Помоги проекту - поделись книгой:
«Украина может поставлять в ЕС кукурузу, железную руду, подсолнечное масло и чугун с прокатом черных металлов. К слову, в США Украина больше всего поставляет именно чугуна, — подтверждал в 2018 г. Охрименко, — А вот продать наши трансформаторы или наши двигатели в ЕС или США невозможно, и вряд ли когда европейский или американский бизнес пустит нашу продукцию машиностроения в свои страны. Они согласны только продавать свою продукцию машиностроения в Украину и именно это делают»[253].
В результате реализации программы «ющенко-гройсманов», только с 2016 по 2018 гг., по словам замминистра экономразвития, торгпреда Украины Н. Микольской, страна потеряла 20 % своего промышленного производства. У Украины практически полностью изменилась структура экономики. Зона свободной торговли с ЕС даже отдаленно не способна покрыть потери от утраты российского рынка сбыта[254]. «Наша страна поставляет в Европу в основном сырье и продукцию с низким уровнем переработки.
Деиндустриализация Украины изначально была заложена в само Соглашение об ассоциации с ЕС, которое по своей сути, напоминало тот
Ограничения не касаются угля, руды и железорудных концентратов, экспорт которых, благодаря вступлению Украины в ВТО, и так был освобожден от ввозных пошлин, поэтому договор об ассоциации здесь никакого заметного влияния не оказал.
Экспорт украинской металлургической продукции в Евросоюз был ограничен, но не квотами, а антидемпинговыми пошлинами. На большинство видов украинского проката их размер в среднем составлял ~ 52 % от стоимости. «При таких условиях рынок ЕС, — отмечал журналист С. Шевчук, — для наших производителей длинномерного проката не является приоритетным, поэтому не удивительно, что в зону ЕС-27 поставляется только 20 % украинских товаров данного вида»[259]. Аналогичная ситуация складывалась и при экспорте украинских труб, которые так же облагались антидемпинговыми пошлинами. Для бесшовных труб они составляли от 12,3 до 25,7 %, для сварных — от 10,7 до 44,1 %[260].
Помимо квот и антидемпинговых пошлин, наиболее действенной преградой, ограничивающей украинский экспорт, являются европейские стандарты. Доведение экспортной продукции до их уровня, требует огромных средств и времени. Кроме этого в соглашение заложено множество других мер, которые будут сдерживать рост украинского экспорта, это: и выравнивание цен на экспортируемые энергоносители, что повысит цены на энергоемкую продукцию; и отмена субсидирования сельского хозяйства, малого и среднего бизнеса, и т. п.
Итог разрыва с Россией подводил в 2017 г. один из лидеров «Партии регионов» М. Дробкин: «90 % промышленности Украины построено при Сталине, а эта власть все уничтожила»[261].
Экспорт сельхозпродукции мог бы достичь еще больших значений, но он оказался ограничен системой квот, установленных в Соглашении о торговле с ЕС. Для Украины квоты были установлены для 36 видов сельхозтоваров, а для Европы — для 3-х (сахар, мясо птицы и свинина), всю остальную сельхозпродукцию европейцы могут завозить на Украину неограниченно, без уплаты каких бы то ни было пошлин или налогов. И в этом не было ничего неожиданного: «Сильные требуют от слабых все большей открытости, — замечал еще в 2003 г. Кучма, — а сами отгораживаются от них всевозможными барьерами»[263].
Соглашение о беспошлинной торговле с ЕС, приходил к выводу в 2016 г. агропромышленник миллиардер Ю. Косюк,
«МВФ нет дела до благосостояния украинцев, — приходил к выводу в январе 2018 г. экс вице-премьер, член «Оппозиционного блока» А. Викул, — поэтому там требуют увеличения нагрузки на них, а система квот, установленная ЕС, невыгодна Украине — Киев исчерпал все лимиты на поставки пшеницы, мяса курицы и других продуктов в первые недели 2018 года»[265].
В 2020 году Украина впервые за свою историю превратилась из крупного экспортера в нетто-импортером молочной продукции: «импорт вырос на 113 %, что эквивалентно, — поясняла гендиректор Ассоциации производителей молока А. Лавренюк, — 1 млн тонн молока-сырья», — это потеря 15 тыс. рабочих мест и 1 млрд грн. в украинский бюджет[266]. Причина этого превращения, по мнению замглавы Всеукраинского аграрного совета М. Соколова, кроется «в скрытом субсидировании экспорта молочных продуктов в Украине рядом европейских стран». Сложившаяся ситуация, по словам Соколова, ведет к стремительному сокращению поголовья скота на Украине и закрытию перерабатывающих предприятий[267].
А в 2021 г. стало минимальным, с 1999 года, производство муки на Украине. И «украинские хлебопеки начали закупать более дешевую продукцию за границей»! «Низкие объемы экспорта украинской муки и снижение спроса на внутреннем рынке приводят к тому, — сообщал портал Elevatorist, — что мукомольные предприятия останавливают работу. Закрываются и небольшие мельницы, и крупные игроки»[268].
Чтобы узнать свое будущее, Украине нужно присматриваться не к Польше или Турции, а к Болгарии, где иностранцам продано все от железных дорог и плодородной земли, до воды, которая течет из крана. К 2013 г. Болгария потеряла 60 % рабочих мест, свои знаменитые томаты и перцы она теперь завозит из-за рубежа… Ситуация на Украине еще трагичнее, поскольку Болгария все-таки член ЕС…
В конечном итоге к 2022 году Украина оказалась зажата: с одной стороны в долгах, а с другой — в экспортных ограничениях. При этом закладывать под кредиты ей было уже нечего, и в тоже время она не могла увеличить свой экспорт:
Положение Украины напоминало ситуацию 1930-х годов: в Европе «опасность сейчас… происходит не из-за долгов, — указывал в своих предвыборных речах Ф. Рузвельт, — а из-за наших барьеров, преграждающих их торговлю, что сильно отягчает проблему… Республиканская…
«Общая коммерческая дилемма не вызвала у нас разногласий, — подтверждал в 1934 г. американский посол в Берлине У. Додд, —
Тот итог, к которому пришла незалежная Украина, был запрограммирован ее основателями: «наши экономические реформы и макроэкономическая политика…, были направлены, прежде всего, на внешнюю ориентацию экономики Украины, — пояснял в 2003 г. Кучма, — Такая ориентация показала себя вдвойне разрушительной. С одной стороны она игнорирует главный фактор экономики — внутренний рынок…, а с другой навязывает нам бесперспективную для Украины модель развития с упором на металлургическую, химическую, горнодобывающие отрасли. Эта модель в случае ее последовательного воплощения, привела бы к отказу не только от высоких технологий, но и от фундаментальной науки, а со временем от всей научно-исследовательской деятельности вообще»[271].
Именно эта модель и была реализована на Украине: «Мы об экономике вообще забыли, — восклицал в 2017 г. Кучма, —
Зеленский и Порошенко просто довели эту модель, начатую Кравчуком, Кучмой, Ющенко, Яценюком…, до логического конца. «
Все прошедшие, с момента обретения независимости, 30 лет Украина, признавал в 2021 г. Кучма, занималась только самоуничтожением, и за это время потеряла весь свой научно-технический и человеческий потенциал[274]. Видимо заранее прогнозируя развитие событий, в соглашение об ассоциации заложена статья, запрещающая Украине вводить таможенные пошлины на товары second hand из Европы.
Самый выгодный экспорт
ЕС может ввести безвизовый режим для Украины к концу года.
Экономический спад и деиндустриализация восточноевропейских стран, наследовавшие распад Советского Союза, привели к появлению огромного количества «лишних рук», что грозило провалить эти страны в беспросветный хаос экономического и политического кризиса. От самоуничтожения их спасло только и исключительно вступление в ЕС, помощь которого выражалась,
Например, вступление Польши в ЕС снизило уровень безработицы в ней за 2003–2010 гг. с 20 до 9,6 % от численности активного населения, кроме этого, «экспорт рабочей силы» оказался выгодным бизнесом, он принес Польше за этот период — 28,7 млрд. евро.
С той же самой проблемой в еще большей мере, в виду своей развитой в советские годы индустрии, столкнулась Украина. О масштабе проблемы косвенно говорят данные ее Госкомстата: в 2012 г. численность трудоспособного населения страны составляла 22,5 млн. чел., а официальное место работы из них имело лишь 12,5 млн.[276] Для Украины отдушиной стала Россия, которая сохранила с ней безвизовый режим. По данным Украинского центра социальных исследований, на декабрь 2008 г. в России работало более 2 млн. трудовых мигрантов с Украины. По данным главы Федеральной миграционной службы России К. Ромодановского на май 2009 г. — 3,6 млн.[277]
Разворот на Запад Украина начала с 2002 г., когда она получила от ЕС «специальный статус соседа», предусматривающий облегчение режима контролируемой миграции[278]. С «оранжевой» революцией 2004 г. «интеграция в европейское сообщество», по словам Ющенко, стала «стратегическим курсом Украины». В качестве первого шага, он ввел односторонний «безвиз» для граждан ЕС и США. В 2009 г. Ющенко заявил «о начале переговорного процесса относительно безвизового режима»[279]. В 2012 г. Украина и ЕС расширили соглашение об упрощении визового режима. Однако все эти соглашения не решали основной проблемы — возможности трудовой миграции.
Именно требования «безвиза» стали одним из основных лозунгов Евромайдана. «ЕС собирается ускорять процедуру либерализации получения шенгенских виз для украинцев», — откликнулся в марте 2014 г. еврокомиссар по расширению и политике соседства Фюле[280]. «Мы рассматриваем наши отношения в стратегическом плане…, — подтверждал в сентябре 2014 г. президент Еврокомиссии Баррозу, — и это касается,
И Украина, после 3,5 лет проволочек, наконец-то получила его 11 июня 2017 г. Примечательно, что основные идеологи Евромайдана — США и Великобритания сохранили визы для украинцев. Традиционная защитница украинской самостийности Канада, предоставляющая квоты для мигрантов из Юго-Восточной Азии, Пакистана, Бангладеш…, ежегодно принимающая на льготных условиях от 100 до 200 тысяч китайцев, в ответ на запрос украинского премьера ответила: «Правительство Канады решительно настроено приветствовать в стране всех посетителей и облегчать им путешествие, однако пока не рассматривает активно пересмотр визовых требований для Украины»[283].
Но и «европейский безвиз» оказался лишь мифом — он был предоставлен украинцам, как и в 2014 г. молдаванам, без того права, к которому они стремились, и которым обладают страны Прибалтики и Восточной Европы — права трудовой миграции. Поэтому Майдан, с «европейским безвизом», практически ничего не изменил в положении украинцев, о чем наглядно свидетельствует величина поступлений от украинских гастарбайтеров работающих в Европе (Таб. 5), за одним исключением — Польши.
Польша официально разрешила трудоустройство украинцев и именно в нее устремились потоки лишних «рабочих рук» из Украины. Польше они были необходимы, поскольку ее собственные «рабочие руки» уехали на заработки в Европу. Таким образом, украинцы в Польше стали фактически гастарбайтерами у гастарбайтеров. Некоторые аналитики именно с этим связывают «экономическое чудо» произошедшее в Польше после украинского Евромайдана: «с пополнением польского рабочего рынка двумя миллионами работящих украинцев Польше удалось совершить скачок из «отстающих» в Европе в начинающие «середнячки»» — с 2013 по 2019 гг. рост средней зарплаты в Польше составил 42 %[284].
С открытия «европейского безвиза» в 2017 г. экспорт рабочей силы, стал самым выгодным экспортом Украины: если условно взять, используя методику Р. Гиффена[286], 10 % в качестве чистого дохода от экспорта, то с 2017 года
Этот стремительный рост объясняется не только переориентацией экспорта украинской рабочей силы с России, в более богатую Польшу, но и увеличением самого этого экспорта в физическом измерении. Т. е. увеличением количества украинцев, постмайданной Украины, бегущих из страны. «Только в прошлом (2017) году Украину покинули около миллиона украинцев, — отмечал министр иностранных дел П. Климкин, — Посмотрите, когда 100 тысяч украинцев покидает Украину ежемесячно, и вопросы далеко не только в том, что там более высокие зарплаты. Это вообще понимание будущего и качества жизни»[287].
И именно экспорт рабочей силы спас экономику Украины, после Майдана, от окончательного краха: «вся надежда Украины, — замечал в 2016 г. Охрименко, — на гастарбайтеров»[289]. И действительно доля денежных переводов из-за границы в ВВП Украины, после Майдана, выросла в среднем в 2 раза и составила в 2015–2020 гг. 8—10 %. (Гр. 17) Динамика денежных переводов указывает на то, что экономический шок от Майдана 2014 г. оказался гораздо более сильным, чем от кризисов 1998 и 2008 гг.
Различие в оценках объемов денежных переводов объясняется различием методик используемых Национальным банком Украины (НБУ) и Мировым банком, а так же трудноучитываемыми переводами по неформальным каналам.
«У нас фактически рост ВВП — это деньги гастарбайтеров… Эти деньги действительно фактически спасли экономику Украины… Правда состоит в том, — пояснял в 2019 г. Охрименко, — что все реформы Порошенко полностью провалились,
Эта ситуация становится хронической и все более ухудшающейся, поскольку постмайданная динамика экспорта рабочей силы из Украины прямо противоположна динамике притока прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в страну (Гр. 18, из-за их большой волатильности они, для наглядности, даны в среднем за два года): Если до Майдана 2014 г. поступления от экспорта рабочей силы примерно равнялись притоку прямых иностранных инвестиций, то с 2014 г. среднегодовой объем ПИИ поступивший на Украину упал, по сравнению с предшествующим периодом, в два с лишним раза, в то время как доходы от экспорта рабочей силы наоборот выросли. Разрыв между ними постоянно увеличивается и к 2021 г. достиг уже почти 4-х кратной величины.
При этом основным поставщиком прямых иностранных инвестиций на Украину, за исключением реэкспорта украинских капиталов из офшоров Кипра и Нидерландов, даже в 2016–2018 гг. являлась Россия. На середину 2017 г. из общей суммы накопленных Украиной прямых иностранных инвестиций на Кипр приходилось 9,9 млрд долл.; на Нидерланды — 6,3; Россию — 4,4; Великобританию — 2,1; Германию — 1,7; а от США Украина за все время получила лишь — 0,54 млрд долл. прямых инвестиций. Из-за низкой эффективности, накопленный объем прямых иностранных инвестиций с 2014 по 2021 гг. на Украине не вырос, а наоборот сократился с 67 до 49 млрд долл.
Капитал является одним из ключевых факторов, обеспечивающих развитие и благосостояние общества. Именно накопление Капитала определяет возможности дальнейшего развития страны, перспективы уровня жизни ее населения, образования, воспитания детей и т. п. Прямые иностранные инвестиции играют в этом особую роль, поскольку они восполняют недостаток собственного капитала страны и, как правило, инвестируются в наиболее передовые проекты. Китай и Польша поднялись, в первую очередь, благодаря гигантскому притоку иностранного капитала.
Недостаток Капитала ведет к обнищанию и деградации населения, превращая избыточную рабочую силу в «лишние руки». Без Капитала, эти «руки» обречены либо пойти на экспорт, либо вымереть. Объем «экспорта рабочей силы» Украиной, по разным методикам, оценивается сегодня от 4 до 6 млн. человек, даже приблизительной численности населения Украины не знает никто, поскольку первая и единственная национальная перепись населения была проведена в 2001 г.
Украина сегодня, вместе с Болгарией, делит первые два места в мире (из 203 стран) по уровню естественного вымирания населения: в 2019 г. этот показатель составлял на Украине -5,6‰, для сравнения в отстававшей на 20 стран Польше — 0,2‰[294]. Естественные потери населения постреформенной Украины, уже на сегодняшний день, в 2 раза превышают потери от «ющенковского голодомора».
Drang nach osten
Немецкая самостийность
С началом Первой мировой войны, в октябре-ноябре 1914 г. австро-венгерский министр иностранных дел Л. Бертхольд, как заклинание повторял: «
Сепаратистскую работу на Украине возглавлял генеральный консул во Львове Хайнце, под началом и финансовой поддержке которого украинские националисты уже в августе 1914 г. создали «Лигу освобождения Украины», которая издавала «Ukrainische Nachrichten»[297]. На немецкие деньги велась пропаганда величия Украины в гетманские времена[298], приход немцев подавался, как освобождение от тирании «москалей»[299].
