Туманы Ричмонда

— Почему ты думаешь, что это не так?

— Такие, как ты, по-настоящему могут любить только себя.

— Может быть. Но и ты такая же.

— И я не верю, что наша встреча в баре была случайной.

— Ты умна. И ты действительно меня привлекаешь.

— Так что тебе нужно?

— Твоя помощь.

— В чём?

— Это касается твоего парня, Адама. У него есть одна вещь, она мне нужна.

— У Адама? Мне трудно представить, что у него есть что-то, что могло бы тебя заинтересовать.

— Ты видела когда-нибудь у него старинную монету? Мне говорили, что он носит её на цепочке, как медальон.

— Нет, не видела. Она очень ценная?

— Для меня, да.

— Ты хочешь забрать её себе?

— Да.

— Это его очень расстроит?

— Возможно.

— Ты это сделаешь, даже если придется применить силу?

— Я предпочитаю другие способы, но … безусловно.

— Я тебе помогу. Я его ненавижу.

— Почему?

— Я всегда подозревала, что у него в жизни есть или была другая женщина. Кто-то, кого он продолжает любить и о ком всё время думает. А я не из тех, кто прощает такое.

— Понимаю.

— И ещё одно.

— Слушаю.

— Ты меня привлекаешь тоже. Мы сделаны из одного теста. Или скажем так. Я думаю, что могу стать такой, как ты.

— Какой?

— Живущей согласно моей внутренней сущности. Плюющей на правила, законы, мораль.

Сэм ухмыльнулся и сказал скорей для себя, чем для Лилит.

— Это всё монета. Все, кто связаны с ней, меняются. Открывают своё истинное лицо, проявляют то, что заложено в них. Но только уничтожив её, я стану тем, кем я должен стать.

Глава 16

Утро не было радостным. Когда я проснулся, в голове ещё мелькали обрывки странного сна. Я ребёнок. Потерялся в каком-то большом здании, полным людей, искал отца. Наконец я увидел знакомую куртку, и радостно побежал к стоявшему ко мне спиной папе. Уже за несколько шагов до него я начал догадываться, что это не он, но то ли по инерции, а может, ещё надеясь, что это не так, я добежал и хлопнул его по спине. Мужчина обернулся, но это был не отец, и даже не человек. Лицо его было гладкое, как яйцо, и только виднелась прорезь рта. Оцепенев, я всматривался в безликое существо, и вдруг медленно на его лице стали проступать черты, как будто нарисованные неумелым художником. Они становились всё более чёткими и реалистичными, и в какой-то миг я понял, что смотрю в лицо Сэма Аэля. Стоило мне догадаться, кто перед мной, его лицо стало опять гладким, как яйцо.

Я отшатнулся и побежал. Бежал долго. Но когда обернулся, увидел, что чудовище стоит тaм же, не сдвинувшись ни на шаг, а я по-прежнему рядом с ним. И хоть у него не было глаз на повёрнутом ко мне лице-яйце, было понятно, что оно наблюдает за мной. Я снова побежал, ещё быстрее. Но опять ничего не изменилось. Чудовище по-прежнему стояло и смотрелo на меня. И тогда я сделал то, чего сам от себя не ожидал: повернулся и, преодолевая нарастающий ужас, направился прямо к нему. Последний шаг мне дался с невероятным трудом, но я всё-таки сделал его и ударил мерзкую тварь. И проснулся.

Я потёр лицо, стараясь окончательно прийти в себя и стереть память о ночном кошмаре из памяти. Чтобы занять свои мысли, стал вспоминать встречи с Евой — как мы сидели, касаясь плечами, в её маленьком кабинете, как в ресторане официант решил, что она моя жена, и как горели её глаза, когда она рассказывала что-то интересное. На душе стало легче. «Надо придумать предлог встретиться с Евой», — подумал я.

Но сегодня вечером мне предстояла совсем другая встреча. Мы договорились с Лилит, что я приеду к ней на новую квартиру. Мысль об этой встрече совсем не радовала. Непонятно, что Лилит от меня нужно. Это меня настораживало. Мысли мои перескочили в прошлое, на наши отношения.

Первые трещины в них появились по прошествии двух лет с нашего знакомства, когда физическое притяжение перестало быть решающим любые проблемы наркотиком, каким оно было когда-то в самом начале. Меня по-прежнему влекло к ней, но я уже замечал в ней проявления эгоистичности, стремление мной манипулировать и частые, непонятные мне смены настроения. Моё присутствие стало раздражать её тоже. Но самое главное — ко мне пришло понимание, как мало у нас общего, что нам даже не о чем поговорить. Кроме того, в моём сознании снова начали всплывать, как будто кадры из фильма жанра фэнтези, встреча с Моисеем, разговор с ним и та юная девушка. Прошло столько лет, и я уже не понимал, что из этих воспоминаний реально, что привиделось, а что было только игрой моего воображения. Не раз Лилит в такие моменты спрашивала, о чём я думаю, а когда я отнекивался, она говорила, что будто я не с ней, а где-то далеко-далеко. И это было правдой.

Но окончательный надлом произошёл гораздо позже, после моей поездки в Нью-Йорк. В то время наши стычки с Лилит участились, и когда подвернулась командировка, я с радостью за неё ухватился. Послали меня не одного, а с Рэйчел из соседнего отдела. Мы до этого не были знакомы, хотя, конечно, я знал, кто она такая. Невысокого роста, чуть полноватая блондинка с большой грудью и с весёлым, симпатичным лицом — из тех, кто вроде и не красавица, но при этом рядом всегда вьётся много мужчин.

Поселили нас в хорошем отеле в Манхэттене, к югу от Центрального парка. После работы мы пошли в ресторан пообедать, а позже вечером спустились в бар в гостинице. Было лето, и Рэйчел переоделась в короткие белые шортики и в блузку без рукавов с глубоким вырезом, который время от времени демонстрировал нескромному взгляду верх кружевного бюстгальтера. Мне приятно было смотреть на её женственную фигуру и задорное личико с полными губами и слегка вздёрнутым носиком.

Мы пили коктейли, шутили, смеялись. Рэйчел оказалась хохотушкой, и мне с ней было просто и легко. Конечно, я флиртовал, но просто так, для развлечения, без всяких дальнейших намерений. В какой-то момент Рэйчел сказала, что со мной весело, и было бы здорово, если бы её муж не был таким занудой. Я ответил, что отношения вещь сложная, и мне тоже не так легко со своей подругой. После нескольких коктейлей Рэйчел ушла в туалет, и, вернувшись, подошла ко мне сзади. Положив руку мне на плечо, она спросила, можно ли попробовать то, что пью я. Естественно, я разрешил. Рэйчел начала тянуть коктейль прямо из моей трубочки, не поднимая стакана от стола, а нагнувшись так, чтобы пышная грудь упиралась в мои плечо и спину.

Мы ещё посидели с часок, поболтали, посмеялись, а потом поднялись в мой номер. Я ей даже ничего не говорил, она просто со мной пошла, как будто это было само собой разумеющимся. Больше у нас ничего никогда не было, но после этой командировки всегда, сталкиваясь со мной на работе, Рэйчел улыбалась мне особой, многозначительной улыбкой, как какому-то сообщнику, с которым у неё был общий секрет. Я же испытывал чувство неловкости, особенно после того, как на рождественской корпоративной вечеринке встретил её мужа и сына лет пяти.

Лилит не могла всего этого знать, но наши отношении стали намного хуже. Она стала ещё более раздражённой и недовольной жизнью. Может быть, обостренный инстинкт женщины ощущал чувство вины, которое я испытывал. Но мы, ругаясь и мирясь, прожили вместе ещё несколько лет после той командировки.

***

Вечером я заехал за Майклом, и мы поехали к Лилит. Я попросил его взять с собой пистолет, но он просто рассмеялся и потрепал меня по плечу.

— Не понимаю, почему ты решил, что это какая-та ловушка, — сказал Майкл. — Ведь Лилит и Сэм друг друга не знают.

— Что-то не так. Почему она позвонила именно сейчас?

— Мало ли. Может, уезжает в отпуск и хочет, чтобы ты забрал кота. Как там его звали? Такое странное имя.

— Возможно, я ошибаюсь, но что-то здесь нечисто.

— Ты стал параноиком. Но я, в принципе, не против навестить старушку Лилит. Если бы ты не был моим другом, то я бы давно попытался отбить такую красотку.

— Ну, у тебя есть шанс сейчас. Как говорится, куй железо пока горячо.

— Я просто шучу.

— Я знаю.

— Ты с кем-то начал встречаться?

— Почему ты так решил?

— Ты как-тo по-другому выглядишь. Счастливее, что ли.

— Мы просто друзья.

— Что с ней не так?

— С ней всё так. Симпатичная, умная женщина. Мне она нравится.

— Но?

— Но она не может быть той девушкой.

Майкл только хмыкнул и посмотрел на меня так, что я буквально видел, как он мысленно покрутил пальцем у своего виска.

— Раньше тебя это не останавливало.

Я засмеялся:

— Не думаю, что это остановит меня и в этот раз. Мы просто толком не успели начать встречаться.

— Слава богу, пациент не безнадёжен.

— Да, всё не так запущено, как ты думаешь.

Майкл искоса посмотрел на меня, сделал участливое выражение лица и похлопал по плечу:

— Не переживай, возможно, просто вовремя не побритые ноги спасли девушку от опрометчивого поступка.

— Я рад, что твой юмор не сильно изменился со времён школы. Это придаёт уверенности в незыблемости бытия.

Мы подошли к зданию и, осмотревшись, я увидел табличку с номером. Да, это был дом, где она жила, адрес совпадал. Поднявшись на второй этаж, я позвонил в дверь. Лилит открыла сразу. Тут же выскочил Булгаков, и мурлыкая потёрся об мои ноги. Вот кого я был рад видеть! Я почесал его за ушами, кот от удовольствия закрыл глаза и замурлыкал ещё сильнее.

Лилит была особенно хороша в этот вечер. Её черные как смоль волосы были подняты в верх, открывая высокий белый лоб. Большие миндалевидные глаза под бровями с изломом были темны как ночь, в которой еле-еле мерцала скрытая облаками луна. Прямой, чуть длинноватый нос с лёгкой горбинкой и под ним пухлые, чувственные губы, которые подчеркивала ярко-красная помада в тон лаку на ногтях. На ней была мини-юбка и облегающая блузка. Лилит ничуть не изменилась за те шесть лет, что мы знакомы, и выглядела так же молодо, как и в двадцать два года, когда я впервые её увидел.

Поздоровавшись, Лилит дружески обняла меня и Майкла и пригласила в комнату. Там стоял сервированный стол на двоих. Лилит поставила дополнительную тарелку и столовые приборы.

— Садитесь ребята. Я на кухню — за спагетти с фрикадельками.

Майк проводил её взглядом.

— Не жалеешь?

— Ты о чём?

— Очень, очень секси. Она даже стала красивей, чем раньше.

— Что-то ей от меня сильно нужно. Не нравится мне всё это.

— Не волнуйся, если будет сильно приставать, спасу.

Я даже не улыбнулся. Колокольчик в голове звучал всё тревожнее и тревожнее.

Лилит вернулась с глубокой миской макарон и с тарелкой фрикаделек на подносе. Пожелав друг другу хорошего аппетита, мы принялись за еду. Лилит явно была в хорошем настроении, в каком я её давно не видел. Майкл ел с удовольствием, а мне кусок в горло не лез. Подождав из вежливости минут пять, я решил взять быка за рога.

— Так что ты хотела меня попросить?

— Да успеем ещё обсудить. Разлей лучше вино по бокалам.

Я налил всем вина и продолжил:

— Мне очень приятно, что ты так нас встретила. Правда, не ожидал. Но у меня планы на вечер, надо скоро идти. Чем я тебе могу помочь?

— Пустяк, просто я хотела, чтобы ты поговорил с моими друзьями.

— С какими друзьями?

В это время раздался звонок в дверь.

— А вот и они, — сказала Лилит и пошла открывать.

Вошли двое мужчин. В одном из них я узнал человека со сломанным носом, который подходил ко мне в кафе. Сзади него высился здоровяк под два метра ростом, с широким плечами и бычьей шеей.

«Сломанный нос» недоброжелательно взглянул на Майкла, явно не ожидая увидеть его здесь. Видимо, ему не нужен был лишний свидетель, но он решил не менять планов и перевел взгляд на меня.

— Я тебя предупреждал по поводу монеты. Все сроки вышли. Она нам нужна.

— Мне тоже.

— Тебе придётся её отдать.

— А если я скажу нет?

— Ты познакомишься ближе с Тони.

Здоровяк ухмыльнулся.

— Это было мило с твоей стороны, Лилит, устроить эту встречу. Мы уходим.

Я поднялся и направился к двери. Майкл закинул в рот ещё одну фрикадельку, не спеша поднялся и, дожёвывая на ходу, пошёл за мной. Проходя мимо Лилит, он поднял вверх большой палец и сказал:

— Классные фрикадельки. Не забудь покормить ими своих новых друзей!

Но Тони не дал мне пройти к двери. Он схватил меня своей громадной, как лопата, ладонью и начал больно сжимать предплечье, демонстрируя недюжинную силу кисти. Я попытался оттолкнуть его другой рукой, но он легко перехватил её своей свободной, и я оказался как в тисках. Майкл стоял расслабленно, демонстрируя полное отсутствие угрозы, но я знал, что он выжидает хороший момент прийти на помощь. Тони и его напарник не обращали на него никакого внимания, но Лилит, конечно, помнила, что представляет из себя Майкл, и бросила на него тревожный взгляд. Но первым на помощь пришёл Булгаков. Нет, он не бросился на Тони, не вцепился когтями ему в ногу. Не знаю, что в этот момент творилось у него в голове, но мой любимый котяра подошел к Тони, и начал мочится ему прямо на ботинок. Не выпуская меня из рук, Тони попытался пнуть Булгакова. Несмотря на боль, я начал смеяться, и никто не заметил, как Майкл оказался рядом с нами и ударил Тони в челюсть. Тони, заваливаясь и оседая вниз, потянул меня за собой. Я вырывался из его слабеющих рук и не увидел, как Майкл оказался рядом со «сломанным носом», успев скрутить его до того, как тот вытащил из кармана пистолет. Стукнув для острастки лежащего вниз лицом противника головой об пол, Майкл вытащил из его пистолета обойму и сунул её себе в карман. Пистолет же он пнул ногой под диван.