Помоги проекту - поделись книгой:
«
Первоосновы доктрины были изложены в 1927 г. в программной книге Розенберга «Будущий путь немецкой внешней политики»: «Германия предлагает Англии — в случае, если последняя обеспечит Германии прикрытие тыла на Западе и свободу рук на Востоке, — уничтожение антиколониализма и большевизма в Центральной Европе». Через несколько лет в книге «Кризис и новый порядок в Европе» Розенберг пояснял, что, по его мнению, все западноевропейские страны могут спокойно заниматься экспансией, не мешая друг другу. Англия займется своими старыми колониями, Франция — Центральной Африкой, Италия — Северной Африкой; Германии должна быть отдана на откуп Восточная и Юго-Восточная Европа[349].
Основной целью Розенберг ставил создание Новой колониальной империи на Востоке: ««великая Украина»…, с богатейшими плодородными равнинами, с собственным выходом к морю, не только разрешит проблему германской безработицы, так как на Украину предполагается переселить безработных… но эта империя при одновременном подчинении всех дунайских стран должна приблизить Гитлера к европейской гегемонии
В целях создания правительства сепаратистского украинского фашизма[351], Розенберг основал особый украинский отдел, группируя вокруг себя сторонников Петлюры и Скоропадского, с последним Геринг поддерживал личные отношения[352].
Однако создание «Германского союза» было только первым шагом. Вторым и главным Розенберг считал — Россию: «Дать германскому крестьянину свободу на Востоке (Россия) — вот основная предпосылка возрождения нашей нации… Колонизация восточной зоны наша первоочередная задача»[353].
Идеи Розенберга покоились не на пустом месте, они активно муссировалась в германских военных кругах с начала 1920-х годов, и заключались в нападении на Советскую Россию в союзе с державами Запада. Популярность этой темы объяснялась тем, что только «война с СССР больше, чем какая-либо другая обещает Германии поддержку остальных держав»[354]. Практический план реализации этих идей вошел в историю, как «План Гофмана» 1922 года, по имени его разработчика ген. М. Гофмана. Свой план наступления германской армии на Москву, Гофман предложил Версальской конференции еще весной 1919 г.[355]
К 1936 г. «План Гофмана» приобрел уже вполне законченные черты. По словам Сталина, этот план напоминал ему возобновление политики Вильгельма II «который некогда оккупировал Украину, предпринял военный поход против Ленинграда, используя для этого территорию балтийских стран»[356].
Что касается Украины, то еще не успели просохнуть чернила, под Мюнхенским сговором, по разделу Чехословакии, как в декабре 1938 г. французский посол в Берлине Р. Кулондр, сообщал: следующая «цель (
В ноябре 1938 — марте 1939 гг. тема похода Гитлера на Украину была наиболее дискутируемой в дипломатических кругах Европы[359]. После того, как Гитлер вторгся в Чехословакию, «каждый корреспондент газеты, каждый деловой дом, каждое посольство и представительство в Европе знали, — отмечает историк «Мюнхена» Уилер-Беннетт, — что он идет на Восток»[360]. Сценарий захвата Украины, по мнению французских и британских дипломатов, должен был быть точно таким же, как Австрии и Чехословакии: «Сначала рост национализма, вспышки, восстания украинского населения, а затем «освобождение» Украины под лозунгом «самоопределения»»[361]. Сомнений в том, на чьей стороне будет «европейская общественность», как отмечает историк А. Шубин, не было: «борьба за самоопределение» украинцев против СССР, находившегося в полной международной изоляции, «была бы поддержана всей Европой»[362].
Однако Гитлер, повторяя идею плана Шлиффена, для начала решил обеспечить себе тылы на Западе. Очередь Востока наступит через полтора года: «Сегодня, — провозглашал Розенберг (20 июня 1941 г.) — за два дня до нападения на СССР, —
В своем выступлении Розенберг ставил задачу отторжения от России западных и южных территорий, с расчленением их на четыре рейхскомиссариата: Великая Финляндия, Прибалтика, Украина и Кавказ. При этом, указывал он, необходимо «придать им определенные государственные формы, то есть органически выкроить из огромной территории Советского Союза государственные образования и восстановить их против Москвы… Обеспечение продовольствием германского народа…, несомненно, будет главнейшим германским требованием на Востоке, южные области и Северный Кавказ должны будут послужить компенсацией в деле обеспечения продовольствием германского народа. Мы не берем на себя никакого обязательства по поводу того, чтобы кормить русский народ продуктами из этих областей изобилия. Мы знаем, что это является жестокой необходимостью, которая выходит за пределы всяких чувств. Но мы не предаемся иллюзиям… Это примитивная страна… Все люди, которые идут в эту страну, должны учесть, что они служат гигантской задаче и что они приняли на себя годы тяжелейшей колонизаторской работы»[364].
