— Ну... Больше всего, наверное, что ты вообще к ним как-то попал.

— Здесь как раз все очень логично. Я был глуп, очень молод и не по годам силен. Это опасное сочетание. Тем более, с таким типом магии, как у меня.

— А что с ним не так? — не понял я.

— Ну... Жнец смерти — это не та сила, которая располагает к острой и неудержимой симпатии окружающих. Так что когда отчим понял, что сечь меня безнаказанно у него больше не получится, он выгнал меня из дома. К слову, ни мать, ни сестры особо не расстроились. А мне было всего двенадцать.

— И тебя заметили?..

— Нет. Я сам их заметил, и сам пришел. И нагло предложил свои услуги за безумные для меня тогдашнего деньги — целый один золотой за как будто случайную смерть. И меня взяли.

Я присвистнул.

— Смело, однако.

— Да нет, просто глупо, — отозвался Азра. — О том, как сильно я продешевил и в какую телегу на самом деле впрягся, я понял только года через два. Потом долго выбирался, из одного дерьма перелезал в другое, завел себе кучу врагов и целую орду недругов. Дальше поступил в наемники. Отвоевал два года на Севере, вернулся, и тут в кабаке встретил Яна. Чтобы ты знал, я — тот уникальный ученик, который сам заплатил за свое вступление в школу. И все это время сам официально оплачивал обучение.

— Обучение, в котором ты уже и не нуждался, — заметил я.

Азра покачал головой.

— Я бы так не сказал. В первый год мне довелось узнать немало интересного в плане управления силой. Да и вообще... Так что сам я считаю, что многим обязан и лично Яну, и школе в принципе. И это не считая того, что я как ученик получил право официально защищать себя в случае прямого нападения. Что с таким прошлым, как мое, друг мой, бесценно.

— Пожалуй, так, — не мог не согласиться я.

И тут же приналег на поводья, останавливая коня: мы так увлеклись разговором, что едва не проехали нужный дом.

— Вот мы и на месте, — сказал я, указывая на дверь.

— Ну и чудесно, — недобрым многообещающим голосом проговорил Азра. — Ты иди, а я через минуту присоединюсь.

И он улыбнулся так, что мне сразу стало невыразимо радостно, что этот человек волей случая оказался в стане моих друзей, а не врагов.

И я пошел. Привязал коня к столбу, сгреб два чудо-ларчика и двинулся на абордаж.

Стоило только мне приблизиться к двери, как она услужливо открылась, и передо мной возник уже знакомый мне старичок.

— Здравствуйте, господин! Позвольте, я помогу вам снять плащ. Пожалуйста, вот сюда можно положить шляпу...

Он танцевал вокруг меня, как кузнечик, с заискивающей улыбкой лакея на хитром, говнистом лице.

— Пошел вон, — нахмурился я. — И желательно, подальше — а то от твоей любезности в карманах деньги пропадают.

Старикан изобразил величайшее огорчение на физиономии.

— Господин, да как же это! Разве я бы посмел?..

— Карл, тебе что было сказано? Исчезни! — раздался из кабинета незнакомый мне голос.

Старик со вздохом отступил в сторону, теряя ко мне всякий интерес, и вместе с ним теряя театральную мимику. Теперь это было уставшее, пожеванное лицо, какое бывает у престарелых бывших алкоголиков.

А я пошел во внутренние комнаты — прямо в плаще и шляпе.

— Приветствую! — сказал я крепкому седовласому мужчине, сидевшему за столом. — С кем я могу поговорить о завершенном заказе гильдии?

Седой поднялся с кресла.

— Например, вы можете поговорить об этом со мной, — сказал он, устремляя на меня умный, холодный взгляд из-под кустистых бровей. — Я — Варфоломей Горский, один из трех основателей гильдии. Подходящий вариант для разговора?

Мне не понравилось, каким тоном он это сказал. Как будто рассчитывал произвести на меня неизгладимое впечатление своим величием. Но мне-то начхать, ну основатель и основатель. Однако ответил максимально вежливо:

— Буду польщен возможностью решить дела с вами.