В военные подразделения «Лиги» планировалось набрать добровольцев из западных областей и пленных украинцев. Пленные украинцы были сосредоточены в лагере «Раштадт», где в 1916 г. сформирован был «1-й сечевой Тараса Шевченки полк», одетый в национальные жупаны и к началу 1917 г. насчитывавший 1500 человек…»[300].
Переломным моментом стала Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г.: уже 4 марта в Киеве была образована Центральная Рада, которая потребовала территориально-национальной автономии Украинской народной республики (УНР) в составе 9-ти губерний (включая Екатеринославскую, Харьковскую, Курскую, Воронежскую и частично Таврическую (без Крыма)). Против выступил Первый областной съезд советов рабочих депутатов Донецкой и Криворожской областей, объединивший Харьковскую, Екатеринославскую губернии, Криворожский и Донецкий бассейны, заявивший 25 апреля в Харькове о своем единстве с Петроградом.
8 июня 1917 г. Рада провозгласила автономию, образовала секретариат (совет министров), и приступила к организации национальной армии. «Националистические настроения части офицеров, главным образом украинцев», «стали все явственнее проявляться» уже с первых дней
Против украинизации армии выступил «Киевский Совет рабочих и солдатских депутатов, (который) в середине апреля… большинством голосов (264 против 4) потребовал отмены образования украинских полков. Интересно, что таким же противником разделения армии по национальностям явилась польская «левица», отколовшаяся от военного съезда поляков в июне из-за постановления о формировании польских войск»[303].
4 августа Временное правительство России опубликовало циркуляр, согласно которому территория УНР ограничивалась 5-тью губерниями.
Однако уже к сентябрю, по словам лидера российских либералов П. Милюкова, стало ясно, что «Украина требует больше, чем просто быть «равноправным» членом федерации вроде штата Северной Америки, а претендовала на права суверенного государства… При этом конечно территория Украины расширялась за пределы пяти губерний, установленных Временным правительством»[304]. Спустя месяц после Октябрьской революции: 7 (20) ноября 1917 г. Центральная Рада провозгласила создание Украинской народной республики (УНР) в составе 9 губерний, которая уже 18 декабря была признана французским военным представителем в Киеве ген. Табуи[305].
В ответ 11–12 (24–25) декабря в Харькове I Всеукраинский съезд советов провозгласил создание Украинской советской республики, в рамках общероссийской федерации, которая уже 19 декабря была признана СНК РСФСР. 16-го января в Киеве вспыхнуло восстание против Центральной Рады. «Восставшие большевики — русские, украинские и инородные — овладели арсеналом; началась всеобщая забастовка, поддержанная 35-ю профессиональными союзами; к восставшим присоединились и украинские части»[306].
В разгар восстания 9 (22) января УНР объявила о независимости Украины, которая была тут же признана Германией. Цель этого шага, по словам руководителя германской делегации на Брест-Литовских переговорах Р. Кюльмана, заключалась в «ограничении Польши за счет использования противоречий между поляками и украинцами; оттеснении России от Черного моря и проливов…»[307].
Но 26 января «к Киеву подошла незначительная советская банда Муравьева, город немедленно перешел в ее руки. Рада, правительство и Петлюра бежали…, — командующей «белой» армией Юга России ген. А. Деникин делал в этой связи весьма примечательное признание, — было ясно, что большевизм советов побеждал психологически полубольшевизм Рады, петроградский централизм брал верх над киевским сепаратизмом»[308]. Фактический премьер-министр УНР В. Винниченко, вспоминая о тех событиях, признавал факт «исключительно острой неприязни народных масс к Центральной раде» во время ее изгнания большевиками и враждебности, которую вызывала проводимая Радой политика «украинизации»»[309]. «Большевизм, — подтверждал, представлявший германское командование на брестских переговорах, ген. М. Гофман, — победоносно распространялся; Центральная Рада и временное украинское правительство обратились в бегство»[310].
В итоге суверенитет Центральной рады, по образному выражению Троцкого, ограничивался комнатой, занимаемой в Бресте[311]. Тем не менее, 27 января (9 февраля) Германия подписала с Центральной радой сепаратный Брестский мир. «Особенностью этого мира, — подчеркивает немецкий историк Ф. Фишер, — было то, что он был совершенно сознательно заключен с правительством, которое на момент подписания не обладало никакой властью в собственной стране. В результате все многочисленные преимущества, которыми немцы владели лишь на бумаге, могли быть реализованы лишь в случае завоевания страны и восстановления в Киеве правительства, с которым они подписали договор»[312].
«Украинское правительство» было «одной фикцией», подтверждал ген. Гофман, но «мы во всякое время могли силой оружия поддержать и водворить его на Украине»[313]. Этот факт подтвердила сама Центральная Рада, обратившись «с телеграммой о помощи» к австро-немецким войскам, и 1 марта, благодаря, по словам В. Винниченко, «германским тяжелым орудиям»[314] («не менее 30 германских дивизий», «в ходе упорных боев с войсками русских большевиков»[315]), Центральная Рада вернулась в Киев. В начале марта немецкие войска вступили в Екатеринославль, 13 марта заняли Одессу, 7 апреля — Харьков, 28 апреля — Луганск, 30 апреля — Крым.
Возвращение националистов сопровождалось волной дикой садистской жестокости направленной, как против деникинских добровольцев, так и большевиков. Свидетели событий вспоминали: «Кошмар этих киевских трупов нельзя описать. Видно было, что раньше, чем убить, их страшно, жестоко, долго мучили. Выколотые глаза; отрезанные уши и носы; вырезанные языки, приколотые к груди вместо георгиевских крестов, — разрезанные животы, кишки, повешенные на шею; положенные в желудки еловые сучья. Кто только был тогда в Киеве, тот помнит эти похороны жертв петлюровской армии». «Много было убито офицеров, находившихся на излечении в госпиталях, свалочные места были буквально забиты офицерскими трупами…»[316]. Аналогичные свидетельства зверств петлюровцев приводил Российский Красный Крест[317].
«Медовый месяц» УНР закончился 26 апреля, когда немцы разогнали Центральную Раду. Причина этого, по словам немецкого историка Фишера, заключалась в том, что Раде «не удалось ни создать сколько-нибудь дееспособную армию, ни установить функционирующую административную систему, ни укрепить свою опору и репутацию в стране… На Украине, воцарился хаос… «Нынешнее украинское правительство, — приходили к выводу германские эксперты, — ни что иное, как клуб азартных политических авантюристов (держащихся на «немецких штыках»), которые полагают, что сделают нечто великое»»[318].
Но главная причина разгона Рады заключалась в том, пояснял командовавший немецкой армией ген. Э. Людендорф, что «украинское правительство оказалось не в состоянии успокоить страну и поставлять нам хлеб»[319]. «Германия не могла прокормиться только одним своим хлебом и нуждалась в подвозе…, — пояснял Людендорф, — Без украинских поставок голод был неизбежен, даже если бы наш государственный строй остался незыблемым… На Украине надо было подавить большевизм и создать там условия для извлечения военных выгод и вывоза хлеба и сырья»[320]. (Согласно Украинскому Брестскому миру, который в Вене вошел в историю, как «хлебный мир»[321], Украина обязалась в первой половине 1918 г. поставить в Германию и Австро-Венгрию 60 млн. пудов хлеба, 2 750 тыс. пудов мяса, 400 млн. штук яиц, другие сельхозтовары и промышленное сырье[322].)
При поддержке землевладельцев и промышленников немцы создали гетманскую власть (диктатуру) во главе с П. Скоропадским. И «хотя Украинская держава была объявлена суверенным государством, но немецкая рука была видна во всем, и впечатление было таково, — вспоминал ген. К. Глобачев, — что вся Украина завоевана и оккупирована немецкими войсками… Всякому было ясно, что режим держится, пока на ее территории немецкие штыки…, правительство гетмана не в состоянии было принять курс твердой, определенной политики. Правительство гетмана и он сам находились все время в области политических шатаний…, ясно было для всякого, что гетманская Украина с уходом немцев разлетится, как карточный домик»[323].
«Центральная Рада кроме наших войск не имеет за собой никого, — подтверждал создатель «независимой» Украины ген. Гофман, — Как только мы уйдем, все пойдет насмарку»[324]. Эти выводы подтверждал тот факт, что приход к власти правительства Скоропадского, сразу же привел к взрыву в крестьянских волнений[325]. «В Украине почва для возбуждения крестьян против помещиков была прекрасно подготовлена оккупационными немецкими войсками, — пояснял В. Воейков, — так как «обер-коммандо» отлично поняло, что выкачивать из Украины необходимые Германии «лебенс-миттели» будет возможно только при существовании помещичьих хозяйств, немецкое командование, войдя в Украину, восстановило в правах помещиков и учинило расправы над разграбившими имения крестьянами. Это обстоятельство и послужило подготовкой масс для обращения их в петлюровцев и последователей всевозможных «батек»»[326].
Наиболее известный из них Н. Махно признавал, что стихийная движущая сила, вынесшая его на поверхность, вызрела именно во время правления Скоропадского: «Революция на селе принимает явно противовластнический характер… В этом залог того, чтобы вновь организовавшаяся Украинская шовинистическая власть в Киеве останется властью только для Киева. Крестьянство за ней не пойдет, а опираясь на отравленный и зараженный властническими настроениями город, она далеко не уйдет»[327]. Часть крестьянства пошла за сеющими анархию, отрицающими и правых, и левых батьками типа Махно. Другая часть обратилась за помощью к русским большевикам:
Во время гетманской Украины, подтверждал лидер российских либералов Милюков: «Настроение народных низов в Киеве было определенно большевистское… Не лучше, если не хуже, было настроение сельских масс, подвергшихся усиленным денежным взысканиям при содействии германских войск за учиненные аграрные бесчинства»[328].
Наглядным отражением этих пробольшевистских настроений было выступление в июле 1918 г. на V-ом Всероссийском съезде Советов[329] Александрова, делегата Украинского крестьянского съезда: «Против нас (на Украине) выступают превосходящие силы германских штыков… Украинская Рада открыла двери Германии… Немцы уничтожают артиллерийским огнем целые деревни, казнят людей без суда и следствия. Но украинский пролетариат не бросает борьбу с врагом… Вся Украина вот-вот восстанет против Австрии и Германии». «Я умоляю вас, — призывал Александров, — прийти к нам на помощь»[330].
В предчувствии поражения Германии, 9 ноября 1918 г. была провозглашена Западно-украинская народная республик (ЗУНР)[331]. А вслед за подписанием Германией перемирия в Компьене была создана Украинская Директория под руководством С. Петлюры. С этого времени начался новый виток войны за Украину.
На смену Германии, на Украину пришли «союзники» России… Воейков описывал этот переходный момент следующим образом: «После поражения на западном фронте немцы были вынуждены начать эвакуацию Украины. Опирающийся исключительно на немецкие штыки государственный аппарат гетманской Украины…, не смог удержать власти в своих руках и направил взоры на союзников…». Киевское население было оповещено, «что державы Согласия намерены поддержать настоящую власть в Киеве, олицетворяемую паном гетманом и его правительством, в надежде, что он поддержит порядок в городах и селах до времени прибытия союзных войск… Всяческое покушение против существующей власти, всякое восстание, которое затруднило бы задачу союзников, будут строго подавлены…»[332].
Английский посол в России Д. Бьюкенен получил соответствующие указания своего министерства еще в конце 1917 г.: «Вы должны обеспечить казаков и украинцев всеми необходимыми фондами; действуйте способами, которые посчитаете целесообразными»[333]. Но 23 декабря союзники заключили Соглашение, которое передавало Украину в зону французских интересов, и 29.12.1917 Франция назначила ген. Табуи своим официальным комиссаром при Правительстве Украинской республики[334].
Украинский политический мыслитель, один из идеологов создания Украинского независимого государства в 1917–1922 гг. В. Липинский советовал тогда пригласить на киевское гетманство представителя какого-нибудь почтенного европейского королевского дома, ибо, считал он, «необходима какая-то цивилизующая сила» для преодоления «первородных грехов украинства — анархии и предательства»[335].