«После столетий хныканья о защите бедных и униженных наступило время, чтобы мы решили защитить сильных против низших, — напутствовал свои армии Гитлер, — Это будет одна из главных задач немецкой государственной деятельности на все время — предупредить всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами дальнейшее увеличение славянской расы. Естественные инстинкты повелевают всем живым существам не только завоевывать своих врагов, но и уничтожать их. В прежние дни прерогативой победителя было уничтожать целые племена, целые народы»[365].
В решении расового вопроса мы не изобретаем ничего нового, указывал Гитлер, «господа британцы знают, что такое право сильного. В отношении низших рас они вообще наши учителя»[366]. «Здесь, на востоке, — пояснял Гитлер, — повторится тот же исторический процесс, который происходил при завоевании Америки». «Полноценные» поселенцы вытеснят «неполноценное» коренное население, открыв путь в новую эру экономических возможностей. «Европа — а не Америка — станет землей неограниченных возможностей»[367].
«Страна, населенная чуждой расой, — добавлял руководитель Главного расово-поселенческого управления СС Р. Дарре, — должна стать страной рабов, сельскохозяйственных и промышленных рабочих»[368]. При этом избыточное, для этих целей население, согласно плану «Ost» в Польше достигало 85 %, на Украине — 64 %; в Белоруссии — 75 %, в Чехии — 50 %…[369]
Onslaught to the East
Объявляя в 1991 г. свою независимость, Украина одновременно заявила о своем внеблоковом статусе, вместе с тем Киев уже с 1992 г. начал активно развивать сотрудничество с НАТО. В 1997 г. на Мадридском саммите была подписана «Хартия об особом партнёрстве НАТО и Украины»; в 2002 г. Украина приняла Стратегию, направленную на полноценное членство в НАТО; в 2004 г. Рада допустила свободный доступ сил НАТО на территорию Украины. После «оранжевой» революции, в 2005 г. Ющенко провозгласил членство в ЕС и НАТО «одним из важнейших приоритетов внутренней и внешней политики». Президент США и генсек НАТО поддержали это решение. Российский МИД в ответ заявил, что «де-факто речь пойдёт о серьёзном военно-политическом сдвиге, затрагивающем интересы России»[370].
После победы на парламентских выборах 2006 г. «Партии регионов», правительство отложило принятие «Плана действий по членству в НАТО». Однако в 2008 г. Украина, в лице президента Ющенко, премьера Тимошенко и спикера Яценюка, вновь обратилась в НАТО с просьбой о присоединении. США, со странами Восточного ЕС, на Бухарестском саммите 2008 г., активно поддержали официальный Киев, против выступили — Германия и Франция, которых поддержали другие западноевропейские страны.
Глава Генштаба РФ в 2008 г. в ответ предупредил, что в случае присоединения Грузии и Украины к НАТО, Россия будет вынуждена принять «военные и иные меры» для обеспечения своих интересов[371]. После победы на выборах Януковича в 2010 г. вопрос о вступлении в НАТО был снят, что было закреплено в законе «Об основах внутренней и внешней политики».
Ответом, на отказ Януковича от европейского курса, стал Евромайдан 2014 г., где западно-либеральные партии Тимошенко-Яценюка и Кличко объединила с правонационалистической партией Тягнибока одна общая идея: «Корень нашей беды, — пояснял ее суть экс-президент Ющенко, — в той унии с Москвой, политической унии, что была подписана в Переяславе. Понимание того, что Украина должна идти другим политическим вектором, заводить новых друзей, возвращаться домой в Европу, для нас должно стать такой же политикой, как для рядового поляка, эстонца, латыша, румына, чеха и так далее»[372].
Евромайдан получил мощную поддержку со стороны Евросоюза и США: уже 1 декабря 2013 г. со сцены Евромайдана выступили лидер польской партии «Закон и справедливость» Я. Качинский и вице-президент Европарламента Я. Протасевич; 7 декабря — депутаты Европарламента Я. Сариуш-Вольский, Х. Салафранка, Э. Брок и Е. Бузек; 10 декабря верховный представитель ЕС по иностранным делам К. Эштон осудила силовой разгон Евромайдана, 15 декабря на Евромайдане выступила руководитель группы «Партии зелёных» в Европарламенте Р. Хармс, и т. д.[373]
Официальный представитель Госдепа США В. Нуланд 11 декабря проявила свою поддержку раздачей протестующим сэндвичей, вошедших в историю, как «печеньки Нуланд». На митинге 15 декабря сенаторы Дж. Маккейн и К. Мерфи «от имени всего американского народа» провозгласили, что Украина заслуживает быть с Европой, а не с Россией[374]. В те же дни депутаты польского Сейма установили свою палатку на Майдане[375], а сам Сейм заявил о своей «полной солидарности с украинскими гражданами, которые стремятся показать всему миру решимость обеспечить полное членство их страны в Европейском Союзе»[376].
Председатель британо-украинской парламентской группы Д. Уиттингдейл потребовал «прекратить репрессии против митингующих в Киеве», и подчеркнул, что главным препятствием для интеграции Украины в Евросоюз остается Россия. Представитель британского Форин-офиса в ранге государственного министра Х. Суайер заявил, что британское правительство считает неприемлемым разгон и арест мирных демонстрантов в Киеве и хотело бы видеть Украину в Европейском союзе в качестве равноправного партнера. Он также указал на опасность, исходящую от России, выступающей против европейской интеграции Украины[377].
Верховная рада, в ответ на начало Майдана, 16 января внесла изменения в закон «О судоустройстве и статусе судей» и приняла закон «О дополнительных мерах защиты безопасности граждан»[378], что вызвало гневную реакцию в Евросоюзе. Настроения Брюсселя передавала 17 января представитель по иностранным делам К. Эштон: эти законы «ограничивающие фундаментальные права граждан Украины, были поспешно проведены с наглядным неуважением парламентских процедур и демократических принципов». Через два дня — 19 января оппозиция заявила, что с принятием законов 16 января Верховная Рада Украины «утратила свою легитимность»[379].
Британский премьер Д. Кэмерон возложил особую ответственность, за «деэскалацию ситуации», на Януковича[380]. Однако решающее слово очевидно осталось за Вашингтоном — 20 февраля президент Обама предупредил Януковича о «последствиях», в случае применения силы: «США осуждают насилие самым категорическим образом. Мы тесно работаем с европейскими партнерами и с украинским правительством и оппозицией, чтобы попытаться положить конец насилию»[381]. 21 февраля протестующие ультимативно потребовали отставки Янковича и в ночь с 21 на 22 он тайно покинул Киев.
«Я приветствую волю украинского народа жить в свободной, независимой и единой стране с сильными связями с ЕС, — приветствовал победу оппозиции 24 февраля председатель Европейского совета Х. Ромпей, — Мы готовы подписать соглашение об ассоциации и поддержать Украину в эти тяжелые времена»[382]. В Москве позицию Вашингтона и Брюсселя расценили, как политику «внешнего давления на Украину, искусственного навязывания ей геополитического выбора в пользу ассоциации с Европейским союзом»[383].
Для многих на Украине, как и в России, поддержка Западом переворота на Украине выглядела, как повторение германского «Drang nach Osten» времен Первой и Второй мировых войн, и «союзнической» интервенции в Россию в 1918–1921 гг.[384] Для них это был новый вариант старого «Натиска на Восток», в новых формах — «Onslaught to the East» и с новыми силами. Именно так воспринимал эти попытки уже в 1938 г. А. Деникин:
Именно это восприятие дало толчок к отделению Крыма от Украины, и именно оно определило реакцию Москвы. «США, — пояснял свою позицию В. Путин, — организовали переворот, а страны Европы — безвольно его поддержали, спровоцировав раскол в самой Украине и выход Крыма из её состава»[386]. Евромайдан, подчеркивало свой выбор в феврале 2014 г. правительство Крыма, «является результатом разгула политического экстремизма и насилия захлестнувшего страну. Украина скатывается к полнейшему хаосу, анархии и экономической катастрофе»[387]. Подобные настроения были широко распространены в русскоязычных регионах Юго-Востока.
6 марта Верховный совет Крыма принял решение о вступлении в состав Российской Федерации, согласие Москвы — неизбежно вело к началу жесткой конфронтации с Западом. В этих условиях, решение Москвы было обусловлено не только пророссийскими настроениями населения, но и геостратегическим положением Крыма, о котором еще в 1871 г. писал Н. Данилевский: «Недавний горький опыт показал, где ахиллесова пята России … Овладение (противником) морскими берегами или одним даже Крымом было бы достаточно, чтобы нанести России существенный вред, парализующий ее силы…»[388].
На референдумах 11 мая в Донбассе и Луганске за самоопределение региона проголосовало 89,7 % и 96,2 % соответственно[389]. Киев ответил на это попыткой вооруженного подавления «сепаратистов», что фактически привело к началу гражданской войны в регионе. Москва в ответ легко могла повторить крымский сценарий, с вводом своих войск и тогда Луганская и Донецкая области, целиком, включая Мариуполь, получили бы свою независимость от Киева.
Однако Москва, в стремлении сохранить мирные отношения с Украиной, не пошла дальше поддержки требований Луганска и Донецка, о предоставлении им автономии в рамках украинского государства. И Киев, подписав при посредничестве Берлина и Парижа, и поддержке ОБСЕ, Минские соглашения в 2015 г., фактически согласился на это. Это решение признал Совет Безопасности ООН, который призвал к выполнению минских соглашений[390]. Однако Киев, словах выступая за Минские соглашения, на деле и не собирался выполнять их, наоборот — он сразу пошел по пути эскалации конфликта, с установлением блокады и террористическими обстрелами Донбасса и Луганска.
И в этом обмане не было ничего случайного: «После распада Советского Союза, — отмечал этот факт 08.2021 Forbes, — каждый избранный президент (Украины) обещал, но разочаровывал. К сожалению, Зеленский не является исключением»[391]. По сути, все эти предвыборные обещания были обманом. Простых людей легко обмануть, пояснял Кучма, «потому что они верят обещаниям…»[392]. Ситуация, согласно выводам ОЭСР, отягощалась высоким уровнем коррупции на Украине, в результате «доверие к правительству находится под воздействием регулярных утверждений о коррупции»[393].
Сохранению власти, в этих условиях, во все века, всегда — служило разжигание внешней угрозы. Общая закономерность заключается в том, что ничто так не объединяет нацию, как наличие общего врага. Эта закономерность часто используется правящими элитами, находящимися на пороге банкротства, в корыстных целях — для удержания власти.
Возникновение войн подчиняется строгим и непреклонным законам: «Вследствие растущей сложности жизни и трудности, давящей не только на рабочие массы, но и на средние классы, во всех странах старой цивилизации, — отмечал еще в 1905 г. француз А. Рюссье, — скопляется нетерпение, раздражение, ненависть, угрожающие общественному спокойствию; энергии, выбиваемой из определенной классовой колеи, надо найти применение, дать ей дело вне страны, чтобы не произошло взрыва внутри»»[396].
«Во всех странах Европы именно высшие классы… всеми способами стремятся возбудить воинственный дух населения, даже ценой развязывания ужасной войны», — писал в январе 1913 г. в американском журнале, в статье «Опасность войны в Европе» итальянский историк Дж. Ферреро. При этом, «величайшая сила и величайшая опасность заключаются в том факте, — указывал он — что эгоизму высших классов удалось убедить и увлечь за собой те самые классы низшего и среднего порядка, против интересов и амбиций которых он направлен»[397].
«Под различными названиями формируются или уже сформировались партии, — писал Феррэро, —
Вообще весь Евромайдан 2014 г. выглядел, как совершенно сознательная провокация, направленная на обострение конфронтации с Россией, и за счет этого — разжигания националистических чувств в украинском обществе. До Майдана, несмотря на политику принудительной украинизации, которая проводилась уже более 20-ти лет; несмотря на все более ухудшающееся экономическое положение населения, Украина массовых националистических, антироссийских настроений не знала. Ситуацию переломил Евромайдан, который расколол Украину, спровоцировав отделение Крыма и начало протестных выступлений на Донбассе. Именно с этого времени радикализованный национализм стал подчинять себе Украину.
«На Украине же идет явным образом первый этап подготовки к Большой Бойне, — приходил к выводу в марте 2017 г. С. Воробьев, — Его суть — создание человеческих резервов, годных для использования на войне. В частности, это включает в себя создание более-менее обученных резервов, но даже не это главное. Стоит обратить внимание на оглушающий визг украинской военной пропаганды. Россия без всяких обиняков называется врагом, глава Украины заявляет об идущей с ней войне и населению все это вбивается в подкорку… Год, два, три и так далее такой атмосферы, и новые поколения людей на Украине… будут заточены строго на войну… И это магистральное направление будущей истории Украины»[401].
«Украину откровенно готовят в качестве врага России, — подтверждал в сентябре 2017 г. зам. директора Института стран СНГ В. Жарихин, — Враг должен быть консолидированным, поэтому никакие демократия и плюрализм ему не нужны. А также он должен быть полуголодным, потому что если он станет сытым, то, не дай Бог, снова может начать сближаться с Россией…»[402].
Эти выводы подтверждал всплеск роста военных расходов на Украине, начавшийся на следующий год после вступления в силу соглашения о ее ассоциации с Евросоюзом (2017 г.) (Гр. 19).
В январе 2018 г. Рада приняла закон о реинтеграции Донбасса, по которому неподконтрольные Киеву районы Донецкой и Луганской областей определялись, как «временно оккупированные территории», а действия России были названы «агрессией против Украины». Закон давал президенту право на использование армии внутри страны без согласия парламента[404]. «У нас очень сильная армия, одна из самых сильных в Европе, 200 тыс. армия, мы готовы ко всему, — заявил 15 февраля 2020 г. на Мюнхенской конференции по безопасности Зеленский, — Но мы хотим мира, на наших условиях»[405]. И с конца 2020 г. «мы, — отмечал украинский главнокомандующий Р. Хомчак, — начали подготовку всех боевых воинских частей к действиям в наступлении на урбанизированной местности»[406].
Победа Байдена на президентских выборах, была с восторгом воспринята в Киеве, где заговорили о наступлении «нового дня». Зеленский еще в конце декабря 2020 г. в беседе с The New York Times, а затем и в интервью HBO в начале февраля рассыпался в комплиментах новому американскому президенту, который «знает Украину лучше, чем его предшественник», и заявлял, что без США невозможно урегулировать конфликт в Донбассе и решить вопрос с Крымом. Байден, действительно лучше других знал вопрос, поскольку в бытность вице-президентом при Обаме, как раз и курировал украинское направление и продвигал «украинские реформы»[407].
О настроениях Вашингтона в конце января 2021 г. сообщал Der Spiegel, по данным которого Соединенные штаты, ввиду отсутствия какого-либо прогресса в разрешении ситуации на Украине, намерены вмешаться в «нормандский формат», что в германском МИДе посчитали «пожароопасным». При этом, отмечал Spiegel, «Байден давно сомневался в том, готовы ли европейцы обеспечить свою безопасность. Его также беспокоит тот факт, что страны НАТО, такие как Германия, не готовы тратить больше денег на свою оборону…, в течение многих лет он сомневался, обладает ли канцлер Меркель необходимой силой воли, чтобы противостоять Путину»[408].
2.02 только что назначенный госсекретарь Э. Блинкен, в телефонном разговоре с главой украинского МИДа Кулебой, «пообещал продолжать активную экономическую и военную помощь Украине», и добавил, что Соединенные Штаты «уделяют приоритетное внимание суверенитету, территориальной целостности и евроатлантическим устремлениям Украины»[409]. Поздним вечером того же дня Зеленский, решением СНБО, без суда, закрыл три крупнейшие новостные телеканала и ввел санкции против владельца их активов — депутата от «Оппозиционной платформы — За жизнь» Т. Козака[410].
На следующий день американское посольство в Киеве, а вслед за ним и английское, выступили с приветствиями этого акта. Это решение, заявила британский посол на Украине М. Симмонс, «способствует плюрализму мнений» и призвано решительно «противодействовать (российской) дезинформации»[411].
И в тот же день — 3.02 на «
Рейтинг Зеленского, по данным КМИС, в январе 2021 г. действительно достиг своего минимума (Гр. 20), его партия скатилась на третье место в партийном рейтинге, а на первое вышла партия «Оппозиционная платформа — За жизнь». Начало репрессий против ее представителей и средств информации, а также демонстрация активных действий на Донбассе, дали практически мгновенный эффект: уже на следующий месяц партия Медведчука откатилась на второе место, а в мае на третье, а партия Зеленского вышла на первое место (Таб. 7).
И Зеленскому действительно некуда отступать, если он только проявит сомнение, его сразу заменят другим, более решительным. «Ни Петлюра, ни Коновалец никогда бы не предложили украинцам референдум про примирение с Россией, — восклицал, в ответ на инициативу Зеленского, экс-председатель Верховной Рады Парубий, — Эти люди воевали за Украину»[415]. «Пойти на договорняк с Путиным — это единственное, что сегодня предложил в вопросах по безопасности Зеленский! Это унижение и позор! — вторил Турчинов, — Нет договорнякам с Путиным!»[416] «У Зеленского, — пояснял Турчинов, — есть все возможности, в отличие от 2014 года, реализовать наступление на Крым, и мы ему готовы в этом помочь»[417].
