Помоги проекту - поделись книгой:
За военные годы Институт имени Пастера смог не только продолжать выпуск лечебных, диагностических и профилактических биопрепаратов, но даже увеличить объемы их производства: в 1945 году объем производства оспенного детрита был в 1,3 раза больше, чем в 1941 году, производство противокоревой сыворотки увеличилось более чем в 1,5 раза, выпуск вакцин против бешенства и сыпного тифа тоже увеличился.
За четыре года войны в институте были созданы три новые лаборатории и проведено 12 циклов усовершенствования врачей. На протяжении всех военных лет Институт имени Пастера продолжал проводить подготовку и усовершенствование врачей — бактериологов и эпидемиологов. Только на пастеровской станции в 1942–1944 годах стажировались 12 врачей — заведующих пастеровскими пунктами, а всего за период войны в институте прошли переподготовку 107 врачей, и на курсовых занятиях отучилось более 700 человек, для которых были организованы 32 специальных цикла занятий по повышению бактериологической и эпидемической квалификации.
История продолжается
После окончания Великой Отечественной войны научная деятельность активизировалась, и в 1950-1960-е годы Институт имени Пастера вошел в число ведущих мировых научно-исследовательских учреждений по проблемам кишечных инфекций, детских бактериальных инфекций, полиомиелита и энтеровирусных инфекций, респираторных вирусных инфекций и природно-очаговых инфекций. С 1963 года Институт начал участвовать в программах Всемирной организации здравоохранения в области профилактики и лечения инфекционных заболеваний в странах Азии, Африки и Латинской Америки.
В 1970-е и 1980 годы институт стал лидером в области вакцинопрофилактики гриппа и инициатором программы ревакцинации против кори. Сотрудники этого научного учреждения впервые в СССР смогли выделить и идентифицировать возбудителей нескольких принципиально новых инфекций вирусной и бактериологической природы, в том числе геморрагической лихорадки с почечным синдромом.
В 1993 году была подписана декларация о приеме Санкт-Петербургского научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии имени Пастера в Международную Сеть институтов Пастера в качестве постоянного члена. В настоящее время в эту сеть входят 33 института, работающих на пяти континентах в 26 странах мира. Российский институт сотрудничает с парижским и другими институтами Международной Сети институтов Пастера по самым актуальным современным проблемам микробиологии, эпидемиологии, вирусологии и иммунологии, в том числе в рамках программ ликвидации и элиминации инфекционных болезней, а также принимает активное участие в программах международного сотрудничества.
В настоящее время в структуру Санкт-Петербургского НИИ эпидемиологии и микробиологи имени Пастера входят 15 научных лабораторий, 4 отдела, на базе которых действуют две Субнациональные лаборатории ВОЗ по диагностике полиомиелита, кори и краснухи, два референс-центра, научно-методический центр по эпидемиологическому надзору за вирусными гепатитами, региональные центры по эпидемическому надзору, Северо-Западный Окружной центр по профилактике и борьбе со СПИД, а также Испытательный лабораторный центр, Медицинский центр, издательство и опытно-промышленное производство, выпускающее широкий спектр диагностических препаратов и селективных питательных сред для культивирования микроорганизмов. На базе Института в настоящее время действует одно из активнейших отделений Всероссийского научно-практического общества эпидемиологов, микробиологов и паразитологов (ВНПОЭМП) — отделение по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.
Институт в целом выполняет функции научно-методического центра по мониторингу за возбудителями инфекционных заболеваний в Северо-Западном федеральном округе и работает в тесном и постоянном взаимодействии с санитарно-эпидемическими службами, органами здравоохранения, службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.
1910 — лаборатория получила статус Бактериологического и Диагностического Института, который в 1911 году был переименован в Санкт-Петербургский Частный Бактериологический и Диагностический Институт.
1922 — институт национализирован и преобразован во Вторую Городскую лабораторию, в составе которой было четыре отдела: химический, бактериологический, диагностический, вассермановский.
1923 — учреждение преобразовано в Петроградский Бактериологический и Диагностический Институт, который вскоре был переименован в Петроградский Бактериологический Институт имени Пастера.
1931 — Петроградский Бактериологический Институт имени Пастера был присоединен к Институту экспериментальной медицины и перестал функционировать как самостоятельное учреждение. На базе этих учреждений в 1932 создан Ленинградский институт эпидемиологии и микробиологии имени Пастера.
1991 — учреждение переименовано в Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии имени Пастера.
1993 — подписана декларация о приеме Санкт-Петербургского научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии имени Пастера в Международную Сеть институтов Пастера в качестве постоянного члена.
В настоящее время в структуру Санкт-Петербургского НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера входят 15 научных лабораторий и 4 отдела, на базе которых действуют две Субнациональные лаборатории ВОЗ по диагностике полиомиелита и по диагностике кори/краснухи, референс-центры по мониторингу за брюшным тифом и иерсиниозами, научно-методический центр по эпидемиологическому надзору за вирусными гепатитами, региональные центры по эпидемиологическому надзору за полиомиелитом, корью/краснухой, сальмонеллезам и риккетсиозам, а также Северо-Западный Окружной центр по профилактике и борьбе со СПИД.
Кроме научных лабораторий в состав Института входят Испытательный лабораторный центр, Медицинский центр, Издательство и Опытно-промышленное производство, выпускающее широкий спектр диагностических препаратов и селективных питательных сред для культивирования микроорганизмов.
Институт в целом выполняет функции научно-методического центра по мониторингу за возбудителями инфекционных заболеваний в Северо-Западном федеральном округе.
Глава одиннадцатая
НИИ в далекой Сибири
Обзор истории российской вирусологии будет неполным, если не вспомнить еще одно старейшее вирусологическое учреждение России. В 1896 году в далекой Сибири на томской земле была создана первая в Сибири станция по производству лечебных сывороток, которая стала первой в азиатской части России станцией по изготовлению противодифтерийной сыворотки. Работа станции оказалась очень успешной, спрос на сыворотку был большой, и в 1904 году Министерством внутренних дел России было принято решение об открытии при Императорском Томском университете Бактериологического института, который был выстроен на пожертвования крупного сибирского общественного деятеля того времени Валериана Тимофеевича Зимина и стал называться Томским Бактериологическим институтом имени Ивана и Зинаиды Чуриных.
6 августа 1904 года состоялись торжества по случаю закладки здания института, а в сентябре 1906 года в институте уже началось производство противодифтерийной сыворотки и вакцины против бешенства. Таким образом, на строительство здания, меблировку помещений и оборудование лабораторий ушло всего два года — срок по тем временам небольшой, если учесть, что в России это было время революционных беспорядков и Русско-японской войны. Вскоре в институте было открыто второе отделение — пастеровское, возникшее из частной лаборатории Б. И. Вендера в Колывани.
Третьим отделением института стало оспенное. Бактериологический институт постепенно расширялся, в него приходили новые врачи-бактериологи, но штат учреждения был невелик. В 1914 году с началом Первой мировой войны два ведущих специалиста по производству биопрепаратов были призваны в армию, поэтому выпуск продукции и освоение производства новых препаратов резко затормозилось. Но к 1906 году Бактериологический институт (Бактин) имел уже три производственных отделения, штат в 7 человек и выпускал 8 различных бактерийных препаратов. В институте также проводились научные исследования и прилагались большие усилия для приготовления препаратов для борьбы с оспой, бешенством и другими опасными инфекциями. Несмотря на то, что коллектив учреждения был очень маленьким, Томский Бактин смог устойчиво работать без дополнительной материальной поддержки на протяжении всех лихих военных и революционных лет и вплоть до окончательного установления Советской власти в Сибири. С 1906 по 1920 год сотрудники института опубликовали 39 научных работ, при институте были организованы краткосрочные бактериологические курсы для практической подготовки врачей, а в 1919 году на базе института Томский университет организовал кафедру микробиологии для своего медицинского факультета.
В 1920 году Бактин был выведен из структуры университета в самостоятельное учреждение и передан органам здравоохранения. Перед институтом были поставлены новые задачи по производству бактерийных препаратов, штат сотрудников увеличивался, и в 1934 году учреждение переименовали в Томский институт эпидемиологии и микробиологии (ТИЭМ), который в 1939 году был переведен из областного подчинения в систему Наркомздрава РСФСР.
К 1937 году в институте было уже семь отделений, и он вышел на второе место в России после Центрального НИИВС им. Мечникова в Москве и первое место в Сибири по производству определенной категории биофармацевтической продукции.
В годы Великой Отечественной войны ТИЭМ производил не только вакцины и сыворотки, но и антибиотики. На протяжении всех военных лет в институте продолжалась научно-исследовательская деятельность, а также проводилась большая работа по предупреждению инфекционных заболеваний и ликвидации эпидемических вспышек на территории Сибири и Алтайского края.
В послевоенные годы институт сохранил статус центрального учреждения эпидемиологического профиля во всей азиатской части страны. В конце 1940-х годов ведущим направлением научно-исследовательской деятельности стало изучение заболеваний с природной очаговостью, в том числе клещевого энцефалита. Исследование томского очага клещевого энцефалита привело к получению новых знаний о свойствах вируса и его резервации в организме лесного клеща и ряда диких животных, что внесло важный вклад в решение проблемы клещевого энцефалита.
В 1953 году институт был переведен в союзное подчинение, включен в группу бактериологических институтов и получил название «Томский научно-исследовательский институт вакцин и сывороток Министерства здравоохранения СССР (ТомНИИВС)». В 1958 году началось строительство производственного комплекса института, который возводился с учетом всех современных требований к производству вакцин и сывороток и вошел в строй в 1965 году. Это позволило расширить и научную часть института, которая получила необходимые дополнительные площади за счет помещений, ранее занимаемых производством. В 1965–1966 годах был окончательно определен профиль Томского НИИ вакцин и сывороток как института вирусных препаратов, анатоксинов, антитоксических сывороток и гамма-глобулинов.
К своему 70-летнему юбилею, который отмечался в 1974 году, Томский НИИВС стал крупнейшим научным центром на территории Сибири и Дальнего Востока. Кроме научно-исследовательского института, в котором работало 9 лабораторий, в его составе были промышленное предприятие по производству бактерийных и вирусных препаратов, в котором функционировало 22 производственных цеха и отдела, и питомник лабораторных животных. На тот момент в институте работало более 1100 человек, в том числе 5 докторов и более 40 кандидатов наук.
К 1981 году Томский НИИ вакцин и сывороток стал основным в стране производителем вакцины против клещевого энцефалита и центром исследований по ее усовершенствованию. Ежегодно предприятие производило 5 млн доз культуральной инактивированной сорбированной вакцины против клещевого энцефалита.
С 1983 года технология производства такой вакцины претерпела значительные изменения: она начала производиться на основе дальневосточного штамма вируса клещевого энцефалита «205». Были также внесены коррективы в режимы культивирования вируса, и с 1984 года начался выпуск нового варианта вакцины против клещевого энцефалита. Новый препарат, полученный на основе штамма «205» вируса клещевого энцефалита, имел стабильно высокую иммуногенность: частота образования антител у привитых достигала 89,5 %. Высокая репродуктивность штамма обеспечивала экономически эффективное промышленное масштабирование технологического процесса.
На протяжении многих лет производимая предприятием вакцина была основным препаратом для профилактики клещевого энцефалита в нашей стране. Ее массовое применение позволило снизить заболеваемость клещевым энцефалитом и уменьшить количество тяжелых осложнений и инвалидизации, а профилактическая вакцинация в группах профессионального риска по клещевому энцефалиту помогла добиться снижения заболеваемости клещевым энцефалитом в этих группах до единичных случаев. Это стало большим достижением российских вирусологов, и данная вакцина применялась в здравоохранении нашей страны до 2000 года, а затем на смену ей пришла более безопасная и эффективная вакцина от клещевого энцефалита нового поколения «ЭнцеВир», которая в настоящее время выпускается в двух вариантах — для взрослых и для детей возрасте от 3-х лет.
Впервые вакцина против клещевого энцефалита была разработана в Томском НИИ вакцин и сывороток в 1954 году на основе штамма «Софьин». Технология производства препарата совершенствовалась: в 1962 году было освоено культивирование вируса на клетках фибробластов эмбриона курицы, и был внедрен штамм «Пан». В 1983 году культуральная вакцина стала выпускаться на основе штамма вируса клещевого энцефалита «205» дальневосточного антигенного типа. С 2001 года НПО «Вирион» перешло на производство новой усовершенствованной вакцины ЭнцеВир® — концентрированного очищенного препарата, отвечающего современным международным требованиям. В настоящее время ЭнцеВир® успешно применяется на всей территории Российской Федерации.
НПО «Вирион»
14 апреля 1988 года ТомНИИВС был преобразован в научно-производственное объединение «Вирион», что дало новый старт для научной и производственной деятельности предприятия. После распада СССР коллектив предприятия сумел преодолеть все трудности, вызванные необходимостью перехода на рыночную экономику, и найти новые подходы для поддержания и увеличения объемов производства. НПО «Вирион» удалось не только сохранить свой кадровый, научный и производственный потенциал, но и существенно укрепить его за счет дальнейшего развития и интенсификации технологических процессов, планомерного технического перевооружения и увеличения выпуска востребованных рынком фармацевтических препаратов.
В мае 2003 года НПО «Вирион» вошел в состав вновь образованного холдинга ФГУП НПО «Микроген» Минздрава России. Научно-производственное объединение «Микроген» было создано в результате слияния государственных предприятий, производящих медицинские иммунобиологические препараты и другие лекарственные средства, с целью обеспечения потребности страны в профилактических, диагностических и лечебных иммунобиологических препаратах. НПО «Вирион» вошло в состав нового научно-производственного объединения как один из девяти филиалов.
В настоящее время НПО «Вирион» является одним из самых крупных предприятий холдинга, имеет мощную производственную базу и квалифицированный персонал и на протяжении многих лет обеспечивает стабильный объем производства. НПО «Вирион» является одним из основных, а по отдельным позициям единственным в России производителем ряда иммунобиологических препаратов. На этом предприятии выпускается весь спектр препаратов от клещевых инфекций (клещевого энцефалита, иксодовых клещевых боррелиозов, моноцитарного эрлихиоза человека и гранулоцитарного анаплазмоза человека), и это единственное предприятие в России, где производятся вакцины против оспы. 45 % всего ассортимента продукции, выпускаемой НПО «Вирион», входит в перечень ЖНВЛП[9], что еще раз доказывает важность этого учреждения для российского здравоохранения.
Сегодня «Вирион» является одним из лучших предприятий-филиалов ФГУП «НПО „Микроген“» МЗ РФ. На предприятии продолжается целенаправленная и напряженная работа коллектива по решению сложных задач развития производства, совершенствования технологических процессов, повышения качества продукции и эффективности научных исследований. Мощная производственная база «Вириона» успешно работает на благо российского здравоохранения, способствуя эффективному противостоянию вирусным угрозам и обеспечивая эпидемиологическую безопасность населения.
История предприятия началась с открытия в 1896 году первой в Сибири станции по изготовлению противодифтерийной сыворотки, которая в 1904 году была преобразована в Томский бактериологический институт при Императорском Томском университете.
Официальная закладка института состоялась в 1904 году, а в 1906 году был открыт Томский Бактериологический институт имени Ивана и Зинаиды Чуриных, и в том же году в институте выпустили первую вакцину против оспы.
В 1920-е годы институт был выделен из Томского университета в самостоятельное учреждение и передан органам здравоохранения. В 1937 году Бактериологический институт (Бактин) занимал второе место в СССР и по производству бактерийных препаратов после Центрального НИИВС им. Мечникова в Москве.
В 1953 году институт перешел в союзное подчинение и получил название «Томский научно-исследовательский институт вакцин и сывороток (ТомНИИВС)».
В 1958 году было начато строительство производственного комплекса ТомНИИВС, который вошел в строй в 1965 году.
В 1965–1966 годах окончательно сформировался профиль ТомНИИВС как института вирусных препаратов, анатоксинов, антитоксических сывороток и гамма-глобулинов.
В 1988 году институт был преобразован в НПО «Вирион».
В 2003 году НПО «Вирион» вошел в состав образованного ФГУП НПО «Микроген» Минздрава России как один из крупнейших филиалов объединения. В настоящее время НПО «Вирион» выпускает весь спектр препаратов от клещевых инфекций клещевого энцефалита, иксодовых клещевых боррелиозов, моноцитарного эрлихиоза человека и гранулоцитарного анаплазмоза человека, и это единственное предприятие в России, которое производит вакцины против оспы.
С 2013 года директором НПО «Вирион», входящего в национальный реестр ведущих промышленных предприятий России, является Александр Анатольевич Колтунов — кандидат медицинских наук, автор более 20 печатных научных работ и монографий, в том числе двух патентов на изобретение.
Глава двенадцатая
Вирусология в СССР в 1930 годы
К началу 1930 годов о вирусах было известно очень мало, и развитие российской вирусологии шло достаточно медленно. В Советском Союзе 1930 годов исследования в области медицинской вирусологии были нацелены в основном на две проблемы: грипп и клещевой энцефалит. Вся работа происходила главным образом в научных учреждениях Москвы и Ленинграда, а вирусологические научные лаборатории в Сибири и на Дальнем Востоке были созданы только после Великой Отечественной войны.
Исследования по гриппу планировалось развивать в двух направлениях: первое — причины, условия возникновения и эпидемиология гриппа, второе — профилактика и лечение гриппа. Исследования по энцефалиту были начаты по инициативе Наркомздрава и военного ведомства после вспышки на Дальнем Востоке нового, неизвестного науке инфекционного заболевания: тогда перед учеными была поставлена задача найти переносчика возбудителя этой болезни.
Наиболее известными среди отечественных ученых, занимавшихся этими проблемами, были Анатолий Александрович Смородинцев и Лев Александрович Зильбер. Но в 1930-е годы специалистов-вирусологов в нашей стране было мало, поэтому пути Зильбера и Смородинцева часто пересекались: эти ученые входили в одни и те же научные советы и комиссии, были оппонентами по проблемам энцефалита и гриппа, а научные сотрудники, которые в начале 1930 годов работали под руководством Зильбера, в конце 1930-х и начале 1940-х переходили работать к Смородинцеву. Научная деятельность Зильбера и Смородинцева, их открытия и жаркие научные дискуссии вписали много ярких страниц в драматическую историю становления российской медицинской вирусологии.
Изучение гриппа в 1930-е
Вирус гриппа человека впервые был выделен в 1933 году английскими вирусологами Уилсоном Смитом, Кристофером Эндрюсом и Патриком Лейдлоу. Это открытие очень заинтересовало советских ученых, но изначально проведению исследований мешала серьезная проблема: согласно данным английских ученых, вирус гриппа можно было выделить только на африканских хорьках, которых в СССР не было. Но Л. А. Зильбер опроверг это заявление и доказал, что вирус гриппа может быть выделен непосредственным заражением мышей, и вскоре эта методика стала использоваться во всех лабораториях. Позже ученые установили, что крысы тоже восприимчивы к этому вирусу, и таким образом для экспериментального изучения гриппа и выделения его возбудителя ученые могли использовать уже два вида лабораторных животных.
Масштабная эпидемия гриппа, произошедшая в 1936 году в Ленинграде и других городах Европейской части России, активировала исследования вируса гриппа.
К тому времени в группе ленинградских клиницистов и вирусологов особенно ярко проявил себя молодой ученый Анатолий Александрович Смородинцев, который в 1933 году был назначен руководителем отдела бактериологии Ленинградского НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера и занимался изучением этиологии, патогенеза и вакцинопрофилактики гриппа. А. А. Смородинцев вместе с другими сотрудниками отдела и группой клиницистов в 1933–1936 годах проводил клинико-лабораторные исследования в группах волонтеров. Результаты этих исследований были представлены на заседании Комитета по гриппу при Ученом совете Минздрава РСФСР и специальной сессии Ученого совета по гриппу в 1936 году. На этой сессии выступал также и Л. А. Зильбер, который к тому времени был уже зрелым ученым, известным по целому ряду важных научных работ.
К середине 1930-х годов Лев Александрович Зильбер стал уже опытным эпидемиологом: он руководил группами специалистов при ликвидации вспышки чумы в Нагорном Карабахе в 1930 году и при ликвидации вспышки оспы в Казахстане в 1932-м. С 1932 года Зильбер начал работы по вирусологии в должности заместителя директора Московского бактериологического института им. И. И. Мечникова и вплоть до 1937 года занимался проблемами взаимодействия вирусов и микробов. В то время о вирусах почти ничего не было известно, поэтому работы Зильбера были практически революционными для науки того времени. Его подход шел вразрез с мировыми тенденциями в микробиологии. Использовали методики, внедренные еще Пастером и Кохом, и все ученые работали только с чистыми культурами микроорганизмов, полностью исключающих межмикробные и микробно-вирусные взаимодействия, которые неизбежно присутствуют в живых организмах в реальной практике. Зильбер использовал методику культивирования вируса оспы на дрожжах. Это позволило ему создать успешную лабораторную модель, которую затем применили для исследования вирусов герпеса и бешенства.
В декабре 1935 года по инициативе Зильбера, заинтересованного новаторскими идеями известного микробиолога Г. А. Надсона — директора Института микробиологии АН СССР, в Москве состоялось Всесоюзное совещание по изучению ультрамикробов и фильтрующихся вирусов. Это было знаковое событие для российской вирусологии: впервые в истории специалисты, уже работающие с вирусами, собрались вместе для обсуждения научных проблем. В совещании приняли участие многие советские ученые разного уровня — от научных сотрудников бактериологических институтов до ведущих отечественных микробиологов и иммунологов. Среди них были Н. Ф. Гамалея, Н. И. Вавилов и ряд других. На этом совещании Л. А. Зильбер выступил с двумя докладами, в которых представил обзор состояния вирусологии в мире, рассказал о полученных им экспериментальных данных и дал рекомендации по организации исследований в области вирусологии в СССР.
Совещание ученых прошло успешно, и в 1936 году были созданы два первых советских специализированных центра вирусологических исследований — Центральная вирусная лаборатория Наркомздрава РСФСР и отдел фильтрующихся вирусов Института микробиологии АН СССР, который состоял из двух подотделов — вирусов животных и вирусов растений. Но в 1937–1938 годах судьба этих первых российских центров вирусологии была решена руководством страны в результате событий, далеких от науки, медицины и вирусологии.
Первые советские центры вирусологии
Центральная вирусная лаборатория Наркомздрава РСФСР (ЦВЛ) была организована в январе 1936 года на базе Бактериологического института им. И. И. Мечникова по приказу Наркомздрава. В первый год деятельности ЦВЛ проблем было особенно много: из-за отсутствия помещения и оборудования работа была начата не сразу, и директор лаборатории Л. А. Зильбер основное внимание уделил подбору профессиональных кадров. Но, несмотря на все трудности организационного периода, уже в первый год работы ЦВЛ были проведены научные исследования по противовирусному иммунитету к вирусам герпес-энцефалита, эпидемическому гриппу (выделены штаммы московской эпидемии гриппа 1936 года) и возбудителям сыпного тифа и кори.
Особенно важными были данные по гриппу: специалисты ЦВЛ не только выделили инфекционные штаммы гриппа, но и провели экспериментальные исследования на лабораторных животных. Использование мышей вместо хорьков позволило получить достаточное количество вирусов, провести вакцинацию добровольцев, уточнить ее методику и установить полную безвредность этой процедуры, а также изучить влияние на вирус гриппа различных химических агентов. По тематикам работы, которые проводились в ЦВЛ под руководством Л. А. Зильбера, пересекались с работами А. А. Смородинцева в Ленинградском институте эпидемиологии и микробиологии имени Пастера в 1933–1937 годах.
Зильбер разработал собственный проект организации ЦВЛ, в котором предложил создать в Лаборатории в том числе и отделение злокачественных опухолей. Это была очень важная инновационная идея для того времени: проблема взаимосвязи вирусов и злокачественных опухолей интересовала Зильбера с 1934 года, а позже, уже в послевоенные годы, она стала его главным научным интересом, и он занимался этими вопросами до конца своей жизни.
К ученому прислушались: в феврале 1937 года в ЦВЛ появилось несколько новых отделений, и одним из них было отделение нейротропных вирусов, которое стало первой в стране специализированной структурой, целенаправленно занимающейся нейротропными вирусами.
Еще одним специализированным научно-исследовательским центром вирусологии, созданным в 1936 году, стал отдел ультрафильтрующихся вирусов Института микробиологии АН СССР. Он был организован Л. А. Зильбером при поддержке члена-корреспондента АН СССР Г. А. Надсона. В числе первых сотрудников этого отдела был и молодой ученый Михаил Петрович Чумаков, который еще студентом слушал лекции Зильбера, а позже познакомился с ним ближе, когда Зильбер рецензировал его кандидатскую диссертацию.
Программа работы отдела, составленная Л. А. Зильбером, в основном была нацелена на изучение взаимоотношений микробов и фильтрующихся вирусов, и задачи, поставленные ученым перед сотрудниками, были фундаментальными: планировалось изучать симбиоз микробов и вирусов, формы распространения вирусов в живой природе, культивирование вирусов, переживание вирусов в неблагоприятных условиях на микробах, возможность серодиагностики вирусов при помощи симбиотических культур и ряд других. Важно понимать, что эти задачи были сформулированы в то время, когда наука еще не дала ответа на вопрос, что такое вирус — вещество или живой организм, но уже было точно установлено, что вирусы не растут в композитных средах для культивирования бактерий. В те годы современная технология культивирования тканей животных на искусственных средах, которую можно использовать для выращивания вирусов, была пока еще в стадии разработки.
Вирусная тематика получала серьезную поддержку со стороны руководства нашей страны и Президиума АН СССР: отделу ультрафильтрующихся вирусов были выделены новые помещения и добавлены штатные единицы, а в перспективе предполагалось дальнейшее расширение отдела. Но эти планы так и не осуществились: отдел просуществовал недолго и был ликвидирован уже в 1938 году, после чего многие сотрудники были переведены в лабораторию А. А. Смородинцева.
Важно понимать, в каких условиях развивалась отечественная вирусология в то время. Страна жила в эпоху сталинских репрессий, и политическая обстановка была очень напряженной. В 1937–1938 годах научная жизнь исследовательских институтов постоянно прерывалась различными партийными мероприятиями: общими собраниями, политкружками и т. п. В работу исследователей были внедрены социалистические соревнования и ударничество, а тематика научных работ и кадровый состав сотрудников формировался по указаниям сверху, которые далеко не всегда отвечали реальным потребностям науки. Это был период советизации Российской академии наук, и научные учреждения того времени были вынуждены функционировать в особых условиях, поэтому в науке наблюдалось поразительное явление — «параллельное» существование двух направлений: ученые занимались организацией работ лабораторий и научно-исследовательских институтов, проведением научных исследований, совещаний и конференций, а в то же самое время некоторые энтузиасты и выдвиженцы под контролем партийной организации выискивали «врагов народа» и организовывали публичное осуждение многих специалистов, что вызывало недоверие в обществе и страх ученых за собственную судьбу.
Вакцинация против гриппа
Два научных подхода
С 1934 года одним из основных научных направлений деятельности отдела бактериологии Ленинградского института эпидемиологии и микробиологии имени Пастера были проблемы эпидемиологии, патогенеза, лечения и профилактики гриппа. Основное внимание уделялось клиническим исследованиям, в которых в 1935–1936 годах принимали участие волонтеры — студенты-медики ленинградских вузов. Руководителем исследований был заведующий отделом бактериологии А. А. Смородинцев, и он писал, что результаты этой клинико-экспериментальной работы «оказали существенное влияние на быстрое признание пневмотропного вируса истинным возбудителем гриппа у людей и дальнейшее его использование для активной иммунизации против гриппа».
Смородинцев, как и Зильбер, занимался не только проблемами гриппа, но и изучением нейротропного вируса — возбудителя клещевого энцефалита. В 1938 году А. А. Смородинцев принял участие во второй дальневосточной экспедиции по изучению клещевого энцефалита, а в 1939-м отправился в третью дальневосточную экспедицию. Но у Смородинцева и Зильбера был разный подход к решению проблем вирусных инфекций, что служило причиной серьезных научных дискуссий между ними.
Открытая научная дискуссия между Зильбером и Смородинцевым состоялась уже после войны — во время Всесоюзной конференции по гриппу, которая прошла в 1946 году, но основой для этой дискуссии стали данные исследований, проведенных в 1930-х. На этой конференции Зильбер и Смородинцев обсуждали два разных подхода к созданию вакцины против гриппа, которая в то время была крайне необходима для нашей страны. Разные подходы блестящих ученых к решению важной проблемы послужили поводом для новых исследований, которые стали следующим шагом в развитии отечественной вирусологии.
