Плетеная сказка

Тем временем Ленка выдала мне на терминал данные. Итак, Змей Горыныч. Имя в сети есть, нечисть, лютостью сходная со мной и с Дураком. То есть — только Имя и продавленная пелена.

Есть полютее нас, конечно — та же Малахитница. Но она «распределённая», и данных по ней побольше, как и от прочих подобных нечистиков.

И вот, ошивается это Имя и вправду в районе Житного, крупного ельфячьего поселения, кормящего довольно много народу. Правда, был я там разок — ну интересно было посмотреть на жёпы к небу остроухих засранцев, заскочили с Зелёнкой проездом. И нихрена — ушастые просто наплодили лютое количество эльфячьих духов, нашаманили и создали не «живой лес», а «живую ферму». И хамски жёпом к небу не пейзанили, а предавались всяким там созерцаниям и прочей херне, ушастым свойственной.

Ну да дело их. А по Горынычу толком информации не было. В крупных поселениях не появлялся, жалоб на него вроде и не было. Есть и есть, много всякой дичи есть, а этнографы упёртые, может, и были. А теперь леса удобряют.

При этом, работа-то вполне «наша» — решение проблемы с нечистью. Не унылое сноходство, от которого подташнивает. Ну распоясался нечистик, раздухарился после «оплаты за труды» — довольно распространённое явление, в общем-то.

И Славка на Трак стационарные лучи смерти сбацал, прикидывал я. Да и вообще, хоть отдохну немного, да.

— Берёмся, Лен? — уточнил я.

— Берёмся, — подмигнула мне Зелёнка.

— Интересно, — улыбнулись мы друг другу.

— Отлично, только поторопитесь…

— Стопэ! — возмутился я. — Ты, товарищ безымянный ушастый, как я посмотрю — охренел. Мы с партнёром приняли решение, что не против заказ взять! — надулся я. — А что нам за это будет?

— Тысяча гривен!

— Эээ… — несколько задумался я.

Просто как-то так сразу и сходу. Довольно много денежки, если быть честным.

— Две! Только поторопитесь, лютует же, скотина такая!

— Ну ладно, — несколько опешил я от напора. — Это обязательство…

— Да, селения, решите проблему с этой скотиной — две тысячи гривен! — почти провизжал ушастый.

— Ну ладно, — поднялся я, да и Зелёнка вскочила. — Едем. Подбросить?

— Я с товаром, просто сразу к вам…

— Ладно, едем, значит.

Судя по цене — змеюк вместо коровы или двух, выжирает нахрен основной биоценоз эльфячьей фермы. Ну там на пятёрке километров квадратных с небывальской растительностью мясные метазвери пасутся, не слишком аппетитное зрелище, но довольно вкусное едалище. А если эта скотина похерит производство Житово… ну голодать народ не будет. Да и восстановят ушастые свою житницу за пару-тройку месяцев, всё дело, а не их страдание возвышенной хренью.

Но — зима. И вообще, не будут голодать — не значит, что жрать подножный корм хорошо. Когда какая-то охреневшая змеятина жрёт в три горла нашу еду, патриотично подумал я, запрыгивая с Ленкой в Трак. И погнали мы Змея Горыныча угоманивать.

9. Замена зерриканки

По дороге Ленка шуршала в сети, на тему нечистика типа «Змей Горыныч». Не в плане данных прямых — их, похоже, ни черта не было толком. А косвенных, в плане сказок, легенд и тостов.

И выходило довольно непонятно. То глуповатый прожорливый змеюк, то выжигающий страны и народы лютый дракон. То традиционно похищающий орду принцесс ящур. Ну, мне тоже лютые гаремы приписывали, у свинотрахов на большее воображения не хватает, хех.

Но силён, гад, это Ленка однозначно гарантировала по «провалу пелены». И ещё, на удивление, не было отголосков смерти.

Ну в плане, когда живое умирает, неважно, травинка там, корова, человек или ещё какая скатина и живность — в небывальщине это даёт след, тот же некрос там клубится, в зависимости от количество прекратившего быть живым.

А тут — нет. И это выходит, что ящур сжирает вообще всё. Включая то подобие душ, что есть у метакоров.

Вообще, с этим выходила довольно забавная картина. У живого к его отражению в небывальщине, проекции, душе и прочему — оказывалась присобачена кубышка с «жизненной силой». Разумные, или метазвери, кстати, её и пополнять могут, не все, но есть индивидуумы. Так вот, ежели живое живёт в покое и довольствии, доживает до истощения кубышки, то помирает «чисто». Некротических эманаций нет как факта.

Но это «идеальный случай», которого никогда не бывает. А чем больше ентой энергии было в кубышке, на момент умирания, тем больше её конвертируется в некрос. Это, как бы, естественный способ появления этого типа небывальщины.

И всякие упыри и прочее — берут из этой кубышки слёзки, проценты. А если эманаций нет, то девяносто девять процентов, что Горыныч пожирает души. Которые, соответственно, не отлетают, и кубышку тоже харчит. Чистое производство, блин. Но уже если не страшновато, то опасения появляются.

С другой стороны — Горыныч шарится в округе почти год. Его видели, с ним на контакт выходили. Все данные уровня «друг мужа жены двоюродного соседа», но, при этом, если бы Змей творил зверства, массовые убийства и прочие подобные вещи — это бы сетевые операторы ТОЧНО знали. А раз не знают, значит и не творил.

Ну и я, увидев и почувствовав лютую хтонь, которая мне не по тросам, а Траку не по пушкам, просто… свалю нахрен. Формулировка «принятия заказа» вполне позволяет, а помирать и Ленкой рисковать за «вкусный пожрать» окружающим… Да на хрен, путь Иван этим занимается, он Дурак.

А Змеюк гнаться вряд ли будет, да и если что — Ленка на Траке или байке, а я этого паразита крылатого задержу, а дальше, как Зелёнка подальше смотается — сам удрапаю. Да и огненный меч… да возьмёт, он — концептуальная вещь: смерть бессмертного. Так что на Горынычей всяких хватит, окончательно успокоил себя я.

И вот, повернули мы с трассы к Житово, я неспешно еду, вчувствуясь, и просто торможу. Не в смысле вообще, а Трак. А потом начинаю вообще.

— Не понял, — признался я. — Ферма — там, — тыкнул я в сторону фермы. — Житово — там. А что этот Змей харчит тут?

— А может, уже сожрал и отдыхает? — предположила Зелёнка.

— Послеобеденный отдых… Фигня, Лен, на этом уровне небывальщины… — попробовал я сформулировать ощущение-понимание. — В общем, у него брюхо переполнено не будет. Сколько бы ни сожрал. И душехранилище бесконечное не думаю, что только у меня, эксклюзивно. Но виталом и магией ушастых от фермы шарашит, я даже отсюда чую.

— Да, вроде бы как было, так и есть, — озадаченно протянула Зелёнка. — И Житово тоже фон выдаёт тот же.

— Вот да. И что эта Змеюка делает в паре километров от Житово и пяти от фермы?

— Не знаю, Кащей. Я даже место, где он — точно сказать не могу, — пожала плечами подруга.

— Так, ладно. Давай ка потихоньку и аккуратно посмотрим. Вроде поле, никаких сорняков эльфячьих нет?

— Нет. Даже луговой есть, надо бы за проезд ему заплатить.

— Ну полотенца вроде есть. Трифон!

— Жду указаний, Кащей-батюшка!

— Сейчас через поле поедем, начисли луговому полотенце откупное, из обменного фонда.

— Исполню. И платка драного оглоеду хватило бы! Разреши исполнять, Хозяин?

— Исполняй, — хмыкнул я.

А «обменный фонд» стал необходимостью по мере езды. Нечисть, по большому счёту, была везде. И та же поездка по лугу, сбитое дерево и прочее подобное — косяк перед ними. Небольшой, да и послать можно, я большой и сильный, типа. Но чиновником, гопником и бандитом я тоже никогда не был, а в теперешних условиях — топчу твой огород, потому что сильнее. В общем, откупаться было «по правде».

Но Ленка топиков не напасётся на кикимор всяческих, ездим-то много. И появился этот самый фонд, стоивший гроши, но очень востребованный и полезный. Простые полотенца, рубахи, штаны, сарафаны, гребни, иголки — ну подобная мелочёвка. Нечистикам в радость, а нам не то, что не разорение, а просто смешно. Гривны три-четыре всё это «богатство» обошлось, а я и так скоро себе малахитовую комнату в замке забубеню: ну реально, девать это барахло некуда, а не брать — нельзя.

Так что ме-е-едленно покатил Трак по лугу, а я всякое перископное и увеличивающее выдвинул и вообще. Ленка же просто терминал отключила — смысла нет, ничего, кроме Имени не видно, и готовилась, если что, брать управление турелями. Его Славка в кабину вывел в чём тоже молодец.

— Роща, — констатировал наблюдательный Кащей я, увидев рощу.

— Скорее — аллея, посадка явно ручная, — уточнила Ленка. — Хотя, может, и не ручная, а Луговой владения ограничил, — признала она.

— Пофиг что, главное — Змеюк этот там. И разумные, десяток штук. Ест он их что ли, а это запас? — поинтересовался я у Вселенной.

— Не знаю, — пожала зелёнкиными плечами Вселенная.

— Лен, подготовь стреляла на всякий. И Трифон! Байк к экстренному старту!

— Исполняю.

— Готовы, — мотнула Ленка ушами, берясь за выехавшие из поручней джойстики управления огнём.

А я совсем медленно двигая Трак, приблизился к деревьям. И в просвет увеличел картину. И… офигел. Вот совсем. И Ленка офигела, но она пришла в себя раньше.

— Ты знаешь, Кащей, мне кажется стрелять по Горынычу в такой момент — неделикатно. Или они под контролем?

— Да ни хрена они не под контролем, — ошалело выдал я. — И почему мне никто не сказал, что Горыныч — оборотень, блин?!

— А как он, по-твоему, девиц крал и употреблял? — ехидно уточнила вредина.

— А он… хотя, дурацкий вопрос. И блин, они там сами. Не думал, что эльфки того… Они же фригидны!

— Не фригидны, а со слабо выраженным либидо. Как и эльфы… Ну в общем — да, по человеческим меркам — фригидны, — признала совсем не фригидная гоблинша. — Вмешиваться в процесс, как понимаю, не будем?

— Да он и сам прекрасно справляется, блин, — хмыкнул я. — Я как-то про три головы думал несколько в ином смысле, — не выдержал и заржал я.

— Ну головы-то и вправду три, — отхихикала Зелёнка. — А вообще — как ты его чувствуешь, Кащей? — посерьзёнела она.

— Смертный, — поставил вердикт я. — Концепция есть, но тело — смертно. Хоть и силищи, конечно, немерянной. Во всех смыслах, — опять заржал я.

— Так, раз не будем мешать змеюшке, то давай займёмся чем-нибудь вместо неприличного подглядывания! — приняла снобский вид Зелёнка.

— Чем-нибудь более неприличным?

— Естественно!

Ну и занялись. А дело было вот в чём:

В просвете между деревьями магооптика Трака показала широко раскинутую на траве простыню. Троицу голых эльфиек, крайне бодро и активно двигающихся. И трёхголового мускулистого… ну, гуманоида. Скорее человека, хотя великоват для человека. Голого. С тремя писюнами, обрабатывающими этих ельфиек. Причём, что там чувствовал «Змей» — я не знаю. Но от душ эльфячьих шло вполне себе сексуальное наслаждение и довольство сношением. А от семёрки, точнее, уже восьмёрки расположенных неподалёку — ожидание и предвкушение.

Не стопроцентная гарантия, конечно — мог Горыныч в теории быть каким-то запредельным мозготрахом. Трахом обычным он был и так запредельным, хех.

Но в целом — проблемы я в наблюдаемом не наблюдал. И даже если это «изнасилование», во что мне нихрена не верится, то даже в этом случае разумнее дождаться, когда кончат. Потому что трёхголовый, невзирая на «потенциальную смертность», был чертовски силён. И гарантированно оборотнем, а наскакивание на него, в том положении, что сейчас… Да он эльфок, обороняясь и оборачивась, порвёт нахрен.

В общем, поставили Трифона на стражу. Зелёнка, небось, проверить захотела, насколько ей сильнее повезло, чем всяким там ельфкам. То есть — и так-то знала, но проверить иногда лишний раз не помешает.

Проверили, всесторонне и долго. Вернулись — ельфок уже пара десятков, не считая тройки окучиваемых, причём уже других.

Перекусили, обсудили что за «плату» потребовал Горыныч за услугу местным ельфам. Ну, если он сейчас их «обкрадывает бесчестно», хех. Посмеялись, но вполне могло и такое быть, как ни смешно.

Посмотрели снова — окучивает, трёхголовый, блин.

И всё это смешно, но я серьёзно призадумался. То, что «новая партия» явилась добровольно — я уверен на сто процентов. Колебания небывальщины я бы, возможно, идентифицировать не смог бы, но сам факт бы почувствовал бы гарантированно, факт. И не «грабит» Змеюк, а ушастым импотентам черепушки пробивающиеся рога чешут. С чего правда ельфки к этому многочлену стремятся — не вполне понятно.

Но вообще — интересно. Вот только судя по непокладанию голов, и сменам окучиваемых, этот деятель тут может и год трудится. Небывальщина позволит. А это… ну скажем так, уже и не смешно ни разу. Так-то если у эльфиек либида разыгралась, то ушастые могут и афродизиаков накупить, а не возвышенно хренью маятся. И если такой, лёгкий потрахон Змеюка скорее поучителен и комичен, то его трудовые подвиги на недели и годы… Ну, просто по-человечески жалко становится ушастых. Наполшишечки.

Да и торчать нам тут смысла нет. Потому как смех-смехом, а каждый день «простоя» — смерти, чтоб их. День отдохнуть — нормально, и пофиг мне на морали всякие придурошные: и так двадцать дней как проклятый мечусь-сноходствую. При том что ДОЛГА за мной и обязательств нет — просто… по совести это. Но отдохнуть — нормально, и никакие «не проснувшиеся» меня метаться не сподвигнут. Тот же Ильич, даром что всем моралистам моралист, жопу свою упыриную из Стального не выпирает, всех спасать. Так что отдых — нормально. Но больше дня — перебор.

Да и интересно, так что решили мы с Зелёнкой так: Я иду со Змеюком общаться. Если что — будем думать. А Ленку свою к этому ёопырю-террористу не подпущу.

— Кащей, я вообще-то тебя люблю, — ехидно уставилась на меня вредина.

— Я тебя тоже, Лен. И причём тут это? Ну, положим, знаем мы, что этот многочлен не воздействует небывальщиной. Почти уверены. Но, например… афродизиак какой, облаком? Или что-то ещё такое, не небывальское, а физическое. Да, ты у меня умница, выдержишь. А мучится зачем? У кого-то с либидо проблем, в отличие от остроухих, нет.

— Между прочим, у эльфов проблем с либидо тоже нет, — фыркнула вредина. — Нет либидо, и нет проблем. Ну да ладно, всё я понимаю, подожду, посмотрю-послушаю с терминала, — мотнула она ушами, после того, как похихикали. — Но то, что ревнуешь — пр-р-р-риятно!

— Вредина зелёная, — констатировал я.

— А то! — надулась зелёная вредина.

И попёрся я общаться с трёхголовым многочленом. Последний, по моему приближению, своего окучивательного дела не прекратил, но напрягся — как бугрящимися на спине мышыцами, так и в небывальщине.

Эльфки на моё присутствие… просто толком не отреагировали. Ни сношаемые — те очевидно кайфовали, ни «ожидающие» — эти по мне взглядами в «ельфо-стайле» мазнули, фирменно. И то не все.

— Здра-а-а-асти! — радостно поприветствовал я присутствующих, ну раз уж Горыныч продолжает и не реагирует внешне.

— Дядь, не видишь — заняты мы немного! — обернулась одна голова. — Не могли бы вы, любезный, дождаться, когда дамы будут удовлетворены? — повернулась вторая, с брезгливо оттопыренной губой. — Да хорош вам уже, маньяки чертовы, блин! Не чуете что ли?! Нас же прибьют сейчас! — выдала третья, центральная, ЖЕНСКАЯ, черт побери, голова!

А пока я немножечко обтекал, эти головы начали, не прекращая фрикций, выяснять отношения!

— Аллочка, если бы не ваша неподобающая… не буду говорить! — вещала «вежливо-интельская» голова. — Нам бы не пришлось лечить ущерб нашей психике!

— Проф прав, Аллка! Задолбала ты своими замашками! Я как очнулся — до сих пор в себя не могу прийти! — возмущалась вторая мужская.

— Нечего было так нажираться! И, между прочим, у нас три, подчёркиваю, ТРИ пениса! И один — мой! А вы, шовинисты проклятые, мне мешаете! — бесилась женская голова.

Я от этого диалога несколько охренел. Даже Зелёнке отмыслетекстил, в смысле «Ты чего-нибудь понимаешь?» на что получил «Ничего не понимаю, но очень интересно!»

Ну… интересно, не сказать, чтоб «очень», но наполшички… кхм… да.

Тем временем трёхголовый, не прекращая ругаться, эякулировал. Эльфки расплылись на простыне, а трёхголовый поднялся, окутавшись небывальщиной и оказался в одежде. Оборотень и одежда — шкура, отметил я.

— Дамы, увы, дела не ждут! — обратилась одна голова к ожидающим. — Но я вас непременно навещу как-нибудь!

Эльфки ограничились чопорными кивками и попёрлись вдаль. Но сожаление, блин, было заметно!