Боги, пиво и дурак. Том 3

— Вот только с вашего позволения сначала бы взглянуть на содержимое упаковки, — заметил я.

Горский махнул рукой — мол, валяй, делай, что считаешь нужным.

с замиранием сердца я разрезал веревки.

Сначала из свертка я извлек очень толстую и тяжелую доску, аккуратно завернутую в холстину.

Сняв ткань, с удивлением обнаружил, что материнская доска сделана вовсе не из дерева, а из металла. И только с одной стороны к металлической основе была прикручена цельная деревяшка толщиной в полсантиметра. На ней ничего интересного не наблюдалось, просто темно-красная древесина, чуть шершавая на ощупь.

А вот другая сторона заслуживала тщательного исследования. На ощупь она казалась очень теплой, будто нагретой солнцем, и всю ее поверхность покрывала глубокая гравировка. Множество неведомых мне символов соединялись в единую ткань, за исключением одного места, где в металле виднелась вмятина, по форме в точности повторяющая след раскрытой ладони.

Вторая доска оказалась вполовину тоньше материнской, и с обеих сторон состояла из очень светлого, гладко отполированного дерева. Но взглянув на доску сбоку, я обнаружил, что внутри дерева имеется тонкая щель, в которую вставлен металлический лист толщиной в пару миллиметров.

Хотел бы я знать, что это за металл такой, и что на нем изображено...

Я вопросительно взглянул на Азру — мол, оно?

Тот утвердительно кивнул.

— Неужели вы могли подумать, что наша гильдия способна... еще одним нечаянным недоразумением омрачить нашу многолетнюю дружбу, господин Азраил? — с достоинством проговорил Горский, делая особый акцент на слове «дружба».

— Я нисколько в этом не сомневался, — отозвался мой приятель с самым серьезным видом, в то время как я отсчитывал сто монет.

Наконец, я отдал деньги седому, а тот поставил размашистый росчерк в нашем договоре.

И через пять минут мы с Азрой уже покидали гостеприимную гильдию — с подтверждением звезды для нашей школы и большим тяжелым свертком, где помещались две тяжелые доски.

— Вот ведь шельма! — с сердцем проговорил мой однорукий друг, как только дверь закрылась.

— Да ты и сам не промах! — со смехом отозвался я. — Неустойка, блин.

— А что, тебе сто монет лишние, что ли? — улыбнулся Азра. — А от Варфоломея не убудет.

— Смотрю, вы давно знакомы.

— Еще со времен ордена. Он, если что, мне своей головой обязан — как раз на этом заказе я там карьеру и закончил. Потом еще пришлось пересекаться, и каждый раз — вот с такими чудесами. Хотя казалось бы, по гроб жизни ведь обязан. Но нет, характер не тот.

— Расскажи! — попросил я.

— Давай как-нибудь в следующий раз. Мне бы к скорняку заехать за новым седлом...

На том мы и расстались.

Я мчал домой, бережно придерживая свой тяжелый и неудобный груз и был просто счастлив!

Причем все получилось так красиво и круто, что...

Что пока одна часть меня ликовала и предвкушала, другая — настороженно хмурилась. Потому что я уже приметил любопытную синусоиду взлетов и падений в моей жизни. И если мне только что повезло и все сложилось, как надо, это невольно наталкивало на мысль, как бы чего не вышло. Причем неприятность или проблема могла свалиться откуда угодно.

Глава 3. Черная кошка в темном переулке

Вернувшись домой, я первым делом утащил свое сокровище в комнату и принялся там его разглядывать.

— Лёха, ты только посмотри! — позвал я дремавшего на столике приятеля.

Красные огоньки глаз некроманта вспыхнули не сразу.

— Вообще-то я спал, — проговорил череп.

— Ты же мертвец, как тебе может хотеться спать? И так, блин, вечным сном дрыхнешь!

— Как видишь, не дрыхну, — немного обиженно проворчал Лёха.

— Смотри, какие символы! — показал я обратную сторону материнской доски. — Что это? Какой-то древний язык?

— Это называется ненаполненное начертание.

— В смысле ненаполненное?

— Ну, в нем нет запечатанной энергии. Другими словами... — он приоткрыл челюсть и издал долгий шипящий звук, будто зевая. — другими словами, чтобы эти начертания заработали, их следует наполнить магической энергией. Вот так это работает.

— Интересненько! — проговорил я. — И как же это начертание можно наполнить магической энергией?

— В Багряных святилищах это делают или методом перенаправления магии от сильного источника через живой объект, или непосредственно воздействием мощного мага на доску, — лениво сообщил мне Лёха, причем таким тоном, будто папаша, объясняющий мелкому почему зеленое назвали зеленым.

— Слушай, а можно все это еще раз, но по-русски и доходчиво? — обиделся я. — Вот как мне включить ее?

— Положи руку в эту вмятину, которая называется «устьем», и перенаправь инспираторную волну из середины груди в кончики пальцев, как бы выталкивая ее наружу.

Я глубоко вздохнул, как перед выступлением на сцене, положил руку на вмятину и мягко вытолкнул в ладонь теплый шарик энергии.

Начертания на обратной стороне доски начали медленно разгораться. И чем сильней они разгорались, тем жарче становилось в груди и в ладони.

Я стиснул зубы, стараясь влить в доску еще больше сил, чтобы наконец все символы запылали светом.

Через пару минут я уже почти корчился от боли, руку сводило судорогой, ладонь горела, с трудом выдерживая жар, а уголки доски все никак не могли разгореться!

Выругавшись, я опустил руку. Перед глазами все поплыло и закружилось. Опустив веки, я обмяк на полу, приходя в себя.

— Что, силушки не хватило? — с сарказмом проговорил Лёха. — Вот то-то же. Чтобы поддерживать работу королевской доски, нужно иметь хороший, мощный источник...

Я приоткрыл один глаз.

— Такой, как у тебя?

Некромант фыркнул.

— Да я мог бы без особых усилий поддерживать десяток таких! Вот только, если ты заметил, у меня нет рук, чтобы положить в устье.

— Но ты говорил, что доску можно активировать... как ты там сказал... через перенаправление?

— В принципе-то да.

— Так используй меня! Перенаправь свою энергию через мои руки!

Лёха вздохнул.

— Дурак, чтоль? Я же некромант! Ты правда хочешь, чтобы по твоему телу заструилась магия мертвых? Решил помереть раньше времени?

— Твою ж!.. — выругался я.

— Вот-вот...

Я почесал затылок.

— Слушай, а если использовать покойника?.. Ты мог бы наполнить доску через мертвеца?

— Хммм... — промычал Лёха, соображая. — Теоретически — мог бы. Только не уверен, что одно мертвое тело выдержит такой поток. Мертвецы — ненадежный сосуд для магии, и если их переполнить, они лопаются, как раздутый мех.

— Вот зрелище, наверное, — заметил я, живо представив себе картину.

— Это да, — согласился некромант.

— А если их будет трое? Пятеро?.. — быстро сообразил я. — Что, если они там... За руки возьмутся, например?..

Лёха мгновение молчал, а потом расхохотался в голос.

— Хоровод из мертвецов? Вот это зрелище! Однако, суровый ты человек, земляк. Ох и суровый!..

Я потер колючий подбородок. Я — суровый? Это ты, дружище, еще не видел моих генераторов смерти в Майнкрафте! Что только я не добывал из мобов в своих молотилках — кровь лилась рекой, ведьмы стонали и скелеты хрустели!

— Так сработает, или нет? — повторил я вопрос.

— Должно сработать. Но где ты покойников-то возьмешь?

Я хмыкнул.

— Ну, это задача решаемая...

— За осквернение могил у нас тут и убить могут, если на месте застукают.

— Я в тюрьме работал, так что в курсе. Ладно, это нужно хорошенько обдумать. А пока буду думать, не мешало бы помыться...

Я вышел из комнаты и спустился на кухню, чтобы попросить Нику нагреть мне воды. Но, как ни странно, с Леандром ее не было.

— А разве она не с тобой? — искренне удивился наш шеф-повар.

— Нет, даже не заглянула ни разу. А в какую-нибудь лавку она не могла пойти?

— Да нет. По крайней мере, я не посылал.

— Понял.

Я вышел в харчевню, где уже гомонили наши парни, вернувшиеся с тренировки вместе с Майей.

Тут меня и захватили тепленького, усадили за стол и добровольно-принудительно заставили рассказывать о поездке. Пересказав укороченную версию своих приключений, я встревоженно посматривал на дверь — не вернется ли Ника.

Тем временем за окном уже спускались сумерки. Вот где она ходит? Да еще после случившегося сегодня!

Но кошка так и не пришла.

— Слушайте, а вы Нику не видели? — спросил я, наконец.

Майя пожала плечами, Эрик отрицательно покачал головой.

— Она мне встретилась на углу, когда я лошадей в конюшню отводил! — подал голос Берн. — В каком-то черном балахоне топала по улице, даже не признал ее сразу.

Я нахмурился.

Вот это мне совсем не понравилось.

В каком еще черном балахоне? Ведь ее новая накидка небесно-голубого цвета!

Оставив приятелей поедать свой ужин, я направился в каморку Ники. Отыскав спички и свечу, зажег свет и затворил за собой дверь.

Новенькая накидка, аккуратно сложенная, лежала на скамейке. А поверх нее — сложенный вчетверо лист бумаги.

«Хозяину» — было написано на нем.

Мне стало жарко. Я взял листок и развернул его.

Почерк Ники был крупным, размашистым и наклоненным в другую сторону, как у левши.

«Прости. Если все закончится плохо, просто откажись от меня. Если все закончится еще хуже, знай, что твой камень до конца согревал меня в эту ночь. Передай магистру, что мне очень жаль. Я подвела его. Я подвела тебя. Но иначе я не могу. Уношу с собой твой запах. Ника.»

Я дважды прочитал записку, прежде чем с психу пнуть эту проклятую лавку.

Дура! Куда тебя понесло?! Где тебя теперь искать? Что ты вообще надумала, и почему не рассказала мне? Ведь я же, мать твою, не чужой, ты сама меня выбрала хозяином!

До сих пор я даже никогда не задумывался, каково мне будет, если вдруг Ника бросит меня и куда-нибудь уйдет. А теперь знал ответ.

Мне очень хреново.

Тут мой взгляд упал на небольшой сундучок, который до сих пор скрывался в тени широкой лавки, на которой моя кошка спала.

В поисках ответов я открыл его.