Бессердечное небо

— Нет, — подтвердил он. — Благодаря твоему брату. Но, может, мы поговорим об этом позже? Суть в том, что я не женат, ты не связана узами с моим отцом, и мы больше не Несчастные.

— О, — сказала я, мысленно ругая себя за то, что не придумала ничего лучшего в ответ на это.

— Да, — ответил он, толкая дверь у меня за спиной. — А. И на всякий случай, если вдруг неясно, детка, я не собираюсь принадлежать никому, кроме тебя. Так что, может, нам с тобой стоит пожениться, и я покажу тебе, как выглядит настоящая брачная ночь?

Безумный смех вырвался у меня, и я покачала головой, отступая назад, зацепившись пальцами за его ремень и увлекая его за собой в амбар.

— Может, начнем потихоньку? — спросила я, пытаясь не сойти с ума от идеи выйти за него замуж. — Мы можем посмотреть, сможем ли прожить неделю, не выбивая дерьмо друг из друга, и подумать о браке лет через двадцать или что-то в этом роде?

Я ожидала, что он рассмеется, но его взгляд потемнел, когда позволил мне затащить его в амбар, и на мгновение, клянусь, увидела боль, отразившуюся в его чертах. Но я не успела акцентировать на этом внимание, как он захлопнул за собой дверь, и вокруг нас наступила темнота, а мой Свет Фейри остался снаружи.

— Как хочешь, Рокси, — прорычал он, и я ахнула, когда его руки обвились вокруг моей талии.

Мой пульс заколотился от одной мысли об этом, но прежде чем я успела слишком увлечься фантазиями о будущем с ним, его хватка на моей талии усилилась, и он повел меня назад, его рот прижался к моему, и поцелуй был таким жестоким, что почти причинял боль. Но это был лучший вид боли, который я могла себе представить.

Моя спина столкнулась с чем-то, и прежде чем я поняла, что происходит, он поднял меня и усадил на деревянную платформу, усыпанную стеблями соломы, а вокруг нас распространился ее запах.

В боковой стенке сарая позади меня было отверстие, и через него лился лунный свет, посеребрив нас и подчеркнув сильные линии его скул и челюсти. Он так чертовски великолепен, что у меня перехватило дыхание, словно какой-то мифологический полубог, пришедший разбивать сердца и красть девственниц из их домов. Но это божество здесь не для того, чтобы уничтожить меня, он пришел поклониться моему алтарю, и глубина чувств в его темных глазах заставляла все мое тело дрожать от потребности, которую, уверена, может удовлетворить только он.

Его пальцы скользнули под край моей одолженной толстовки, его кожа обожгла мою, когда он стянул ее с меня, не торопясь обнажить ему мое тело, после чего отбросил черную ткань в сторону.

Рычание сорвалось с его губ, когда он обнаружил, что я обнажена перед ним, мои соски твердые, а грудь вздымается.

— Ты больше, чем я заслуживаю, Рокси, но я не настолько бескорыстен, чтобы отказаться от тебя, — сказал он мрачным тоном. — Поэтому я не стану с тобой сегодня торопиться. Я отмечу каждый дюйм твоей кожи своими прикосновениями так, что ты даже не сможешь смыть ощущение меня со своего тела.

— Громкое заявление, большой человек, — поддразнила я, пробежавшись взглядом по его широкой фигуре, упиваясь сильными линиями его татуировок, которые выступали из-за воротника, и твердым рельефом его мышц, которые натягивали его одежду. — Тебе лучше сдержать это обещание.

Дариус мрачно улыбнулся, и я прикусила нижнюю губу, пока мы просто смотрели друг на друга, купаясь в том факте, что мы одни, а звезды ни черта не собираются что-либо делать, мешая нам быть вместе. Мне не нужно бороться с ними своей магией или уделять внимание чему-либо, кроме него, и я намерена заклеймить его тело своими прикосновениями так же точно, как он пообещал сделать это со мной.

— Сними это, — скомандовала я, прищурив глаза на остатки костюма, который все еще на нем. — Я не хочу смотреть на тебя в наряде, в котором тебе было суждено жениться на другой женщине.

Его глаза жадно сверкнули, и я стала наблюдать, как он медленно расстегивает рубашку, дюйм за дюймом открывая мне свою татуированную кожу.

Я наблюдала за ним с замиранием сердца, проводя языком по нижней губе, когда он расстегнул рубашку и стянул ее с широких плеч, так что мне оставалось смотреть на чернила, украшавшие его кожу, когда все мое тело сжалось от потребности.

Я бросила попытки быть терпеливой и наклонилась вперед, хватая его ремень, снимая кожу с пряжки и проводя пальцами по татуировке, которая отмечала его как моего, там, где она изгибалась по его бедру.

— Даже если бы это была настоящая свадьба, ты знаешь, что я всегда буду принадлежать только тебе, верно? — спросил Дариус, наблюдая за мной, пока я расстегивала ширинку и сделала паузу, спуская брюки, которые упали к его ногам.

Какая-то ехидная насмешка вертелась у меня на кончике языка, какой-нибудь ответ или шутка, что угодно, лишь бы отвлечь внимание от серьезности его слов, которые мне так трудно принять, но когда я посмотрела в его темные глаза, то обнаружила, что не могу произнести и слова.

Вместо этого я медленно протянула руку, положив ее на твердые выступы его пресса и проведя ею вверх по его мощному телу, пока она не легла на его сердце.

— Мой, — грубо сказала я, собственнически, подразумевая это каждой частичкой своего существа.

Уголки губ Дариуса приподнялись, хищный огонек, казалось, расцвел в его глазах, и он наклонился, чтобы поцеловать меня, жар его рта и сила поцелуя выбили дыхание из моих легких.

Он целовал меня так, словно наступил конец света, а я была единственным цельным его кусочком. Движения его губ против моих были отчаянным, первобытным требованием, которое умоляло, чтобы я была его сейчас и всегда, и я с готовностью уступила ему.

Пальцы Дариуса зацепились за край моего пояса, и я застонала ему в рот, приподняв задницу, чтобы он стянул мешковатые старые треники. Я была наполовину ошарашена тем, что воссоединилась с ним в самом худшем виде, но Дариус, казалось, даже не заметил мужской одежды, отсутствия макияжа и моего общего состояния. Он целовал меня так, словно я была самым прекрасным созданием на планете, а я была лишь рабыней его желания, пока он овладевал мной.

Спортивные штаны почти не сопротивлялись, когда он стянул их, и Дариус застонал, обнаружив меня обнаженной и под ними, проводя руками по изгибу моей задницы, пока его большие пальцы кружили по моим бедрам.

Но когда его рука скользнула ниже и грубая кожа шрама от ожога, который Лайонел оставил мне, коснулась его большого пальца, он резко отпрянул назад, кончиками пальцев прошелся по поврежденной коже, и из него вырвался глубокий рык.

— Я разорву его на куски, — свирепо прорычал он, его пальцы двигались по шраму, где была моя татуировка для него, и теплый поток исцеляющей магии хлынул от его ладони, лучше залечивая раны. — Он показал мне запись того, что делал с тобой. Я не могу перестать прокручивать ее в голове, снова и снова, бесконечные звуки твоих криков звенят в моих ушах, понимание, что он делал это потому, что знал, как я хочу тебя… Я, блядь, уничтожу его, но не могу ничего исправить, и это убивает меня.

Я наблюдала за ним, как из его губ повалил дым, а глаза превратились в щелочки Дракона, в то время как его мышцы задрожали от ярости. Он был опасным существом, жестоким, сильным, свирепым. Сын своего отца. Монстр, каким я всегда знала его с самой первой встречи. И если бы я была более умной девушкой, возможно, мне следовало бы испугаться. Возможно, мне следует воспользоваться шансом и убежать от него сейчас, раз связь Несчастных не заставляет меня тосковать по нему. Но ни одна частичка меня не хочет этого, и когда Дариус закончил исцелять мою кожу и сделал шаг, отходя от меня, я поймала его запястье в свою хватку и не позволила ему уйти.

— Рокси, — предупредил он, его голос прозвучал как рычание, от которого по позвоночнику пробежала дрожь, а волосы встали дыбом.

— Дариус, — прорычала я в ответ, мои пальцы впились в его кожу, когда он попытался отодвинуться от меня.

— Все, что этот человек сделал с тобой, — начал он, его глаза потемнели от боли и ненависти. — Особенно с тех пор, как понял, что я чувствую к тебе, все из-за меня…

— Нет, — отрицала я, опустив взгляд на свое бедро и потянув его за руку, заставляя его снова прикоснуться ко мне, и обнаружила, что татуировка чудесным образом цела. Метка, которую я выбрала для себя, показывая всему миру, что чувствую, показывая ему, что я чувствую, не нуждаясь в том, якобы звезды даровали мне его или пытались отрицать его. Вот что имеет значение. — Лайонел сам себе хозяин. А ты — свой. Он мог бы попытаться оправдать свою жестокость, заявив, что это как-то связано с тем, чтобы удержать тебя в узде, но все это чушь, и мы оба это знаем. Он сделал это, поскольку боится тебя, Дариус. Он знает, что ты лучше, знает, что ты сильнее его, и знает, что если он не будет использовать уловки и жестокость для контроля над тобой, ты уничтожишь его. Никогда не позволяй ему заставить себя чувствовать ответственным за то, что сделал он.

— Он создал меня по своему образу и подобию, — мрачно сказал он. — И я не раз доказывал, что ничем не лучше его.

Моя рука ударила по его лицу еще до того, как я поняла, что намереваюсь так сделать, и Дариус зарычал, обратив на меня золотые щелочки своих драконьих глаз.

— Ты лучше него, Дариус. И ты можешь быть монстром, но теперь ты мой монстр, и я хочу тебя таким, какой ты есть.

Мы встретились взглядами на бесконечно долгое мгновение, и внезапно его рот снова оказался на моем, вкус дыма покрывал его язык, а жар огня в его руках обжигал мою замерзшую кожу.

Я провела руками вверх и по его широким плечам, мои пальцы впились в его плоть, когда он навис надо мной, доминируя своим огромным телом, его руки уперлись в деревянную платформу по обе стороны от моих бедер.

Мои ноги раздвинулись, когда он встал между ними, моя ноющая сердцевина отчаянно хотела большего, когда он прижался ближе, и твердый ствол его члена прижался к моему влажному теплу.

Я вцепилась в его шею так крепко, что почувствовала, как ногти впиваются в кожу, а в его груди, прижатой к моей, раздался рык желания.

Он сбросил свои боксеры, отбросив их в сторону вместе с брюками, и схватил мое колено, зацепив им за свою талию, его твердый член уперся в меня и заставил захныкать, когда на слишком короткий миг он уперся в мой клитор.

— Я люблю тебя, Рокси, — прорычал он, отстраняясь и обхватывая мое лицо свободной рукой, заставляя меня встретиться с ним взглядом, когда его член нашел мою сердцевину и начал медленно погружаться в меня.

— Я люблю тебя, Дариус, — выдохнула я в ответ, у меня перехватило дыхание, когда ощущение того, как он растягивается и наполняет меня, отвлекло все мое внимание.

Он издал стон чистого удовольствия, не торопясь заполнить меня, его хватка на моем колене усилилась, когда он держал меня именно там, где хотел, и погружал в меня каждый твердый дюйм своего члена.

Как только он полностью вошел в меня, мы замерли, наше прерывистое дыхание окрасило пространство между нами, облачка пара вырывались с наших губ, когда жар нашей тронутой огнем кожи встречался с холодным воздухом.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, упиваясь ощущением того, что одни, вместе, наконец-то слились, и даже ни одна звезда на небе не пошевелит пальцем, в попытке разлучить нас.

А потом он начал двигаться.

Я вскрикнула, когда он качнул бедрами, его член вошел в меня самым восхитительным образом, а моя пульсирующая киска плотно сжалась вокруг него, посылая волны удовольствия по всему моему телу.

Я оставалась в вертикальном положении, мои ногти впивались в его плечи, я прижималась к нему и двигала бедрами в такт его движениям, крепко целуя его и требуя, чтобы он отдал мне все, что у него есть.

Деревянная платформа, на которой я сидела, скрипела и стонала под дикими толчками его бедер, а щепки вонзались в мою задницу, пока я цеплялась за него, выкрикивая его имя и умоляя о большем.

Дариус схватил мои волосы в кулак и дернул за них, заставляя меня выгнуться дугой назад в его руках и обнажая мои сиськи, чтобы его рот мог опуститься на один из сосков, когда он продолжал трахать меня так сильно, что я видела звезды.

— Еще, — задыхалась я, закрыв глаза, пока он удерживал меня в этой позе, сосредоточившись на ощущении того, что он владеет мной, пока я вдавливала пятки в его задницу и пальцами сгребала его грудь.

Дариус зарычал на вызов в моем голосе и одновременно дернул меня за волосы и за колено, заставляя еще больше откинуться назад, пока его член не вонзился в ту волшебную ебаную точку внутри меня, которая обещала самый прекрасный вид забвения, и я кончила на нем с криком экстаза, который почти заглушил звук ломающегося дерева, когда платформа, на которой я сидела, провалилась.

— Блядь, — выругался Дариус, падая на меня сверху среди сломанных досок, а я упала спиной на кучу соломы, которая была там сложена.

Смех сорвался с моих губ, когда он попытался сбросить с меня свой вес, и я толкнула его в плечо, поощряя его перевернуться на спину, когда сама двинулась оседлать его.

Моя улыбка стала шире, когда я посмотрела на него сверху вниз, кусочки соломы прилипли к его скользкому от пота прессу, как будто мы принимали участие в какой-то сладкой романтической фантазии, и он только что украл мою добродетель в амбаре, пока моего папы не было дома.

— Мне нравится этот гребаный звук, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы вытащить соломинку из моих волос, когда я взяла его член в руку и начала водить пальцами по нему вверх и вниз.

— Да? — спросила я, наклонив голову на одну сторону, поднимаясь на колени, не обращая внимания на колючесть соломы, которая царапала мою кожу, и снова опускаясь на его огромный член, заставляя его стонать. — А мне нравится этот гребаный звук.

— Правда? — Его большие руки обхватили мою задницу, и я позволила ему направлять мои движения, когда начала скакать на нем, моя киска уже жаждала большего, даже когда отголоски удовольствия, которое он мне доставил, все еще оставались в моем теле. — Мне нравится, как ты кончаешь на моем члене, Рокси. Мне нравится чувствовать, как ты крепко сжимаешь меня своей скользкой киской и кричишь от такого наслаждения, что я хочу, блядь, залить его в бутылку. Мне это так нравится, что я заставлю тебя издать этот звук для меня сотню раз до восхода солнца, чтобы компенсировать все те оргазмы, которые я не успел тебе подарить, пока мы были прокляты.

— Сотню? — передразнила я, но мой голос прервался со вздохом, когда он сильно вскинул бедра и перехватил мое чертово дыхание. — Блядь, ты такой чертовски большой, — пожаловалась я, но наглый взгляд его лица дал мне понять, что он не верит, что я действительно жалуюсь.

— Да, Рокси, сотню раз. С таким же успехом я мог бы стремиться к звездам, учитывая, что эти ублюдки все это время держали нас порознь.

Я снова засмеялась, звук был почти маниакальным, когда я попыталась принять новую реальность, где мы действительно можем быть вместе, а толчки становились все сильнее, и его жаждущий взгляд переместился на мои сиськи, когда они подпрыгивали для него.

— Покажи мне, как ты трогала себя, когда хотела, чтобы это делал я, — прорычал он, не сомневаясь, что именно так и делала, и я застонала вместо того, чтобы жаловаться, когда он продолжал жестко трахать меня снизу, отказываясь позволить мне доминировать над ним, несмотря на мое положение сверху.

Я переместила руку на свой клитор и начала работать с ним, как он и хотел, а другой рукой дразнила сосок, пока его пальцы впивались в мою задницу и он трахал меня еще сильнее.

Я снова застонала, звук был настолько громким, что уверена, звезды слышат каждый момент происходящего, и мысль о сломлении их дерьмового решения о нашей судьбе сделала меня еще горячее, и я почувствовала, что приближаюсь к краю.

Дариус смотрел на меня с таким явным желанием, что я не могла отвести от него взгляд ни на секунду, и когда он приказал мне кончить для него, я подчинилась, удовольствие излучалось через меня, когда моя киска сжалась вокруг его члена и умоляла его присоединиться ко мне в нашем освобождении.

Он застонал, борясь с этим, снова перевернул нас и прижал меня к себе, трахая меня в кучу соломы, его рот впился в мой в жестоком поцелуе, который поглотил мои крики удовольствия, пока он гнался за своим собственным освобождением с дикой интенсивностью, которая заставила каждый дюйм моей плоти ожить для него.

Я встречала каждый толчок его бедер своими, и когда он, наконец, кончил с ревом, который выдал его форму Ордена, я не могла не кончить для него еще раз.

Моя киска пульсировала и пульсировала вокруг него, и он прижал меня к соломенной подстилке, когда мы развалились в объятиях друг друга, задыхаясь и содрогаясь.

Дариус перевернулся на бок и притянул меня к себе, так что я лежала у него на груди, прижав голову к горячей коже, слушая тяжелый стук его сердца, пока мы переводили дыхание.

— Теперь нас ничто не разлучит, — вдохнула я в тишину, поклявшись в этом звездам, которые нас прокляли.

Дариус замешкался, прежде чем ответить, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него, чувствуя напряжение в его руках, когда они сжались на мне.

— Это единственное место, где я когда-либо хотел бы быть, — сказал он, потянувшись, чтобы убрать прядь темных волос с моих глаз. — Прямо здесь, с тобой.

Я улыбнулась ему, с трудом веря, что все это реально. Что я могу чувствовать себя такой чертовски счастливой так скоро после того, как почувствовала себя такой чертовски беспомощной. Но было что-то такое в его объятиях, что заставляло меня чувствовать, что я наконец-то на своем месте. И я не собираюсь расставаться с этим чувством в ближайшее время.

— Нам, наверное, стоит зайти внутрь и увидеться с остальными, — неохотно сказала я, но Дариус покачал головой и повернулся, снова укладывая меня на спину на солому.

— Я уверен, что обещал тебе сотню оргазмов, а у было только три.

— Я думаю, что для меня физически невозможно испытать столько оргазмов подряд, — пошутила я, но в его взгляде была неутолимая похоть, и у меня возникло ощущение, что он действительно планирует попытаться воплотить задуманное.

— Есть только один способ узнать это, детка. Так почему бы тебе просто не лечь и не позволить мне полакомиться тобой, пока ты не кончишь мне на лицо? Потому что как только я закончу пожирать тебя, я планирую воплотить в жизнь все свои фантазии о тебе с момента нашей встречи. И поверь мне, их будет чертовски много, чтобы успеть до рассвета.

— Рассвета? — ахнула я, когда он раздвинул мои бедра и опустил свой рот к моему клитору, глядя на меня своими темными глазами, когда навис прямо над моей киской, заставляя меня задрожать от желания, чтобы он сократил расстояние.

— Волнуешься, что не сможешь выдержать? — поддразнил он, и я сузила глаза.

— Меня больше беспокоит, что ты не выдержишь, — бросила я в ответ, после чего запустила руку в его темные волосы и опустила его голову вниз, чтобы он смог выполнить свое обещание, и через несколько мгновений я снова извивалась и задыхалась под ним, пока он доводил меня до разрушения.

Лайонел

Ярость расцвела в моих жилах, когда я проревел в небеса свой гнев и выпустил в небо взрыв огня Дракона, цепляясь за крышу самой высокой башни Дворца Душ.

Обрубок моей правой передней лапы кровоточил по черепице, безнадежная скорбь от потери поглощала меня, пока я оставался на крыше, застряв в своей форме Ордена, словно новоявленный сопляк, неспособный контролировать свои ебучие эмоции. Но этот гнев, который я испытываю, превзошел все, что когда-либо переживал раньше.

Эта девушка. Этот гребаный отпрыск Дикого Короля сделал со мной такое только благодаря удаче и стечению обстоятельств. Я не могу понять, как она осмелилась предать меня вот так, после всего, что я сделал, привязав ее к себе. Но каким-то образом она добилась невозможного, и в тот краткий миг, когда я не успел отреагировать на внезапное изменение нашей связи, она ударила меня со скоростью и жестокостью зверя, который ее породил.

Я снова зарычал, проклиная звезды за то, что они заставили меня потратить столько лет на то, чтобы достичь цели. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы получить свою корону. Они с самого начала действовали против меня, сначала заманив Клару в объятия теней, не передав мне их силу, как я рассчитывал. Затем обманом заставили меня поверить в то, что эти чертовы девчонки Вега сдохли младенцами, как и должны были.

И вот теперь, когда удача наконец-то начала приносить все, что я заслуживаю, и корона наконец-то оказалась на моей голове, меня прокляли за дерзость и проверку моей преданности нашему великому королевству и моему истинному предназначению.

Я снова зарычал, мои когти вонзились в черепицу, когда я соскользнул, потеря крови ослабила меня, по-прежнему истекая кровью из ужасного обрубка, на который даже смотреть невыносимо.

Такая потеря оказалась для меня куда более тягостной, чем предательство моих сыновей.

Моя рука. Моя гребаная рука.

Как мне теперь колдовать с той скоростью и силой, к которой я привык? Мне потребуются годы тренировок, чтобы сравняться с прежним мастерством, поскольку у меня осталась только одна рука для колдовства, и даже тогда я, возможно, не смогу сравниться с другими Советниками.

Все, чего я так упорно добивался, может быть потеряно из-за возвращения двух принцесс, о которых мир был готов забыть.

Я снова изрыгнул огонь в небо, кислота в моем нутре просачивалась через каждый дюйм моего существа, пока я боролся, сдерживая эту ярость.

Острый укол вонзился в мою плоть, и я обернулся, мое тело напряглось, когда тени внутри меня, казалось, запульсировали и задвигались по команде, не подвластной ни моему контролю, ни желанию. Приступ головокружения едва не свалил меня с вершины башни, когда я внезапно перекинулся в другую форму под действием тьмы, бегущей по моим венам так, словно она обладала собственным разумом.

Я с воплем падал, тени метались вокруг меня, поскольку перешел обратно в форму Фейри, и они окутали все мое тело, замедляя падение, после чего бросили меня на землю, на холодный бетон двора далеко под башней.