Боги, пиво и дурак. Том 3

В харчевне почти никого не было: оказывается, Януса утром вызвали на ковер по поводу стычки с Флорой, и старшие вместе с Та’ки поехали вместе с ним в качестве свидетелей. А первогодок забрала с собой Майя — она договорилась с хозяином пустующего дровяного склада на окраине города, и теперь в проливной дождь можно было тренироваться под крышей.

В харчевне остались только Камилла с дочкой и Азра в качестве представителя школы — на всякий случай.

Камилла очень обрадовалась моему появлению. Обняла, посетовала, что я так надолго пропал. Сказала, что все уже начали тревожиться, что меня долго нет. И, конечно же, она, Камилла, просто места себе не находила...

Ника, прищурившись, вдруг демонстративно отодвинула ее в сторону, прерывая экспрессивные речи, сунула мне в руки подвеску и многозначительно повернулась спиной, откинув в сторону волосы.

Я не смог удержаться от улыбки.

Ну конечно, все внимание должно быть только на хвостатых! В этом смысле реальность этого мира мало чем отличалась от моей родной реальности, где кошаки вечно застывают в картинной позе перед монитором, теликом или царапают вторую половину своего любимого хозяина, чтобы завладеть им целиком.

Я застегнул украшение.

Ника кивнула мне и гордая прошествовала мимо Камиллы, которая, чуть нахмурившись, уставилась на блестящий камешек.

— Он же кучу денег стоит, — проговорила она.

— Ну, не такую уж кучу... — отмахнулся я и отправился за стол.

Дочка Камиллы, которая до сих пор шуршала отточенным угольком по бумаге, посмотрела на меня своим недетским пристальным взглядом, соскользнула со скамейки и решительно направилась к моему столу.

— А-у-ки! — громко сказала она, протягивая бумагу.

Я взял рисунок. На листе были изображены какие-то каляки-маляки. А если точнее, восемь накаляканных сгустков.

— Ауки! — повторила девочка, делая упор на последний звук и тыкая пальцем в свое творчество.

И тут до меня дошло.

— Подожди... Пауки, что ли?..

Девочка кивнула.

— Ты нарисовала... восемь пауков?... — озадаченно проговорил я.

Малышка победоносно улыбнулась, кивнула.

— Зайка, не приставай к дяде Дане! — не вовремя вмешалась в наш диалог Камилла.

— Подожди, она мне не мешает, — отозвался я, усаживая маленькую художницу на скамейку рядом со мной.

— А почему... Почему ты вдруг нарисовала пауков? — спросил я.

Девочка умолкла. А потом выхватила у меня бумагу и развернула другой стороной.

— Мама! — заявила она.

На меня смотрела одна огромная и черная каляка.

Вот как. Мама, значит?..

— Зачем ты нарисовала маму такой черной и страшной? — нахмурилась Камилла, подхватывая дочь на руки и бросая в мою сторону быстрый взгляд. — А? Это потому что я не дала тебе конфет? Зайка, но много сладкого нельзя!..

— Она рисовала не тебя, — тихо сказал я, уставившись на рисунок.

Вот это малышка выдала, однако.

Кто бы мог подумать...

Откуда она узнала? Видела в вещем сне? Или просто сумела прочитать мысли, как Тень?

А может, мне уже мерещится, и дело в банальном случайном совпадении?

Но тем не менее «ауков» было ровно восемь. А не три или пять.

— Чего? — переспросила Камилла.

— Я говорю, она не тебя рисовала! — вступился я за девочку. — Это... просто мама восьми паучат. Так ведь?..

Малышка с улыбкой закивала головой.

— А, ну тогда ладно, — заулыбалась Камилла. — Ладно, пора бы тебя спать укладывать, мой великий портретист...

Она унесла ребенка наверх, а ко мне за стол подсел Азра.

— Ну, рассказывай, — сказал он, уставившись на меня своим цепким холодным взглядом, в то время как Ника уже расставляла на столе блюда с жареными колбасками, хлебом и сыром.

И в этот раз она опять показалась мне грустной.

Похоже, ее все-таки здорово задела та сцена в городе.

Или, может, причина в чем-то еще?..

В любом случае, вечером я выпытаю у нее правду. А пока что — еда! Колбаски! Вкуснотища! Сыр! И еще колбаска!

Золотистая зажаренная корочка с хрустом лопалась на зубах, сочная мякоть с приправами и чесноком приятно обжигали небо.

— Ника, принеси нам еще по пиву! — крикнул Азра.

Я судорожно проглотил содержимое моих набитых щек.

— Мне не надо. Мне бы воды. Или компота вашего, кисленького. И сигарет со спичками, а то я свои испортил.

— Как хочешь, — слегка озадаченно пожал плечами Азра.

— И кстати, за пивом можно Нику и не гонять, — горделиво заявил я. И, сделав красивый жест рукой, призвал своим единственным конструктом соточку пива.

И победоносно взглянул на старшего товарища — мол, ну и как тебе?

Азра хмыкнул.

— Поздравляю... что хотя бы не наперстками, — съязвил он. И, одним махом опустошив бокал, снова крикнул:

— Ника, мне две кружки сразу!

— Да ну тебя, — обиделся я. — У меня тут такое событие, первый конструкт, а ты?..

— А что я? — улыбнулся вдруг хорошей, доброй улыбкой Азра. — Я за тебя очень рад, правда. Просто объем неудобный для пива. Так давай, рассказывай, как съездил и где пропадал.

— В общем, Арахна дала мне разрешение... — проговорил я с набитым ртом. — ... войти в город только в одиночку.

— И?.. — приподнял бровь Азра.

— Ну я и вошел, — просто сказал я, будто это было самое обыденное для меня дело.

— Сейчас в лоб получишь, если будешь так продолжать, — многообещающе заявил Азра. — Нормально рассказывай!

Тут подошла Ника и поставила перед Азрой его пиво, а для меня — большой кувшин с компотом и кружку.

— Спасибо! — почти простонал я и без кружки припал прямиком к живоносному источнику кисленького компота!

Кайф!..

И я уже был готов рассказать Азре о своих героических приключениях. Правда, везде приходилось делать поправку на то, что про детей Арахны я говорить не мог, а про алтарь Фортуны — не хотел. По крайней мере, до обстоятельного разговора с Янусом.

Закончив историю, я добавил:

— Короче, сейчас я доем, приведу себя в порядок, и сразу же в гильдию поеду. За наградой и звездой для нас!

Азра задумчиво почесал щеку.

— Ну, для начала тебе нужна новая одежду. Потому что выглядишь ты, как обнищавший разбойник с большой дороги.

Я заржал.

— Вот уж точно!..

— Давай-ка я отправлю за всем этим барахлом нашего Августа... — медленно проговорил Азра, погруженный в свои мысли. — И, пожалуй, составлю-ка я тебе компанию в этой поездке...

— Зачем? — пожал я плечами.

— Затем, Даня, что у нас закон — что дышло. И чует мое сердце, эти хитрые жмоты изо всех сил постараются вывернуть ситуацию таким образом, чтобы вместо награды оставить тебя с носом. И при этом ты еще остался бы должен. Так что давай прокатимся туда вместе. Ты не возражаешь?

Я не возражал.

В случае чего, в четыре руки мы им это самое дышло куда надо и вставим, и провернем, если потребуется.

Хотя стоп, поправочка.

Не в четыре руки, а в три.

Глава 2. Гильдия — дело тонкое

Август не поскупился и потратил почти под ноль всю сумму, что я выделил ему с большим запасом на одежду. Так что после всех подарков и за вычетом отложенных на доску двухсот золотых у меня в итоге осталось всего пятьдесят монет — и то лишь благодаря туго набитым в древнем городе карманам.

Надо бы опять подзаработать хорошенько, чтобы не остаться с голым задом, как в прежние времена.

Зато теперь у меня имелся такой прикид, что было даже немного стыдно его надевать: отделанные золотыми нитями швы, темно-серый бархат — к счастью, хоть камзол попался не того смешного кроя, как носил на праздники мой приятель мастер Гай из Ям. И штаны не под коленку, а вполне нормальные. Глянцевые утепленные сапоги украшала пара серебряных пряжек, широкий пояс тоже блестел от всяких посеребренных вставок. Черный кожаный плащ, подбитый стриженым кроликом, и строгая шляпа с небольшими, чуть изогнутыми полями завершали мой образ эдакого модного недографыча.

Только перстней на руках и какого-нибудь бриллиантового кулона на шее не хватало — и точно мажорчик местного разлива.

Увидев меня в таком виде, Азра хмыкнул.

— Однако...

— Что, совсем как попугай? — расстроенно спросил я.

— Да нет, кстати. На удивление, на тебе все это неплохо смотрится.

— Там на рубахе — кружево, — упавшим голосом проговорил я. — Если поднять руку, то из рукава торчит...

— Ну, этого добра здесь не видно. А так — все более чем прилично. Дай только кое-что поправлю...

Он забрал мою шляпу, бросил на стол и ловким движением глубоко вогнул тулью и сильней заломил поля.

— Вот так. А то котелок на голове.

И мы отправились решать вопрос с гильдейскими жмотами.

Дождь к тому времени почти перестал, но все равно я вполне оценил удобство головного убора в такую погоду. Наверное, с сильным ветром не особо удобно, но можно ведь и капюшон плаща сверху натянуть. Зато физиономия не сырая — почти как под зонтиком.

Но все равно в этом бархате и кролике, блин, я чувствовал себя неловко. Особенно когда на перекрестке незнакомый мне горожанин вдруг уступил дорогу, на мгновенье сняв передом мной свою шляпу.

Добравшись до нужного переулка, мы перевели лошадей с лязгающей рыси на шаг.

Теперь можно было и поговорить.

— Я правильно понял, что тебе уже приходилось иметь дело с этими торговцами? — спросил я Азру.

— Не совсем мне, — отозвался наш жнец. — Но организация, в которой я раньше работал, была с ними на ножах. В буквальном смысле. Дело, конечно, давнее, но не думаю, чтобы с тех пор в их обычаях что-нибудь изменилось.

Я с любопытством покосился на Азру.

— Давно спросить хочу. А с чего вдруг у тех парней в серых плащах зуб на тебя? Ну, я про ворон. Или о таких вещах лучше не спрашивать?