Официальное признание Украинской республики последовало 5.12.1918 — через три недели после подписания Компьенского перемирия. В начале 1919 г. петлюровская Директория заключила договор с Францией, по которому признавала французский протекторат над УНР, который заключался в том, что Украина «отдает себя под руководство Франции и просит представителей Франции взять на себя руководство управлением Украиной в области военной, дипломатической, политической, финансово-экономической и судебной в течение всего времени, пока будет продолжаться война с большевиками»[336].
Одновременно военный агент Франции в Румынии ген. Петэн и представитель американской миссии в Варшаве ген. Джудвин, настойчиво убеждали командующего Белой армией Юга России А. Деникина пойти на сотрудничество с Украинской Директорией[337]. Но даже Деникин не строил иллюзий на этот счет: «Политика под контролем», означала превращение Украины если не в колонию, то в протекторат Германии или Франции[338]; «общая перспектива: добровольцы идут под флагом Единой, Неделимой России, петлюровцы — под «прапором» независимости Украины, а после победы над большевиками борьба между обоими «союзниками» возобновляется»[339]. Деникин был не далек от истины, спустя всего месяц Черчилль телеграфировал, что «при настоящей критической конъюнктуре было бы благоразумно идти, насколько возможно, навстречу украинским сепаратистским тенденциям»[340].
Однако ни немцам, ни «демократическим союзникам» отделить Украину от России, тогда не удалось. Силы, скреплявшие русских и украинцев, оставались достаточно сильными. «Мы должны быть очень осторожны, чтобы литература, с помощью которой мы стремимся содействовать процессу дезинтеграции России, не достигла прямо противоположного результата…, — предупреждал еще 07.1917 германский канцлер Г. Михаэлис, — Украинцы все еще отвергают идею полного отделения от России»[341]. Оккупация Украины лишь укрепила немцев в этих выводах: «Любая идея устойчивой независимости Украины была бы сейчас только фантазией, — сообщал в свой МИД 06.1918 советник германского посольства в Москве Ризлер, — несмотря ни на что, жизненность единой русской души огромна»[342]. «Постоянное отделение Украины от остальной России, — подтверждал 25.06 немецкий посол Мирбах, — должно быть признано невозможным»[343].
«Когда петлюровцы пытались играть на чисто националистических струнках украинского крестьянства, они не имели никакого успеха, — подтверждал находившийся в гуще событий меньшевик А. Мартынов, — Во время одного из первых наступлений петлюровцев, я сам слышал цинично-откровенную жалобу уличного политика «самостийника»: «Наша беда в том, что у украинского селянства еще совершенно нет национального самосознания. Наши дядьки говорят: мы на фронте из одного котла ели кашу с москалями и нам незачем с ними ссориться. Чтобы создать свою Украйну, нам необходимо призвать на помощь чужеземные войска. Когда иностранные штыки выроют глубокий ров между нами и Московией, тогда наше селянство постепенно привыкнет к мысли, что мы составляем особый народ»»[344].
В поисках этих штыков Петлюра обращался то к Антанте, то к Польше, с которой в конечном итоге подписал 21 апреля 1920 г. тайный договор о совместных действиях против советских войск. Именно этот договор между Петлюрой и Пилсудским стал правовым основанием развязывания Польшей войны против Советской России. Польское наступление в материальном, финансовом и даже организационном плане было полностью подготовлено союзниками по Антанте, и по своей сути являлось продолжением их интервенции в Советскую Россию.
Интересы Польши были изложены в документе для командного состава Волынского фронта, подготовленном по указанию Пилсудского 1 марта 1920 г. В нем подчеркивалось, что «польское правительство намерено поддержать украинское национальное движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию…, обеспечить переход Украины под польское влияние» и создать таким путем условия для «экспансии Польши, как экономической — для создания себе рынка сбыта, так и политической»[345].
Польское наступление развивалось успешно и 7 мая польские войска заняли Киев. Но 26 мая Красная Армия под командованием М. Тухачевского и А. Егорова перешла в контрнаступление. Освободив Киев, Ровно, Минск, Вильно, она вступила на территорию Польши. И 5 июля Совет обороны Польши запросил Антанту о содействии в мирных переговорах…
Доминион Украина
Поделиться книгой: