Волчонок для Избранной (СИ)

Он оказался слишком харизматичным. Продуманные речи легко переманивали на его сторону уставших от бесплодной борьбы служителей Добра, Зла и обыкновенных людей. Он просто давал то, о чем они мечтали на данный момент: конкретную цель, ясные задачи и сверхмощное оружие.

Так недолго почувствовать себя всемогущим, но жесткая дисциплина держала всех в рамках. «Миротворцы» стремились захватить планету, а точнее, ее энергетические и магические ресурсы. Ведь девизом третьего тысячелетия стала фраза: «Кто владеет энергией, тот владеет всем миром». Но это было еще только начало. Ведь «Миротворцы» занялись экспериментами. Жестокими, опасными, направленными на то, чтобы получить еще больше энергии. Любой ценой.

– Энергия владеет миром, ага! Если бы жизненная энергия нашей Сэм считалась, мы стали бы круче «Миротворцев»! Саманта, в тебе все чересчур! Одни крайности, честное слово! – частенько сердясь на нее, по-доброму выговаривала старшая сестра.

Лили хмурилась, но в глазах всегда, несмотря ни на что, светилась гордость за сестричку. Ведь Саманту не воспитывали отец с матерью, нет. Только близняшки Ксандр и Лили. Хотя они и были старше девочки всего на десять лет, но сумели привить самые важные качества, которые понадобились ей в этом нелегком мире.

Позже, двигаясь по своему жизненному пути, Саманта не раз сталкивалась с такими же словами. Со сказанными уже не столь ласково и доброжелательно: «Чересчур, слишком…»

С самого детства Саманту бросало в красности. То она слишком резка и нетерпима, волчонком бросаясь на соседских мальчишек, разоряющих гнезда. То наоборот, воплощение добра и нежности, которое тащит в дом все беззащитное и пищащее. А потом не спит ночами, выпаивая из бутылочки очередного полуслепого щенка.

И сила Саманты была хаотичной, порывистой. Особенно в самом начале. Тогда ее выплески, вообще, не контролировались хозяйкой, в связи с чем происходило множество неожиданный ситуаций. Одну из них Саманта точно не забыла бы никогда – свое первое убийство.

Пятилетняя девчонка в пышном коротком платьице бежала по серым улицам полуразрушенного города. Ее длинные волосы сестра заботливо завила в кудряшки, которые смешно подпрыгивали в такт бегу. Новые сандалии звонко стучали по асфальту. Девочка, похожая на персиковое пирожное… Такая редкость на этих улицах, которые помнят слезы, кровь на бетонных блоках, трупы, раскинутые посреди мостовой. Маленькая девочка, еще и одна, в таком месте – это безрассудство.

«Но я же смелая! Я же не какая-то там скучная взрослая!» – говорила себе Саманта.

Она сбежала от глупой сестры, которая отказалась идти с ней в город на аттракционы. Мол, именно сегодня, в День Рождения Саманты, какие-то «Миротворцы» планировали очередную бойню в городе. Девочка в слезах бросилась к брату, но и он был непреклонен.

Разозлившись на них, Саманта решила улизнуть. Слишком редко в ее, еще такой недолгой, жизни выдавались праздники, и она не собиралась менять свои планы из-за каких-то дурацких… неважно, в общем.

Замедлив шаг, она брела по городу и слышала, как в отдалении рвутся бомбы. Аттракционы уже не казались такими заманчивыми. Не то, чтобы она боялась – брат научил, что в первую очередь нужно быть храброй перед самой собой и ни в коем случае не показывать своего страха, но… Неуютно как-то было.

Саманта уже думала над тем, чтобы повернуть назад и вернуться домой. Возможно, Лили и не заметила ее побега. Но громкие крики и грубый мужской смех заставили замереть на месте, словно испуганную птичку. Отряд «Миротворцев» был совсем рядом.

Опомнившись, девочка ловко нырнула за угол разбитого здания. Худенькое тельце легко скрылось в расщелине между камнями. Даже при большом желании ее никто не заметил бы.

Огромные черные глаза, не отрываясь, следили за группой мужчин, что толкали связанных людей, среди которых были, в основном, женщины и дети. Их запихнули в большой фургон, крытый решеткой, но отъезжать не спешили. «Миротворцы» оперлись о стену близлежащего дома, болтая между собой. И снова Сэм услышала этот смех. Смех мужчин, пьяных от власти и вседозволенности.

Глава 6

Саманту чуть не стошнило. Отвращение комком подкатило к горлу. Больше всего на свете сейчас хотелось выбежать из укрытия, выхватить у одного из них автомат, гранатомет – любое оружие… и расстрелять их в упор! Но Саманта понимала, что это безумие. Они скрутят ее, как слепого котенка. Котенка? Саманта вдруг увидела, как по улице, переваливаясь, бредет крупная кошка, серая в черную полоску. За ней бежали, играясь, маленькие котята. Они скакали, запрыгивая на спины друг к другу, и пронзительно мяукали.

– Люди для экспериментов? Ага, проверить еще нужно, люди они или нет! Знал я одну такую, даже поразвлечься с ней хотел, – хохотнул один из «Миротворцев». – А она как когти выпустила, демоница…

– Без штанов убегал? – второй толкнул его в бок.

– Иди ты! Заткнись! Черт, что это там?

Саманта напряглась, еще сама не зная, почему. Наверное, древний животный инстинкт, доставшийся от отца-оборотня, которого она не видела ни разу в жизни. Саманта чувствовала одно: опасно. Опасно! Но что она могла сделать? Она – маленькая девочка в платьице, похожем на персиковое пирожное, против тринадцати взрослых и сильных мужчин, вооруженных до зубов?

– Смотри-ка, там кто-то копошится! Эй, ты! Прячешься от нас? – рыкнул один из «Миротворцев».

Саманта похолодела от ужаса. Мужчины смотрели на груду мусора: картонных коробок и черных пакетов. Среди них лазили котята с кошкой. Пытались отыскать какую-то еду. Но «Миротворцы» видели лишь шевеление мусора.

– Да не трогай. Сто пудов какой-то бомжара, – с отвращением сплюнул другой мужчина.

– А зачем он в нашем городе? Это же наш город! На-а-аш! – загоготал первый.

С этими словами он молниеносным жестом выхватил автомат. Застрекотала очередь. Она прошила картонные коробки, и за шумом выстрелов почти затерялось отчаянное мяуканье. И матери-кошки, и каждому из котят хватило пули. Только одного чудом не зацепило. Малыш, испуганно мяукая, попытался отбежать, спрятаться. Он был таким робким, таким маленьким, но отчаянно сражался за свою жизнь. И Саманта не выдержала.

Она выбралась из своего убежища и кинулась вперед. Минута – и Саманта подхватила котенка на руки, крепко прижимая к груди. Наверное, грустно смотрелась картина: «персиковое пирожное» посреди серой улицы, обнимающее котенка, а рядом – его мертвая мама и другие котята.

– Что за чертовщина?!

– Откуда она взялась?!

– Не спрашивай, а стреляй! Ты видишь, что с ее глазами?! Она – не человек!

Отовсюду на девочку нацелились стволы. Она закрыла глаза, входя в своеобразный транс: «Я не умру, не умру, не умру… Я спасу котенка!»

Ливень из пуль, накрывший ее с головой, вдруг остановился. Время словно застыло. Пули замерли, окутывая серебристым шаром. Металл не вонзился в тело. Он покорно прильнул к рукам девочки. Ведьмы клана Феникс способны повелевать огнем и металлом… И это событие стало своеобразной инициацией Саманты.

– Твою ж… – выругался мужчина и сделал знак остальным приблизиться.

«Миротворцы» ступали медленно, почти бесшумно, несмотря на тяжелые ботинки. А Саманта продолжала стоять с закрытыми глазами, обнимая котенка. Выражение ее личика наводило страх даже на бывалых вояк. Такое… спокойное и одухотворенное. Даже котенок перестал пищать, пригревшись в руках Саманты. Он перебрался к ней на плечо, вцепляясь крохотными коготками, а она даже не заметила. Девочка выглядела спящей на ногах.

Мужчины подошли ближе, окружили ее плотным кольцом, когда она вдруг очнулась. Ресницы вздрогнули, взлетели вверх, и «Миротворцы» на миг отшатнулись. В больших глазах на пол-лица полыхало пламя, вытесняя их природную черноту.

Как в трансе, как шаманка в древнем племени, Саманта внезапно начала танцевать. А вокруг нее разбрасывались языки пламени. Оранжевые, черные, алые, кислотно-желтые – всех немыслимых оттенков. Саманта точно плыла по огненному озеру, яркому, светлому и клокочущему золотистыми родниками. Она купалась в огненных струях, таяла и возрождалась обновленной, бежала по ало-золотым облакам, набирала полные ладони пламени… Оно льнуло и ластилось к рукам, как ласковый щенок. Берегло ее, котенка и пленных людей в фургоне. А сжигало дотла тех, кто стоял рядом – жестоких убийц, не пощадивших сегодня даже маленьких котят. Очнувшийся внутри Саманты Феникс окутывал крыльями, согревая теплом изнутри.

***

Тем временем в здании, где засели «Миротворцы», поднялась суета.

– Командир! Взгляните, Вы должны это видеть! – молодой парень ткнул пальцем в экран небольшого ноутбука.

– В чем дело? – хмуро отозвался командир, наклоняясь к маленькому экрану.

– Они должны были отправить фургон с пленными из города. Только-только отчитались! А потом мы потеряли связь с отрядом. Смотрите, что засекли магические датчики!

Парень пощелкал клавишами. На экране высветилась серая карта города. По ней схематически расплылось оранжево-красное пятно.

– Такая мощная огненная магия… Не зря мы уничтожали этих чертовых Фениксов! – командир ударил кулаком по столу.

– Прикажете выслать подмогу?

Командир криво усмехнулся.

– Думаю, там уже некому помогать.

Глава 7

Френсис зарычал сквозь сон не хуже оборотней. Он резко открыл глаза, глядя в костер. Черт! Оставили же караулить. Френсис потер глаза, но сон уже и так прошел. После очередного кошмара, где «Миротворцы» у него на глазах расстреливали всех близких. Родителей, друзей, Саманту… и невесту, оставшуюся там, на другой стороне.

Френсис вздохнул, глядя в огонь. А в голову полезли воспоминания, как все началось для него – предателя в стане Волков. Предателя, который посмел полюбить саму главу стаи – храбрую Волчицу Саманту.

***

«Я приеду, я приеду, я приеду домой!» – эти слова бились в воспаленном сознании, словно пойманные в силок птицы. А их жаркий пульс в висках сливался с ударами сердца.

Вот только крылось за ними нечто большее, чем просто отчаянная мантра. Это была горечь пополам с обреченностью, уже въевшаяся в кровь. А еще вечный страх, будто смертельный яд отравляющий все существо. Слишком много раз Френсис уже видел, как с утра какой-нибудь паренек смеется и травит армейские анекдоты, а под вечер его собирают по частям.

Панацеей была слепая вера, заключающаяся в нехитрых словах: «Я выживу, вопреки всему, назло врагам!» Ведь внутри теплилась робкая надежда на то, что где-то на другом конце планеты во Френсиса верят и ждут… Ждут, когда он вернется домой, живой и здоровый. А значит, у него просто нет права предать близких, родных людей. Эта надежда была похожа на солнечный луч, разрывающий мрак черных туч. Даже больше. Она просто не давала сойти с ума.

Да, иногда от безумия отделяла лишь тонкая нить воспоминаний. И все чаще Френсис закрывал глаза, погружаясь в прошлое. Просто, чтобы не видеть раскаленного солнца над головой, не ощущать на зубах хруст белого, обжигающего кожу песка. Просто, чтобы отрешиться от снарядов, пролетающих совсем рядом.

Тогда мысли переносили в то дождливое утро, ставшее прощальным, и Френсис видел все со стороны, как в кино. Тогда небо затянулось свинцово-серым кружевом туч. Небо, не стесняясь, плакало вместе с неестественно худой девушкой, идущей под руку с мужественным молодым человеком. Случайные прохожие отводили глаза от этой пары. Слишком резким выглядел контраст между болезненной худобой и большим животом. Даже Френсис был готов признать про себя: беременность не красила Серафиму. Да еще и этот дождь… Длинные пряди белых волос прилипли к щекам, по которым, смешиваясь с холодными каплями, катились соленые слезы. Взгляд кротких голубых глаз не отрывался от Френсиса. Он почти стал ей мужем, и сейчас его сильные нежные руки обнимали ее хрупкие плечи.

– Я – солдат, Серафима, – шептал Френсис. – Я ничего не могу поделать. Я присягнул на верность «Миротворцам», я – просто…

– Нет, нет! – заплакала она, вцепляясь в его куртку. – Ты – не просто солдат!

– А кто? – грустно улыбнулся он.

Кто? Жених, отец ее будущего ребенка. Бесстрашный воин Света, маг-разведчик, которому дали неожиданное задание: стать шпионом среди Волков, во вражеской армии… И в то же время он – единственный близкий человек Серафимы. Ее возлюбленный, который повинуясь воле чужих людей, уходил на войну.

Идеальная жизнь разрушилась, словно карточный домик от легкого дуновения ветра. Их будущее осталось на обочине, всего в двух шагах. Пару разделяла лишь подножка поезда, на которую Френсис только что вспрыгнул. Казалось, стоило протянуть руку – и пальцы зарылись бы в мягкие волосы невесты. Но вместо этого они натыкались лишь на холодное стекло.

Оставалось несколько минут до отправления, но Френсис до сих пор не мог поверить, что совсем скоро эта адская машина тронется, увозя его прочь… И когда они увидятся в следующий раз – одному богу известно. Увидятся ли, вообще?

Френсис запретил себе думать. Глядя через стекло, он впитывал каждую черточку любимого лица. Хотя бы на мгновение забыть, что впереди – лишь неизвестность, лишь боль, кровь и смерть. Ведь теперь нужно учиться думать, дышать по-другому… Впереди лишь одиночество, ведь у шпиона-разведчика друзей быть не может по определению.

Никто и подумать не мог, что среди Волков Френсис обретет даже не дружбу. А любовь, ставшую наваждением… Началось оно в тот момент, когда он – красивый и сильный двадцатипятилетний светлый маг – оказался заброшен в лагерь Волков. Переступив порог, Френсис очутился в комнате, наполненной людьми. Они шумели, смеялись, перебрасывались файерболами, как мячиками… Но его потрясли не эти люди – будущие «товарищи», а стройная худенькая девушка лет двадцати, стоящая у окна.

Она держалась в отдалении от других и задумчиво смотрела вдаль. Ее короткие черные волосы завивались на концах, а неестественно-белая кожа отливала фарфором, словно светясь изнутри. Но сильнее всего впечатлила не точеная фигурка, не правильные, хотя и резковатые, черты лица. Сразил взгляд. Как только девушка обернулась, как только их глаза встретились. Застенчивая улыбка заиграла на губах девушки, и именно тогда началось наваждение.

Все сошлось в одной точке. Как будто было суждено за много лет до того, как Френсис встретил Саманту. Когда ему, угрюмому мальчишке с разбитыми коленками, было всего пять лет. А на противоположном конце планеты на свет появилась она – неукротимая Волчица. И теперь все привело к одному. В мгновению их встречи.

Душная комната. Толпа людей. Ее огромные темные глаза. И внезапное осознание, что в целом мире есть только двое – мужчина и женщина, а остальное неважно… Неважны эти чужие люди вокруг. Неважно, что на родине Френсис оставил свою беременную невесту и стареньких родителей. Неважно даже, что он – предатель и шпион, а Саманта – та самая непобедимая Волчица, о которой ходят легенды. Все это – неважно.

Когда Френсис увидел Саманту в первый раз, внезапно все кроме нее исчезло. Все звуки сменились тишиной, а пространство сузилось до точки, где стояла девушка. Внутреннее мучительное напряжение отступило, и он, точно во сне, ощутил особую силу. Будто шел к Саманте всю жизнь, как писали в дешевых романах, которые печатали в мягких обложках в мире-до-войны.

А главный враг, самая опасная противница – бесстрашная Волчица – стояла, не сдвинувшись с места, все так же гордо вскинув упрямый подбородок. И лишь улыбка, играющая на ее губах, стала чуть насмешливой и дразнящей. Казалось, Саманта решила прийти на выручку, поддержать. Мол, не бойся, не кусаюсь.

А Френсис чувствовал себя обезоруженным. Где его хваленая холодность и самообладание тренированного «Миротворца»? Одновременно двадцатипятилетний мужчина и беззащитный мальчик. Просто от одного взгляда темных глаз.

Глава 8

– Ты мне нужен, – Саманта бросила рядом походную куртку, садясь на нее.

Френсис вздрогнул, отбрасывая воспоминания. С губ едва не сорвалось: «И ты мне».

– Что-то случилось, командир? – нарочно официально усмехнулся Френсис.

Саманта прищурилась. Только в уголках губ задрожала улыбка. Явно раздумывала, дать подзатыльник этому балде или обойдется.

– Нам нужно устроить вылазку в город, – вздохнув, Саманта посерьезнела. – Вдвоем. Так меньше вероятность, что нас заметят, чем если мы завалимся всей толпой. А нам нужны жаропонижающие. Еще несколько Волков свалились с той дрянью.

– Но жаропонижающие не убирают болезнь, – покачал головой Френсис. – Они…

Он так и не смог произнести это вслух. Но когда их взгляды встретились, стало ясно: Саманта все понимает. Таблетки просто продлевали агонию. Не давали мгновенно сгореть от температуры.

– Знаю! – Саманта с досадой хлопнула себя раскрытой ладонью по колену. – Но нам нужно время, чтобы разобраться, что это!

– Думаешь, это не обычная лихорадка? Здесь, в тропиках, можно схватить что угодно.

– Черт его знает, – выдохнула Саманта. – Это же Африка.

Прозвучало обреченно. Африка. Величественная беспощадная Африка. Тропические леса, шкалящий столбик термометра, невероятная влажность… Сам климат способствовал неудержимому росту диковинных растений. Здесь шумели безумные ливни, звенели ручьи и разбрасывали брызги водопады.

Если в городе, где выросла Саманта, можно было встретить только бродячих кошек да собак, то здесь гуляли звери всех мастей. В небольших прудах резвились южноафриканские пингвины, высовывали из воды свои мордочки тюлени, плескались у берега карликовые бегемоты. Среди лесных зарослей медленно шествовали слоны, лазали орангутанги и макаки; а где-то лениво прогуливался среди скал суматрский тигр.

Африка – страна контрастов. Палящее солнце обжигало кожу, а через несколько минут хлынувший ливень заставлял стучать зубы… Африку невозможно забыть: эти заросли лиан, бурлящие потоки полноводных рек и огромные водопады, животные и птицы, не поддающиеся описанию, чудовищные насекомые и змеи. Например, манговая. В девяносто девяти случаях из ста – смерть от яда.

Смерть… Она подстерегала Волков повсюду. Например, скрывалась в ласковой улыбке местной жительницы, протягивающей кувшин с водой. Холодный, сверкающий алмазными каплями, такой манящий яд… Смерть притаилась среди лиан, где свернулись клубками змеи, спряталась в бомбах с часовым механизмом, что подкладывали под лагерь. Волки долго не задерживались на одном месте, постоянно кочуя. Но везде их небольшую армию ждало одно и то же.

«Миротворцы» хорошо промыли мозги местным жителям. И те с радостью сдавали Волков за кругленькую сумму. Оставшиеся в живых бойцы Света считали оборотней скрытой разновидностью демонов, которых нужно уничтожить как можно скорее. А воины Тьмы считали их – бывших «Миротворцев» – врагами навек. И убивали, не раздумывая.

А сами «Миротворцы» ненавидели Волков лютой ненавистью. Саманта не удивилась бы, если бы узнала при посвящении теперь требуют не только поклясться на крови, но и принести в жертву хотя бы одного повстанца.

Девушка вздохнула, инстинктивно обнимая себя руками. Бесплодная попытка защититься. Все эмоциональные и психологические барьеры трещали по швам. Саманту не покидало ощущение, что весь мир против них.

Методичная «охота» давала свои результаты – армия теряла людей. Теряла больше, чем получала. Новички, конечно, приходили, но погибших, более опытных бойцов было неизмеримо больше.

– Кредит больше дебета, – тихо выдохнула Саманта. – Мы проигрываем.

– Вспомни старую присказку. Про мышку, попавшую в молоко. Она дергала лапками до тех пор, пока оно не превратилось в сыр, и смогла выбраться наружу, – мягкий мелодичный голос Френсиса полился бальзамом на истерзанные нервы.

Саманта выдохнула вместе с воздухом колкое напряжение. Она не одна, Френсис рядом. И неважно, что всего лишь друг, боевой товарищ, не больше. Ведь он не нанимался всем сердцем влюбляться в нее – нескладную, худющую девчонку, стриженную под мальчика, которая взвалила на свои плечи тяжкий груз тысяч жизней. Но в глубине души Саманта хранила самый страшный и постыдный секрет. Она хотела этого.

Под ее внешней наивностью таилась страсть. Казалось, в это жестокое военное время все женское должно быть искоренено полностью. О какой страсти могла идти речь, если рядом убивают невинных людей? Друзей, подчиненных – любого, кто попадет под шальную пулю.

«Я должна быть сильной. Мне не до ерунды», – твердила себе Саманта, стыдясь того, как ее тянет к Френсису.

И все-таки инстинктивно осознавала, что он – именно тот, кто ей нужен. Саманта никогда не испытывала даже тень подобных чувств по отношению к жениху, хотя должна была! Должна, должна, должна… Это слово сопровождало всю жизнь. Она ненавидела его, но подчинялась, потому что не могла иначе.