Пропавшая принцесса

— Неужели я такая страшная? — спросила она со смехом, когда она улыбалась на её щёчках появлялись очаровательные ямочки. В огромной шкуре она почему-то казалась ещё меньше, чем была на самом деле. Сайрус подумал, что если сорвать с неё шкуру, то его жена может просто исчезнуть.

— Я просто задумался, — пробормотал он смущённо. Роксана обвила руками его шею и прижалась к нему.

— Я мешаю? — спросила она.

— Нет! — Сайрус обнял её, даже сквозь шкуру он ощущал какое горячее у неё тело.

— Знаешь, когда я тебя увидела в первый раз, ты показался мне похожим на медведя! — она тихонько засмеялась.

— Да уж не очень-то я похож на прекрасного принца, о котором мечтают все девушки из благородных семей! — отвечал ей Сайрус.

— Да, совсем не похож! — подтвердила Роксана.

— Но мне с недавнего времени стали нравится медведи! — она поцеловала Сайруса в губы, и его член сразу же отреагировал на это прикосновение.

— Медведь и прекрасная леди! — сказала Роксана шаловливо.

— Хочешь меня? — спросила она, заливаясь краской. Вместо ответа Сайрус поднял её на руки и понёс на постель.

Сплетясь телами, они лежали мокрые от пота, тяжело дыша, Сайрус смотрел в тёмные глаза Роксаны и они казались ему сейчас глубокие словно колодцы.

— Мне так стыдно, за всё это! — сказал он тихо.

— За что?

— За всё это убожество! Ты заслуживаешь гораздо большего!

— Любимый, всё хорошо! Война отняла у меня всё, но если бы не война, мы бы никогда не встретились! Знаешь, мне нравится быть хозяйкой в собственном доме! Пусть он маленький и холодный, но это наш дом! Мы вместе сделаем его прекрасным! Я верю в это! Я твоя леди Овечьего замка!

Сайрус сжал её в объятиях.

— Прости меня! — прошептал он.

— Я люблю тебя, мой медведь! — Роксана поцеловала его в лоб.

— Похоже, что я беременна, — сказала она негромко.

Сайрус разлепил тяжёлые веки. «Я жив?» — подумал он с искренним удивлением. Он увидел сидевшего у очага старика. Присмотревшись, он понял, что это странствующий монах. Лицо его было покрыто глубокими морщинами, редкие волосы на голове совершенно поседели, сквозь них просвечивался покрытый пигментными пятнами череп, жидкая белая борода висела словно пакля. На монахе была старая коричневая ряса, выцветшая от времени, подвязанная толстой размахрившейся верёвкой. Старик почувствовал взгляд Сайруса и, поднявшись, подошёл к нему.

— Выпейте это, сир! — сказал монах, поднеся кривую глиняную чашку к губам Сайруса. Стоун послушно выпил горькую терпкую жидкость, разодравшую его горло словно шипами.

— Я жив? — спросил он закашлявшись.

— Как видите! — усмехнулся старик, глядя на Сайруса, бледно голубыми, тоже как будто выцветшими глазами.

— Я почистил Ваши раны сэр рыцарь! Хорошо, что Вы были без сознания! Думаю, это было очень больно!

Сайрус тяжело сглотнул.

— Где мои… — он смущённо замолк.

— Ваши спутники? — осведомился старик, — Ваша жена копается в огороде, а мальчик пошёл за водой.

«Слава Богам, они живы!» — подумал Сайрус. Он поймал себя на том, что переживает за Фрею и Лалатину. Валькирия зашла в дом с охапкой дров и бросила их около очага.

— Как он? — спросила она у монаха.

— Можете сами у него спросить! — старик кивнул в сторону Сайруса. Фрея покраснела, мельком взглянула на Сайруса и вышла. Зато Лалатина бросилась к нему и едва не задушила в объятиях.

— Я так рада хозяин! — плакала она, — я думала, что Вы уже не выкарабкаетесь!

«Я и сам был того же мнения!» — подумал Сайрус.

— Каша готова! Давайте есть! — предложил монах.

В грязной таверне, было трудно дышать из-за ползшего по всему помещению едкого дыма. Лукас Синт допил кружку эля такого тягучего, что его можно было есть ложкой и попросил другую. «Куда они делись?» — думал он. Переход через перевал дался им очень тяжело. В городок расположенный в долине смогли добраться только пять рыцарей на четырёх лошадях. Как они могли пройти той же дорогой? Погибший следопыт говорил, что вешатель Стоун серьёзно ранен! Конечно с ним двое спутников, но всё же то, что горы отобрали у Лукаса возможность отомстить, казалось ему сейчас наиболее вероятным. Он отхлебнул ещё эля, в голове зашумело, давно он уже так не напивался! Синт чувствовал себя опустошённым.

— Где наш сын? Где мой мальчик? — серое лицо жены с ввалившимися щеками стояло перед его глазами.

— Помнишь эту сумасшедшую бабу?

— Валькирию?

За соседнем столом, два изрядно набравшихся наёмника говорила так возбуждённо и громко, что Синт невольно стал прислушиваться к их разговору. На коленях у них сидели две потасканного вида пьяные девицы.

— Ту, которая тебя из седла выбила?

— У меня конь споткнулся! Если бы не это, ни по чём бы ей не одолеть меня!

— Может и так, но она была сильна! Особенно для бабы! И на лицо тоже ничего так! Если бы не шрам на щеке!

— Да, лицо у неё и, правда, симпатичное! Но фигура, как у мужика!

— И всё равно я бы ей присунул!

Сир Лукас отодвинул кружку, хмель мгновенно выветрился из его головы. Он вспомнил лицо крестьянской девушки сажавшей в огороде репу. Он ещё подумал тогда, что если бы не шрам на щеке… Синт помнил, что фигура её показалась ему до безобразия похожей на фигуру мужчины. У него проскользнула мысль, что простолюдинки, даже симпатичные никогда не сравнятся с благородными леди!

— Сколько за эль? — спросил сир Лукас у хозяина.

Расплатившись, он поднялся наверх, где спали воины его отряда и принялся будить их.

— Мы возвращаемся! — сказал он им.

Шесть человек шли медленно по узкой нависающей над пропастью тропинке. Лошадей навьюченных оружием и доспехами они вели в поводу. Испуганное ржание коней эхом разносилось в горах. С другой стороны от дороги каменная стена поднималась вверх почти отвесно. Небо постепенно темнело, вспышка молнии на горизонте прочертила неровную кривую, вслед за ней грянул гром раскатисто и гулко, как будто ударили в гигантский колокол. Тропинка круто поворачивала, огибая уступ, Лукас Синт шёл первым и поэтому именно он первым заметил, огромного, похожего на медведя мужчину сидевшего на камне в том месте, где тропинка немного расширялась. Мужчина в старых помятых доспехах сидел, держа меч на коленях, его шлем стоял рядом на камне. Синт остановился, и шедший вторым молодой воин налетел на него.

— Сайрус Стоун! — пробормотал сир Лукас.

Молодой рыцарь выругался и полез за прикреплённым к седлу арбалету.

— Я бы не советовал, — спокойно сказал Сайрус.

— За этими камнями, — он указал себе за спину, — двое моих арбалетчиков. Но я предлагаю Вам сир Лукас честный поединок! Мы сойдёмся с Вами один на один! Я слышал, что Вы великий воин, Возможно, Вы уже не так хороши, как в былые времена, но и мои раны ещё до конца не зажили, так что мы будем в равных условиях!

— Много о себе мнишь, вешатель! — резко отвечал ему сир Лукас, — даже такой старик как я осечёт тебе обе руки и привезёт то, что от тебя останется, чтобы повесить на воротах цитадели!

— Значит договорились! — Сайрус встал с камня и подобрал свой шлем, — я подожду пока Вас облачат в доспехи!

— Сир Лукас, Вам не нужно драться с этим ублюдком! Мы должны арестовать его и доставить в столицу! — сказал ему один из молодых гвардейцев.

— Помоги мне надеть доспехи! — сказал ему Синт.

Пока он облачался в броню, Сайрус ходил туда сюда, помахивая мечом. «Махай! Махай! Только быстрее устанешь!» — думал сир Лукас, глядя на него.

— Он огромный! — проговорил кто-то из его рыцарей.

— Заткнись! — оборвал его другой.

Лукас Синт подумал, что странно спокоен, он совершенно не испытывал сейчас страха перед Чёрным Медведем, прозванным Риверстоунским палачом.

— Если я погибну, расскажите моей жене обо всём что видели! Скажите ей, что я так и не смог отомстить за Кевина!

— Сир Лукас!

— Не бойтесь, я убью эту тварь здесь и сейчас! — Синт надел шлем и повернулся к своему противнику.

— Ваш щит, сир Лукас! — сказал ему один гвардейцев.

— Эй, старик, из уважения к твоему возрасту, я предлагаю тебе сразиться без щитов! Так мы закончим быстрее! — закричал ему Сайрус.

«Он сильнее и выше, со щитом у него будет преимущество!» — подумал Синт.

— Не нужно! — сказал он подававшего ему щит рыцарю.

Сайрус надел свой шлем с жёлто синим плюмажем и, сжав меч обеими руками, двинулся навстречу.

— Если этот старик убьёт меня, то тебе Фрея, самой придётся разбираться с остальными! — сказал он со смехом на языке северян. Пару секунд он внимательно смотрел на Лукаса Синта и вдруг с необычайной быстротой, которую нельзя было ожидать от столь крупного мужчины ринулся вперёд. «Он быстрый!» — подумал сир Лукас, нанося удар по предплечью своего врага. В последний момент, он понял, что Чёрный Медведь не будет парировать удар и удивился. Его меч разрубил наплечник и вонзился в тело Риверстоунского палача. Кровь из его руки брызнула на камни и в тот же момент что-то кольнуло Синта в грудь. За его спиной раздался вопль ужаса, он посмотрел вниз и увидел, что меч Чёрного Медведя пронзил его грудь, пройдя между сочленениями двух пластин его панциря. Стоун стоял к Лукасу вплотную, его меч вошёл в грудь старого воина почти по самую рукоять. На рукояти меча Риверстоунского палача была изображена голова медведя. «Он оказался слишком близко, иначе я отрубил бы ему руку!» — подумал сир Лукас.

— Прости старик, мне ещё нельзя умирать! — сказал ему Сайрус. Он медленно вытащил меч и из груди старого рыцаря фонтаном ударила тёмная кровь. Сир Лукас покачнулся и, повалившись на бок, полетел в пропасть, вызвав новый вскрик у своих воинов. Он ещё успел подумать, что Мерида теперь расстроиться. Над их головами ударила молния, гром прогрохотал где-то совсем близко и с неба хлынули потоки дождя. Сайрус стоял, держа меч в правой руке. По его левой лилась кровь, его шлем и панцирь был весь залит кровью сира Лукаса.

— Подходите ублюдки! — заревел он и, потоки дождя отражаясь от его доспехов летели кровавыми брызгами во все стороны. Молодые рыцари попятились и через минуту они скрылись за скалой. Сайрус повернулся, пошатываясь, вернулся к камню на котором сидел до начала схватки и опустился около него на колени. Прыгая по камням, как кошка сверху спустилась Фрея.

— Оставайся там! Они могут вернуться! — закричала она, обращаясь к кому-то наверху. Арбалет она бросила и принялась снимать с Сайруса доспехи.

— Ну, ты и кретин! — бормотала она, стянув с него шлем. Волосы Сайруса сразу же стали мокрыми от потоков дождя, он был мертвенно бледен.

— Он мне руку отрубил? — спросил он хрипло.

— Вроде нет! — отвечала Фрея, глядя, как кровь из его раны выбрасывается толчками через зазубренный край прорубленного доспеха.

— Хорошо! Помоги мне, Фрея! — пробормотал Сайрус и повалился лицом на камень, потеряв сознание.

Схватки у Роксаны стали такими сильными, что Сайрус перепугавшись, поскакал в ближайшую деревню за повитухой. Посадив её впереди себя на лошадь, он погнал Молнию назад к своему Овечьему замку. Больше всего он боялся, что опоздает, поэтому испытал невероятное облегчение, когда узнал, что всё по-прежнему и роды ещё не начались. Не успел он вернуться, как воды у Роксаны отошли. Пока служанка грела воду, он весь бледный и потный держал Роксану за руку, глядя на её осунувшееся белое лицо. Мокрые пряди рыжих волос прилипли к лицу Роксаны, она так сильно впилась ноготками в ладонь Сайруса, что у него выступила кровь.

— Кричи, девочка! Кричи! — говорила бабка-повитуха, но Роксана лишь скрипела зубами и шумно, тяжело дышала. Сайрусу казалось, что прошла целая вечность прежде чем он услышал резкий крик младенца.

— Девочка! И такая крупная!

Роксана тяжело дышала, на прокушенной нижней губе выступила капелька крови. По щекам Сайруса потели слёзы, бабка показывала ему ребёнка, но он плохо мог рассмотреть его из-за слёз.

— Не плачь, мой медведь! Я сильная! Я всё выдержу! — со слабой улыбкой сказала ему Роксана.

— Покажите мне её! — попросила она, приподнявшись на постели, и повитуха подала ей запеленатого в белую простыню младенца.

— Она красавица! — сказал Роксана, глаза её сияли, — посмотри!

Сайрус вытер глаза рукавом рубахи и улыбнулся сквозь слёзы.

— Я хочу назвать её Лилайлой, в честь мамы! — смущённо улыбаясь, сказала Роксана. За каменной стеной их жилища блеяли овцы, Солнце скрылось за ближайшей вершиной и сразу стало прохладно.

— Хочешь подержать её? — спросила Роксана.

Открыв глаза, Сайрус увидел привычные доски перекрытий их полуразрушенного дома. Старый монах менял повязки на его левой руке, время от времени он нюхал рану и становился тогда совсем похожим на старую тощую собаку.

— Молодой человек, — сказал старик, заметив, что Сайрус открыл глаза, — Вы словно притягиваете к себе железо. Это может плохо для Вас закончиться!

— Знаю, — отвечал ему Сайрус. Он подумал о том, что убийство сира Лукаса выиграло им немного времени. Вряд ли эти щенки будут действовать самостоятельно. Потеряв своего командира, они вернуться в столицу, соберут большой отряд и вновь отправятся на его поиски. Но когда ещё это будет! Он закрыл глаза, рука болела нестерпимо, болело всё его тело. «Я устал. Я так устал!» — думал Сайрус. Он опять провалился в сон, похожий на смерть.

Сайрус открыл глаза, он был всё в той же полуразвалившейся халупе с дырявой крышей. Некоторое время Сайрус лежал неподвижно, всё ещё под впечатлением от своего сна. Постепенно яркие картинки, сохранённые его памятью стали тускнеть. Сайрус сел на постели, голые ступни коснулись, гниющего сена устилавшего пол. Со стоном он начал одеваться, он ощущал себя грязным, хотелось помыться, хотя бы до пояса. Пошатываясь, Сайрус выбрался на улицу. Яркое Солнце ослепило его, заставив прищуриться, на огороде ковырялась Лалатина, на ней были домотканые штаны и рубашка с закатанными по локоть рукавами, старик-монах помогал ей, подоткнув полы грязного балахона. Увидев Сайруса, Лалатина бросилась к нему.

— Как Вы себя чувствуете, сир Сайрус?

Сайрус присел на колоду для рубки дров.

— Лучше. Уже лучше. Где Фрея?

— Поехала на охоту. Говорит, что постарается добыть козу. Они ещё недавно были домашними и не так сильно бояться людей.

— Хорошо. Я посижу пока так.