Дальневосточные экспедиции 1930-х
В мае 1937 года Л. А. Зильбер по поручению правительства организовал экспедицию на Дальний Восток для изучения загадочной таежной болезни. Она стала первой из трех дальневосточных экспедиций, которые оказали огромное влияние на развитие отечественной и мировой вирусологии, а результаты исследований, полученные учеными во время работы в этих экспедициях, впоследствии помогли сохранить жизнь и здоровье миллионов людей. В состав экспедиции входили микробиологи, вирусологи, эпидемиологи, энтомологи и другие специалисты, которые успешно выполнили поставленную перед ними задачу: установили вирусную природу этого заболевания, выявили возбудителя инфекции и определили пути его распространения. В августе 1937 года после отчета о результатах все участники экспедиции получили премии Наркомздрава СССР, но уже в октябре Зильбер и еще трое ученых были арестованы по доносу. Вскоре Зильберу удалось опровергнуть все обвинения, и в июне 1939 года его выпустили на свободу, однако в сентябре 1940 года он был арестован снова и провел в заключении еще 4,5 года.
Чтобы оценить, насколько сложно было работать ученым в то страшное для России время, следует вспомнить о том, какая обстановка была в стране осенью в 1937 году. Происходили массовые аресты среди партийных работников, ученых, врачей, инженеров и крестьян, в государственных учреждениях проводились «чистки», борьба с «уклонами» и аресты «вредителей», и все это создавало обстановку страха, подозрений и доносов, в том числе и в научной среде. Энергичный и прямолинейный Зильбер был очень яркой фигурой в научном мире, а из-за того, что он работал на переднем крае науки, где полемика и разногласия являются нормой, Зильбер был не только заметен своими научными, организаторскими достижениями и практическими разработками, но и уязвим для критики и доносов коллег. Несмотря на всю абсурдность обвинений, которые были сфабрикованы по «делу Зильбера» на основании доносов и показаний арестованных ранее людей, Зильбер все-таки был арестован и осужден, хотя ни одного факта, хотя бы косвенно подтверждающего эти обвинения, в НКВД не было и быть не могло.
Волна арестов «врагов народа», «вредителей» и научных сотрудников, «политическая зрелость» которых вызывала сомнение у партийного руководства, нанесла огромный ущерб российской науке в целом и вирусологии в частности и на долгие годы затормозила проведение научных исследований и разработку новых методов профилактики и лечения инфекционных заболеваний. В 1937–1938 годах следователи НКВД, которые вели дела арестованных вирусологов и микробиологов, часто обвиняли ученых во вредительстве с использованием болезнетворных микроорганизмов — бактерий и вирусов. Некоторые из ученых, попавших в застенки НКВД, были расстреляны вскоре после ареста, а остальные провели долгие годы в тюрьмах и лагерях, где многие погибли, так и не дожив до своего освобождения.
По итогам работы дальневосточных экспедиций в 1937 году был открыт вирус весенне-летнего (клещевого) энцефалита — возбудитель той самой неизвестной «таежной болезни». Значение данного открытия трудно переоценить, так как именно оно дало новый старт развитию российской вирусологии.
Но эти три дальневосточные экспедиции сыграли также очень важную и неоднозначную роль в судьбе двух российских ученых — Л. А. Зильбера, который был организатором и руководителем первой экспедиции, и А. А. Смородинцева, руководившего вирусологической частью второй и третьей экспедиций. Участие в разрешении загадки «таежной болезни» стало трагическим для Л. А. Зильбера и счастливым для А. А. Смородинцева: после экспедиции первопроходец клещевого энцефалита Зильбер попал в жернова НКВД, а Смородинцев, работая по следам первой экспедиции, подтвердил правоту своих предшественников и стал победителем, получив и славу, и награды.
Успехи, достигнутые первыми российскими вирусологами в 1930-х годах, стали важным шагом в развитии не только медицинской, но и общей вирусологии. Однако активное развитие вирусологии затормозила Великая Отечественная война 1941–1945 годов, когда микробиологи, вирусологи и эпидемиологи были вынуждены прежде всего решать наиболее актуальные проблемы военного времени. Но даже в тех сложных, а иногда и невыносимых условиях советские ученые продолжали работы в области вирусологии, и их самоотверженный труд помог спасти множество жизней.
Глава тринадцатая
Война 1941–1945-го
В период Великой Отечественной войны многие перспективные научные исследования в области вирусологии российским ученым пришлось отложить до лучших времен, но в целом работа продолжалась даже в военные годы, когда особенно важное значение имело обеспечение противоэпидемической защиты войск и населения. Для решения этой проблемы использовались все новейшие достижения науки и практики в области микробиологии и вирусологии, а для промышленного выпуска необходимого количества различных биологических препаратов и вакцин для плановой и экстренной иммунопрофилактики использовались все возможные средства.
В годы войны основные усилия микробиологов и иммунологов были направлены на решение наиболее актуальных задач военного времени, поэтому новые вакцины разрабатывались в основном для борьбы с бактериальными, а не вирусными инфекциями. Наиболее известными научными достижениями тех лет стало создание нескольких вакцин, которые помогали предупреждать эпидемические вспышки инфекционных заболеваний на фронте и в тылу.
