Иранцы. Личный опыт

Тому, кто отправляется в Иран впервые, не помешает хотя бы поверхностное знакомство с политической и экономической системой страны. После Исламской революции 1979 года монархию сменила республиканская форма правления, основанная на принципах шиитского ислама. Аятолла Хомейни, объявленный верховным лидером страны, не принимал прямого участия в управлении государством. Опасаясь возникновения нового шаха, создатели республики постарались четко разделить законодательную, исполнительную и судебную власти.

В последнее время Иран в глазах мирового сообщества все чаще ставят на одну доску с Ираком, намекая на то, что республикой он называется лишь номинально, а на деле страной так же управляет диктатор. Такое представление в корне неверно. Как бы ни отличалась иранская теократическая система от западных демократий, президент и парламент страны избираются всеобщим голосованием, результат которого нередко оказывается совершенно непредсказуемым.

Духовенство до сих пор является доминирующей политической силой. Но в 1990-х годах оно разделилось на два лагеря: либералы предлагали ослабить давление исламских законов на общество, консерваторы стояли за сохранение прежних принципов.

В 1997 году иранских консерваторов ждал жестокий удар: новатор Мохаммад Хатами, пообещавший реорганизовать общественную систему (и на самом деле позднее немало сделавший в этом направлении), одержал безоговорочную победу.

Произошло это за счет высокой активности на выборах женщин и молодежи, с нетерпением ожидавших перемен. Увы, к 2005 году стало ясно: со старыми правилами и консерваторами, сохранившими в правительстве немало постов (законодательная и судебная власти практически полностью оставались в их руках), реформы провести не удастся. Народ решил, что Хатами за два своих президентских срока обещания так и не сдержал. И на очередных выборах преподнес новый сюрприз: шокировавшее Запад избрание махрового консерватора Махмуда Ахмадинежада. Демократия есть демократия…

Ахмадинежад пообещал социальные гарантии и поддержку беднейшим слоям населения — а в Иране за чертой бедности живут миллионы людей. При этом большая часть интеллигенции и молодежи просто не пришла на избирательные участки в знак протеста против резкого увеличения числа консерваторов в парламенте.

Махмуд Ахмадинежад оставался у власти вплоть до 2013 года. При этом уже к 2009 году, перед его переизбранием, большая часть населения в нем разочаровалась. Этому способствовало обострение конфликта с Западом, на которое президент шел осознанно. Иран десятки лет жил под санкциями, но никогда они еще не были столь жесткими. Обещания «дать каждому его долю в нефтяных доходах» президент также не сдержал. Все закончилось отменой огромного числа государственных дотаций (на услуги ЖКХ, важные продукты питания и т. п.), что обещали компенсировать живыми деньгами каждому гражданину страны. Льготы отменили (справедливости ради — экономика бы их больше не выдержала), денежная помощь съеживалась и уже через пару лет многим поступать вообще прекратила.

В 2009 году по Ирану прокатилась волна протестов. Часть населения была уверена, что результаты выборов сфабрикованы и на деле победил не Махмуд Ахмадинежад, а его соперник — более либеральный Мир-Хосейн Мусави. Пересчет голосов делать не стали, волнения подавили, причем дошло до человеческих жертв.

Но власть урок запомнила. И в 2013 году верховный лидер Ирана Али Хаменеи не стал препятствовать избранию очередного либерала — Хасана Рухани, обещавшего самое желанное: снятие санкций. Ему и правда почти удалось наладить отношения с Западом, добиться в 2015 году подписания знаменитого Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД, или «ядерной сделки») с США и Европой. Иран перестал обогащать уран, а Запад начал постепенно снимать санкции и развивать иранский рынок.

Но потом власть сменилась уже в Америке. Дональд Трамп разорвал соглашение, Европа молча наблюдала в стороне. Санкции вернулись — и последние надежды были похоронены: как ни пытайся угодить Западу, провал неизбежен.

Разберем состав правительственных органов Ирана чуть подробнее. Власть религиозная и власть светская в стране совмещены и находятся в строгом соподчинении. Все ветви власти в той или иной мере соотносятся с основой республики — исламом. Неудивительно, что богословие остается одним из наиболее престижных занятий: религиозные университеты, по сути дела, готовят политических деятелей.

Согласно Конституции Исламской Республики (одобренной на общенациональном референдуме), верховным главой государства, чьи полномочия превосходят власть парламента или президента, является верховный духовный лидер, избираемый пожизненно особой ассамблеей экспертов, состоящей из 83 крупных представителей духовенства (они избираются раз в восемь лет).

Велайяте-факих — особая политико-правовая доктрина, согласно которой исламское правление должно осуществляться под абсолютным руководством справедливого и компетентного в области шиитской теологии факиха. Он является как бы временным заместителем двенадцатого «сокрытого» имама шиитов (имама Махди) и в некотором роде представляет имама в шиитском государстве, пока тот не вернется. Но, конечно, факих не считается святым (предусмотрена и процедура смещения его с должности).

Первым верховным главой, разумеется, был лидер Исламской революции — аятолла Рухолла Хомейни. Именно он ввел практику, согласно которой факих воздерживается от вмешательства в каждодневные дела государства. После его смерти этот пост занял нынешний лидер — аятолла Али Хоменеи.

Верховный лидер имеет право назначать и увольнять главнокомандующего иранской армии, провозглашать мир или объявлять войну, а также смещать президента в случае парламентского импичмента (либо накладывать вето на результаты выборов — хотя таких прецедентов пока не было). Предполагается, что факих не должен вмешиваться в «разборки», связанные с работой президента, парламента и т. п., его уровень выше. Как легко догадаться, именно его слово остается последним в спорных вопросах, и основная власть — в его руках.

На следующем уровне власти находится Совет экспертов, состоящий из двенадцати исламских юристов и специалистов по теологии, причем всех их лично выбирает верховный лидер. Основные обязанности Совета: следить за приверженностью иранцев ценностям ислама; проверять, дабы парламент был свободен от коррупции; и давать зеленый свет подходящим кандидатам в президенты. Для законопроектов, принятых парламентом, также требуется подтверждение Совета. Однако эксперты далеко не всегда полностью запрещают то, что им не понравилось, — куда чаще законопроект вновь возвращают в парламент для внесения поправок.

На случай возникновения споров между парламентом и Советом экспертов существует Совет по определению политической целесообразности, созданный в 1988 году как совещательный орган при верховном лидере: он состоит из шести членов Совета экспертов и семи ведущих политических деятелей из правительства. Данный орган имеет право отменять запреты Совета экспертов, одобряя решения парламента. Члены Совета могут решить, что, несмотря на «неисламскую» сущность того или иного документа, текущие реалии требуют его принятия (оно будет «целесообразно»).

В иранский парламент (меджлис), состоящий из 290 членов, избираются известные знатоки ислама и почитаемые исламские лидеры страны. Одно-два места зарезервированы для представителей зороастрийской, иудейской и армяно-грегорианской общин. Согласно Конституции, все законы и экономические решения должны утверждаться в меджлисе. Он же имеет право расследовать дела государственного значения. Спикер парламента считается важной политической фигурой. Выборы в меджлис устраиваются раз в четыре года (голосовать в Иране можно с пятнадцати лет), однако кандидатам в депутаты сначала необходимо пройти через сито консервативно настроенного Совета экспертов, который при желании может отсеивать их тысячами в связи с «неисламской позицией».

Президента выбирают раз в четыре года (и не больше, чем на два срока подряд). Он подбирает членов Кабинета и управляет им. В его же руках находится исполнительная власть. Он назначает министров (каждая кандидатура должна быть одобрена меджлисом).

Главный юридический орган Ирана — Верховный юридический совет, состоящий из пяти влиятельных представителей духовенства. Они наблюдают за назначением судей в стране и систематизируют исламское законодательство. В обязанности Совета также входит подготовка законопроектов, связанных с гражданскими или уголовными преступлениями. Будущие законы, разумеется, сначала обсуждаются в меджлисе — и перед голосованием может быть немало поправок. Главу Совета (который одновременно является и главным судьей Верховного суда) назначает лично факих.

Верховный суд занимается более приземленными вещами: пересматривает решения нижестоящих судов и исправляет те из них, которые, по его мнению, не полностью соответствуют исламскому законодательству и Конституции страны.

Обычные суды в стране делятся на три категории:

Революционные суды занимаются исключительно «антиреволюционными» делами (преступлениями против государства). В эту широкую категорию входит многое: от заговоров с целью вооруженного государственного переворота до контрабанды наркотиков.

Гражданские суды решают споры между конкретными жалобщиками или корпорациями.

Уголовные суды разбираются с ворами и убийцами.

Существуют также специализированные административные суды (в том числе Суд духовенства и Суд прессы), которые занимаются делами, связанными с профессиональными нарушениями. Общее руководство судами осуществляет Министерство юстиции.

В Иране по-прежнему широко применяется смертная казнь. Существует более ста преступлений (в их число входят убийство, контрабанда наркотиков, шпионская деятельность, терроризм, государственная измена, изнасилование, коррупция), которые при наличии отягчающих обстоятельств предусматривают высшую меру наказания.

Как легко догадаться, у оппозиции в Иране положение довольно шаткое. Однако официально оппозиционные партии существуют и ведут определенную деятельность в стране (существует и орган, призванный лицензировать подобные организации). Но чаще они выступают не как партии, а как различные ассоциации, поддерживающие определенных кандидатов на парламентских и президентских выборах.

В завершение стоит сказать несколько слов о том, как организована оборона страны. Систему можно поделить на три части — общего их командира и координатора назначает факих (кандидатов ему рекомендует президент). Вот эти элементы (численность приведена на основе данных за 2015–2020 гг.):

Собственно армия (артеш) (450 000 чел.) — включает пехоту (350 000 чел.), военно-морские силы (18 000 чел.), военно-воздушные силы (37 000 чел.), противовоздушная оборона (15 000 чел.);

Корпус стражей Исламской революции (сепах) (около 125 000 чел.), а также «басидж», добровольное народное ополчение (не менее 90 000 чел., включая женщин) — специальные вооруженные формирования, созданные во время Исламской революции и подчиняющиеся непосредственно верховному лидеру страны. Также отвечают за внутреннюю и внешнюю разведку. Организация обладает мощной экономической базой и серьезным политическим влиянием;

Полиция (постоянно на службе 60 000 чел., но с учетом резервистов и призывников численность доходит до 500 000 чел.; с 2003 года в полиции могут служить и женщины).

Все мужчины в возрасте старше 18 лет в Иране обязаны проходить службу в армии (21 месяц). Поступление в университет отсрочивает военную службу, но не отменяет ее. А верхней возрастной границы для призыва фактически нет (хотя после 45 лет вряд ли призывник кому-то понадобится).

Закон этот соблюдается со всей строгостью: не решив вопрос с армией, юноша не имеет права получить действующий загранспаспорт — ни за границу поехать, ни на хорошую работу устроится. Поэтому призывников ловить не приходится — сами вынуждены идти в местные военкоматы, чтобы как можно быстрее разобраться с неприятной обязанностью.

Все военные вопросы находятся под контролем Министерства обороны. В целом армия полностью контролируется гражданским правительством, а всякого рода «партизанско-шахидская тактика» и тому подобное ни в коем случае не приветствуется. Правительство Ирана всячески открещивается от связей с террористами не просто ради того, чтобы завоевать расположение мирового сообщества. На деле сами иранцы не раз и не два страдали от действий террористических организаций — несмотря на жесткий полицейский контроль в стране.

Наиболее яркое свидетельство того, что Иран не принимает движения исламистского толка ни в каком виде, — борьба Ирана в Сирии и Ираке с ИГИЛ («Исламским государством»). Эта террористическая организация спонсируется суннитами-экстремистами и запрещена в Российской Федерации. Иран активно помогал России в Сирии, содействуя наземным операциям, в то время как российские войска вели бомбардировки с воздуха. «Исламское государство», с точки зрения Ирана, основано на воззрениях невежественных фанатиков и самим своим существованием позорит ислам. Не менее жестко в Иране относились и к террористам из «Талибана» (не в последнюю очередь из-за их тесной связи с наркоторговлей).

Отдельно стоит сказать про холодную войну Ирана и Израиля и поддержку, оказываемую Ираном ливанской шиитской организации и политической партии «Хезболла». Стоит отметить, что тут речь идет о политическом, а не о религиозном столкновении — в самом Иране живут тысячи иудеев, и проблем у них не возникает. Но Иран последовательно проводит политику, призванную сделать его лидером исламского мира в своем регионе, а для этого нужна не только риторика, но и конкретная помощь угнетенным братьям по вере.

С точки зрения иранского правительства, жители Палестины находятся в ужасающем положении — и для помощи им все средства хороши. Вот почему Израиль для иранского населения изображают в самых темных тонах: надо как-то оправдать те огромные средства, которые уходят у государства на поддержку палестинцев и организаций вроде «Хезболлы». Опять же наличие «врага номер один» (который имеет ядерное оружие, хотя и не подписывал договор о его нераспространении), да еще и так близко расположен географически, позволяет правительству Ирана консолидировать вокруг себя поддержку населения. А Израиль своей воинственной риторикой по сути только укрепляет эту поддержку.

Глава 7. Экономика под санкциями

Царь, который наполняет свою казну имуществом подданных, подобен тому, кто мажет крышу дома глиной, взятой из-под его фундамента.

Ас-Самарканди

Нефть, несомненно, является кровью иранской экономики и главным продуктом экспорта. По подсчетам экспертов, Ирану принадлежит около 10 % мирового запаса черного золота. Но это вовсе не означает, что наука, техника и индустрия в стране не развиваются. Нам следует помнить, что страна пережила не только резкую смену режима сорок лет назад, но и кровопролитную ирано-иракскую войну, унесшую миллион жизней и завершившуюся чуть больше тридцати лет назад. На этом фоне успехи иранской экономики впечатляют, каждый год открываются новые перспективы и возможности, в особенности — в больших городах. «Закрытая» с точки зрения многих страна активно торгует с большинством стран Европы и Азии. Экономическое эмбарго США, наложенное в 1995 году (и полностью не снятое даже после подписания СВПД в 2015 г.), является серьезным, но не непреодолимым препятствием для развития Ирана.

Еще двадцать лет назад иранские магазины сильно напоминали советские: сплошь товары первой необходимости, да и те в небольшом ассортименте. По улицам колесили потрепанные произведения местного автопрома — «Пейканы» (гибрид «Волги» с беременным «Запорожцем»), а сектор услуг ограничивался надомными парикмахерскими, салонами красоты и ателье. Но в последнее десятилетие все разительно изменилось. Улицы украшают рекламные щиты с изображением новейших мобильных телефонов и разнообразных предметов роскоши. Открываются специализированные компьютерные магазины, антикварные лавки, большие торговые центры и подобия европейских бутиков. Как грибы после дождя растут банки, дорогие рестораны и предприятия сферы услуг. А вездесущие когда-то «Пейканы» почти полностью вытеснены «Пежо», производимыми на совместных предприятиях.

Об экономике лучше всего говорят цифры. Приведем некоторые из них. Что положительного можно сегодня сказать об иранской экономике?

17-я по величине экономика мира (по объему национального производства).

Крупнейшая экономика среди стран Ближнего Востока, Западной Азии и ОПЕК.

1-е место в мире по доказанным запасам газа (134 млн м³) и 4-е место в мире по доказанным запасам нефти.

2-е место в мире по запасам цинка и 7-е место в мире по запасам меди.

2% от общего мирового объема полезных ископаемых (залежи 12 металлических и 36 неметаллических руд).

Распределение по основным отраслям во многом соответствует постиндустриальной модели экономики: сельское хозяйство — 9 %, промышленность — 40 %, сфера услуг — 51 %.

После нефти и полезных ископаемых важнейшим предметом иранского экспорта являются персидские ковры: Иран производит треть ковров ручной работы, продаваемых по всему миру.

Самый большой рынок автомобилестроения на Ближнем Востоке (до 10 % ВВП, вторая отрасль в стране после нефтяной). В 2014 г. в стране продан 1 млн автомобилей собственной сборки.

Один из самых многообещающих рынков мира в сфере IT и мобильных коммуникаций.

Ориентация на инновации и наукоемкие отрасли промышленности: активное развитие медицины (21-е место в мире), нанотехнологий (14-е место в мире), лазерных технологий, генной инженерии, успехи в освоении космоса (запуски спутников, включая военный «Нур» в феврале 2020 г.). В 2010 г. был зарегистрирован самый быстрый научный рост в мире (в 11 раз быстрее других стран).

Но и экономических проблем в стране хватает:

ВВП на душу населения в 2018 году (по данным МВФ) составлял в стране всего 5500 долларов США, это 101-е место в мире (в России, например, этот показатель равен 11 300 долларов США). При этом из-за возобновленных американских санкций многие импортеры вновь перестали закупать нефть у Ирана, что означает сокращение валютной выручки. Санкции также ограничивают доступ иранского правительства к своим валютным активам в международных банках.

Пандемия COVID-19 ударила по Ирану тяжелее, чем по многим другим странам, да еще и спровоцировала мировой обвал цен на нефть. При этом Иран не обладает достаточными мощностями для переработки сырой нефти в нефтепродукты, и потому качественные нефтепродукты также вынужден закупать за рубежом. Бензин, производимый в стране, отличается крайне низким качеством, вредит экологии и здоровью жителей городов.

Мешает экономике и сложная многоуровневая система обменного курса валют: устанавливаемый правительством курс для импорта товаров первой необходимости составляет лишь 25 % от рыночного. Это открывает простор для коррупции. К тому же правительство не выдает лицензии на импорт товара, если он уже производится в самом Иране.

В целом экономика непрозрачна, коррупционная составляющая очень велика. Инфляция в Иране не останавливается: так, в апреле 2019 г. она составила в среднем 51 % по сравнению с тем же периодом прошлого года (пищевые продукты при этом подорожали аж на 84 %).

Официально уровень безработицы в Иране составляет 10–15 %, но некоторые неофициальные источники говорят о 25–30 %. При этом Иран сильно страдает от «утечки мозгов»: целеустремленная молодежь, получив хорошее образование, стремится устроить жизнь за границей, где экономика стабильнее и зарплаты куда выше.

В 2006 году в Иране прошла реформа, отменившая многие государственные дотации на услуги ЖКХ и продукты первой необходимости. Перемены были необходимы по объективным причинам, и жителям обещали выплачивать компенсации на банковские счета. Но инфляция очень быстро обесценила выплаты. Вкупе с ростом цен это привело к серьезной социальной напряженности — вплоть до уличных выступлений в 2019 г. (тогда резко взлетели цены на бензин).

Примерно треть земель в Иране являются пахотными. Но пока обрабатывается лишь около 9 % общей площади страны, и еще 6 % используется под пастбища. Для полноценного сельского хозяйства дождей хватает лишь на западе и севере, остальная же территория нуждается в ирригации. Основные сельскохозяйственные культуры Ирана: пшеница (страна покрывает все свои нужды в хлебе), рис и овес. Выращивают здесь и картофель, бобовые (бобы и чечевицу), овощи, фрукты, кормовые культуры (люцерну и клевер), масличные семена, орехи (фисташки, миндаль и грецкие), хлопок, сахарный тростник, сахарную свеклу, лекарственные травы, специи (включая тмин, сумах и шафран), чай и табак. Развито пчеловодство и разведение шелковичных червей. Скотоводство поставляет ягнятину, говядину, козлятину, домашнюю птицу, яйца, молоко, масло, сыр, шерсть и кожу. Свиней в Иране, естественно, не разводят. На мировых рынках сельскохозяйственная продукция Ирана пользуется спросом: особенно ценятся фрукты, сухофрукты, орехи, шкуры животных, бакалея и специи.

Кроме указанных выше нефти и ковров, Иран экспортирует в другие страны химикаты, фрукты и сухофрукты, орехи, шкуры зверей, текстиль, медь и икру. Постепенно растет рынок стройматериалов: в частности, керамической плитки и керамогранита, а также строительного и отделочного камня. Иранский мрамор, гранит, оникс известны во всем мире. Керамическая плитка и отделочный камень в больших количествах импортируется, например, Италией, которая перепродает все это уже под итальянскими брендами.

В основном иранские товары приобретают Япония, Китай, Южная Корея, Италия, ЮАР, Тайвань, Турция и Нидерланды. Баланс между импортом и экспортом, как правило, складывается в пользу Ирана, поскольку импортирует страна куда меньше, нежели экспортирует. Основные статьи импорта включают оборудование (в особенности транспортное), научные приборы, химикаты, железо и сталь, рис, скот. Эти товары поставляют из Германии, Италии, Франции, Китая, России, ОАЭ и Южной Кореи. Стоит учесть, что отследить реальную долю импорта сложно. В связи с санкциями Иран большую часть товаров получает «серыми путями» через ОАЭ или Турцию.

Теоретически американские санкции не распространяются на лекарства и медоборудование. Но на практике за любой товар нужно расплачиваться, его надо страховать и перевозить. Иностранные компании с большой неохотой оказывают такие услуги Ирану — не хотят портить отношения с США. Иран отключен от международной системы SWIFT, что чрезвычайно затрудняет банковские расчеты. Банки, рискующие работать с Ираном, за свои услуги берут высокий процент, что вызывает дополнительное подорожание импорта.

Ни одна страна в мире сегодня не способна покрыть свои потребности в современных товарах без торговли с соседями. И особенно сложная ситуация в Иране с медициной, что наглядно продемонстрировала эпидемия COVID-19 в стране. Хотя в изоляции Иран сам научился делать немало фармацевтических средств и медицинской техники, определенные аппараты и лекарства делают лишь очень ограниченное число стран. Санкции препятствовали своевременным поставкам необходимого оборудования и средств защиты в страну (того, что умел делать сам Иран, элементарно не хватало). Отчасти именно это сделало Иран основным очагом заражения на Ближнем Востоке, несмотря на развитую медицину в этой стране. Стоит отметить, что Америка санкции не смягчила, несмотря на серьезность ситуации.

Американские санкции приводили к реальным жертвам среди мирного иранского населения и до всякого рода эпидемий. Речь даже не о нехватке редких препаратов (например, для лечения рака), которые могли спасти тысячи жизней. Гражданской авиации Ирана приходится полагаться на устаревшее или износившееся оборудование. Американские и европейские компании отказывались продавать свои самолеты и даже необходимые запчасти. И хотя Иран старается снимать с линий старые машины, сильно сократить объемы авиаперевозок страна не может — расстояния там велики. Все это ведет к авиакатастрофам. Таким образом, экономические санкции оказывают прямое воздействие на жизнь иранского населения. Жаль, что договоренности в рамках СВПД так и не успели привести к ощутимым результатам. С другой стороны, компании, готовые работать с Ираном в нынешних сложных условиях, могут рассчитывать на высокие прибыли, соответствующие перечисленным выше высоким рискам.

Глава 8. Общество и социальные перемены

Блажен, кто в стужу бедняка укроет, Грехи того Творца рука прикроет.

Саади

По данным на 2020 год, население Ирана составляло более 84 млн человек, то есть в два раза больше, чем в 1975 году. В 1956–1986 годах иранское население росло сверхбыстрыми темпами — более чем на 3 % в год! В 2011 году четверть населения Ирана не достигала 15 лет, средний возраст составлял 27 лет — Иран является одной из самых молодых стран мира. Снизить темпы рождаемости удалось только в середине восьмидесятых, когда правительство всерьез озаботилось этим вопросом.

Теперь ситуация обратная. Рост благосостояния вкупе с тягой молодежи к новизне и европейско-американскому образу жизни не мог не сказаться на социальной ситуации в стране. Дети «иранского беби-бума» не спешат следовать примеру родителей. Городские девушки предпочитают делать карьеру и не торопятся замуж. А будучи замужем — рожают одного-двух детей. Огромные семьи постепенно становятся своего рода раритетами (хотя в глубинке они все еще не редкость). На данный момент уровень рождаемости снизился до 1,1 %. С 2000-х годов правительство пересмотрело свою политику и поощряет семьи с большим числом детей.

Еще одна важная иранская особенность — присутствие в стране множества различных этнических групп. Самой большой из них являются сами персы, составляющие 51 % всего населения, — они проживают в городах по всей стране и в деревнях центрального и восточного Ирана. И этнически, и лингвистически с ними тесно связаны курды (7 %) и луры (2 %). Первые в основном проживают в районе гор Загрос, на границе с Ираком и Турцией, вторые — в центральном районе Загроса. Тюркские племена мигрировали в Иран многие столетия назад, и сегодня, к примеру, население Восточного Азербайджана на 90 % составляют именно тюрки. Азери — большая тюркская группа распространилась и во многих крупных городах страны. К тюркским племенам относится около 25 % иранского населения. Оставшаяся часть приходится на арабов (заселивших юг страны), армян, ассирийцев, белуджей, грузин, пуштунов и т. п.

Многонациональность Ирана поражает. Львиная доля моих тегеранских знакомых говорит на двух языках: понятном всем фарси и собственном, родном, на котором каждый общается дома с родными: курдском, азери, лурском, арабском, армянском и т. п. В свое время именно многонациональность позволила Персидской империи стать одной из ведущих держав мира. Хочется верить, что это качество придет на помощь и современному Ирану.

Иностранные комментаторы не упускают случая лишний раз подчеркнуть строгость исламского законодательства и ограничение свобод иранцев. При этом из их поля зрения почему-то выпадают серьезные достижения Ирана в области образования и здравоохранения. Так, до Исламской революции 1979 года лишь 60 % маленьких иранцев посещали начальную школу и только 50 % — среднюю. Общая грамотность взрослого населения составляла, страшно сказать, всего 48 %. Образование стало одним из приоритетов нового правительства: взрослых начали активно обучать грамоте, строились новые школы, расширялись уже имеющиеся университеты и появлялись новые.

Сегодня грамотность иранцев старше 15 лет составляет 80 % — не самый плохой показатель для Ближнего Востока, хотя он выше для мужчин (85 %), чем для женщин (73 %). Образование официально признано обязательным для всех детей в возрасте 6–11 лет. В каждой деревне имеется как минимум одна начальная школа. По данным на 2000 год, начальную школу посещали 88 % детей, среднюю — 80 %, хотя, конечно, в сельских районах ситуация не столь радужная, как в городах.