Я поставил на пол свои ларцы, снял шляпу и полез во внутренний карман за договором.

— ... Меня зовут Даниил, я из школы «Парящего грифа». Совсем недавно ваши люди оформили на меня персональное задание... — начал было я обрисовывать ситуацию, но седой меня перебил.

— Я знаю, кто вы, и суть заказа тоже, — сказал он. — Присаживайтесь.

Горский жестом указал на выставленные в ряд кресла напротив своего стола.

— Благодарю.

Внутренне я напрягся, ожидая обещанного Азрой юления. Но внешне сохранял совершенно безмятежный вид. Присев в кресло, я как бы между делом подвинул ларцы к себе поближе, прямо промеж колен. Так оно было как-то надежней.

— Давайте для начала я отнесу их в задние комнаты, чтобы не мешали, — любезно предложил седой, направляясь ко мне.

Э-ээ нет, дядя. Так дело не пойдет! Не настолько уж я доверчивый, чтобы меня так топорно обыграть можно было.

— Нет-нет, давайте лучше без спешки, и все по порядку, — с доброжелательной улыбкой сказал я Горскому, положив на крышку верхнего ларца руку. — Сначала подпишем бумаги, рассчитаемся, а потом я сам с радостью помогу вам донести эту тяжесть, куда скажете. Не хочу никого обидеть, но за пиво сначала платят, а потом несут на свой стол, — попытался я пошутить.

Седой поднял на меня пристальный холодный взгляд.

— Однако же перед нами не пиво, и мы не в кабаке. Да и я — не трактирщик.

Я тоже изменился в лице. И уже с серьезным видом возразил:

— Ну так ведь и я не мальчик, господин Горский. При всем уважении.

Варфоломей Горский с желчной усмешкой проговорил:

— Ну что ж. При всем уважении, прежде чем я завизирую договор как исполненный, нам бы решить еще один небольшой вопрос.

— Это по поводу королевской доски? Мы договаривались на доплату в двести золотых.

— В самом деле? — проговорил седой, усаживаясь на свое место. Он вынул из кармана свой экземпляр договора и, водрузив на нос пенсне, демонстративно пробежал глазами по строчкам.

— Королевская доска, говорите? Какая жалость, но почему-то я не могу найти ни одного упоминания об этом предмете. Есть только пункт о каком-то «льготном предоставлении исполнителю оговоренной ранее услуги».

Горский неторопливо снял с носа пенсне, и, вернув его в карман, с тонкой улыбкой уставился на меня. Его на удивление тонкие и белые для такого возраста пальцы переплелись между собой, образуя на столе символичный замок.

Горячая волны прихлынула к моим щекам.

Я впился взглядом в свою бумагу. Неужели там так и написано?..

Седой мне не мешал. С лисьим выражением на умном лице он наблюдал, как я перечитываю текст.

А потом мягко, почти вкрадчиво проговорил:

— Все-таки вы еще очень молоды для большой игры.

— Особенно, если она ведется краплеными картами, — пробормотал я себе под нос.

Горский негромко рассмеялся.

— Ну что вы. Зачем же так сразу? Все по-честному, и совершенно законно. Но вообще... — он чуть прищурился. — даже наличие крапленых карт в кармане не гарантирует выигрыша тому, кто не умеет ими пользоваться. Однако же не расстраивайтесь. Мы готовы пойти вам навстречу и предоставить желаемый предмет, но при условии, что и вы окажете нам... свое расположение.

— Что вы хотите? — хмуро спросил я.

— О, небольшой пустяк. Нам нужна... подробная карта древнего города, который вы посетили.

— Вот как, значит...

Он хочет карту, чтобы снарядить туда свою собственную экспедицию? Или же чтобы продать ее кому-то еще? Справится ли Арахна с нагрянувшими гостями, и чем все это обернется для восьминогих любителей Питера Паркера?..

Продать их всех за королевскую доску?

Да в жопу.