«Они скоро освободятся. Они будут заниматься опять продюсингом, а мы, — предупреждал Аваков, — будем заниматься политическим управлением»[418], нам нужен, пояснял Аваков, военный сценарий возврата Крыма и Донбасса[419]. С нашими основными союзниками США и Великобританией, мы, заявлял 19.03 Тягнибок, развалим Россию на 20–30 независимых государств, «и должен быть суд, трибунал над всеми московитами, даже если их уже сейчас в живых нет»[420]; я верну Крым, обещал 20.07 экс-президент Порошенко, в состав Украины за год[421]. И это только самое начало списка, дышащего в затылок Зеленскому…
Ответный огонь вооруженных сил Донбасса, вызвал обвинения Киевом России «в нарушении обязательств по прекращению огня», и «попытке давления на Украину»[423]. «У нас там происходит резкое обострение ситуации за последние недели, — отмечал в те дни глава МВД Д. Аваков, — Никакого мирного процесса уже нет»[424]. 16.02, Верховная Рада приняла обращение к мировому сообществу с призывом усилить санкции против России за аннексию Крыма[425]. 26.02 Зеленский подписал указ о мерах по «деоккупации» и «реинтеграции» Крыма[426].
«Это логика войны — не конфронтации, как это раньше было, не экономической и военной конкуренции, как это раньше, это была другая история…, — приходил к выводу уже 18.02 глава агентства «Интерфакс-Украина» А. Мартыненко, — То, что я вижу сейчас —
«В последнее время ситуация на линии соприкосновения обострилась, вызвано это рядом факторов, как внешних, так и внутренних, — отмечал 11.03 глава ДНР Д. Пушилин, — Внешние факторы — это президент Байден, который имел прямое отношение к майдану и государственному перевороту на Украине. Внутренние причины — сложная экономическая ситуация и политический кризис на Украине»[428]. Позицию Байдена, 12.03 поясняла газета The Washington Post: «г-н Зеленский теперь имеет возможность наладить партнерские отношения с г-ном Байденом, которые могли бы решительно продвинуть попытку Украины освободиться от России и присоединиться к демократическому Западу. Он должен ухватиться за это»[429].
14—17.03 произошло «резкое обострение ситуации на линии соприкосновения», что выражалось в увеличении количества ежедневных перестрелок; скоплении наступательной военной техники на украинской территории, продвижении украинских силовиков в сторону соприкосновения[430]. 17.03 в интервью телеканалу АВС Байден заявил, что российский лидер «заплатит» за вмешательство в выборы американского президента 2020 года[431]. «Взят курс, — прокомментировал слова Байдена президент Института национальной стратегии М. Ремизов, — на попытку расширить зону токсичности вокруг России и сделать из нас страну-изгоя»[432].
«Мы очень обеспокоены, — заявил 25.03 помощник госсекретаря США Дж. Кент, — В открытых источниках появляется информация о действиях на линии соприкосновения… Президент Путин и Россия должны выполнить те обязательства, которые Путин взял на себя в феврале 2015 года, шесть лет назад. Полное прекращение огня, отзыв российских войск из Украины, и восстановления Украиной контроля над своей границей»[433].
В тот же день 25.03 Зеленский утвердил стратегию военной безопасности, целью которой являлось восстановление территориальной целостности Украины, с опорой на политическую и экономическую поддержку со стороны мирового сообщества[434]. «Таким образом, новая стратегия в очередной раз подтверждает тезис о том, что с военной точки зрения Украина является ресурсом США для конфликта с Россией…, — приходил к выводу руководитель Центра изучения… проблем национальной безопасности А. Жилин, — мы получаем под боком озлобленного врага, который не понимает, к чему именно его готовят»[435].
2.04 Байден позвонил Зеленскому и подтвердил, что Вашингтон продолжит поддерживать Киев «перед лицом российской агрессии в Донбассе и Крыму». Звонок Бадена продублировал министр обороны США Л. Остин, который в разговоре с украинским коллегой А. Тараном еще раз подтвердил: «в случае эскалации российской агрессии Соединенные Штаты не оставят Украину без поддержки и не допустят реализации агрессивных устремлений России»[436]. И это были не просто слова: мы «создаем учебные базы, нам помогают партнеры, — сообщал 03.04 главнокомандующий вооруженными силами Украины Р. Хомчак, — Потому что по-другому нельзя. Если спросите, готовы ли мы сегодня, — да, готовы»[437].
«Все очень серьезно, — приходил к выводу 05.04 военный эксперт К. Сивков, — Дело может перейти в вооруженный конфликт, в который может быть втянуто НАТО… Ситуация очень опасная. Это связано с тем, что война нужна и Украине, и США — команде Байдена и европейским элитам. Причем им безразлично, это будет победа или поражение. Даже в случае поражения у них появляется важнейший козырь для консолидации своего населения вокруг своих прогнивших элит. Появится реальная угроза в лице России»[438].
«Весьма вероятно, что будет попытка военного решения со стороны Украины, — подтверждал эти опасения президент Института национальной стратегии М. Ремизов, — Но вряд ли это произойдет сейчас. Есть задача обеспечить эффект внезапности. Обеспечить его можно за счет постоянного поддержания фона напряжённости: когда постоянно наносится много маленьких ударов — легче пропустить основной удар. Когда к состоянию, при котором подтянуты войска, выстроена логистика, уже привыкнут — тогда Генштаб ВСУ сможет выбрать момент для главного удара»[439].
На стягивание Киевом войск к линии соприкосновения, Москва ответила тем же. Совещание Североатлантического совета откликнулось на этот шаг 06.04, предупредив, что «союзники разделяют обеспокоенность в связи с масштабной военной активностью России на Украине и близлежащих территориях». «НАТО будет продолжать поддерживать суверенитет и территориальную целостность Украины…»[440]
«Войска, — отвечал, на обеспокоенность американской стороны[441], министр обороны С. Шойгу, — вышли на полигоны для проведения тактических, тактико-специальных и двусторонних учений»[442]. Тем самым «Путин, — пояснял экс-министр обороны ДНР И. Стрелков, — демонстрирует уважаемым партнерам, что их планы вскрыты, и что выполнение этих планов может привести к полномасштабной войне с РФ»[443]. Спровоцированное Киевом обострение в Донбассе, предупредил 8.04 замглавы администрации президента РФ Д. Козак, стало бы началом конца Украины, как и ее вступление в НАТО[444].
Киев был вынужден отступить, заявляя, что «на самом деле мы идем политико-дипломатическим путем к освобождению наших людей и наших территорий»[445]. Однако эти слова не убедили Москву: «динамика развития этой ситуации и динамика поведения украинской стороны, — отмечал 9.04 пресс-секретарь президента России Д. Песков, — в целом создает опасность возобновления полноценных боевых действий», «в настоящее время на линии разграничения в Донбассе складывается чрезвычайно нестабильная ситуация. «Рост напряженности, эскалация напряженности на юго-востоке Украины обуславливает те меры, которые Россия принимает для обеспечения своей безопасности». Существующую эскалацию Песков назвал «достаточно беспрецедентной», что «вызывает обеспокоенность»[446].
То, что эта обеспокоенность имела под собой реальные основания, подтверждал и сам Зеленский, который в апреле заявил, что «президент Байден должен сделать больше, чтобы сдержать Россию и помочь положить конец этому конфликту. Больше оружия, больше денег на борьбу и, что особенно важно, больше поддержки для присоединения к НАТО. Если США видят Украину в НАТО, они должны сказать это прямо и сделать это. Не на словах»[447].
11.05. глава СБУ И. Баканов заявил, что Россия сосредоточила около украинских границ и в Крыму войска численностью около 100 тысяч человек. «Готовы ли мы, готов ли мир, готова ли Европа к полномасштабной войне? Я думаю, что никто не готов. Совсем». — откликнулся на это Зеленский, — «Я считаю, что Россия не может на это пойти. Я считаю, что это может вылиться в мировую войну», украинской стороне «бояться нечего и некого»[448].
Ответ Путина, на призыв Зеленского к принятию Украины в НАТО, последовал в интервью 9.06, в котором российский президент указал на красные линии в отношениях между Россией и Западом. «Блумберг» назвал это выступление «Жестким предупреждением»[449].
В марте-июне НАТО и США провели в Европе, включая Украину, крупнейшую за последние четверть века серию маневров под общим названием Defender Europe («Защитник Европы»). «Любые учения решают несколько задач, — прокомментировал их К. Сивков, — политические, демонстрируют решимость действий государств-союзников, и практические — отработку войск по решениям в возможной войне»[450].
Ответная реакция России привела к тому, что в июне 2021 г. Зеленский вновь призвал НАТО «немедленно» решить вопрос о членстве его страны, так как она находится в опасности. «Если Украина вынуждена будет самостоятельно, без поддержки Запада, решать вопрос конфликта на Востоке «у нас не будет иного пути, — подчеркнул Зеленский, — чем превратиться в очень сильную, самую мощную с точки зрения техники и войск армию в Европе. И на это мы просто потратим все, что у нас есть»[451].
На призыв Зеленского к Вашингтону принять участие в «нормандском формате», советник Госдепа США Д. Шолле 21.07 ответил: «на данный момент, я полагаю, участие США в нормандском формате, — это, наверное, не то, что поможет решить проблему. Проблема — это Россия, Россия — это агрессор, тот, кто создает проблемы»[452].
В качестве идейной альтернативы «нормандскому формату», еще в марте 2021 г. Зеленский приступил к созданию «крымской платформы»[453]: «Мы не считаем десятки месяцев после захвата Крыма, а собираем десятки стран для его освобождения и запускаем Крымскую платформу, — пояснял 23.08 Зеленский, — Впервые с 2014 года деоккупация Крыма обсуждалась на самом высоком международном уровне. Мы вернули Крым в мировую повестку дня»[454].
«Мы должны сказать правду, что мы не сможем остановить войну без прямых переговоров с Россией», но «мы должны говорить [с РФ], зная, что у нас сильная и мощная армия», — заявил 1.12 с трибуны в Верховной Рады Зеленский. Крым и Донбасс, пояснил он, «это наша земля, освободить ее наша цель, никто не сделает это вместо нас, это наша философия»[455].
В 2021 году Украина — самая бедная страна Европы[456]; страна со стремительно деградирующей, деиндустриализирующейся экономикой; страна, в которой, по словам постоянного представителя программы развития ООН на Украине Н. Уокера, «60 % населения находятся за чертой бедности»[457]. Страна, которая за кредиты МВФ, по сути, уже заложила последнее свое достояние — землю. Вот эта страна тратила в 2020 г. на военные расходы 4,1 % ВВП!
Да Россия тратит больше, но эти разорительные расходы объясняются не ее агрессивными амбициями, а реальными угрозами, исходящими из ее геополитического противостояния с США. И эти расходы покрываются главным образом за счет нефтегазовых доходов бюджета.
Развитые европейские страны тратят на военные расходы менее 2 % ВВП. Причина этого заключается в том, что
Рост военных расходов сыграл не последнюю роль в том, что ВВП на душу населения на Украине в 2021 г., оказался почти на 10 % ниже, чем в Молдове (а в 2020 г. наоборот был почти на 5 % выше)[459], где военные расходы составляют всего ~0,4 % ВВП. Показательным примером, влияния военных расходов на экономику, может являться и крах Советского Союза, в котором их размер сыграл далеко не последнюю роль.
США могут позволить себе высокие военные расходы лишь потому, что Вашингтон относит их на будущие поколения и другие страны: военные расходы в США практически полностью покрываются за счет увеличения государственного долга, который, благодаря тому, что доллар является мировой резервной валютой, в конечном итоге перекладывается на все страны мира.
Именно финансовый вопрос — вопрос Капитала является для Украины ключевым, на что прямо указал летом 2021 г. глава украинского «Нафтогаза» Ю. Витренко: завершение строительства трубопровода «Северный поток — 2», по его словам, может привести к полномасштабной войне, поскольку Украина может потерять «с 2024 года большую часть ВВП» из-за этой магистрали[461]. «Мы видим, что ситуация становится более напряжённой — и социальная, и политическая, и ментальная в обществе…, — отмечал в июле 2021 г., — экс-глава СВР Украины ген. Н. Маломуж, — Это будет огромная проблема, будет конец эпохи Зеленского»[462].
Именно с обострившимися экономическими трудностями связывал в ноябре 2021 г., такой ярый националист, как Ярош, продолжающееся падение рейтинга действующей власти: «Шараханье из стороны в сторону во многих сферах, недостатки в кадровой политике — вся эта чехарда… Это будет влиять на рейтинги. Но в первую очередь, наверное, экономический спад. У меня жена отвечает за покупки — она рассказывает, как растут цены. Это просто ужас, для простых людей выживать очень сложно… Обещания-то предвыборные были абсолютно другие»[463].
Нечто похожее было и в Германии в конце 1930-х гг.: «Финансовое положение рейха… катастрофическое, — отмечал 13 декабря 1938 г. в своем дневнике Геббельс, — Мы должны искать новые пути. Дальше так не пойдет…»[464]. В январе 1939 г. правление Рейхсбанка в своем докладе Гитлеру откровенно констатировало: «у Рейхсбанка не осталось ни золотых, ни валютных резервов»[465]. «
Однако воинственная риторика Киева не имела бы никакого значения, поскольку у него не было ни экономических, ни индустриальных ресурсов для ведения даже краткосрочной войны с Россией. Слова остались бы только словами, если бы не Вашингтон:
Поделиться книгой: