Помоги проекту - поделись книгой:
Каким же образом «материализм» создавал угрозу украинской культуре? Отвечая на этот вопрос Кучма, указывает, что «
Таким образом, конфликт между русским и украинским языком превращался в цивилизационный конфликт между советским материализмом, стремящимся избавить народ от бедности и развивающим науку, и украинской душой, образцом которой, по Кучме, могла служить галицийская домашняя прислуга[155]. Падение Советского Союза, привело к деградации советского «материализма» и открыло дорогу «духовным исканиям», как на Украине, так и в России, однако в результате этот культурно — цивилизационный конфликт не исчез, а наоборот лишь только обострился. Его наглядное географическое представление дают результаты Киевского института социологии 2003 г. (Кр. 2)
«Для каждого народа его культура — то же самое, что для каждого человека его «я», его душа»[156], — писал Кучма, и тут же добавлял: «Идея самоотождествления исключает раздвоение этнического сознания», и своей целью второй президент Украины поставил «создание украинца»[157], ведь «украинство есть дар Божий»[158]. Логика Кучмы приводила к тому, что в украинском «этнически однородном» государстве[159], душа украинского народа может восторжествовать только тогда, когда исчезнут души других народов, для чего необходима их принудительная украинизация.
Современная самостийная Украина по своей сути напоминает одну из тех миниимперий, которые образовались на обломках прежних империй по итогам Первой мировой войны. Эта «освободительная» война, по выражению видного правоведа и философа Н. Устрялова, наводнила Европу «карликовыми империализмами»[161]. «Антанта, — подтверждал в 1922 г. премьер-министр Италии Ф. Нитти, — построила Европу на зыбком песчаном фундаменте, полную маленьких государств, отравленных империализмом и находящихся в разрушительных экономических и финансовых условиях»[162]. «Верьте мне, — восклицал премьер-министр Англии Д. Ллойд Джордж, — эти малые народы большие империалисты, чем Англия или Франция»[163]. Эти миниимперий отличались тем, что, прежде всего, изо всех сил стремились превратиться в мононациональные государства, для чего в Польше, принудительно ассимилировали украинцев и белорусов, Чехословакии — словаков и т. д.
В современной Украине одним из основных инструментов принудительной украинизации стало вытеснение русского языка, за счет повсеместного введения украинского. Именно по инициативе Кучмы были приняты «Рекомендации» о необходимости «утверждения полноценного функционирования государственного языка и целенаправленного уничтожения «негосударственного», ибо он «своими негативными последствиями представляет не меньшую угрозу национальной безопасности Украины, чем пропаганда насилия, проституции, а так же различные формы антиукраинской пропаганды»[164].
Язык, пояснял Кучма, играет первостепенную роль, и здесь наибольший вклад в создание украинской нации, по его словам, внесли все те же русские большевики: «надо признать, если бы не проведенная в то время (1920-е гг.), украинизация школы, нашей сегодняшней независимости, возможно, не было бы. Массовая украинская школа, пропустившая через себя десятки миллионов человек, оказалась, как выявило время самым важным и самым неразрушимым элементом украинского начала в Украине»[165].
Россия не сразу среагировала на начавшийся процесс украинизации, в 1990-е годы она сама была на грани выживания, и ей было не до Украины. Кучма в этой связи расстраивался из-за того, что в России если и обращают внимание на его страну, то только, как на ««набор «информационных поводов», признаваемых достаточными для стран едва знающих о нашем существовании», такое отношении «России, — писал Кучма, — выше моего понимания. Из российских газет постоянно и много пишет об Украине, пожалуй, одна «Независимая»…»[166].
На принудительную украинизацию МИД России стал реагировать только с 2000-го г. предупредив, что некоторые силы на Украине «намерены создать невиданный доселе в Европе феномен — сделать родной, для подавляющего числа населения язык, по сути, изгоем довести его до маргинального уровня, а возможно вообще выдавить». «Подобные действия в такой чувствительной области как язык обычно имеют тяжелые последствия»[167].
Необходимость соблюдения политеса перед «демократическим» Западом вынудило Верховную Раду 24 декабря 1999 г. ратифицировать Европейскую Хартию региональных языков (языков меньшинств). Однако Закон о ратификации Хартии вступил в силу только с 1 января 2006 г. За это время он дважды переписывался, каждый раз сокращая, утвержденный Конституцией, объем языковых прав и свобод. В результате, принятый Закон противоречил даже некоторым статьям самой Хартии, поскольку не содержал никакой дифференциации языков по степени их распространенности, в результате чего русский язык на Украине был приравнен к другим языкам и степень его поддержки государством была такая же, как и гагаузского (0,1 % населения страны), немецкого (0,1 %), румынского (0,29 %), венгерского (0,31 %) и т. д.[168]
Однако Запад, столь чувствительный к правам разных меньшинств, в данном случае, когда прямо попирались права почти трети населения Украины, оставался не только безмолвным, но и фактически поощрял официальный Киев.
В то же время, Европа дает разнообразные и наглядные примеры того, как решаются цивилизованным, демократическом путем языковые проблемы: от Финляндии, где во всех школах преподают шведский язык, являющийся государственным, хотя доля его носителей составляет всего 5,4 % населения страны; Швейцарии, где все четыре основных, исторически сложившихся языка имеют статус государственного; до Чехословакии, которая добровольно разделилась на две страны Чехию и Словакию.
На протесты Луганской, Донецкой, Харьковской, Запорожской и Херсонской областей официальный Киев, в лице представителя секретариата президента Украины заявил, что решения местных советов по русскому языку «угрожают национальной безопасности Украины», а президент Ющенко, комментируя ситуацию, заметил, что «статуса регионального языка не существует»[169].
В конце сентября 2006 г. МИД РФ предупредил, что Москва не намерена более игнорировать случаи дискриминации русского языка на Украине, «как малозначащее общественное явление. Гонителям русского языка на Украине необходимо, наконец, осознать, что двуязычие на Украине — это исторически сложившееся явление, и поэтому заниматься искоренением русского языка подобными методами просто контрпродуктивно»[171].
На следующий день МИД Украины публиковал ответное заявление, в котором обвинил российскую сторону в искусственном заострении языкового вопроса на Украине. Среди прочего МИД Украины «в очередной раз обращает внимание на то, что объектом Хартии является защита языков, которые находятся под угрозой исчезновения, а не языковых прав национальных меньшинств (в том числе русского)»[172]. МИД Украины потребовал от российского руководства «прекратить разыгрывать языковую карту» как метод влияния на внутриполитическую ситуацию на Украине и «с уважением относиться к законам Украины, как это предусмотрено международной практикой»[173].
Смягчить остроту языкового противостояния попытался Янукович, подписав в августе 2012 г. закон об основах государственной языковой политики, предоставлявший региональный статус русскому языку. Этот шаг вызвал яростную реакцию со стороны националистической оппозиции: «В случае если Янукович подпишет этот акт, он станет соучастником конституционного преступления, — заявлял Яценюк, — и должен будет нести уголовную ответственность вместе с теми народными депутатами, которые поддержали этот документ»[174].
Евромайдан 2014 г., в национальном отношении, стал следствием непосредственного столкновения этих двух прямо противоположных тенденций:
Настроения одной из сторон в феврале 2014 г. передавал академик НАН Украины, директор Института археологии П. Толочко: «Нынешний майдан (и, возможно, именно в этом будет его историческая заслуга) доказал, что
Настроения другой стороны стали очевидны на следующий день после Евромайдана — 23 февраля 2014 г., когда Верховная Рада приняла закон № 739, отменявший закон Януковича об основах государственной языковой политики 2012 г… Однако принятие нового закона породило волну сопротивления в Новороссии, принявшую крайние формы в Крыму, на Донбассе. И победители Евромайдана, перед угрозой раскола страны, были вынуждены отступить.
В своей предвыборной агитации Порошенко обещал не сужать область применения русского языка. И в первые годы его правления, вместо прямой атаки, был предпринят ряд мер ползучей украинизации, в частности в 2016 г. были приняты поправки к закону «О телевидении и радиовещании»; закон «О внесении изменений в некоторые законы Украины относительно языка аудиовизуальных (электронных) средств массовой информации» и т. д.
Переход к активным действиям произошел в сентябре 2017 г., когда Порошенко подписал новую редакцию закона «Об образовании», которая предусматривала поэтапное запрещение использования русского и языков других нацменьшинств в образовательной системе. Этот закон возмутил даже западных соседей Украины: министр иностранных дел Венгрии П. Сийярто, назвал его «позорным и возмутительным», и добавил: «до сих пор Петр Порошенко говорил о европейской Украине, но теперь можете забыть об этом»[178]. «Это фашизм, по моему мнению, простите, этот закон об образовании, — заявил польский журналист Т. Мацейчук, — Я считаю, что таким людям в Европе не место, им надо запрещать въезд»[179].
Но это было только началом: законопроект № 5670 «О государственном языке», был внесен в Раду в январе 2017 г., он признавал государственным только украинский язык, который становится обязательным для использования не только во всех государственных и общественных сферах, но и в культуре, науке и т. д. Попытку «внедрить официальное многоязычие» законопроект приравнивал к действиям, направленным на насильственное изменение либо свержение конституционного строя или на захват государственной власти, а «публичное неуважение» к украинскому языку, за что грозят тюремные сроки. Законопроект «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» был принят Верховной радой во втором окончательном чтении в 2019 г.
Авторами данного законопроекта, по словам А. Цуканова, являлись большей частью представители Галичины, Волыни (14) и Киева (14), по одному депутату от Харькова, Сум, Винницы, Запорожья и Закарпатья. Среди авторов партийное первенство — у львовской партии «Самопомощь», при поддержке «Народного фронта», «Блока Петра Порошенко», «Батькивщины», группы «Воля народа». В числе авторов — заместитель главы парламента и руководитель парламентского комитета по иностранным делам[180].
В. Зеленский, в своей предвыборной агитации, подавал себя, как альтернативу Порошенко, но после победы он — продолжил дело своего предшественника. Для начала: в июле 2019 г. Конституционный суд признал языковую статью закона соответствующей Конституции; в октябре министр образования и науки А. Новосад заявила, что со следующего учебного года обучение в школах будет происходить исключительно на украинском языке. «Вы знаете, что вопросы языка, образования очень расшатывают общество, — откликнулся на это заявление Зеленский, — Я бы так не делал, как она делает»[181]. За инициативу Новосад, в октябре 2019 г. высказалось 49 % опрошенных Киевским международным институтом социологии, против 47 %[182].
И в 2020 г. Зеленский подписал закон «О полном общем среднем образовании», который предусматривал постепенное сокращение преподавания на языках национальных меньшинств, в том числе на русском. Этот закон, лидер партии «Оппозиционная платформа» В. Медведчук назвал «дискриминационным и антиконституционным актом», «власть в своем неприкрытом цинизме дошла до того, — пояснял он, — что делит украинских детей на сорта: украиноязычные, дети национальных меньшинств, говорящие на официальных языках ЕС, и дети, говорящие на других языках, в первую очередь, конечно, речь идет о русскоязычных детях»[183].
Принудительной украинизации, в целях создания мононационального украинского государства, посредством образования, проводилась последовательно и неотступно с первых дней обретения Украиной независимости. «Все изменят выпускники украинских школ…, — пояснял суть этой политики Кучма, — это верный и надежный путь. Только слишком уж долгий, и не принимать дополнительные меры государство просто не вправе»[184].
Мифотворчество национализма
Дополнительные меры, о которых говорил Кучма, были основаны на тех особенностях человеческой психики, которые были известны еще с древнейших времен. Прежде всего, необходимо было стереть всю существующую историческую память народа, и написать ему новую историю. «Народ без истории, как ребенок без родителей, — пояснял еще В. Ключевский, — и с тем и с другим можно сделать все что угодно», «без знания истории мы должны признать себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и к чему должны стремиться»[185].
Переписывание истории началось еще при Кравчуке. При этом основное внимание было уделено созданию и продвижению исторических мифов: «
Наиболее раскрученным из этих мифов стал миф о «голодоморе», который в 2006 г. Верховная Рада объявила геноцидом украинского народа. Миф о «голодоморе» целенаправленно продвигается, как ритуальная жертва. Суть этой политики в 1882 г. пояснял французский философ Э. Ренан: «Нация являет собой великое солидарное сообщество,
Ложь этого мифа в апреле 2010 г. на сессии ПАСЕ, разоблачил президент Украины Янукович: «Признавать голод как факт геноцида к какому-то народу неправильно и несправедливо. Это была общая трагедия народов, государств, входящих в СССР. Сегодня мы знаем о том, что голодомор был и на Украине, и в России, и в Ставропольском и Краснодарском крае, в Поволжье, в Белоруссии, в Казахстане
Но мифотворчество на этом не остановилось: новой стране нужны новые герои, и в этих целях еще в начале 2010 г. Ющенко посмертно удостоил С. Бандеру высшей степени отличия Украины — звания Героя Украины, с формулировкой «за несокрушимость духа в отстаивании национальной идеи, проявленные героизм и самопожертвование в борьбе за независимое Украинское государство»[189]. На этот раз не выдержал даже один из наиболее радикальных русофобов — лидер Польши Л. Качиньский, который в ответ заявил, что «последние действия президента Украины направлены против процесса исторического диалога и примирения»[190]. Спустя месяц, после присвоения звания Героя Украины Бандере, депутаты Европарламента официально выразили свое сожаление по этому поводу и призвали новоизбранного президента Януковича пересмотреть действия Ющенко[191].
Смысл мифа о Бандере, наиболее точно отразил сам Ющенко, который в 2011 г. раскритиковал решения украинских судов, отменивших его указ о присвоении Бандере звания героя Украины, заявив, что власть это сделала «в угоду Кремлю и Москве», а также охарактеризовав данное событие как «вызов всем украинцам» и «угрозу украинской государственности»[192].
Снос памятников советской эпохи; заявление Яценюка, что украинцы и немцы, во время Второй мировой вместе противостояли Советской агрессии[193]; переименование городов; возвеличивание собственной исторической роли и т. п. подобные акции, преследуют ту же самую цель: не столько борьбу с советским прошлым, сколько разрушение исторической памяти украинского народа, и разжигание в нем крайнего национализма, на основании культивирования ненависти ко всему русскому.
Евромайдан
С Россией нужно разорвать все связи, а именно: прекратить перемещение капиталов, миграцию людей, товаров и любых услуг.
Правовой основой отношений между Украиной и Европейским союзом являлось Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве 1994 года, вступившее в силу в 1998 году. При этом в Германии, сообщал в 1997 г. Национальный институт стратегических исследований Украины, «надеются, что Украина, не упуская из внимания сотрудничество с США в области безопасности, больше внимания уделит европейской общности»[195]. Одновременно подчеркивалось, что «Украина для Запада, возможно, не настолько важна, как Россия, но более важна, чем Белоруссия, Молдова, даже чем Болгария, Румыния»[196].
Переход к более тесному сотрудничеству начался в 2002 г., когда Кучма призвал Европейский союз определить место и роль Украины в будущей Европе, поскольку «страна в условиях неопределённости жить не может»[197]. В 2003 г. Кучма поставил целью подписание соглашения об ассоциации с ЕС[198], у нас, пояснял позже Кучма, была надежда «что Запад нам поможет»[199].
Одновременно Киев пошел на расширение своего сотрудничества с СНГ: в 2003 г. Украина даже возглавила его, и стала членом Соглашения о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП) совместно с Белоруссией, Казахстаном и Россией. Именно в Киеве предполагалось разместить органы управления ЕЭП. Ответом прозападных элит стала «оранжевая революция» 2004 г., которая резко развернула корабль украинской экономики и политики в строну Запада.
В 2004 г., с приходом к власти Ющенко, Украина приступила к выполнению, принятого вместе с Еврокомиссией, плана подготовки к «европейской интеграции», рассчитанного до 2015 г.[200] При этом Украина осталась и участником СНГ. «Если бы мы сразу „обрубили“ все экономические связи с Россией, как это требовали популисты — это бы, — пояснял вице-спикер Верховной Рады И. Геращенко, —
Триумфатор «оранжевой революции» 2004 года не успел довести свое дело до конца, поскольку получил на президентских выборах 2009 г. всего 5,45 % голосов избирателей. Новый президент В. Янукович выступил против подписания соглашения с ЕС, поскольку оно предусматривало полный разрыв исторически сложившихся экономических связей с Россией: Украина не может быть одновременно членом Таможенного союза (с Россией), указывал в 2013 г. председатель Еврокомиссии Ж. Баррозу, и иметь углубленную зону свободной торговли с ЕС[202].
И для Украины в этом никаких рисков нет, убеждали Киев представители Брюсселя, наоборот: «Мы провели оценочное исследование, перед тем как мы начали проводить переговоры, и мы считаем, — заявлял в октябре 2013 г. еврокомиссар по политике соседства Ш. Фюле, — что ежегодный прирост ВВП (Украины) будет составлять больше чем 6 %, если зона свободной торговли будет полностью внедрена»[203]. «Взять вашего соседа — Польшу, — приводил пример Фюле, — В 1990 году польский и украинский ВВП на душу населения были почти одинаковы.… Уже к 1995 году польский показатель ВВП на душу населения был почти в четыре раза выше, чем у Украины. За тот же период общий объем иностранных инвестиций в Украину упал на 42 %, в то время как в Польше он вырос на 66 %. У Украины есть все перспективы повторить подвиг своего западного соседа», — убеждал украинцев еврокомиссар, — «Единственные затраты, которые может понести Украина, это затраты за бездействие. Украина рискует своим будущим, что приведет к еще большему застою экономики»[204].
Отказ Януковича, от подписания соглашения об ассоциации с ЕС, вызвал массовые акции протеста, во главе которых встали три оппозиционные партии «ОО «Батькивщина»», УДАР и «Свобода», вместе набравшие на парламентских выборах 2012 г. почти 50 % голосов избирателей. Янукович мог рассчитывать на поддержку «Партии регионов», набравшей 30 % голосов и коммунистов -13 %.
В поддержку оппозиции выступили официальные представители Евросоюза и США, у которых позиция Януковича, по словам Верховного представителя ЕС по внешней политике К. Эштон, вызвала «глубокое разочарование». «Мы считаем, что евроинтеграционные реформы на сегодняшний день будут лучшим образом способствовать модернизации Украины, — утверждали в декабре 2013 г. представители миссии Европарламента П. Кокс и А. Квасьневский, — при условии их полной реализации. В этой сложной ситуации считаем, что народ страны должен получить заверения от руководителей ЕС, что дверь к европейским надеждам и стремлениям Украины не будут закрыты»[205]. «Мы, Европейский парламент, — отвечал в декабре 2013 г. председатель комитета по иностранным делам Европарламента, председатель европейского фонда демократии Э. Брок, — поможем вам [заставить власти] выполнить требования. И для этого вам не нужно отправляться в Москву и продавать свою страну. Государства свободы помогут этой стране»[206].
Однако далеко не все наблюдатели Евромайдана были охвачены его эйфорией: «Западные политики, купающиеся на демонстрациях в народном обожании, рискуют внушить проевропейски настроенным украинцам ложные надежды…, — предупреждал 15 декабря 2013 г. в «The American Conservative» М. Седдон, — заставлять людей верить в нашу помощь, которой, скорее всего, не будет, — это просто ненужная жестокость»[207].
Кредитная игла
В государстве, являющемся должником, демократическое правительство — раб.
Экономическое процветание стран Восточного ЕС было обеспечено, прежде всего, за счет финансовой помощи Евросоюза. Показательным, в данном случае, является пример Польши, которая с момента вступления в ЕС в 2004 г. до 2021 г. получила только чистой (за вычетом польского взноса в ЕС) безвозмездной помощи почти 120 млрд. евро[209]. Если взять в среднем за 2004–2020 гг. это составит примерно ~1,4 % ВВП, немного, но за то же время среднегодовой рост польской экономики составил ~ 2,2 %. Кроме этого, накопленная Польшей сумма прямых иностранных инвестиций (поступивших главным образом из стран ЕС) к концу 2020 г., достигла 209 млрд Евро. Кроме этого Польша получила доступ к дешевым и почти неограниченным финансовым Западной Европы и мира (например, только одобренные Польше кредиты МВФ с 1991 по 2017 гг. составили более 90 млрд SDR[210], а кроме этого еще и коммерческие, и частные иностранные кредиты, например — швейцарские ипотечные ~ на 20 млрд. Евро). Общий среднегодовой приток иностранного капитала в Польшу в 2004–2020 гг. в 2 с лишним раза превышал среднегодовые объемы роста ее экономики.
В период обострения ситуации на Майдане, 3.02.2014 глава дипломатии ЕС К. Эштон заявила, что ЕС и США работают над планом оказания Украине значительной краткосрочной финансовой помощи[211]. И эта помощь действительно была оказана: в 2014 г. ЕС пообещал Украине кредит в 11,75 млрд евро; МВФ — за четыре года 17,01 млрд долл.[212]; Всемирный банк — за два года 3,5 млрд; США — госгарантию на 2 млрд долл.; ЕБРР и ЕИБ — по несколько сот миллионов долларов под проекты и пр.[213] Всего порядка 35 млрд долл. кредитов.
К концу 2017 г. ЕС, по словам главы Представительства ЕС в Украине Х. Мингарелли, мобилизовали 12 млрд евро: «Это крупнейшая финансовая помощь, которую мы когда-либо мобилизовали»[214]. Из нее — 3,4 млрд пошло на покупку SDR и вошло в кредиты МВФ; 3 млрд долл. — на покупку еврооблигаций гарантированных США. Таким образом, чистая помощь европейских стран, включая 1,2 млрд евро непосредственно от самого ЕС, достигла ~ 6 млрд евро. При этом доходность еврооблигации составила 7,375 % годовых, а ставка кредитов МВФ — 4 %[215].
Всего, вместе с кредитами Мирового банка, кредитами от Канады, Японии и т. д., за 4 года Украина получила более 30 млрд долларов. К 2018 г. МВФ почти выполнил свои обещания[216], при этом, из выделенных им средств, 5 млрд долл. пошло на погашение кредитов и выплату процентов самому МВФ, а оставшееся, в основном, на поддержание золотовалютных резервов Украины[217]. К 2018 г. размер совокупного госдолга Украины, по отношению к ВВП, увеличился, по сравнению с 2013 г., почти в два раза, и приблизился к 80 % ВВП (Гр. 13)
И с 2015 г. Украина пребывает в хроническом преддефолтном состоянии. В 2016 г. S&P Global Ratings присвоил Украине рейтинг B-, на шесть уровней ниже инвестиционного уровня[218]. «Фактически Украина попала в стадию глубокого и затяжного кризиса, который, — по словам (09.2016) популярного киевского экономиста А. Охрименко, — во многом и образовался по вине рекомендаций МВФ»[219]. «Пока страна в программе с МВФ, — подтверждал в 2017 г. другой украинский экономист В. Скаршевский, — ни один иностранный инвестор в нее деньги вкладывать не будет. 20-летняя история сотрудничества Украины с МВФ подтверждает данный факт»[220].
Однако без поддержки МВФ, указывал в марте 2017 г. зампред Нацбанка Украины О. Чурий, Киев утратит контроль над курсом гривны, а стремительно растущий внешний долг может привести к дефолту: «Если брать чисто математически, то без дальнейшего получения кредитов от МВФ мы, — пояснял Чурий, — не выполним обязательства. То есть мы перейдем в дефолт, это нужно понимать всем»[221].
Удивительное «спасение» от дефолта в 2015–2017 гг. было тесно связано с министром финансов Украины, гражданки США Н. Яресько, которая договорилась о реструктуризации внешнего долга на сумму $23 млрд: 20 % суммы было списано, а на остальную — Украина получила кредитные каникулы до 2019 г. Взамен кредиторам предложили увеличение купонного дохода с 7,22 % до 7,75 %. Кроме того, Яресько согласилась на выпуск специальных долговых обязательств: в случае если ВВП Украины превысит $125,4 млрд, а экономика будет расти быстрее чем на 3 % в год, кредиторы будут получать специальный доход: 15 % от превышения трехпроцентного порога. Если же рост экономики превысит порог в 4 % — инвесторы получат 40 % от суммы роста. И каждого последующего. Причем платить Украина будет обязана вплоть до 2040 года[223]. «
К 2018 г. Украина с долгом в 12,1 млрд долл. занимала второе место в мире, после Греции (долг 13,4 млрд), по уровню задолженности перед МВФ, дальше следовали Пакистан и Египет (с долгом по 6,3 млрд долл.) «Украина никогда не была государством в полном смысле этого слова, а сегодняшнее положение украинцев ужасно, — приходил в 2018 г. к выводу Кравчук, — 75 % валового продукта — наши долги. Это ужас. А кто за них платить будет? Если сейчас не даст Международный валютный фонд, что, объявлять дефолт?»[225]
Эти кредиты МВФ, указывал в 2018 г. вице-премьер Украины, член «Оппозиционного блока» А. Викул, «ведут страну к пропасти…, Киев бездумно берет кредиты на унизительных условиях»[226].
Пример требований МВФ давали условия предоставления кредита, которые были опубликован кабмином Украины, на английском языке (75 страниц), 4 октября 2016 г., спустя месяц после подписания меморандума с МВФ, и которые включали в себя:
— Утверждение до конца года единых принципов начисления пенсий, увеличение пенсионного возраста и ужесточение критериев получения минимальной пенсии;
— Предоставление парламентом Национальному антикоррупционному бюро (НАБУ) права на прослушку;
— Удержание цены газа на уровне импортного паритета, что позволит поквартально корректировать тарифы на топливо и не занижать их искусственно для населения;
— Принятие закона «Об обороте земель сельхозназначения», который откроет доступ к свободному рынку купли-продажи земли;
— Реформирование системы налогообложения, в частности, значительное сокращение предпринимателей, работающих по «упрощенке»[227].
Земля сельхозназначения является наиболее ценным природным ресурсом Украины, а вывоз сельхозпродукции — одной из основных статей (в 2017 г. -30 %) всего украинского экспорта. По данным Госслужбы по вопросам геодезии, картографии и кадастра, на начало 2016 г. площадь земель сельхозназначения Украины составляла 42726,4 тыс. га. — 70,8 % общей площади Украины. Ключевую роль, в лоббировании требования МВФ об открытии украинского рынка земли, по мнению некоторых исследователей, сыграли крупнейшие американские агрохолдинги[228].
ЕС предоставлял кредиты на своих условиях. Например, в марте 2017 г. президент Европейской Комиссии Юнкер при встрече с премьером Украины Гройсманом, высказался совершенно четко: «для украинского правительства будет достаточно подать законопроект об отмене моратория на экспорт леса-кругляка для того, чтобы начать процесс предоставления второго транша»[229]. Кругляк в среднем стоит в 3 раза дешевле обработанных лесоматериалов, которых в 2017 г. Украина экспортировала на 460 млн. долл.
Другой пример, начала 2018 г., давал глава представительства ЕС на Украине Х. Мингарелли, который объяснил, что Украине не была предоставлена финансовая помощь в размере €600 млн. из-за невыполнения украинской стороной обязательств (4 из 21) по проведению структурных реформ в экономике и управлении[230].
В 2020 г. именно критическое состояние бюджета Украины вынудило Зеленского продавить закон об обороте земель сельхозназначения, принятие которого МВФ поставило условием для выделения очередного кредита в $8 млрд. «Условия МВФ, — пояснял Зеленский, — это два закона: про банки и про землю.
«У нас сейчас такая стратегия, — пояснила в ответ Ю. Тимошенко, — берем еще долги и продаем все последнее, что у нас осталось»[232]. Тем не менее, за закон «Об обороте земель сельхозназначения» в Раде проголосовала даже партия непримиримого противника Зеленского — Порошенко. «Украина ждала этот закон со времени обретения независимости, — заявлял, подписывая его в апреле 2020 г. Зеленский, — Это была нелегкая борьба. Но мы знали, что делаем это для украинцев»[233].
«Продолжается порочная практика выстраивания финансовой пирамиды, когда у нас бюджет на треть, а иногда и на половину формируется из заемных средств, — отозвался на инициативы Зеленского в сентябре 2020 г. экс-премьер Н. Азаров, — То есть мы тратим не свои, а заемные деньги, которые надо будет отдавать. И с каждым годом придется отдавать все больше и больше! Все это чревато крахом! Теперь самый главный момент. Если бы бюджет строился на факте развития страны: увеличения доходов, роста промышленного производства, роста экспорта, тогда еще можно было бы рассчитывать на то, что можно будет возвращать все накопленные после госпереворота долги из увеличивающихся доходов, но… бюджет строится на факте падения экономики»[234].
Государство стимулирует рост долговой пирамиды, подтверждал эти выводы экс-министр финансов Украины И. Уманский, нынешняя власть живет одним днем и создает проблемы будущим поколениям: «Однажды возможность гасить старые долги с процентами за счет новых иссякнет. И тогда пирамида как мыльный пузырь лопнет. Так было с МММ… Мы уже понимаем, что долговая пирамида правительства может разрушиться и это кончится коллапсом всей страны. Надо прекратить накопление долга, если мы не хотим вернуться к первобытно-общинному строю»[235].
Из бюджета страны 30–40 % идет на покрытие долга и около четверти на оборонные расходы[236]: у нас в стране, предупреждал в октябре 2020 г. Азаров, «каждая вторая гривна в бюджете заемная…
Положение Украины напоминало ситуацию в Германии 1920—1930-х гг.: тогда «в системе денежного обращения Германии не оказалось ни единой капли ее собственных денег, в течение всего срока «золотой помощи» (по планам американских банкиров Даурэса и Юнга) она, — по словам американского историка Г. Препарата, — дышала на одолженной крови. Теперь, когда мельница была запущена, Германии предстояло жить за счет «потока», как образно выразился Дауэрс в своей парижской речи»[238].
«Наши экономические специалисты и финансовые эксперты… убеждены, что представленный план, снабжения Германии работающим капиталом, лишен здоровой основы, — предупреждал в мае 1919 г. американский президент В. Вильсон, — Как можно снабжать Германию капиталом, лишая ее собственного капитала полностью?»[239]
Эта практика напоминала ту, которая применялась в эпоху «дипломатии большой дубинки» Т. Рузвельта, когда США выступали в поддержку борьбы латиноамериканских стран за свободу от испанских колонизаторов и т. п. После освобождения новому правительству навязывался кабальный кредит…[240] Схожая практика популярна и в наше время[241].
Для своего выживания официальному Киеву нужны были новые кредиты, но закладывать под них ему больше уже было нечего,
И с началом вооруженного конфликта в феврале 2022 г., кредиты действительно пошли на Украину, еще крепче подсаживая ее на кредитную иглу: за первые шесть месяцев 2022 г. госдолг Украины вырос с $98 млрд до $105 млрд[242]. Выплаты по старым долгам были пролонгированы: в августе 2022 г., рейтинговые агентства S&P и Fitch повысили кредитные рейтинги Украины, поскольку кредиторы согласились на реструктуризацию ее долга по еврооблигациям на ~ 24 млрд долл., — отсрочив выплату процентов по этой сумме на 24 месяца[243].
Итог этой «кредитной операции», еще в апреле подводил киевский финансовый аналитик А. Кущ, который предупреждал о росте задолженности Украины с 90 до 120 млрд. долл., поскольку братская «военная помощь» передается ЕС и США Украине в кредит или в рассрочку, и они не хотят даже разговаривать о списании долгов. В то же время ВВП страны в результате боевых действий в 2022 г. упадет до 90—100 млрд., т. е. долг составит более 120 % ВВП. «Это значит, — пояснял Кущ, — что Украина навсегда попадет в долговую яму, и никогда больше не сможет снять с себя «кредитную удавку»»![244]
Колониальный контракт
Мы идем в Евросоюз, чтобы обеспечить наилучшее развитие национального товарного производства.
Финансовая помощь Украине должна была сыграть ключевую роль в переходный период адаптации ее экономики к европейскому рынку, но еще большее значение имело открытие самого этого рынка. Основной надеждой на возрождение Украины была не столько финансовая помощь от ЕС, и даже не безвизовый въезд, а — открытие богатого европейского рынка. Рынок играет главную и решающую роль. Можно совершенно уверенно ответить на знаменитое выражение Ротшильда, своим:
Однако Евромайдан привел Украину не к расширению, а наоборот еще большему сжатию рынка: следствием разрушения экономических связей с Россией, стало 3-х кратное (за 2013–2016 гг.) падение вывоза в СНГ[246]. Но майданный Киев совершено сознательно шёл на эти жертвы, все его надежды были связаны с Соглашением о зоне свободной торговле с ЕС, которое вступало в силу с 1 января 2016 г.
Но на деле оказалось, что рост «экспорта в страны ЕС, — отмечал в 2016 г. первый вице-премьер Украины С. Арбузов, — и близко не смог компенсировать» потери, от сокращения экспорта в страны СНГ[247]. «Рынок ЕС не может даже в будущем заменить рынок СНГ, — подтверждал популярный украинский экономист Охрименко, — вся надежда только на Египет, Китай, Индию и Турцию. Вот эти страны действительно наши спасители в это трудное для страны время»[248].
Рост экспорта Украины в 2017 г. произошел только потому, «что временно Украина поругалась с МВФ и ЕС, — пояснял Охрименко, — Благодаря этому, бизнесу дали хоть чуть-чуть работать нормально без «реформ». Рост экспорта в ЕС — это хорошо, но внешняя торговля Украины с ЕС — это минус 4 млрд. долл., а внешняя торговля с Африкой плюс 3 млрд. долл. и с Азией плюс 3 млрд. долл. Внешняя торговля Украины из США тоже минус 1,4 млрд. долл. Получается, что Украина покрывают убыточную торговлю с ЕС и США за счет экспорта в Азию и Африку, о которой в Украине не модно говорить, так как она сделала европейский, а не азиатский выбор, вот только этот выбор приносит только убытки»[249].
В марте 2018 г. премьер Украины В. Гройсман поручил правительству разорвать программу экономического сотрудничества с Россией, которая, по его словам «была заложена в 2011 году». «Мы работаем над тем, пояснял Гройсман, — чтобы переориентировать нашу экономику от той привязки, которую постоянно нам навязывала Россия. Привязывала нас, фактически, как сырьевое дополнение к своей экономике»[251]. В результате реализации программы «гройсманов», к 2021 г., по отношению к 2011 г., экспорт Украиной продукции машиностроения и приборостроения упал в 2 с лишним раза — с 11,9 до 5,6 млрд долларов.
Причина этого заключалась в том, что практически все крупные промышленные и наукоемкие предприятия Украины были построены при прямом научном, техническом и финансово-материальном содействии РСФСР, и были включены в Союзное разделение труда. Украина была одной из наиболее индустриально развитых республик СССР. Разрыв с Россией привел к тому, что продукция этих предприятий оказались никому не нужна. Уже к 2016 г. произошло ухудшение структуры экспорта Украины, отмечал первый вице-премьер Украины Арбузов: из топ-10 ее экспортных позиций в первой половине 2016 г. 8 представляют сырье либо полуфабрикаты[252].
Поделиться книгой: