Плетеная сказка

— Форма стражей… — чопорно начал Ильич.

— Ну да, а комиссары всякие там в форме полицаев, — хмыкнул я.

— Ну может быть, господин Кащей, может быть. Ищем нечистика?

— Да чего её искать, там нычится, — тыкнул я лапой в прекрасно ощущаемом направлении. — И сами попробуйте. Только, пока не забыл, вопрос.

— И какой же, господин Кащей?

— Ваш монокль. Не просто украшение. И тут он не пропал.

— А должен был? Впрочем, вы вообще без вещей, да и моих при мне нет, — заметил упырь. — Это дом духов, господин Кащей. Решающий вопрос мей невосприимчивости к тонким и пограничным эфирным проявлениям.

— Духов ли? — прищурился я на приблудину.

— Духов, — кивнул Ильич. — И вируса, как его называют.

— Аномалия сети? — уточнил я, на что получил кивок. — И с сетью можете работать?

— Не вполне работать, но что-то могу. Может быть, перенесём эту увлекательную беседу на будущее, в более удобное время и место?

— Тут своё время. А у главы службы безопасности Стального «времени» на поболтать — скорее всего, и нет, — на что упырюга лапами извиняюще развёл. — Ну, действуйте, ищите, — хмыкнул я на вопросительный взгляд.

Ильич в ответ хмыкнул и стал искать. Крылами помахивал, хмурился, ноздри раздувал, буркалы пучил. И где-то через минуту помотылял к боровухе. А я за ним.

— Вы участвуете? — уточнил упырь по дороге.

— Предпочёл бы нет, но по обстоятельствам, — ответил я, на что он кивнул.

И добрались мы до боровухи. И… прямо скажем, хрень безблагодатная. Половина дородной, пышнотелой бабищи, с кожей цвета и фактуры молодой сосновой коры — зелёный и красно-коричневый. А вот другая половина — скелет, шибающий некросом. И как её так перекосоёжило-то, призадумался я. Впрочем, упокаивать нечистика надо, хотя даже жалко немного. Наполшишечки, да.

Боровуха тем временем визжала, бесновалась, кинулась к нам, криво так, за счёт «мёртвой половины». Ну и Ильич принял её на мгновенно сформированную шпагу из крови. И начал её тыкать и рубить.

Боровица визжала, тыкалась и рубилась, бестолково отмахивалась рукой и остовом. Но не помирала и не развеивалась: небывальщина реально «концептуально» её поддерживала, она восстанавливала дырки, сращивала разрубы за секунды.

— Неприятно, — холодно констатировал Ильич, продолжая тыкать нечистика и уворачиваться. — Напоминаю себе мучителя, без смысла и толка, — признал он.

— А у вас нет способов упокоить? — полюбопытствовал я.

— Теоретически — есть. Не хотел бы использовать, — признал Ильич.

— Поглощение?

— Да, свойство, но в данном случае, — не договорил он, сделав жест в сторону боровухи.

Да, прикинул я. В данном случае — хреновый расклад. Небывальщина подпитывает нечисть. Поглотить её Ильич поглотит, он сильнее по факту. Но вот приток… как бы его не лопнуло, как шарик, или перекосоёжило совсем непотребно, в скелетно-упыристого гермофрадита. Ну, возможный вариант.

— Давайте я, — придвинулся я, на что Ильич отлетел с изящным жестом.

А я ухватил боровуху за плечи, костяное и живое, и начал рвать полосами стали. Она рвалась, они именно разрушали структуру, а приток небывальщины не помогал.

И мне ОЧЕНЬ не понравилась её реакция. От Ильича она отбивалась. А на меня… в общем, смотрела с удивлением.

— За что, Бессмертный? — спросила уже наполовину разодранная боровуха. — Я по правде… А ты! Да будь ты проклят, Бессмертный! — завизжала уже голова боровухи. — Чтоб ты потерял самое… — а договорить было уже нечему.

— Неприятно, — констатировал я.

— Опасаетесь проклятья, господин Кащей?

— Не особо, да и не произнесла она его до конца, — отмахнулся я, вчувствуясь в небывальщину. — Просто она была и вправду права. По-своему.

— Но не оставлять же, в общем-то, невиновных людей! Хотя вы правы, неприятно, — признал упырь.

— Ладно, хорош сопли жевать, — махнул лапой и щупалами я. — Сами выберетесь? Попасть сможете?

— Выберусь и смогу, не так сложно. Благодарю вас, господин Кащей, — склонился упырь в аристократичном поклоне и рассыпался брызгами крови.

Ну и я открыл глаза. В чертовски поганом настроении — видно, Имя и совершённое конфликтовали друг с другом. Да и мне сделанное не нравилось, ну а что было делать, блин?

8. Шаткое равновесие

Оглядел я с интересом смотрящую на меня Зелёнку и подпрыгивающих караванных. Призадумался на полминуты, причувствовался к небывальщине, тросам, себе. Оскалился кащеисто, поднял лапу и оповестил караванных, помахивая пальцем:

— Должок!

— Мы не умрём? — требовательно полюбопытствовала самая говорливая женщина из караванных.

— Конечно, умрёте! — искренне возмутился я. — Даже я умру когда-нибудь, хоть и Бессмертный.

— А скоро не умрём? — занудно уточнила она.

— А от вас зависит, — честно ответил я. — От этой, и во сне — не умрёте. Стопэ! — рявкнул я на галдёж. — Сказал же — Дол-жок!

— А что вы хотите? — уточнил уже мужик, вроде как главный в караване.

— На месте этого пепелища вы посадите не менее сотни сосен. Знаю, что там ничего не растёт — обратитесь к эльфам или друидам каким. Чтоб бор — был! — веско припечатал я. — И в ближайшее время. Сроку вам — шесть недель.

В ответ раздались всякие недоумевающие выкрики и прочее, на которое я просто махнул лапой. Даже не поспасибкали, свинотрахи такие, впрочем и хрен бы с ними: проблема конфликта Имени и сделанного рассасывалась, перестала давить.

Потому как небывальщине на людей пофиг, как и на нечисть: есть правила, законы, как угодно. И по ним — боровуха была права, могла мстить за свою «смерть». Хотя смерть — слишком громко. Как была духом в небывальщине, так и стала им же. С другой стороны — личность-то, скорее всего, того. А если посмотреть на дохлый труп мёртвого человека — так душа-то остаётся. Так что, всё-таки, смерть. От рук караванных свинотрахов, по неосторожности.

Ну и посадку бора на мёртвом месте и небывальщина, и Имя приняли как «достаточную компенсацию» или виру.

Тут вообще весело — УБИТЬ боровуху я мог просто. Просто, потому что сильнее, и этого достаточно. Но я убивал не «просто», этим самым запустив некие механизмы небывальщины. А сейчас смазал их компенсацией — и проблема исчезала.

То есть, свинотрахи могут на должок забить, никто их не заставляет, и даже небо, и даже я. Но огребут от небывальщины по полной, да и чёрт с ними.

И любопытный момент — в небывальщине мне было… тяжело. Я чувствовал «по правде» боровухи, чувствовал «кривду» своих действий. При этом — я порвал убийцу нескольких людей. Блин, она в момент, когда я её рвал — их убивала, на минуточку! Этика-шметика, херня на небывальском масле, окончательно определил я «душные метательства», мысленно сплюнул и материально махнул лапой.

— Разрешите откланяться, госпожа Елена, господин Кащей, — отмер явно переживавший всякую экзистенциальщину Ильич. — Искренне благодарен, — озвучил он и учесал своим кровавым лучом.

— Инте-е-ре-е-сно, — требовательно уставилась на меня Зелёнка.

— Да понятно, расскажу, — подмигнул я. — А вы, граждане сви… бывшие потерпевшие не задерживайте. Валите по своим делам, — помахал я левой лапой. — И про должок не забывайте! — помахал я пальцем правой лапы.

И направились мы с Ленкой в наш коттедж-приёмную, где я про расклады с боровухой и рассказал в деталях.

— Неприятно, — констатировала Зелёнка, погладив меня по лысине. — Но ты поступил правильно!

— Я, Лен, немножко в курсе, — ехидно ответил я. — Правда, такие ситуации и вправду неприятны. И как их избежать, не представляю. Люди просто не знают, да и знать не могут, а… Да в общем, сама всё понимаешь. И как-то вариант ничего не делать и ныкаться «от греха»… Блин, это наша Земля, всё-таки! — проявил я уместный патриотизм.

— Только новая, изменённая. И нечисти она тоже принадлежит, — резонно отметила подруга. — А вопрос «знать» решается довольно просто — артефакты.

— Хм, ну вообще — подходит, — признал я. — Да и сами додумаются, но ты своим чатовым знакомым стукни, — барственно распорядился я. — И пусть сами напрягаются, — довольно откинулся я в кресле.

Впрочем, напрягаться пока пришлось нам. Например, в Стальном проблем с напастью из снов… Не было. Вот вообще. Как и в Быстром.

Сталь просто экранировала возможность «проникнуть в сны» чтобы зацепить жертву. Но «сноходчество» медленно, но верно начало расползаться. Потому что духи снов (не нечистики, как боровуха, а именно чисто «духи» небывальщины) стали время от времени появляться.

И выходило, что в «зоне риска» оказались гнумы и человеки. И путешественники, само собой, хотя кибитки с металлической обшивкой стали клепать довольно бодро. Да и начали появляться магогрузовики, пока редкие, кривенькие и прожорливые. Ну, например, фуры Горюнова работали «сутки-двое», где «двое» — зарядка, причём сильными магами. Но лиха беда начало, вскоре, думаю, появятся и байки, на радость всяким зелёным, хех.

Так вот, ельфячьи духи в местах их обитания просто не давали «шалить» другим духам. Металлические поселения — как было сказано раньше, железо вокруг — просто защищало от ряда нечисти, в том числе и духов, так что «сонные демоны» просто не добирались до спящих на уровне физики. Дивьи люди — просто были иммунны к сонной напасти напрочь, видово. Гоблины и немногочисленные в Конфедерации орки — имунны не были. Но в силу чисто видовой небывальской психофизиологии вваливали этим самым духам во сне, как бы не насмерть. Ну, скажем так, могли и высоковероятно — делали, будучи латентными шаманами от изменения.

И оставались «зонами риска» гномьи и людские поселения, ну и поселения всяких экзотов, само собой, хотя тоже — далеко не всех. Зверолюди тоже, по большому счёту, на сонную демонятину либо чихали, либо ей закусывали.

Так что следующий месяц пришлось мне стать сноходцем. И даже Ленка в область небывальщины «сна» попала, сама научилась. Облик мой восторгов у неё не вызывал, но и ужасов особых — тоже. «Примерно так и думала», констатировала Зелёнка, тыкая меня пальцами дергая за стальные щупала.

Сама она, кстати, в небывальщине сна была практически собой, только… Ну скорее человеком, хоть и оливкого отлива и с заострёнными ушами. А так — ну вот взять зёлёнку и просто вытянуть на двадцать сантиметров тело. Стройнее и субтильнее, а так — Ленка и Ленка, да.

Правда в сонную небывальщину она попала разок, «ради интереса», на этом и ограничилась. Её пребывание там было небезопасно, ну в плане «заказов». Поскольку отбиться от «примеривающегося» духа она могла без проблем. Но вот от уже отжравшегося, а то и убившего уже — с трудом, потерями, да и не факт, что отбилась бы.

Так что путешествие со мной было у зелёной вредины единичным и «потому что интересно».

А мы мотались именно по поселениям, которые подхватывали «сонную чуму». Не сказать, чтобы вот прям часто вообще — но нам хватало. Месяц прошёл в непрерывных разъездах, с финальным разрыванием очередного небывальского паразита. Не сложно, нужно, но нудно-о-о… И всякие сонные пейзажи и прочее откровенно достало.

Это ещё хорошо, что вопрос обучения «хождения по снам» взял на себя Ильич. И, впоследствии — им обученные. Что довольно занятно подняло в Конфедерации значимость и востребованность вампиров. Из всех «сильных» металюдей — это были наиболее «подходящие типы».

Да, ездили мы с Зелёнкой уже на Траке, что несколько смиряло нас с бепросветностью всего. Славка сделал массу улучшений в плане брони, защиты, оружия. Но главное — сменил конструкцию осей. И теперь Трак мог опускать колёса до уровня «заподлицо с бортами». Конструкция получалась не охренительно устойчивая, но вопрос доступности поселений на Траке практически перестал быть вопросом.

А так — ну вот рутина, как она есть. Сонные пейзажи после третьего раза перестали удивлять, духи, в принципе, действовали по сходной схеме. И умерщвлялись, в общем-то, без проблем.

А ещё нашлась причина, с хрена ли вот никогда такого не было, а вот раз — и сразу стало. Ленка совещалась, да и я через неё мудрость до всяких мудрил сетевых доносил. И даже их глупости слушал, замечательный я Кащей.

В общем, выходил расклад, что Земля и Небывальщина более или менее вошли в равновесие. Вакантные места для нечисти в материи оказались заняты, проникновение небывальщины в бывальщину последнюю насытило.

Это совсем не значит, что больше не будет новых нечистиков, нежити и прочего подобного. Будут, скорее всего. И ещё «идеи» бултыхаются, подозреваю — далеко не все воплощённые.

Но места для «типичной» нежити на планете уже не осталось. И орды духов небывальщины, стремящихся к воплощению, оказались перед перспективой многотысячелетнего, а то и поболее, «ожидания очереди». Насколько им это неприятно — чёрт знает. Но, судя по появлению сонных духов — нетерпеливых хватает. Потому что они убивали людей и копили энергию… для воплощения в материи. Либо типичной, либо нетипичной нечистью — тут чёрт знает. Ну, в общем, за счёт убитых и умученных во сне разумных имели достаточно энергии, чтобы скомпенсировать дисбаланс своей материализации, скажем так.

И да, сильная нечисть и нежить, болтающаяся в небывальщине в виде духов, типа разумных драконов или чего-то подобного и сейчас вполне могла воплотиться. Правда, с потерями в этой самой силе, насколько им критичной — только они и знают. Но, с учётом того, что не воплощались и без потерь — нахрен им это не нужно.

Во всём кромешье и занудстве сноходства, был только один довольно… занятный момент. И связанный как раз с разумными драконами, точнее — не совсем. Но вышло занятно, интересно и прочее.

Итак, возвращаемся мы с Зелёнкой с очередного рутинного расчленения снотворной пакости — завелась в подземелье, точнее, его отражении в небывальщине, изводя гнумов. Много извести не успела, извелась сама. Я скорбно высыпал гривны на пол в нашей части замка — в мимика они не влезали, так что вскоре придётся учится чахнуть по-серьёзному. Поплавали в бассейне, перекинулись парой слов с Хельгой и Славиком — не видели их толком три недели. Ну и скорбно приготовились ждать очередных «чёй-то нам хренова спится, мы от этого помираем, спасай-помогай, злобный Кащей!»

Ну чтоб не совсем скорбно — предавались всякому интересному, но это ладно. И вот, в процессе предавания чувствуется, как чешет какой-то деятель к коттеджику. Я мудро подумал, да и послал деятеля минут на двадцать. И энты крутили посетителю дули, пока мы спокойно допредавались, да.

И вот, сидим мы, энт открывает дверь, и вваливается взъерошенный ушастый. Причём, ну ладно бы, древесный. Грибные и взъерошеными и не только могли быть. Да и вообще — ельфятины разных видов, типов, пород и прочего до хрена, так что «ельф взъерошенный» — вполне мог иметь право на существование.

Однако, проблема в том, что взъерошенным был ельф вульгарный. Стандартный такой, напыщенный засранец, с видовым ЧСВ с Гималаи. И загнанный мордас, беспорядок в шмотье, ну и вообще — человек с проблемами, а не ушастый засранец.

Но — ельф. У которых проблем в их ельфятниках со снами не наблюдается. Так что на взъерошенного типа я взглянул раздражённо (ну реально — от важного дела отдачи супружеских долгов оторвал, паразит такой!) и выдал:

— Ну шо, опять?! — полюбовался озадаченной мордой и дополнил. — В стражу Стального со своим караваном иди, блин!

— Каким караваном? — удивлялся эльф.

— Ну сам туда иди со своими проблемами со сном. Я — Кащей занятый, высокооплачиваемый, работаю только с поселениями. Так что кыш-кыш, — помахал я на обломщика ладонью.

— Так нам, Силламинелуэ, ваши услуги и нужны!

— Эээ… — озадачился я. — Вы же жратву в Стальной поставляете вроде?

— И не только! Обеспечиваем продовольствием…

— Да, я в курсе, у вас охеренный колхоз «Ушастый путь», — признал я достижения всяких. — И много народу умерло? — собрался я.

И печально прикидывал, что дела совсем хреновы. Поскольку раз уж у ушастых проблемы с духами сна — прётся непотребщина посильнее «средней». А это уже совсем хреново. И как бы в Конфедерации не пришлось вводить принудительную смертную казнь за косяки, для прокачки шаманов. Потому как если прут сильные духи — без мощных шаманов разумным, мягко говоря, звиздец.

— Вроде никто не умер, — озадачился ушастый. — Конечно, может, и помрёт кто, из скота этого, — задумался он.

— Эээ… — совсем озадачился я. — Какого скота?

— Горыныча, скота проклятого! — злобно выплюнул ушастый.

— Не понял, — не понял я. — Лен.

— Ищу, — встряхнулась Зелёнка, надевая маску и стуча по кнопочкам.

— Это дракон, трехголовый? — уточнил я у остроухого.

— Он, скот поганый! Грабит нас, — несколько замялся он, но встряхнулся и продолжил. — Был договор! Плата за услугу! А эта тварь неделю нас грабит! И… в общем, поможете?

— Ыыы… — мудро ответил я. — А он разумный?

— Тварь безумная и жадная! И вороватая, лживая и… неважно, — наконец, принял снобски-надутый вид ушастый.

Нет, ну почему запинается — понятно, прикинул я. Этим остроухим серпом по яйцам в чём-то чьё-то очевидное и неоспоримое превосходство, типа моего, признавать. И рассказывать, как их нагло грабят — тоже серпом, а то и граблями.