Невеста по договору

— Не бойся…

Не зря он это сказал, ведь в следующий момент он подцепил зубами сорочку и потянул вниз, открывая ноющую грудь.

Стало некомфортно, от того как он рассматривал меня. Как животно облизывался, и крутил головой.

Попыталась закрыться обеими руками, но он тут же их перехватил.

— Нет! — он рычал, посылая по телу волнами волнение. — Ни смей! Это мое!

Фабиан пугал. Своей резкой переменой настроения. Держа за руки, вновь притянул к себе и обнял обеими руками. Он хмурился и раздувал ноздри, сверкая на меня гневными глазами.

— Твое, только не злись. — попыталась его успокоить. — Я так больше не буду.

Такое ощущение, что я взяла его вещь и теперь мне приходиться оправдываться. Как маленькая девочка, я робела перед ним таким. Таким большим и опасным. Мне всегда казалось, что я могу дать отпор любому мужчине. И они его получали. Но они были другими. Они не кидались и не сгребали меня в охапку, не рычали на меня при любом удобном случае, и не пытались даже поцеловать, а не то, что он вытворял…

— Не злись. — повторила как можно более спокойно.

— Прости. — он на миг зажмурился. — Просто я не всегда полностью себя контролирую. Поэтому и просил меня не дразнить.

— Но я не дразнила! — не смогла смолчать и возразила. — Мне… неловко. И ты меня пугаешь, когда не даешь даже защититься.

Фабиан задумчиво склонил голову, чуть вперед, всматриваясь в мое лицо.

— Защитится? От меня? Зачем? Я ни сделал ничего, из того что могло причинить тебе вред.

Его руки блуждали по спине, проводя по лопаткам и чуть выступающим позвонкам. Сорочка уже не скрывала до самого пояса. Горячие руки и холодный воздух обжигали поочереди, но ни как не могли отвлечь, от того что происходило перед самым носом.

Мужчина как будто растерялся. Осматривал мое лицо и вздохнул, опять притянул для поцелуя, теперь уже короткого, но ни менее сладкого.

— Тогда помоги мне. — похоже, отступать он не намерен. — Я даже согласен, если ты меня поведешь за собой. Идет?

— Не поняла… — совсем меня запутал. — Что ты от меня хочешь?

— Что бы ты… — небольшое касание к губам. — … говорила со мной, пока я… — еще раз, чуть подольше. — … с тобой рядом. И объяснила мне, что помимо моего вида тебя настораживает. Ну, так что, идет?

Думать мне он не давал, то прикасаясь губами к шее, то массируя плечи и оглаживая шею.

— Я, наверное, могла бы… — очередное прикосновение языка к местечку, где шея переходит в плечо и мысль почти ускользнула. — Надо сейчас?

— Конечно, птичка, сейчас. — дыхание обожгло плечико. — Мы ни спустимся отсюда, пока я не узнаю что мне нужно.

— Я все равно не понимаю, чего конкретно от меня хочешь? — он все не останавливался, и одна его рука вернулась к бедру.

— Если тебе что-то из того что я сейчас буду делать, не понравиться, ты мне скажешь, только и всего. Ну же, птичка, соглашайся. Только отвечай честно, я ведь пойму, если ты мне солжешь.

От последней фразы, как от угрозы побежали мурашки. И не дожидаясь моего согласия, пошел в новую атаку. Запустив руку в волосы, оттянул за них голову назад и приступил к тому самому изучению, на котором остановился. Его губы скользнули по одной груди, перешли на другую, и когда из горла начал рваться стон, он сорвал его, втянув в себя затвердевший сосок. А услышав то что из меня полилось, Фабиан обласкал и второй, не оставив шанса на здравый рассудок.

— Мне нравиться. — порыкивая, он все усыпал и усыпал поцелуями грудь, иногда задевая острыми концами клыков. — И тебе, судя по стонам тоже. Так?

— Дааа… — даже не думала отрицать очевидного.

— Мммррр… — он даже подмурлыкивал от происходящего.

Рука, блуждающая под платьем переместилась выше и, не обнаружив ожидаемой преграды, тут же принялась там хозяйничать. А от попытки свести ноги остановил короткий вопрос.

— Не нравиться? — он замер и не шевелил ни единым мускулом в своем теле.

— Я еще не знаю, просто… — попыталась еще сильнее свести колени, но уперлась в бедра мужчины.

— Расслабься.

Вздохнув ослабила мышцы на ногах, перевела дыхание и опять закрыла глаза, подставляясь под пальцы опытного мужчины.

И пока все мое внимание сосредоточилось на том, что он вытворял с моей грудью, даже не заметила как он, аккуратно поддерживая за затылок, положил меня на стол и, освободив тем самым свою вторую руку, начал развязывать кожаный поясок, последнее, что еще удерживало на мне одежду. Но ненадолго. Он все-таки отправился на пол, не продержавшись и пары минут. Дышать без него стало намного легче, а кислород сейчас был просто необходим.

— Что..? — голос дрогнул, от осознания того где оказались его горячие пальцы.

Пока цеплялась за плавящие ощущения, от того что он вытворял с моим телом, Фабиан не терял время и уже ощупывал самое интимное место.

— У тебя очень отзывчивое тело. — мужчина рычал и не понять с одобрением или осуждением. — Не прячь его от меня, хочу видеть все.

И пока его губы на груди заменили руки, я лихорадочно пылала, лежа с разведенными ногами, навзничь, на столе. И совсем не понимала как себя вести.

Кости выламывает от напряжения, а в голове ни как не проясниться. Держать себя в руках сложнее, чем предполагал вначале. А все цивилизованные замашки слетели как от сильно порыва ветра.

Полуголая девчонка с остатками одежды на талии, выгибается под моими руками дугой, слепо шаря руками по гладкой поверхности стола.

Ведь пугаю ее, пугаю до дрожи и сбитого дыхания. Но она и тут удивляет, прося вернуть обличье, так сильно ее пугающее. Холодной ладошкой перебирает волосы у моего виска и отдает себя в мои руки.

До дрожи в руках доводит то, как у нее закатываются глазки и приоткрывается ротик, показывая свои маленькие аккуратненькие клыки.

А я еще думал, что она ледышка! Вот так провал! Совсем потерял нюх, и ослеп.

Небольшая грудь, хорошо ложиться в мои руки, и новый тихий стон пробирается по венам.

— Ааах… — она приподнимает колени, опираясь на бедра и лопатки, пытается перехватить мои руки и толи прижать к себе, толи оттолкнуть.

Но выпустить ее из рук выше моих сил. Опускаюсь на колени, раздвигая шире ее ноги, плечами. Прихватил ее бережно одной рукой и втянул в себя кожу с внутренней стороны бедра, сильно, оставляя отметину. Свое клеймо, и как только оно сойдет, я поставлю еще. И еще. Столько сколько нужно будет, чтобы она навсегда запомнила. Запомнила, что теперь моя, и только моя.

— Остановись! — отчаянный вскрик. — Зачем, так…

Губы уже подобрались к той точке, что доставит ей большее удовольствие, чем все до сих пор. Но она паникует, и заставляет меня метаться от ее страха, на грани между желанием дать ей и себе то, что и так неотвратимо, и тем, чтобы она приняла меня не под давлением.

Не сейчас.

Отступить не могу.

Прижал ее к столу, удерживая одной рукой основание шеи, а второй подтягивая к себе за бедро.

— Фабиан… — теперь это шепот.

Как лезвие, медленно и остро, по слуху и пониманию.

Но когда язык коснулся пульсирующей плоти, шепот стал горячечным.

— Фабиан… подожди, я… Ааа..! — проси меня, птичка, зови по имени. За это я готов сделать все. Все!

Мечется по столу, не в состоянии остановиться. Стоны становятся жарче, и теперь ее руки в моих волосах. Перебирают пряди, но не давят и не цепляются, просто легкие касания, как будто ветер разгулялся.

Если бы только мог, съел бы ее сейчас целиком!

Не выдержав, вскочил и поднял ее рывком к себе. Схватил за шею, запечатав ей рот поцелуем, пусть чувствует свой вкус, такой же порочный, как и она в порыве страсти.

Как ей насытиться? Затягивает как темная пропасть. От одного ее взгляда идет кругом голова, а руки тянуться к ней с желанием дотрагиваться постоянно.

Маленькие ручки, успели пробраться под рубашку и теперь несмело гладят по бокам и животу. Холодные, они нисколько не остужают пыл, а только подливаю масла в огонь. Скорее даже не масла, а взрывчатки!

— Джес… — отпустил губы, попросить. — Помоги мне…

Если бы она знала, что это не просто просьба, избавиться от одежды…

Выдергивая остатки рубашки из-за пояса, она смотрит только вниз, а я пытаюсь совладать с собой. Смотрю на ее раскрасневшееся лицо, и вдыхаю ее аромат. Но получаю только обратный эффект. Хочется только сильнее ею обладать.

Рубашку все же скинул сам, торопясь прижать ее к голой груди. Она доверчиво жмётся и сама подставляется под поцелуи и ласки, гладит в ответ по груди и спине, вздрагивает, оттого что я притягиваю ее ближе, и не пытается отстраниться.

Захватив ее в очередной глубокий поцелуй, просто рву, этот чертов ремень, и сам чуть не оседаю на пол. Ее шустрые пальчики уже опускаются в мои штаны. И они бы дошли до грани, если бы я их не перехватил.

— Что ты творишь?! — шепотом и на грани безумия, отчитывать не получается. — Я же не железный, птичка! Пожалей меня. Я все тебе позволю, только не сейчас… Ни в этот раз.

— Ни в этот? — ресницы хлопают, и во взгляде отрывочное понимание происходящего. — А так можно?

И эта искусительница закидывает свои ножки мне на талию, притягивая сильнее. Чуть выпрямляется, и, выкрутив из моих в миг ослабевших рук, свои и заводит их мне за спину. Я чувствую ее всю, до подрагивающих кончиков пальцев. Застыв на несколько секунд, закрываю глаза а, открыв, вижу, что картинка перед ними не поменялась.

— Джес! — срываюсь на рык, но она даже не дергается.

— Ни так? — голос ее не меняется, но руки она убирает.

— Так, даже слишком. — теперь моя очередь ее обнимать. — Обними меня, дай мне себя. Всю.

Ее руки возвращаются на мою спину, чертя дорожки ногтями, толкая за грань. Мои руки возвращаются к ее бедрам, притягивая вплотную. Жар от ее лона опаляет, вырвавшуюся из плена брюк восставшую плоть. Прижавшись, ловлю ее стон губами, выпивая без остатка, и растворяясь самому. Несколько скользящих движений по влажным лепесткам, и сил держаться, больше нет.

Подхватил под ягодицы и начал насаживать ее на себя, медленно скользя внутрь. Узко и горячо, так что даже больно. Сдавленные стоны, рвущиеся из ее груди, заставляют сделать резкий выпад, и, преодолев небольшую преграду, полностью погрузился в адов жар.

Странно. Снаружи такая холодная, а внутри жарче пожара.

И почти против собственной воли, повел бедрами чуть назад и опять вперед. Так и не смог отпустить ее губы, теперь мы касались раскрытыми устами, втягивая дыхание друг, друга. Она замерла, крепко зажмурившись.

— Джес? — молчит. — Птичка? Ответь…

— Ммм… — сглатывает и по-прежнему не открывает глаза.

Готов все прекратить. Если ей так больно, то хватит. Смогу все остановить.

Только подался назад, сцепив зубы, мучительно покидал ее тело.

— Нет… — следом за тихим возражением, в мой рот проник ее горячий язычок.

Боги! Как можно держать себя в руках?! Ну как?!

Тянул ее на себя, пока не погрузился полностью.

Всегда стеснялся собственных стонов, но тут не мог удержаться. Утопая в ней раз за разом, перестал понимать, чьи стоны и сбивчивое дыхание теперь окружало нас. В какой-то момент она запрокинула голову, и мои губы перешли на шею не в силах оторваться хотя бы на миг. Так сильно сжимал ее мягкие бедра и ягодицы, что даже для вампира, синяков не избежать.

Чувствовал, как напряжение в ней росло, видел, как она закусывала губу. Все ожесточеннее срывал ее крики, на которые она перешла, разрывая в клочья мое самообладание.

— Пожалуйста, пожалуйста! — она захныкала, задыхаясь, хватая ртом воздух. — Пожалуйста, Фабиан!

Нарочно замер, ведь от ее просьб, парил над пропастью.

— Что, птичка? Что хочешь? Я дам! — смотрел и сгорал дотла.

— Не знаю… — она заерзала, пытаясь сильнее меня обхватить.

Зарычал и сорвался, клеймя ее собственными поцелуями, заставляя расцветать на шее багровые разводы. Опрокинул ее на стол и почувствовал, как она задрожала и, вскрикнув начала ритмично сжимать меня внутри, утягивая за собой.

Как мальчишка, тяжело дышал и чувствовал себя опустошённым. Как давно не испытывал ничего подобного? Вечность!

Приходить в себя еще тяжелее, чем дышать. А горячее тело девушки, по которому пробегает волнами дрожь, не хочется покидать. Но оставаться здесь больше нельзя.

Обостренный слух ловит звуки приближающейся машины, пусть до убежища еще несколько километров, по снегу и заносам. И как только мои друзья окажутся здесь, тут же уловят перемены. Надо отнести ее в комнату. Скрыть от любопытных глаз.

— Джес? Открой глаза. — убирал с ее лица волосы и целовал скулы. — Тебе нехорошо?

— Я не знаю… — тихий шелест из едва разомкнутых губ. — Все кружиться…

— Открой глаза, посмотри на меня.

Только качает головой и зажмуривается сильнее.

Похоже, сожалеет. И от этого все внутри сжимается как от боли.

Если то, что случилось только что достойно лишь сожаления, то дальше будет сложнее. Сложнее с каждым поступком ее переубедить. А яркая близость, будет приносить горькое послевкусие.

Чтож, значит, будем поить ее сладостью, чтобы перебить горечь, оттого что ей достался я а не тот, кого бы она выбрала сама.