Todo negro

— Но не только «Нечестивцы».

— Дело в том, что «Нечестивцы»…

— Но-но-но, Мэнди! Им лучше раньше времени не знать.

— Ну-ка, с этого момента поподробнее! — Рики ухватился за промелькнувшую деталь. — О чём нам не нужно знать?

— А что за школа Пикман, кстати? — Линк вспомнил о столь волновавшем нас всего-то полчаса назад вопросе. — Вы откуда вообще?

— Да, интересно. Мы нагуглили такую школу только в Массачусетсе.

Наши новые знакомые немного замялись: явно размышляли, какие подробности рассказывать стоит, а какие нет. Тем временем я наконец-то перестал прокручивать в голове картины того, что хотел бы проделать с Эмбер, и обратил внимание кое на что.

На деталь, которая то ли ускользнула из внимания раньше, то ли… только теперь проявилась? Как в баре El Baron осенью?

Всё дело в глазах. Как бы это объяснить… Одним словом, глаза у Эмбер и её подружек были не человеческие.

Я моргнул пару раз: мало ли, показалось… но нет. Вместо нормальных белых склер — зелёные, с узором жёлтых прожилок. И узкие вертикальные зрачки, клянусь: так и было. Это не глаза людей. Это змеиные глаза. Рики и Линк то ли не заметили ничего необычного, то ли не подали вида.

Мне же стало немного нехорошо. Как тогда, в баре…

— Да: школа Пикман — это Массачусетс. Мы оттуда.

— Город Аркхэм.

— Вы про такой не слышали, наверное.

Я точно не слышал.

— И почему команда из Аркхэма играет в Луизиане? — поинтересовался Рики.

— А почему бы нет?

— Вы что, против? Не рады, что мы приехали?

— Боитесь «Нечестивцев»?

— Никого мы не боимся! — возразил Линк, гордо задрав подбородок.

— И встрече очень рады, между прочим!

— Да-да. Приходите на матч: увидите, как «Лепреконы» разделают этих ваших «Нечестивцев»!

Наша бравада девушкам со змеиными глазами понравилась. Они музыкально рассмеялись, словно три колокольчика. Эмбер снова подмигнула мне. А потом облизнула губы, и тут я ожидал увидеть раздвоенный язык, однако обнаружил ещё более странное.

Нечто вроде щупальца осьминога. Мимолётное движение, но я готов был поклясться, что видел маленькие круглые присоски — точно как у головоногих моллюсков. Тентакли, шоб их… какой-то бред.

Хотя нельзя сказать, будто я не нашёл в увиденном нечто сексуальное.

— Непросто вам будет с «Нечестивцами», ребята.

— Но вы уж постарайтесь. Конец сезона, а наших так никто и не обыграл.

— Да, мальчики: не разочаруйте!

— Нам пора, «Лепреконы». Увидимся на игре!

Аркхэмские болельщицы подхватили сумочки и выпорхнули из Taco Bell быстрее, чем Рики и Линк успели что-то сказать на тему «как вас найти в соцсетях» или «телефончики-то оставьте». Я же был слишком озадачен очередными видениями… или не совсем видениями?

Испытывали ли нечто подобное мои друзья? Мы с Рики и Линком не обсуждали это после встречи в El Baron, да и после визита Самди на тренировку ограничились общими словами о «странном». Я не мог быть уверен в объективности наблюдаемого. Может, глюки?

Может, я схожу с ума? На почве физических нагрузок, недотраха и волнений о будущем?

Спорные вопросы, однако в одной мысли мы с квортербеком и ресивером «Лепреконов» сошлись на все сто.

— «Нечестивцев» надо обыграть!

— Стопудово.

— Так девочки понравились, Рики?

— Ну, во-первых — понравились. А тебе нет? Во-вторых, знаешь ли, я ведь о тебе волнуюсь.

— Да. У Сквера реально последний шанс показать себя скаутам. Этому… Говарду.

— Именно так. Теперь, считай, двойная мотивация.

— Рад, что моя судьба волнует тебя так же, как девочки из Массачусетса.

— Ой, ну вот не строй из себя! И меня, и Линка твоя учёба волнует, это для начала. И своя тоже. Да и думаешь, не видно было, как ты на рыжуху пялился? Сквер, не будь придурком.

— Срать на мистера Ли с Адамсом. — заявил Линк. — Мы должны обыграть этих козлов, раз никто другой не смог. И так, чтобы этот…

— Говард.

— Да, Говард. Чтобы он заприметил Сквера. Да и нас тоже… раз из крутого колледжа, как Адамс сказал.

Всё справедливо. Мне оставалось только согласиться и поблагодарить друзей за поддержку. Встреча с Ширли, Мэнди и Эмбер не стала решающим фактором — но отлично настроила нас на боевой лад.

***

На игру каждый футболист настраивается по-своему. Я всегда старался как можно меньше о ней думать. Может, это неправильно с тактической точки зрения, но ведь я не тренер, не квотербек и даже не защитник. Помните сравнение — как на басу в рок-группе играть? Концентрируешься на очень важном и трудном, но… как бы не сложном. Беги, Форрест, беги.

А тем пятничным вечером мандраж был особенно силён, так что я добрался до раздевалки чуть ли не с закрытыми глазами. Совершенно не хотелось случайно увидеть «Нечестивцев» до выхода на поле. Противник для меня, что невеста перед свадьбой. Плохая примета: смотреть. Не хотел я увидеть и болельщиков — а их на последнюю игру собралось порядочно, судя по шуму. Трибуна школьного стадиона битком. Ещё хуже — увидеть мистера Говарда, мой последний шанс на высшее образование.

И тех странных девочек тоже лучше не встречать.

Горло пересохло, но много питья перед игрой — вредно, лучше потерпеть. Руки немного тряслись, крутило в животе, противно ныли бёдра. Нервы, нервы... Мерзкие ощущения ослабли, когда на плечи лёг защитный каркас, а сверху его покрыло зелёное джерси «Лепреконов».

Успокойся, парень. Ты в хорошей форме, без травм — а это редкость, ведь не в шахматы играем. Хотелось подумать о приятном, но увы: мало было за последнее время приятных воспоминаний, а будущее оставалось слишком туманным.

— Романов? Мать твою!

Голос мистера Ли словно через толщу воды звучал. Линк похлопал меня по плечу.

— Сквер, уснул? Пора!

Коридор от раздевалки до выхода на поле был настолько знаком, что там я бы и правда с закрытыми глазами не заблудился. Железно помнил количество шагов от пластиковой двери до момента, когда под ногами оказывается трава. И смотрел под ноги, пока не увидел зелёное. Такое же, как наша форма.

Только тогда надел шлем и поднял голову — увидев стадион уже через решётку.

Успело стемнеть, в глаза ударил свет прожекторов. Какое-то время ничего другого я не видел, а потом появилось табло. Вслед за ним — трибуна, люди на которой казались склизкой биомассой из трэшового боди-хоррора. Вот широкие спины в зелёной форме, рефери, мистер Ли на бровке…

А вот и «Нечестивцы». Они мне сразу не понравились.

Лиц под шлемами толком не разглядишь, но ощущение — примерно как от тех странных негров в El Baron. И почему они в белой форме? А, точно: так положено для гостей по правилам школьного футбола. Но я всё равно ожидал чего-то зловещего, пыли в глаза, а подобного не было — это чуть сбило с толку.

Здоровые лбы, конечно, но мы тоже не заморыши. Я заставил себя не думать о тех роликах, где видел игру уровня хороших студентов. Ни к чему это, сейчас узнаю противника в деле. В контакт. Забавно: и на поле, и на скамейке среди «Нечестивцев» — ни одного негра. Сплошь белые, словно это хоккей, а не футбол.

Удар кикера — мяч взмыл в ночное небо. Погнали!

Началась игра, прямо скажем, дерьмово.

«Нечестивцы» сходу пронесли мяч через половину поля, и дальше им больше одной попытки на каждые десять ярдов не потребовалось. Раннинбек гостей рвал с места в карьер, как хорошая лошадь на ипподроме — наши защитники кое-как его останавливали, но уже за десятиярдовой отметкой. Потом показал себя квотербек из Аркхэма.

Это был очень худой парень, зато ростом — даже повыше Рики. Проворный как сволочь! При очередном розыгрыше наши прорвались к нему: это называется «блиц». Сбить с ног квотербека, когда он только-только получил мяч — отличный способ защиты, ведь так можно отодвинуть линию розыгрыша подальше от своей зачётки.

Только хрен собьёшь этого парня: он легко ускользнул от «Лепреконов» и забросил мяч своему ресиверу. Принимающего сразу накрыли, но это никак не помогло. На следующей попытке долговязый запустил мяч сильнее, чем ядро из пушки вылетает — точно в руки «Нечестивцу», забежавшему в нашу конечную зону.

Тачдаун, шесть очков. «Шесть-ноль» тут же превратились в «семь-ноль»: кикеры редко мажут при реализации дополнительного очка. Особенно в школе, где дистанция меньше, чем у профи. Почти в упор к воротам.

Что до нашей атаки — тоже такое себе…

Как и следовало ожидать, первый розыгрыш на «вынос» достался Адамсу. Хоть это и против командного духа, но я немного позлорадствовал, когда Адамса жёстко приложили уже через пару ярдов.

Зря злорадствовал. Пока эталонный южанин приходил в себя после удара, бежать предстояло уже мне. Я разогнался, получил мяч из рук Рики, быстро оценил ситуацию: есть свободный коридор в защите «Нечестивцев».

Вы видели, наверное, как футболисты встают друг напротив друга в шеренги — это делают самые здоровые парни в командах. Называются «линейными». Линейные защиты должны не пустить никого вглубь своей территории — или атаковать квотербека, если играют «блиц». Линейные атаки, в свою очередь — защищают квотербека и пытаются создать бреши в защите. Не просто так толкаются, знаете ли.

Это ж не шахматы, это футбол. Тут думать надо.

Брешь-то парни открыли, но едва я прорвался, как встретился с лайнбекером — защитником, играющим позади линии. Эта сволочь как будто мои мысли прочитала: попытка финта провалилась, я врезался прямо в грудь здоровенного «Нечестивца». Удар был такой, что чуть не вырвало. Впрочем, лучше блевануть прямо на поле, чем выронить мяч и отдать его оппоненту.

Мяч я в руках кое-как удержал. Линк помог подняться.

— Живой?

— Не уверен.

Мистер Ли предсказуемо сменил тактику — велел разыграть под длинную передачу на Флэтчера. Однако у «Нечестивцев» не только линейные и парни прямо позади них оказались в порядке: в глубине поля защита тоже работала отлично. Пас не удался.

В итоге мы потеряли мяч и очень быстро получили ещё один тачдаун. С ещё одним, понятное дело, точным ударом кикера — «четырнадцать-ноль».

Но взволновал меня к тому моменту не счёт. И даже не мысль о том, что не очень-то я продам себя мистеру Говарду, если так пойдёт и дальше. Как бы это объяснить…

Раннинбек ведь почему не просто «раннин», то есть «бегущий», но и «бек»? Потому что стартует он из глубины атакующего порядка. Нужна какая-никакая дистанция, чтобы набрать скорость к моменту встречи с защитниками, а то не прорвёшься. Поэтому у меня было не очень много времени, чтобы хорошенько рассмотреть «Нечестивцев».

И всё равно я замечал всё больше странного.

Сначала было совсем мимолётно. Я в очередной раз пытался прорубиться через «Нечестивцев» и столкнулся с защитником прямо маска в маску. Его глаза, как у тех аркхэмских девчонок, были не человеческими.

Но и не красивыми змеиными. Какие-то… рыбьи? Может быть. Я укрепился в этой мысли уже на следующем розыгрыше, когда вынужден был отвлекать внимание защиты от Адамса. Наши линейные завалили защитника «Нечестивцев»: у того изо рта выпала капа, и я заметил ряды очень маленьких, но острых треугольных зубов.

Брр. Хоть и не впервые столкнувшись с подобным, очень хотелось списать всё на какие-то глюки, на нервы, на что угодно ещё. Но с каждой попыткой, с каждым десятком ярдов в любую сторону ситуация становилась хуже. Не только в плане наших шансов на победу.

На меня будто постепенно снисходило озарение. Я начинал видеть то, чего определённо не замечали люди на трибунах, рефери, мистер Ли и, наверное, остальные «Лепреконы» тоже. Как тогда, в El Baron.

В голове снова заиграла «Каста»: мол, меняются лица на морды и рыла, руки — на лапы с когтями, копыта и крылья… происходило именно так.

Сначала защитники «Нечестивцев». Больше никаких мимолётных видений: пропорции их могучих фигур стали однозначно нечеловеческими. Плечи расширились, спины изогнулись огромными горбами, шеи исчезли. Сквозь решётки шлемов линейных на меня смотрели выпученные неживые глаза с огромными зрачками, мутные и бесцветные. Накачанные руки покрывала блестящая чешуя.

Лайнбекеры позади постепенно становились чем-то вроде человекообразных обезьян. Рыжая шевелюра одного защитника превратилась в волосы орангутанга, свисающие с шеи и из-под рукавов. Чёрная борода другого, и без того для школьника слишком густая, захватила всё лицо.

Раннинбек «Нечестивцев» ломился сквозь наши порядки на таких же козлиных ногах, которые я видел когда-то у себя. И не больше человеческого в самих движениях, чем во внешности.

— Рики, ты это видишь?

— Я вижу, что мы сливаем.

— Я про…

— Ну… немного.

Может быть, Барон отметил меня больше, чем друзей — неудивительно, вспоминая ту старую встречу. А может, дело состояло в совершенно ином, и я по какой-то внутренней причине видел истинную суть противника яснее Мартинеса и Флэтчера.

Все прочие до сих пор не замечали ничего. Они были так же слепы и глухи к ужасу, пришедшему в Новый Орлеан, как в момент объявления о матче. «Ничего необычного».

Как же.

Убегая по бровке, я видел «Нечестивца», у которого лицо вытянулось на манер волчьей пасти. Он скалился, клацал зубами и брызгал слюной, но страх от этого зрелища не остановил меня — даже напротив, заставил бежать ещё быстрее. Тварь ловко нырнула под ноги, однако я умудрился перепрыгнуть её и всё-таки перевёл нашу атаку на десять ярдов вперёд.

Это, правда, не помогло: уже на следующей попытке мы потеряли мяч.

На поле вышла защита «Лепреконов», нападение отправилось на скамейку — с неё-то я наблюдал за квотербеком гостей, который оказался самой мерзкой тварью из всех.

Его руки вытянулись — свисали теперь ниже колен и будто костей лишились. Это до сих пор были человеческие руки, но двигались они подобно щупальцам: свободно изгибались в любую сторону, скручивались кольцами. Худощавый верзила покачивался, словно стоял под водой. Розыгрыш: центровой нападения «Нечестивцев» бросил мяч квотербеку. Линейные не пустили к нему наших, «блиц» провалился.