— Ну, значит, не сладилось наше дело, — заявил я, решительно поднимаясь со своего места. — Бывает. Значит, поищу ларцам другого владельца.

Я водрузил шляпу на голову, подхватил под мышку первый ларец... И, к слову, это не было блефом. Я и правда был готов забрать свое добро и уйти на все четыре стороны.

— Подождите, но ведь это ощутимо ударит по репутации вашей школы, — попытался остановить меня Горский, мгновенно став серьезным. — Вы же не можете не понимать, что после такого поворота гильдия подаст соответствующую жалобу?..

— Ну, полагаю, после недавних событий нашей репутации уже ничего не страшно, — усмехнулся я. — В любом случае, мне жаль отнятого у вас времени, но я пойду.

Наклонившись, я забрал второй сундук со сказками и направился к двери.

— Постойте, Даниил, ну куда же вы так торопитесь? — окликнул меня Горский. — Давайте обсудим все возможные варианты, взвесим доводы. Не так ли, господа? — добавил он чуть громче, оборачиваясь.

Дверь задней комнаты приоткрылась, и оттуда, хмуро поглядывая из-под насупленных бровей, один за другим вышли шесть головорезов. Уж на что я вроде как никогда не был маленьким, но по сравнению с этими мужиками даже наш Август смотрелся бы не так внушительно. Все, как один, в коричневых дорожных костюмах, при мечах, с ножами у пояса.

Я скрипнул зубами.

Вот суки. Прав был Азра, еще как прав!

— Давайте-ка присядем и обсудим детали еще раз, чтобы прийти к важным для нас обоих договоренностям, — с улыбочкой сказал седой, в то время как парочка головорезов отодвинулись к двери, отрезая мне путь к отступлению. — Не нужно резких решений, они не выгодны ни одной из сторон...

И тут входная дверь распахнулась. Сама, без помощи лакея.

Седовласый дернулся, теряя свое самодовольное выражение, а в кабинет уже проходил Азра, беспардонно отодвинув бросившегося к нему жеванного старичка плечом.

— Приветствую всю честную компанию! — заявил он с кривой усмешкой. — О, Картавый. Сколько лет, сколько зим. Ты все еще жив? Вот ведь неожиданность. Толстый, а ты стал еще больше, чем был!..

Головорезы растерянно переглянулись.

А Горский с самым разочарованным видом шумно вздохнул и проговорил:

— Господин Азраил. Как же радостно видеть вас в добром здравии!..

— Не сомневаюсь, господин Горский, — ответил Азра, улыбнувшись еще шире. — Верю всем сердцем каждому слову! Я могу присесть?

Седой жестом указал на свободные кресла.

— В нашей гильдии вы всегда — желанный и уважаемый гость. Какими судьбами?

— Сопровождаю друга, — ответил Азра, по-свойски развалившись в одном из кресел. — Вижу, у вас тут случилась какая-то размолвка?

— Недоразумение, не больше, — возразил Горский. — Не так ли, господин Даниил?

И, повернувшись к своим ходячим шкафам, он добавил:

— Господин Антоний, будьте добры, принесите сюда дополнительный компонент договора? Тот, что справа, — многозначительно подчеркнул седой. — Все остальные свободны.

Громилы, помявшись, снова исчезли во внутренних комнатах, а один из них принес к нашему столу здоровую упаковку, перетянутую веревками.

— Двести золотых — и королевская доска ваша, — сказал Горский, скрещивая руки на груди. — Далее подпишем договор и разойдемся, довольные друг другом.

— Двести? — приподнял одну бровь Азра. — Даня, ты же вроде говорил, что договаривался на сто монет?..

— Э-эээ... — протянул я.

— Господин Азраил, — с укором в голосе проговорил Горский. — Вы пользуетесь тем, что мы из глубочайшего уважения не в силах отказать вам.

— Да, — кивнул Азра. — Однако же недоразумения предполагают некоторую неустойку, вы не находите?

Седой вздохнул.

— Пожалуй, — нехотя отозвался он.

— Ну вот и хорошо. Теперь можно и рассчитаться.