При благоприятных эпидемических условиях военно-медицинская служба Красной Армии применяла для вакцинации войск классическую корпускулярную тривакцину, которая предназначалась для специфической профилактики трех инфекционных заболеваний — брюшного тифа и паратифов А и В. За время Великой Отечественной войны в советских войсках этой тривакциной было сделано более 20 млн прививок.
Самой известной и популярной из разработок военного времени стала «поливакцина НИИСИ» — первая в мире поливакцина, которая позволяла с помощью одной прививки защищать организм от семи инфекций: брюшного тифа, паратифов А и В, дизентерии Шига и Флекснера, холеры и столбняка. Созданием химической депонированной поливакцины НИИСИ занимались советские иммунологии Н. И. Александров и Н. Е. Гефен — они завершили разработку поливакцины в 1941 году. Она была основана на принципе ассоциированных депо вакцин с использованием полных микробных антигенов. Даже при однократном введении поливакцина давала удовлетворительный эпидемиологический эффект и позволяла в полевых условиях достигать практически полного вакцинирования всего личного состава войск.
Большой вклад в разработку и производство поливакцины внес коллектив Московского института эпидемиологии и микробиологии имени И. И. Мечникова. За годы войны в рядах Красной Армии поливакциной НИИСИ было сделано более 30 млн прививок, и такая вакцинация проводилась не только по эпидемическим показаниям, но и в плановом порядке.
Николай Иванович Александров (1908–1972) — советский ученый, микробиолог и иммунолог, доктор медицинских наук, профессор, лауреат Сталинской премии. В 1938–1947 годах работал старшим научным сотрудником Научно-исследовательского испытательного санитарного института (НИИСИ — в последующем Институт военной медицины). В 1941 году вместе со своей женой Ниной Ефимовной Гефен создал «поливакцину НИИСИ» против семи инфекций.
Нина Ефимовна Гефен — советский иммунолог, доктор медицинских наук. С 1939 года — научный сотрудник, заведующая лабораторией НИИСИ. В 1950-е годы руководила отделом вакцин в войсковой части 62992 (Центре по разработке бактериологического оружия), в котором кроме химических вакцин разрабатывались сухие аэрозольные вакцины против бруцеллеза, чумы, туляремии и сибирской язвы.
Кроме массового применения тривакцины и поливакцины НИИСИ в войсках также использовались препараты для профилактики дизентерии: дизентерийный бактериофаг и специальная таблетированная вакцина для орального применения. В военные годы эти важные препараты изготавливались в Ленинградском институте вакцин и сывороток. Они помогли спасти множество жизней: в 1942–1943 годах широко использовались не только в войсках, но и гражданским населением в блокадном Ленинграде.
В 1940-х советские ученые создали также и новые живые вакцины для однократных прививок против чумы, сибирской язвы и туляремии, что стало большим достижением российской микробиологии и важным вкладом в решение эпидемических проблем военного времени. Отечественная живая противочумная вакцина была создана при участии таких известных микробиологов, иммунологов и эпидемиологов как Н. Н. Жуков-Вережников (1908–1981), М. П. Покровская (1901–1980), Е. И. Коробкова (1893–1970), М. М. Файнбич (1898–1985) и ряда других ученых. В 1940–1941 годах вакцина прошла испытания на добровольцах, после чего была рекомендована для массовой иммунизации, и в 1942 году этим препаратом были вакцинированы 70 тысяч человек.
В военные годы выдающиеся российские ученые Н. Н. Гинсбург и А. Л. Тамарин смогли создать первую отечественную живую сибиреязвенную вакцину.
В 1941 году профессор Н. А. Гайский (1884–1947) изготовил первую живую туляремийную вакцину для однократного подкожного введения, а вскоре была создана и сухая живая туляремийная вакцина. Она могла храниться в течение двух лет при температуре около 0 °C, а при комнатной температуре сохраняла свою эффективность на протяжении одного года, что позволяло широко использовать такой препарат для профилактики эпидемий. В 1942–1944 годах сухая живая туляремийная вакцина применялась для иммунизации широких слоев населения, что позволило хорошо изучить ее реактогенность и иммунологическую эффективность.
Активное участие в разработке новых живых вакцин против чумы, сибирской язвы и туляремии принимали специалисты Научно-исследовательского института эпидемиологии и гигиены Красной Армии[10]: необходимое количество таких живых вакцин производилось именно в этом учреждении. Для борьбы с сыпным тифом, проблема которого в военные годы была особенно острой, успешно применялась сыпнотифозная вакцина, которую разработали М. К. Кронтовская и М. М. Маевский. Использование этой вакцины в районах, освобожденных от фашистской оккупации и неблагополучных по сыпному тифу, помогло существенно снизить уровень заболеваний.
Поделиться книгой: