Иранцы. Личный опыт

В Иране несколько ступеней образования. Маленький ребенок, не доросший до того, чтобы пойти в школу, идет в детский сад (махд-е кудак). Для пятилетних детей предусмотрена возможность дошкольного подготовительного обучения, однако оно не является обязательным.

В возрасте шести лет все иранские дети поступают в начальную школу (дабестан), где учатся пять лет. Школы в Иране раздельные для мальчиков и девочек, а вот в университете юноши и девушки уже учатся вместе. После окончания дабестана ребята сдают единый национальный выпускной экзамен и получают сертификат о получении начального образования.

После этого дети идут в среднюю школу (рахнамаи), где учатся три года, после чего также сдают государственный экзамен. Школа рахнамаи рассчитана на детей 10–13 лет.

Восьмилетнее школьное образование (начальное и среднее) является обязательным для всех иранцев. В рамках программы школьники приобретают базовые знания в области трех блоков дисциплин: это точные и естественные (математика, физика, химия, биология и т. д.), гуманитарные (персидский язык и литература, история, география) и исламские науки (арабский язык, чтение и толкование Корана, история исламской религии и цивилизации). Эта программа является общей для всех учеников, для мужских и женских школ.

За средней школой следует старшая школа (дабирестан), в которой учатся 14–17-летние подростки. Здесь уже начинается специализация. Целью дабирестана является подготовка к поступлению в университет в соответствии с выбранным профессиональным направлением. Ученикам предоставляется возможность выбрать теоретическое (для тех, кто хочет поступать в университет) либо профессионально-техническое и прикладное обучение (для тех, кто желает ограничиться средним специальным образованием). Ученики, избравшие профессионально-техническое и прикладное направление, после окончания старшей школы еще два года учатся по программе «кардани» (фоук-е диплом), которую можно рассматривать в качестве курса повышения их квалификации.

В рамках теоретического направления все классы делятся на естественно-научные, гуманитарные и медицинские. Предполагается, что уже на этом этапе ученик примерно определяется с будущей профессией. На первом году обучения все те предметы, которые изучались в средней школе, преподаются в равном объеме. Однако со второго года начинается более углубленное и расширенное преподавание профильных предметов. Всего в дабирестане три класса. И после окончания последнего, одиннадцатого, класса ученики сдают государственный экзамен, единый для всех школ. После чего им выдается диплом о среднем образовании (диплом-е мотавасете).

Прежде чем поступить в университет, молодые люди и девушки в течение года учатся с целью получения сертификата довузовской подготовки, что дает им право сдавать единый вступительный экзамен в вузы (конкур), примерно соответствующий российскому ЕГЭ. Примечательно, что вне зависимости от специализации абитуриенты сдают физику, математику, биологию, химию, персидский язык и литературу, а также исламские науки.

В 1976 году высшее образование имели не более 3 % иранцев. А сегодня в Иране насчитывается около 80 государственных университетов, включая 28 медицинских, а также 25 крупных коммерческих вузов. Институтов же открыто еще больше, и общее число вузов превышает 240.

В одном Тегеране — образовательном центре Ирана — сосредоточено 15 университетов и большое число институтов и колледжей. Пока в институты и университеты страны поступает лишь 18 % молодежи соответствующего возраста, однако ожидается, что эта цифра будет расти (причем девушек в вузах сегодня учится чуть ли не больше, чем юношей!).

Разумеется, в Иране имеются и коммерческие вузы (в их число входят теологические колледжи и Свободный исламский университет, чьи филиалы действуют во многих городах страны, но преподают там далеко не только теологию).

Важное значение имела реформа здравоохранения. Сегодня в стране действует национальная программа по страхованию, согласно которой каждый иранец может рассчитывать на бесплатное или недорогое лечение в государственных городских больницах и сельских клиниках. Разумеется, безвозмездное лечение подразумевает долгое ожидание, поскольку желающих море, но большинство иранцев просто не в состоянии собрать деньги на дорогие платные операции.

Правда, ситуация пока оставляет желать лучшего. Если в столице сосредоточено огромное количество врачей и есть немало медицинских институтов, часть из которых считаются лучшими на Ближнем Востоке, то в сельских районах не хватает даже элементарных поликлиник.

Разработана в Иране и программа социального обеспечения, хорошо знакомая и жителям России: с зарплат берется налог (большую часть его оплачивает работодатель, а не работник), который позволяет финансировать пенсии. Государство таким способом выплачивает пенсии и вдовам после смерти их мужей-пенсионеров или солдат, погибших в бою. Выплаты причитаются главам семейств, ставшим инвалидами (если увечье было связано с работой либо неизлечимой болезнью). Специальная дотация полагается маленьким детям умерших работников.

Все вышеприведенное, однако, не слишком помогает бороться с основной иранской проблемой — бедностью населения. Правда, если в 1979 году за официальной чертой бедности находилось 47 % населения, то в 1996 году это число сократилось до 19 %, а к 2003 году, по данным ООН, этот показатель составил 15 %. Малоимущим оказывает помощь не только государство, но и частные организации. Долгое время правительство Ирана использовало разработанную еще в годы Ирано-иракской войны систему бесплатного снабжения малоимущих продуктами питания, бензином или керосином, им возмещали оплату коммунальных услуг. От системы дотаций пришлось отказаться в конце 2000-х годов, ее заменили фиксированными денежными выплатами для каждого жителя страны. Изначально суммы казались весомыми для больших семей, которые, к тому же не так активно пользовались дотациями на ЖКХ, необходимыми городским жителям. Но очень скоро инфляция все съела, выплаты сократились до смехотворных. Дотации иранцам никто не вернул.

В иранских городах на каждом углу вам встретятся желто-синие ящики с изображением двух рук, как бы держащих их на весу. Предназначены они не для почты. Сюда совестливые иранцы бросают мелкие денежки, которые централизованная государственная организация распределяет среди малоимущих. Напомню, что в исламе обязательной и похвальной является раздача милостыни. Вот и наполняются ящички монетами и купюрами. Пройти мимо невозможно: после того как минуешь десятый по счету ящик, а впереди замаячит одиннадцатый, рука сама тянется к мелочи в кармане… А еще есть традиция проводить мелкой монетой или купюрой в воздухе над тем, кто выходит из дому (особенно над ребенком), — «от дурного глаза». После этого денежку кладут в коробочку для пожертвований, которая есть у большинства иранцев. И как только она наполнится, также относят в благотворительные организации. Вот такой вот способ «откупаться» от злых сил, творя добрые дела.

Молодые люди жаждут перемен. Как верно заметил в одной из своих речей бывший президент Ирана Мухаммед Хатами, «молодежь не может жить по тем же стандартам, что и пожилые люди». С начала его президенства каждый день в Иране приносил что-то новое. Росли магазины, возводились современные небоскребы (цены на землю и жилье в Тегеране поднебесные), укорачивались женские манто и усиливались связи с заграницей.

Но хотя Хатами и сделал многое для того, чтобы молодым людям в стране дышалось легче, это лишь капля в море. Разочаровавшись в его обещаниях, молодежь не знает теперь, на кого ей надеяться. Кто-то стремится уехать за границу. Кто-то верит в возможность возрождения «великого Ирана», уверяя, что все зло исходит от правящего страной консервативного духовенства. Надо сказать, негативное отношение определенных слоев населения к правительству усилилось с приходом к власти Махмуда Ахмадинежада: люди испугались за собственное благополучие, прекрасно понимая, что провокационные заявления их президента, объявившего, что его страна имеет «священное право» на ядерное оружие, грозят войной.

Со следующим президентом — Хасаном Рухани, избранным в 2013 году, население заключило негласный пакт: мы потерпим все экономические трудности и внутренние притеснения, но ты уж будь добр, наладь нам внешнюю политику.

Хасану Рухани и министру иностранных дел Мохаммаду Джаваду Зарифу это почти удалось. Сложнейшие переговоры в 2015 году привели к заключению «ядерной сделки» — Совместного всеобъемлющего плана действий, предусматривавшего снятие санкций с Ирана в обмен на прекращение им всех военных ядерных разработок. Иранская экономика подняла голову, в страну стали стекаться западные инвесторы.

Однако надежды оказались напрасными: уже в 2018 году США вышли из сделки, тем самым фактически лишив ее всякого смысла. Санкции возобновились, уровень жизни населения вновь резко упал. Разочарованные иранцы стали выходить на улицы (демонстрации, связанные с повышением цен на бензин в 2019 году, привели к десяткам жертв).

Сегодня ситуация в стране непростая, а обвал цен на нефть и пандемия COVID-19 всерьез ударили по и без того хрупкой иранской экономике. Иранцы надеются только на себя — обещаниям своих президентов они больше не верят.

Глава 9. Персидское искусство и литература

Вдохновение всегда будет петь.

Джебран

Кто не слышал о персидских коврах, миниатюрах, а самое главное — удивительной поэзии персов! Традиция меценатства сложилась в Персии несколько тысяч лет назад, к поэтам и художникам здесь всегда относились с подчеркнутым уважением. Важно помнить, что, хотя практически все искусства Ирана достигли своего расцвета в эпоху ислама, они возникли задолго до прихода на эту землю мусульман, а потому за религиозными на вид элементами нередко скрыто наследие тысячелетий. Попробуем рассмотреть все разнообразие искусств Персии, но начнем именно с литературы, богатству которой многие столетия поражается весь мир.

Поэзия расцвела в Иране в IX в., причем иранские поэты активно заимствовали поэтические формы соседних стран, творчески их перерабатывая. Особенно часто создавались «маснави» (с уникальными рифмованными куплетами) и «рубаи» (четверостишия). Позднее возникли длинные, детальные «эпические поэмы», первой из которых стала «Шахнаме» («Книга царей») Фирдоуси, завершенная в 1010 г.

После феноменального успеха поэм Саади («Голестан» и «Бустан») огромной популярностью стали пользоваться сочинения на моральные и религиозные темы. Ближе к XIV в. развился жанр «газели» — десятистрочного стихотворения о любви. Самым знаменитым представителем этого жанра стал Хафиз. Славится Иран не только великими поэтами, но и замечательными поэтессами: Парвин Этесами создала знаменитые религиозные произведения «Мекка сердца» и «Глаз и сердце».

После XIV в. жар стихотворства на время покинул иранцев, хотя и сегодня поэзия пользуется огромной популярностью. Каждый перс когда-либо писал стихи или как минимум декламировал их любимой девушке. В свое время в иранских чайханах постоянно выступали профессиональные чтецы и рассказчики. С появлением радио и телевидения число их поубавилось, а жаль…

Не хотите ударить в грязь лицом, оказавшись в Иране и заговорив о поэтах? Читайте следующую краткую справку. Иранцы ваши знания оценят!

Фирдоуси Хаким Абулькасим (род. в 940 г. в городе Тус — ум. в 1020 г.) — первый из знаменитейших иранских поэтов. Прославился развитием жанра «рубаи» (катренов) в эпических исторических поэмах. «Шахнаме», важнейшую из своих работ, поэт начал в 40 лет, а завершил 30 лет спустя.

«Шахнаме» Фирдоуси состоит из 60 тысяч бейтов (стихотворений), и тема его — история Ирана с начала и до времени нашествия арабов-мусульман и падения Сасанидов. Писатель разделил эту эпоху на 50 частей и описывал события, перечисляя несколько составляющих: мифологическую, героическую и историческую. В начале своей работы над поэмой он пользовался материальной и духовной поддержкой правителя Туса и других знатных людей города. Но долгие годы, которые он посвятил сочинению «Шахнаме», разорили писателя, и после окончания книги он стал нищим. Попытка посвятить книгу султану Махмуду Газнави, правителю Хорасана и Мазендерана, окончилась ничем: Махмуд, турок по происхождению, не оценил эпос, восславлявший иранцев. Умер Фирдоуси в бедности. Сегодня же персы считают его спасителем своего языка. Он писал на фарси в те времена, когда культура находилась под влиянием арабов, и именно арабский считался языком аристократии и официальных документов. Без его монументального труда были бы потеряны многие детали истории и культуры Персии.

«Сиявуш проходит сквозь огонь»…

В толпе людской тогда поднялся крик, Сказал бы ты: весь мир в тоске поник. Мир на царя смотрел, но с думой злою: Уста полны речей, сердца — враждою. Взметались к небу языки огня, Не видно в них ни шлема, ни коня. Вся степь ждала, что витязя увидит, Рыдала: «Скоро ль из огня он выйдет?» И вышел витязь, чья душа чиста. Лицо румяно, радостны уста. Он вышел из огня еще безгрешней, — Был для него огонь что ветер вешний. Огня прошел он гору невредим, — Все люди радовались вместе с ним. Везде гремели радостные клики, Возликовали малый и великий. Передавалась весть из уст в уста О том, что победила правота. Невинный сын предстал пред очи шаха, На нем — ни пепла, ни огня, ни праха. (пер. С. Липкина)

Омар Хайям (род. в 1047 г. в Нишапуре — ум. в 1123 г.) — самый известный на Западе из иранских поэтов. Его знаменитые рубаи пришлись по вкусу зарубежным переводчикам, однако сами иранцы считают его стихи чересчур мрачными. Персы, скорее, почитают Хайяма как отличного математика, историка и астронома — особенно многое он сделал для развития алгебры и изучения грегорианского календаря.

Сад цветущий, подруга и чаша с вином — Вот мой рай! Не хочу очутиться в ином. Да никто и не видел небесного рая! Так что будем пока утешаться в земном. Отчего всемогущий Творец наших тел Даровать нам бессмертия не захотел? Если мы совершенны — зачем умираем? Если не совершенны — то кто бракодел? (пер. Г. Плисецкого)

Хафиз (Хаджи Шамс-эд-Дин Мухаммед), «Тот, кто может декламировать Коран по памяти» (род. в 1324 г. в Ширазе — ум. в 1389 г.) — певец любви, вина и красоты, начинал с заучивания Корана наизусть. Поэт рано потерял отца, но получил возможность учиться у лучших преподавателей Шираза и потому заинтересовался литературой. Многие его произведения наполнены мистическими образами и сложными символами и потому практически непереводимы. В современном Иране вы нередко услышите цитаты из Хафиза. Ему поклоняются как святому: говорят, что в каждом персидском доме обязательно должны присутствовать две книги — Коран и томик стихов Хафиза. Юноши и девушки устраивают настоящее паломничество на могилу Хафиза в Ширазе, надеясь, что это принесет им счастье в любви.

Дам тюрчанке из Шираза Самарканд, а если надо — Бухару! А в благодарность жажду родинки и взгляда. Дай вина! До дна! О кравчий! Ведь в раю уже не будет Мусаллы садов роскошных и потоков Рокнабада. Из сердец умчал терпенье — так с добычей мчатся турки — Гон причудниц, тот, с которым больше нет ширазцу слада. В нашем жалком восхищенье красоте твоей нет нужды. Красоту ль твою украсят мушки, краски иль помада? Красота Юсуфа, знаю, в Зулейхе зажгла желанья, И была завесы скромной ею сорвана преграда. Горькой речью я утешен, — да простит тебя Создатель! — Ведь в устах у сладкоустой речь несладкая — услада. Слушай, жизнь моя, советы: ведь для юношей счастливых Речи о дороге жизни — вразумленье, не досада. О вине тверди, о пляске — тайну вечности ж не трогай: Мудрецам не поддается эта темная шарада. Нанизав газели жемчуг, прочитай ее, — и небом В дар тебе, Хафиз, зажжется звезд полуночных плеяда. (пер. К. Липскерова)

Саади (шейх Мухаммед Шамс-ад-Дин) (род. в 1207 г. в Ширазе — ум. в 1291 г.) — поэт и философ, создал два великолепных произведения — «Голестан» («Цветочный сад») и «Бустан» («Сад»). Как и Хафиз, он рано потерял отца и обучался у лучших педагогов Шираза, а фразы из его произведений до сих пор играют в языке персов особую роль.

…Нет, мне добрый друг потребен, на себе несущий ношу, А не тот, кому служить я должен клячей ломовой. Ты склонись на дружбу, если верного отыщешь друга, Если ж нет — отдерни руку, то не друг, а недруг злой.

* * *

Знай: повиноваться лживым, покоряться недостойным — Значит идолам молиться, поругать закон святой. Темному влеченью сердца не вручай бразды рассудка, Не кружись над бездной страсти, словно мошка над свечой. Сам все это испытал я, вынес муки горше смерти. Опасается веревки кто ужален был змеей… (пер. В. Державина)

ХХ век принес Ирану целое созвездие писателей. Увы, на русский они практически не переводились, а потому такие имена, как Хушанг Голшири, Садек Хедайат, Джалаль Аль-Ахмад и его жена Симин Данешвар не многое скажут русскому читателю. Но ознакомится с ними стоит обязательно. В нынешнем Иране писателям открыты практически все темы (кроме, разумеется, антирелигиозных).

Пока Бехзад ищет книгу, я разглядываю книжные полки магазина. Яркие новые обложки и старинные тома многое скажут даже тому, кто не знает ни слова на фарси. Много книг на иностранных языках — учебники английского, французского и даже испанского. Скорее всего, есть тут и арабский — но, уж извините, этого с уверенностью сказать не могу. Далее следует нечто заумное по физике и химии — толстенные тома с блестящими буквами на корочках.

Книги стоят в Иране вдвое дешевле, чем в России (то есть втрое дешевле, чем в Европе). Фарси стоит выучить хотя бы ради того, чтобы погулять по крошечным магазинчикам с улыбчивыми продавцами. В одном из таких я побывала с Бехрузом — пришли мы поздно вечером, народа практически не было. Полчаса проговорили с владельцем магазина о России. Бехруз подбирал себе французский разговорник, а я, как обычно, фотографировала зелено-золотые тома с религиозными трудами всех форм и размеров (разумеется, исламской литературе отводится особый раздел). Попрощавшись, мы вышли на улицу, прошли пару сотен метров… и тут Бехруз хлопнул себя ладонью по лбу и со всех ног бросился обратно в магазин. Я сообразила: разговорник мы с собой взяли, а вот заплатить за него забыли. Продавец прекрасно видел, как мы выходили из магазина с книгой в руках, но не сказал ни слова. Похоже, он готов был ждать вечность, пока у нас не проснется совесть.

— Бехи, почему он нас не остановил?

— Понимаешь, такой у него характер. Я мог бы прийти сюда в следующий раз, и он бы мне даже не напомнил.

Если в такой магазин зайдет иностранец и попробует на смеси фарси и английского спросить о нужном товаре (в местных книжных продают не только книги, но и музыкальные диски, открытки и т. п.), он наверняка получит то, что захочет — даже если продавцу придется изъясняться жестами. И если пройдет год или два, и тот же самый иностранец вновь окажется в Тегеране и случайно зайдет в этот же магазин, продавец непременно его поприветствует, назовет по имени, пригласит выпить с ним чаю и предложит последний диск его любимого певца. В такие моменты кажется, что ты никогда и не покидал эту землю и этот город.

Думаете, в больших книжных супермаркетах все обстоит по-другому? Отлично, зайдем в любой многоэтажный гигант типа роскошного BookCity, где продаются тысячи книг. Эскалаторы и лифты перевозят посетителей с этажа на этаж.

Но стоит сойти с эскалатора — и вас встретит такой же улыбающийся продавец, позволив вновь погрузиться в привычную атмосферу. Многим тегеранцам этот человек знаком: магазин он унаследовал после смерти отца. Отец создал огромную компанию, и сын, хоть и достиг больших успехов в теннисе, не мог бросить его дело. Сидит за кассой, болтая с покупателями: он знает каждого — и каждый знает его.

Если вы хотите узнать об иранцах правду, не надо идти в мечеть, смотреть на женщин в черных чадрах или на портреты аятоллы, развешанные по Тегерану. Просто почитайте Хафиза, Саади или хотя бы Хайяма, а еще современных поэтов — Сохраба Сепехри, Фарруха Фаррузада и множество других. На Ближнем Востоке именно поэты, по традиции, обладают даром открыто изрекать истину.

Свои литературные традиции Иран хранит свято. Недаром одна из крупнейших на Ближнем Востоке книжных выставок проходит именно в Тегеране — каждый май. Интересна она тем, что наряду с привычным набором известных европейских и местных издательств там широко представлена азиатская и даже африканская литература. Здесь вы встретите и саудовского шейха в традиционной абайе, и муллу, катящего перед собой тележку, доверху груженную книгами, и западного бизнесмена-книготорговца в обязательном галстуке, и студента-лингвиста с целой горой литературы на иностранных языках. Обычно дорогие англоязычные книги на тегеранской выставке продаются за полцены: остаток доплачивает правительство, поддерживающее таким образом своих ученых и студентов.

За три часа мы облазили десяток павильонов с книгами на иностранных языках. Впрочем, они составляли лишь малую долю выставки: «персидских» и «арабских» залов было куда больше. В остальном иранская выставка мало чем отличалась от русской или европейской. Те же огромные залы, залитые ярким светом, масса народу, бесконечные ряды книжных полок и улыбчивые хозяева стендов, которые едва справляются с потоком посетителей.

По причине неспособности читать на фарси мне пришлось с выставки уйти несолоно хлебавши. Зато Бехзад, отправившийся туда на следующий день, вернулся с десятью килограммами книг! И взахлеб рассказывал о каждой из них часа два. Нет, в квартире у персов книжные полки никогда не пустуют!

Персидское искусство и древняя архитектура не имеют равных в мире. Древнейшим из иранских памятников считается эламитский зиккурат (святилище) Чога-Занбиль на юго-западе страны. Пирамидальный храм имитирует гору (горы всегда имели особое религиозное значение для народов, пришедших на равнины в незапамятные времена). Древние здания строились из глиняных кирпичей — в старых иранских кварталах подобный способ строительства используется до сих пор.

Сегодня у нас есть возможность созерцать великолепные памятники, возведенные еще в VI в. до н. э., при Кире Великом (династия Ахеменидов). В их число входят великолепные дворцовые комплексы и царские могилы Персеполя и Пасаргад, древние барельефы Нагше-Ростама. Вас ждут мастерски выполненные изображения шахов, солдат, слуг, животных и крылатого фаравахара — аналога наших ангелов-хранителей, считавшегося проводником человеческой души к единению с Ахура-Маздой. Для возведения гигантских залов и характерных колонн с бычьими головами материалы свозились со всей Персии, при строительстве применялись также египетские и греческие приемы. Однако нападение Александра Македонского в 331 г. до н. э. на Персеполь положило конец ахеменидскому стилю в архитектуре.

Во времена Сасанидов (224–651 гг. н. э.) здания стали сложнее и массивнее, их стали украшать множеством фресок и мозаик. По всей стране сооружались характерные храмы огня, некоторые из которых можно увидеть и в наши дни.

Арабское завоевание не произвело немедленного переворота в архитектуре, однако исламские элементы постепенно начали преобладать. Именно в это время (637–1050 гг.) возникли основные принципы строительства известных нам великолепных мечетей и строгие правила, как они должны быть украшены. Изображать людей не дозволялось ни в какой (даже в стилизованной) форме — роскошные царские надгробия и памятники уже были не так важны. Времена гигантских дворцов прошли — центром города стала мечеть.

В середине IX в. началось своеобразное возрождение — возвращение к чисто персидским формам. Особое внимание архитекторы уделяли масштабам и сбалансированности здания. Появились характерные сегодня для каждой мечети «сталактиты» (мукарны) перед входом. Они поражают воображение европейцев, как и удивительная каллиграфия.

Времена завоевания Ирана Чингисханом называют «темными веками» персидской истории. Волна разрушений, нанесенных монгольскими ордами, уничтожила многие памятники, но позднее монголы сами стали покровительствовать искусствам. Особое внимание в этот период (1220–1335 гг.) уделялось строительству огромных куполов и сводов, великолепным изразцам с геометрическими или цветочными узорами.

Но кульминацией исламско-персидского стиля в архитектуре, без сомнения, стала эпоха Сефевидов (1501–1722 гг.) — время правления просвещенных монархов — шаха Аббаса I Великого и его потомков. Роскошная столица государства Исфахан сосредоточила в себе все великолепие того времени. Там чудесно украшенные дворцы и изысканные мосты чередуются с прекрасными голубыми мечетями, а в центре города разбита гигантская площадь, которую называют «половиной мира».

Годы шли… Архитектура эпохи Каджаров, которую многие считают скучной и безвкусной, стала переходным звеном между Сефевидами и современной универсально-западной застройкой.

Сегодня иранские города вновь расцветают. Архитектурный бум в начале девяностых был связан с необходимостью восстановления страны после Исламской революции и Ирано-иракской войны. Персы стремятся соединить традиционные архитектурные мотивы с современными конструкциями. Офисные здания и метрополитен в крупных городах созданы на основе последних достижений западных технологий. Страна стремительно развивается, цены на недвижимость растут — и мы наверняка увидим еще немало уникальных архитектурных решений.

От архитектуры перейдем к живописи. Первые характерные для Персии произведения относятся к 1051–1220 гг. (Багдадская школа). В те времена живопись имела исключительно прикладное значение — с ее помощью украшались книги, из которых, разумеется, главной всегда был Коран. В XVI в. живопись процветала в Табризе (под покровительством султана Мухаммеда) и в Исфахане, где ее активно использовали мастера шаха Аббаса I. Увы, к XVIII в. под влиянием европейской и индийской живописи работы иранских художников утратили большую часть национальных особенностей.

Но иранцы по-прежнему остаются непревзойденным мастерами каллиграфии. Она всегда имела важное религиозное значение: художники не только мастерски воспроизводили весь Коран целиком, но и использовали изречения из Священной книги для украшения мечетей. Своего подъема это искусство достигло в XVI в. — работы каллиграфов тех времен удивляют своей утонченностью даже иностранцев, которые не в силах прочесть и слова на фарси. Сейчас, кроме привнесенного в Иран арабского стиля каллиграфии, существуют несколько персидских стилей, чрезвычайно сложных для исполнения.

Бехназ достает пузырек с особыми чернилами и заточенное под определенным углом деревянное перо (калям), специально оформленную бумагу… Аккуратно, справа налево, она выводит мое имя. Но я не узнаю его среди плавных линий и точек персидской вязи. А сестра моего мужа продолжает рисовать на бумаге закорючки удивительной красоты. Бехназ занимается каллиграфией не меньше пяти лет, посещает специальные курсы, которые очень популярны. Она поясняет: для персов важно не только внутреннее содержание, но и внешний вид слова. Малышей в школе приучают писать красиво и разборчиво. Еще бы — иранцы привыкли на полном серьезе судить о других людях по почерку. И даже взрослому человеку не стыдно лишний раз сесть за прописи.

Традиционные миниатюры появились в Иране в XV в., а расцвет искусства пришелся на эпоху Сефевидов (когда столица империи находилась в Казвине, на севере Ирана). Сложность и высочайшее внимание к деталям делают персидскую миниатюру неповторимой. Как правило, художники изображают влюбленные пары в традиционных одеяниях, игры в популярный у иранских шахов «чоуган» (прототип поло) и сцены охоты. Лучшие современные миниатюры можно увидеть в Исфахане.