Помоги проекту - поделись книгой:
И когда сержант стражи приората нагло и без всякого почтения пред Высшим, протянул свою грязную лапу к его оружию, то хватило одного короткого взгляда в его сторону. Тяжелое золото Кадафф раскаленной иглой впилось в глаза презренного гроттху и жалкий червь замер в мертвенном оцепенении, не осознавая и не понимая, но явственно ощущая своим трусливым нутром, что лишь один вздох, одно призрачное мгновенье отделяет его от смерти. Стоящие по краям входа рядовые стражи были щедро одарены животной осторожностью и предусмотрительно заледенели недвижимыми истуканами.
-Этот низший совсем обезумел, позволяя себе столь непростительную наглость. Полагаю, достойное наказание вернет его в границы должной почтительности пред Высшим. Сдирание кожи со спины, например. Как думаешь, Бруно, этого будет достаточно или вырвать ему еще ногти с пальцев рук?
Шедший за его спиной Бруно непозволительно долго молчал, мешкался, мялся пред ответом, а когда все же ответил, тон голоса его был незнакомо глух и не уверен:
-Как будет угодно вашему сиятельству. Только вот отцу-приору это вряд ли понравиться, милорд. Боюсь он будет крайне против сдирания кожи и вырывания ногтей у сержанта стражи приората. Простите меня, милорд.
Леонардо бросил на него короткий взгляд через плечо и не встретился с ним глазами - Бруно шел за ним, опустив голову и пряча глаза. И в ответе его Леонардо почувствовал пряную нотку страха, бесцветный привкус растерянности, кислящее недоумение и горький тон не узнавания. Как будто Бруно шел сзади и слева не за своим Господином, а за кем-то другим, чужим, незнакомым ему и пугающим. Но к этому Леонардо отнесся снисходительно и без особого интереса – Бруно не истинный массасси и даже не дальний потомок славных воинов, что одарили своей Высокой кровью низших и такое поведение ему простительно. Пока простительно. В дальнейшем Бруно либо сам переплавит свой дух в квинтэссенцию безграничной верности и храбрости, либо Леонардо в этом ему поможет. Ибо не место жалкому праху подле Владыки. Но не хотелось бы – сознание разумных вещь хрупкая, вторжение в себя с трудом переносящая и может получиться вместо достойного Слуги пусть и беззаветно преданный, но тупой и кровожадный Зверь. Подобных животных в облике разумных можно создавать сотнями и тысячами, а вот Слуг может быть не более десятка, ведь каждый из них несет в себе частицу Силы Владыки. Про Ученика пока можно даже не вспоминать, надеясь, что Сила не оставит его и Ученик сам возникнет на Пути его.
Тем времен они прошли центральный зал и свернули к лестнице на нижние ярусы. Долгий спуск, недолгий проход по широкому коридору и еще одна лестница вниз с широкими и неудобно высокими ступенями не под человеческую ногу.
-Доброе утро, мэйстер Гаспар!
-А… Доброе, добре утро, легат-следователь Леонардо! Как ваше самочувствие, молодой человек?
Невысокий, приземистый, с невероятно мощными шеей и плечами, мэйстер admitto чуть привстал, приветствуя и улыбнулся, растянув рот в широкий провал, обнажающий крепкий частокол неровных зубов. Лучики морщин стремительной волной пробежали от уголков губ до его висков, собирая перечеркнутое глубоким шрамом лицо мэйстера в облик неприкрыто сияющего радостью от встречи доброго дядюшки.
-Раны не беспокоят, все зажило, и вы тут же на службу, легат-следователь? Да, юность — это лучшее лекарство! А за раны вам награда - ныне вы не бумажки с места на место будете перекладывать, а дело вести! Настоящее дело! - мэйстер admitto поднял к каменному потолку указательный палец, затем переправил его в лицо Леонардо и сурово, растеряв мгновенно все свое веселье – а было ли оно? - уточнил – Верно я говорю, юный мэйстер?
-Да, все верно, мэйстер Гаспар. Ваши слова истины и просто взывают об увековечивании своем на каменных скрижалях.
Мэйстер вместо ответа на неприкрытое ерничанье долго молчал, смотрел, по-хамски почесывал место, где грудь переходит в живот, затем снизошел к продолжению разговора:
-Отлично, отлично, легат-следователь – шутить умеете. Посмотрим, как сумеете работать. Может, как и шутите – умно и немедля. А то нынешняя смена совсем нас стариков не радует. Глупы или ленивы. Или получат пару мелких царапин на задержании, а потом в лечебнице по полгода на мягких перинах прохлаждаются. Не те ныне инквизиторы пошли, не те. Слабоваты нынешние аколиты в коленках, да духом нестойки. А вы, легат-следователь, как сами с коленками? Не болят они у вас? Впрочем, что это я! Вы же никак за своими подопечными пришли? – хитрый взгляд из-под бровей, неумело состроенное глуповатое выражение на лице – Точно! Конечно вы за ними! За своей добычей пришел будущий примарх! А то и епископ. Или даже кардинал! Вы их сразу на допрос, ваше высокосвятейшество или вначале просто беседовать будете?
На последних словах добродушный и ворчливый голос инквизитора-допускающего сменился на злобное шипение скального ящера.
-Допрос, мэйстер. Начальная ступень – вторая. Отчет о происшедшем и запрос на испытуемых с необходимыми ссылками на пункты шестой и двадцать пятый, тридцатый и подпункт сорок дробь шесть я уже предоставил в канцелярию. И полагаю, на основе вышеперечисленного, необходимость в предварительном опросе исследуемых полностью отсутствует.
-Согласен, согласен с вами легат-следователь, полностью согласен. Какие беседы-опросы могут быть с этими тварями?
Мэйстер допускающий вновь расплылся в доброй и душевной улыбке.
-Тогда не будем тратить ваше драгоценное время, коллега – начинайте заполнять регистрационный журнал и входной лист. И отметьте их вывод на допрос в книге Подтверждений в разделе Рericulum под двойной звездой. Опасные у вас испытуемые и ценные! Матерый Совершенный и его мерзкий пособник. Кое для кого это весьма соблазнительный и лакомый кусочек! Например, для отца-аксилиария или примарха Адептус Астарес.
Мэйстер Гаспар умолк и сузил глаза в хитром прищуре. Леонардо гневно вскинул голову, жестко и обещающе глянул в глаза инквизитора-допускающего:
-Они подавятся, мэйстер Гаспар. Не для их пастей кусок.
-Ха-ха! Смело и дерзко, молодой человек! Излишне смело! – взгляд инквизитора-допускающего резко изменился, в одно мгновение став цепким и колючим - А что у вас, кстати, с глазами, легат-следователь? Последствия ран? Остаточный эффект от лекарственных зелий?
-Искры солнца, мэйстер Гаспар, это всего лишь искры солнца.
-Ну-ну, искры так искры. Как скажете, коллега, как скажете.
Инквизитор-допускающий неразборчиво что-то буркнул себе под нос, покряхтел, елозя спиной по спинке своего стула и замолчал, насупившись и хмуро наблюдая как Леонардо заносит на листы журналов необходимы записи. Чертит размашистым движением руки двойные звезды, аккуратно прописывая рядом цифры параграфов и подпунктов Устава, расписывается в графах и проставляет рядом оттиск своего перстня – малой печати Задающего Вопросы.
-Какая допросная свободна, мэйстер Гаспар? Девятая? Хорошо. Будьте добры, мэйстер, отдать все необходимые указания по доставке в нее прислужника Совершенного.
-Отдам, не беспокойся. А что не с него начнешь? Не с Совершенного? Почему с пешки?
Леонардо, не поднимая головы и не разгибая спину, дернул щекой кривя лицо в гримасе откровенной досады:
-Слишком… Слишком крепок орешек для моих молочных клыков. Начну с более мягкого, обточу.
Мэйстер Гаспар в непритворном удивлении широко раскрыл рот, глухо каркнул, а потом надолго громко забулькал-заухал помесью жабы с филином трясясь при этом всем своим массивным телом:
-Г-ха! Гха-ха-ха! У-у-уфф! Как?! – мэйстер с силой протёр ребром ладони уголки глаз, вытирая выступившие крупные горошинки слез – Как ты сказал - обточишь? Ах-ха-ха! Ну, коллега, ну брат легат-следователь! Ха-ха-гха-фу! Обточу! Га-кха!
Инквизитор-допускающий жарко выдохнул, еще раз глухо кашлянул-рассмеялся и встал со своего стула, сделал пару широких шагов, крутанул головой, с хрустом прогнул поясницу и вновь занял свое место, хлопками протирая тыльной стороной ладоней уголки глаз и затем размашисто маша ими в воздухе:
-Ох! Ох, спасибо, тебе брат легат-следователь! Да хранит тебя Отец Наш! Спасибо! Своими словами ты просто убил скучную хмарь этого дня! Да-да, давно я так не смеялся! Сейчас, брат! Сейчас тебе доставят твоего мягкого! Ха-ха-ха! Я потороплю выводных! Пинками! Ха-ха! Ты не успеешь заскучать, брат легат-следователь!
-Благодарю, вас мэйстер Гаспар. А кто сегодня секретарь? И Мастер Слова?
-Секретарь сегодня Финик. То есть брат Олонсон. А с Мастером Слова тебе повезло, брат легат-следователь – мастер Черри наконец-то вернулся с отдыха. И еще, брат инквизитор, тебе это нужно знать…
Леонардо вопросительно изогнул бровь, чуть повернув лицо в сторону мэйстера Гаспара и ставя напротив своей подписи последний оттиск малой инсигнии. Все, с бумагами закончено.
-На твоем допросе будет присутствовать брат Родригес со старшим секретарем приората мэйстером Фамом.
-Брат Родригес? Старший секретарь?
-Да, брат Родригес. И секретарь тоже.
-Та самая крыса Родригес? Та тусклая дрянь, тот вонючий кусок дерьма, что лижет пятки приора? Тот, что прибыл в приорат два месяца назад из столицы и успел за это время наделать столь многого и разного, что его ненавидит вся братия?
Мэйстер Гаспар глубоко вздохнул и подтверждающее кивнул головой:
-Да, это он. Та самая крыса Родригес. Сам понимаешь, брат легат-следователь – слишком лаком твой кусок. Слишком он жирен и сочен наградами. Будь сдержан брат-инквизитор и строго следуй Уставу и Кодексу. Брата Родригеса не просто так зовут крысой, он может укусить. И отгрызть твое, сделав своим. Столичная штучка!
Леонардо с шумом вытолкнул воздух сквозь зубы, сжатые до онемения в скулах. Прикрыл глаза ладонью. Тяжелое золото Кадафф бурлило огненным водоворотом в его глазницах, гнев кипятил разум, заставляя действовать, рвать, рассекать клинком, изничтожать этих, этих…
Тело охватил холодный жар, что мог растопить ледяные шапки на пиках горных хребтов. Громко хрустнули суставы ладони левой руки, монолитя пальцы в литой слиток кулака. Спокойно, спокойно, спокойно. Да, это почти последняя капля в невеликой чаше его терпения, да, он устал держать на себе тошнотворную маску глупого юнца и поддерживать равный разговор с этим ничтожеством, но сорваться сейчас будет глупо. И фатально опасно. Он еще не набрал Силы, Слуг, Зверей и последователей. У него еще нет Ученика. Его просто раздавят, задавят числом. Он еще не готов явить свой истинный облик, облик Владыки. Так что терпение и смирение перед обстоятельствами, что сейчас сильнее него.
-Брат легат-следователь? Ты как? У тебя все хорошо, брат Леонардо?
-Все хорошо, мэйстер Гаспар, все нормально. Просто мои раны еще дают о себе знать. И это… Это низко, так низко, мэйстер Гаспар! Такое откровенное недоверие, столь явно навязанный контроль! Словно я сопливый мальчишка с первого круга обучения! Глупый и неопытный! Не способный самостоятельно провести допрос без ошибок в Кодексе и Уставе и которому так необходимы поддерживающие помочи! И помощь непрошенных наставников!
Голос Леонардо неприкрыто дрогнул в конце фразы, истончаясь на высокой ноте, плечи безвольно снизошли вниз, бессильно горбя спину.
-Ну… Ну сам все понимаешь, брат легат-следователь. Так надо.
-Я понимаю, мэйстер. Я все понимаю. Благодарю вас за предупреждение, мэйстер Гаспар. Бруно! Следуй за мной.
Леонардо дергано развернулся, демонстрируя неприкрытое раздражение и обиду, и зашагал к допросной, ощущая спиной слишком пристальный и так не отпускающий его фигуру взгляд инквизитора-допускающего. Он переиграл? Излишняя горячность? Мэйстер что-то почувствовал, когда он почти сорвался? Или нет? Или да?
Леонардо свернул за угол и тут же гневно вскинул голову, яростно стукнув кулаком несколько раз в ладонь – твари! Низшие твари! Как они смеют! Как смеют! Но спокойно! Спокойно! Ныне ему предстоит быть безмерно хладнокровным и бесконечно терпеливым. И плевать, плевать, на них и их тон, их обращение, их прикосновения. Он это перенесет, он это вынесет. Ему нужно время. Немного, две-три недели, пусть и дни, но и они ему крайне необходимы. Пока эти низшие будет его подозревать, сомневаться и теряться в догадках, безвольно трепеща пред принятием необходимых решений, но он уже исполнит задуманное!
И его нисколько не смущало, что это совсем ни его мысли, ни его обычное поведение. И такие приступы гнева, и такое частое впадение в ярость, ранее ему были совсем не свойственны. Он был словно во сне, сне невообразимо ярком и реальном, отвечающем всем чаяньям его души, его внутреннему мировоззрению и образу мыслей. Он воистину Повелитель, он истинный Владыка! И горе усомнившемуся в этом! Горе и смерть! Он все делает правильно, все делает верно. И нет никаких сомнений в этом! Ибо сомнения есть удел слабых, а он силен и Сила с ним и в нем!
Только где-то в глубине его души неприятно жег неудобством какой-то жалкий уголек анормальности происходящего и елозила, царапала ощущением неправильности раздражающая, бесящая и неимоверно досаждающая колючка. Как мелкая песчинка в сапоге, как невидимая глазу заноза. И никак не вытряхнуть, не вынуть из тела, не раскалывая целое, не ломая единое. Так как это его суть, это он сам. Пока еще он. Но «Я часто вижу страх, в смотрящих на меня глазах» ему нравиться все больше и больше. Пусть царапает.
Глава 5
Глава пятая.
-Приветствую вас, отцы-инквизиторы! Мэйстер Фавом мое вам почтение!
Леонардо широко улыбаясь встал со стула и щедрым кивком головы дополнил свое приветствие отцам-инквизиторам и Старшему секретарю приората поочередно вошедшим в допросную.
Сухонький, сморщенный и полностью лысый старичок, безобидный на вид и по ощущению, с лицом словно сжатым в комок рукой великана брат Олонсон, дежурный секретарь приората. Кругленький, полный, если не толстый, но не жирный, весь тугой, словно безмерно надутый, с колючим взглядом и узловатыми сильными пальцами, когда-то жгучий брюнет, а ныне плешивый, с пегими волосами и загоревшей тонзурой, Мастер Слова отец-инквизитор Черри. Цапля в человеческом облике, длинный с горбинкой клюв-нос, длинные руки-крылья, длинные ноги и карие выпуклые шары глаз на красноватом от прожилок вытянутом лошадином лице - Старший секретарь приората, мэйстер Фавом. Четвертым и последним в допросную втек мерзкой слизью брат Родригес, крыса Родригес.
Бледный, с ушами-лопухами, постоянно щурившийся и щерящийся редкими зубами в блудливой улыбке. Всегда сильно горбящийся, будто несет на спине тяжелый груз с вечно пригнутыми коленями, он вызывал омерзение своим тусклым видом, гадкой манерой прятать свой взгляд и находившимися в постоянном неопрятном и беспорядочном движении тонкими паучьими руками-хелистерами, густо поросшими ярко-рыжими волосинками. Не волосом, как у зрелых мужей, а именно хаотично вьющимися волосинками. Вот только его глаза разрушали и портили наигранно дрянной облик – блеклые, с выцветшей от прошедших годов чернотой, но по-прежнему цепкие, с тщательно прячущимся на дне глазных яблок блеском недюжинного ума. Опасный, умный, коварный и беспощадный ко всем, безжалостный брат Родригес, ручной крысиный король приора.
Леонардо столкнулся с ним взором, нехорошо так зацепился, сплелся во взвитом напряжении невидимых мышц-канатов и через несколько секунд незримого меренья силами отвел взгляд в сторону. Не время и не место, рано и ни к чему.
-Здравствуйте, легат-следователь Леонардо. Позвольте от имени приората и самого отца-приора поздравить вас с деянием, деянием достойным для лучшего из лучших! Геройским деянием, да, так вернее. Отец-приор весьма рад за вас и уже отправил хвалебный отзыв вашему куратору в верховную канцелярию и представление на поднятие вашего ранга до следователя-инквизитора. Достойная raemium для decorus!
Тон голоса Старшего секретаря Фавом был сух и невыразителен, но правдив и не лицемерен. Он действительно хвалил Леонардо, он был им доволен, только Старший секретарь не умел радоваться за других, и похвала его была подобна скрежету наждака по стеклу. Такая же безжизненная, колючая и механическая.
-Благодарю вас, старший секретарь Фавом! Я бесконечно рад оказанной мне почести и не подведу отца-приора! Все во имяГоспода и Веры нашей! In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.
Леонардо осенил себя Святым кругом и согнул спину в легком благодарном поклоне.
-Аминь, аминь. Перехвалите вы юношу, Фавом, зазнается он, занесётся. И из лесов вылезать не будет в поисках других Совершенных, ха-ха! Хотя да, наш юный легат-следователь в самом деле молодчина! Пример, так сказать, другим неофитам. И стреляет наш мальчик хорошо, только излишне метко. Не в голову бы да не в сердце, а? Лучше бы в член или ноги там с коленями! Такие раны испытуемым говорить не помешают, а если что и не так, то отрезать и все! Ха-ха-ха!
Дробный смешок Мастера Слова иглистыми колобками прокатился по каменным плитам допросной и канул в темном зеве стока, а его крепкая ладонь одобряюще похлопала Леонардо по плечу. Леонардо внутренне передернулся от невыразимого отвращения и сдавил, сплавил себя в черную дыру, давя притяжением воли взрывной всполох гнева – низший посмел коснуться Его! И опять, и вновь он прикрыл ладонью глаза, низко наклонив голову, почти протыкая подбородком грудину. Буйные и с трудом контролируемые всплески магмового моря тяжелого золота Каддаф начинали доставлять ему существенные неудобства.
-Благодарю вас за похвалу, мастер Черри. В следующий раз я обязательно учту ваши пожелания.
-Да, да, обязательно учти! – Мастер Слова отвлекся от перебирания, бросающего холодные отблески на темные стены допросной своего instrumentum, и возведя глаза к потолку мечтательно улыбнулся – Хотел бы я… Нет, я очень желал бы поработать с Совершенным с отстреленным хреном! Это было бы так забавно поработать не с ним, а с оно!
-И я, и я вас поздравляю, брат Леонардо. Весомый вклад в борьбу с врагами рода людского и Веры нашей! М-да-да, весомый, да-да, значимый. Эпохальный, существенный, важнейший… Или важный? А может стержневой? Тоже ведь смысл имеет? Или, к примеру, узловой… Г-мм…
Голос брата Олонсона по прозвищу Финик, занявшего место за пюпитром и начавшего задумчиво перебирать писчие принадлежности, перекладывать с места на место увесистые тома Кодекса и Устава и проверять наполненность чернильницы, постепенно затих, стал совсем неразборчивым, а сам он отдалился в другой мир, в другую реальность. Туда, где важны только девственно чистые листы бумаги, насыщенность цвета чернил, отточенность перьев и стилусов, каллиграфия, орфография и прочие скромные радости чернильных душ.
Остальные присутствующие в допросной кратко переглянулись и невольно улыбнулись. По-разному – отец Черри широко и по сыто-кошачьему, мэйстер Фавом скупо, чуть шевельнув уголками губ, Леонардо скромно и почтительно, как следует улыбаться юному следователю-легату, а брат Родригес хищно, по крысиному, как крысе и должно улыбаться.
С тоже хищной улыбкой он повернул свое бледное лицо к Леонардо и прошелестел – прошептал скупые фразы:
-Я также присоединяюсь к присутствующим и поздравляю вас легат-следователь Леонардо. И полагаю, нам пара занять свои места и приступить к своей работе во имя Господа и Веры нашей. Приступить к допросу. Кстати, а почему исследуемый еще не доставлен?
И словно в ответ на его слова массивная дверь допросной широко распахнулась, и четверка дюжих выводных буквально на руках занесла скованного святым железом арбалетчика.
-Ага, явились дети демонов! Что пыхтите дармоеды, будто с пятого яруса этого дрища волокли? Так, быстро на крест это мясо! Сперва на ремни и туго, на третью дырку, потом железо снимите и тогда расслабите на вторую!
Мастер Черри тугим комом пышущей энергии и шумных действий обкатился вокруг потеющих выводных, быстро тыча руками и громко раздавая указания.
-Так! Ага, ага! Здесь затяни болван! Туже! – звучный шлепок сильной оплеухи сочно дополнил недовольство мастера – И ты, кусок сала, верхний ремень тяни! У, выкормыши бездны, у безрукие!
Мастер Черри вытянулся всем телом, привстал на носочки. Резво наклонился, затем сложился пополам, сместился в бок проворно мельтеша руками, проверяя положение и натяжение ремней, притянувших тело арбалетчика к крестообразному станку.
-Все! Остальное я сам. А теперь - кыш за дверь, болваны козлорукие! И поторопите там моего ученика. Если он сюда ползет как черепаха беременная, то можете пинками – я разрешаю!
-Со всем нашим удовольствием, мастер Черри!
Голос одного из выводных был подобен реву тура покрывающего телку во время гона, такой же густой, хриплый и невероятно довольный.
-Ага, ага, я-то вас точно знаю. Особенно тебя Жико! – мастер Черри нехорошо сузил глаза и оглядел четверку выводных пригибая их взглядом - Покалечите пальцы ученику или глаза ему попортите, за место этого мяса тут повисните. Вы меня знаете.
-Знаем, мастер Черри, как не знать.
В это раз рев тура был обессилен, тосклив и полон испуга близкой смерти из-за неожиданной встречи со степным львом.
Леонардо неожиданно, удивляя сам себя, встал из-за своего стола и в пять шагов достиг повисшего на Х-образном кресте арбалетчика. Обошел, чуть оттеснив, мастера Черри, цепко ухватил пальцами подбородок испытуемого. Преодолевая незначительное сопротивление шейных мышц, задрал голову арбалетчика вверх, оттянул вниз пальцами свободной руки веки глаз. Поймал налитый беспомощной ненавистью яростный взгляд, недолго вглядывался в склеры глазных яблок и суженные зрачки. Перехватился пальцами по краям щек вплотную к скуловым костям, сильно и безжалостно надавил, заставляя арбалетчика невольно разинуть рот.
-Он в неплохом состоянии. Язык без болезненного налета. Глазные яблоки чисты, капилляры не лопнули. Зрачки соответствующе реагируют на свет. Дыхание без гнилостного запаха и без хрипов.
Леонардо убрал руки от лица арбалетчика, положил правую ладонь ему на грудь в область сердца, левой ухватился за запястье испытуемого, замер на несколько десятков секунд.
-Тон сердца без сбоев, пульс ровный, наполненный. Испытуемый допрос второй, и я уверен, третьей ступени, выдержит. Мэтр-лекарь неплохо подлечил эту тварь.
-А ты разбираешься в предмете, брат легат-следователь.
Мастер Черри с нескрываемом удивлением и легким оттенком уважения посмотрел на отошедшего от испытуемого Леонардо.
-Благодарю вас мастер Черри. Но мои знания лишь ничтожная величина перед вашей мудростью и мастерством.
Леонардо вернулся за свой стол, ощущая, как удивленные взгляды присутствующих пересеклись на нем. Зачем он высунулся, для чего? Что это ему дало кроме нового всплеска интереса к его особе и еще одного камешка в здание подозрительности? Нет ответа. Леонардо мысленно выдохнул и выпрямил спину, безмятежно и уверенно встретив изучающий взор мэйстра Фавом и подозрительный взгляд брата Родригеса.
-Г-хмм, кха, да… Может, г-мм-кха, начнем допрос, братья?
Негромкий голос брата Олонсона и глухой стук тупого конца стилуса по столешнице разрушил тягучую тишину. А брат Финик, то есть брат Олонсон, не так и прост, и предсказуем.
-Да, давайте приступим, братья – старший секретарь приората разрешающе шевельнул пальцами, сверкнув в свете настенных светильников камнями в перстнях, которые до этого Леонардо не замечал.
Поделиться книгой: