Помоги проекту - поделись книгой:
Он вспомнил как в толпе на движущейся дорожке перед отелем какой-то человек, он даже не запомнил его лица, вклинился к нему в интерфейс и начал грубо впаривать какой-то антиквариат. Это была грубость, все равно что толчок в спину. Абдул-Рашид послал ему в ответ короткую угрозу обратиться в полицию, и тот отстал. Мелкий жулик или воришка. А вдруг нет?
Он выждал два часа. Потом решил, что горизонт чист, и выходить уже можно. Приходили не за ним, а за каким-нибудь мелким нарушителем. Или активистом оппозиции — неважно, Фронды или Авангарда — и тех, и других арестовывали по всему миру в последние дни пачками. Но он не был ни тем, ни другим, и презирал их всех. Разве это борьба? Это говорильня. А борьба — это когда течет кровь и гремят взрывы.
Говорили, что половина городской полиции сектора была укомплектована теперь сотрудниками из Восточной Европы. То ли из Польши, то ли из Чехии, то ли еще откуда. Они там в Мировом Совете умом тронулись в связи с этими протестами? Перетасовывают свои силы. Неважно. Братьям эта грызня только на руку.
Потом он вышел в туалет, который все-таки имелся тут — один на каждый этаж.
В коридоре он слышал, как за закрытыми дверями «кают» кто-то плачет, кто-то заунывно напевает под нос на незнакомом языке, гнусавя и причитая. Переводчик в браслете услужливо подсказал — «язык тамильский, произведение — «Курал», собрание нравоучительных и философских афоризмов…». Перевод: «
Индуисты, конечно, жалкие язычники. Но вдруг языком их древних лжемудрецов с ним говорит судьба? Стоило прислушаться и быть вдвое бдительным. И не позволять себе больше того, что он допустил сегодня, подумал Олаф.
В изрисованной похабщиной каморке (стены самоочищались каждый день, но надписи обновлялись быстрее) он справил малую нужду. Но не стал доставать предмет, который передал ему связной «Меча Пророка», помня о том, что здесь видеонаблюдение установлено со стопроцентной гарантией — даже вероятней, чем в номерах. Поэтому ничего запрещенного здесь делать было нельзя.
Выйдя из пахнущей едкой жидкостью для дезинфекции кабинки, он прошел чуть дальше, в слепой тупичок. Ему говорили, что в таких отелях окно в конце коридора рядом с сортиром обычно не блокируют и его можно открыть. Хороший лайфхак для самоубийц и любителей подышать воздухом. Мол, это нужно для легкого проветривания. А иногда, чтоб служитель — универсальный робот-мойщик, похожий на паучка — мог вылезать на карниз для чистки и обслуживания внешнего освещения — и залезать обратно.
И действительно — окно открылось, ушло в паз наверху. Высунувшись наружу и вдохнув приятный, пахнущий морем воздух, Ларсен вытащил из кармана буклет с красавицей. Разрезал ножом, которым на почте открывают коробки, глянцевую бумагу в области ее груди. Словно маньяк-убийца. И достал из прорези спрятанную там черную карточку размером с ноготь. Обычную «memory card» с закосом под старомодный дизайн. Но объем ее был в миллионы раз больше, чем тех, старинных.
Когда он шел назад, индус — или цейлонец — добрался уже до другой строки: «
Переводчик явно подгонял древний язык под современный офисный канцелярит. Но смысл был понятен, и он был благосклонен к воину Пророка и его начинанию. Ларсен вернулся в свой номер и растянулся на узкой койке. За крошечным окном — но дающим даже при отключенном освещении достаточно света — среди бесчисленных офисных зданий (освещенных даже сейчас, ночью) высился черный, будто вырезанный из обсидиана небоскреб. Погребальный комплекс «Элизиум». Три в одном — крематорий, колумбарий и хранилище для трупов. Гораздо компактнее, чем плоское «одноэтажное» кладбище. И места хватит еще на много миллионов клиентов. Ведь они упакованы там куда плотнее, чем живые в капсульном отеле. Рекламный слоган там тоже хороший: «У нас лучшие виды во всем Рандстаде!». И «Поднимись в стратосферу!».
Рекламных агентов, подумал Олаф, надо жечь в крематориях живыми. И медленно, как гриль. Некоторые небоскребы в Северной Америке, точнее в ее сердцевине, безбожных United States — именовались «стратосферными». В какой школе учились авторы этого названия и знают ли они, где начинается стратосфера? Ведь «скайскрейперы» высотой в десять километров еще никто не строил. Максимум в один. Да и нужно ли? Но на безграмотных в технике клиентов такое слово действовало магически.
Уже лежа в капсуле, Абдул-Рашид побрился и привел себя в порядок. Оценил свой вид в зеркало — светловолосый, с бородкой, чуть лысоватый ростом под два метра плакатный скандинав лет сорока. Искусственно растянув уголки губ (выгляди позитивно, тварь!), он пришел к выводу, что производит благоприятное впечатление. Глаза немного выдают, но это можно исправить линзами. Он уже купил новые, а старые растворил в кислоте, чтоб гарантированно уничтожить память встроенного чипа. Просто стереть данные недостаточно.
Новые линзы исправят не только цвет, но и скорректируют выражение глаз.
Вот так. Не безумие берсерка, а деловая сосредоточенность. В самый раз для собеседования с «эйчаром»[iii].
В его профессиональных качествах вряд ли усомнятся, подумал Олаф. У него хорошее CV[iv] и отзывы от трех компаний первой сотни. И даже одной из «Великой десятки». Да, в последнее время он не летал, работал на земле. Но его заверили, что этого достаточно, чтоб его взяли в «EU Aerospace». Видимо, у Братьев были свои подходы.
На любые технические вопросы он ответит и любое тестовое задание решит. Гипнообучение во сне помогло освежить подзабытые навыки.
Главное, чтоб по результатам тестов его признали психически устойчивым.
И тогда с ним подпишут годовой контракт… из которого он проработает всего два месяца. Точный график полетов был корпоративной тайной, но Братья были если не вездесущи — то очень распространены по всем этажам общественной пирамиды.
Будущий воин Господа лежал неподвижно и медитировал. Он думал о вечном. О чести и долге. О временах, когда мужчины были мужчинами, а слова последних — не пустым трепом, а законом. Женщины же были послушны и чисты, а правители — истинными отцами и пастырями для своих народов. Вспомнил как говорил шейх Мустафа: «Лучше быть глиной в руках у Творца, чем сыном вонючей макаки». И уж точно лучше, чем мечтать стать роботом.
«Эти времена вернутся».
Он вдруг вспомнил об этой женщине. Кто она? Зачем она это делает? Ведь ей это явно не нравится. Да не все ли равно?.. Всего лишь мелкая потерянная душа, одна из многих. Есть и куда более пропащие грешники.
Вспомнил момент их близости. Сам он оставался холоден и взял ее механически. Даже не как животное, а как машина — у быка, которого как-то он видел на ранчо, было больше страсти, когда тот покрывал корову. Просто нужно было прогнать ненужные мысли, которые отвлекали его от дела. Проклятые гормоны. Если бы можно было, он избавился бы от скверны навсегда. Но он еще до принятия истиной веры был пуристом по убеждениям, а значит, не считал себя в праве вносить в свое тело изменений. А после прихода к Братьям — и вовсе потерял это право. Все, что дано Всевышним — нельзя отринуть самому.
Но недолго ему терпеть тюрьму плоти.
Утром он сядет на такой же гиперпоезд до Гамбурга.
После испытательного срока его — как ему пообещали — обязательно назначат в экипаж корабля. И эти слова, он знал, не были пустыми. Кто-то в компании об этом позаботится. Главное суметь пронести на корабль карту. У кораблей класса “Eurofreighter” сильная защита от несанкционированного доступа. Но карта была не просто размером с ноготь. Она могла быть под него замаскирована.
А уж оружие — вернее, годный для убийства инструмент — он найдет легко.
Олаф всегда мечтал увидеть Луну вблизи. Жаль, подумал он, что не удастся ступить на ее грунт… или пыль. Вместо прилунения их ждет лишь состыковка с грузовым контейнером на лунной орбите.
Хотя главным для него будет тот момент, когда они будут возвращаться на Землю. Еще за тысячи километров до нее он начнет свою операцию.
*****
В жилом отсеке Олаф поймал парящую веб-камеру, которая выглядела, почти как ее аналоги пятьдесят лет назад.
— Братья мои, настал великий час! — так он начал свое видеообращение, которое пока лишь записывалось, но не транслировалось.
Иллюминаторов на корабле не было, но Ларсен выбрал фоном экран, на который транслировалось изображение земного шара.
Его речь была недолгой. Но зато ее услышат миллионы. Если не миллиарды.
Они ее услышат в любом случае. Потому что он записал ее основную часть еще на Земле.
Он не знал технических деталей, как Братьям удастся подключиться к глобальной микроспутниковой сети компании «Скай-Системз». И не питал иллюзий, что правительство и спецслужбы Корпуса мира не прервут трансляцию в первые же минуты. Ему сказали, что речь должна занимать не больше пяти. Он сочинил ее тогда не сам. Его заставили зазубрить с помощью мнемотехники готовый текст, который ему дали Братья. Никакой импровизации не позволили. Они пустят это в эфир, даже если сам он будет в это время уже испарен в облаке горящих обломков.
Поэтому теперь он решил добавить немного от себя. Это уже была его инициатива. Не Братьев. Но они не могли препятствовать.
— Это мои слова для всех верующих в Единого бога и всех народов, желающих свободы! Наше время вернется! Время правды, традиций и веры! Время людей, а не машин! А теперь специальное послание для жалких кровососов, которые присвоили себе право распоряжаться нашими жизнями, превращать мужчин в женщин, а людей в похотливых животных. Бегите и прячьтесь, черви, но вам не уйти от возмездия! Всего через несколько минут взрыв бомбы невиданной мощи возвестит начало новой эры. Эры милосердия и справедливости. А вы… вы просто сдохнете. Сейчас, в огне с небес, или чуть позже, визжа от страха. И никто о вас не вспомнит. Горите в аду, лицемеры. Иншалла.
Здесь была заключена небольшая ложь. Маленькое преувеличение, чтоб нагнать еще больше страха. Нет, ложь была не в том, что грядет эпоха мира и справедливости. А в том, что на корабле якобы была бомба. Ее не было. Сам корабль был ею. Никто не знал, что будет с грузом гелия-3 и ядерным горючим в топливных баках при ударе о поверхность с такой силой.
Скорее всего, радиоактивное облако и локальные разрушения, но никакой детонации. Но даже само падение на город корабля массой восемьсот тонн — несущегося со скоростью около десяти километров в секунду, должно иметь эффект, похожий если не на возможный результат падения астероида Икар, то на взрыв Тунгусского метеорита. И этот взрыв будет в шаге от штаб-квартиры Мирового совета! В самом сердце Шайтана. Конечно, все мерзавцы не погибнут. Но их трон затрясется. И тогда… это не было озвучено, но он и сам мог догадаться — в дело вступят его братья там, на Земле. По всему миру. Конечно, Союз Освобождения Земли и Авангард тоже попытаются воспользоваться сумятицей. Но у них ничего не выйдет. Их идеи слишком сложны, а сами они слишком глупы.
Закончив запись, он поставил таймер на отправку сообщения.
Он внес в курс все необходимые коррективы. Вернее, не сам, а программа. Троянский конь, которого ему передал на карте связной в Амстердаме. Никаким сетям Братья передачу этих трех гигабайтов не доверили. Криптографии они доверяли еще меньше, чем человеческой лояльности.
Ему оставалось лишь спрятать карту в личных вещах для проноса на борт — а после прохождения медосмотра спрятать на своей руке. А после, вернув ей первоначальную форму, вставить в локальный порт для установки на корабельный компьютер. Да, тут, увы, нельзя было обойтись без всемогущей цифры.
И вот рукотворный астероид с грузом гелия-3 был в его власти. И эра огненного Милосердия скоро должна скоро была наступить.
Ларсен старался не думать о тех жителях мегаполиса, которые к WorldCouncil и его лакеям отношения не имели. Нельзя пожарить бекон, не забив свинью… хорошо, что Братья не могли в этот момент залезть ему в голову. Ну ладно, не бекон, а бифштекс.
Был только один человек в Женеве, до которого ему было дело, который в свое время поддержал его в трудную минуту. И чтобы очистить совесть Абдул-Рашид — теперь уже он будет им до конца — отправил два часа назад шифрованное сообщение. Не сам отправил с борта, это сделала программа-органайзер с его ящика на Земле. Была маленькая вероятность перехвата. Братья бы не одобрили.
Но это уже не могло ничего изменить. С того самого момента, как он расправился с командой, а корабль под его управлением изменил курс, там внизу уже подняли тревогу. И забегали как тараканы. Всполошились и тайная полиция, и бюрократы, и военные. Хотя он все сделал по инструкции Братьев, пытаясь это скрыть. Не вышло.
Кто-то там внизу эвакуировался и прятался в убежища. Хотя они пока не могли знать его цель. Плевать. Все не спрячутся. К тому же главное даже не урон, а символ. Знак, что шайтаны тоже уязвимы.
Его наверняка попытаются сбить. Он читал, что у Корпуса мира есть несколько кораблей с противоорбитальным оружием. А он даже не заметит их приближения, ведь навигационная система «Теодора Рузвельта» не чета тем сенсорам, которые могут быть установлены на этих патрульных судах.
И на поверхности наверняка есть средства защиты — ракетные, ионные, рельсовые.
Странно, что они до сих пор по нему не выстрелили. Можно только гадать, почему. Вначале — и в эту деталь плана он тоже был посвящен — наземные службы водила за нос та самая программа, симулировавшая голос капитана корабля для связи с Центром Управления. Произошла минутная задержка всего одного сеанса связи из-за его, Олафа, нерасторопности.
Потом, когда отклонение от курса и отсутствие необходимого снижения скорости уже нельзя было скрыть и объяснить… они там внизу могли списать все на проблемы с системой управления. Даже без его участия программа честно изобразила (голосом покойного) жуткую панику и потерю контроля. Они могли заподозрить, что что-то не так с психикой капитана. Пусть лучше думают так.
Он попытался поставить себя на их место. После прохождения рубежа в двести-триста километров корабль наверняка оказался в зоне досягаемости противокосмической обороны. Но Братья говорили, что его новая траектория будет такова, что к Земле он приблизится над слепым пятном в ней. А после его движение будет пролегать исключительно над густонаселенными районами. Где даже падение горящих обломков приведет к многотысячным жертвам.
Да и сам корабль стоит очень дорого. С ним до самого конца пытались выйти на контакт. Они уже все поняли. Предлагали озвучить условия. Предлагали сдаться. Поэтому и не стреляли. Ждали до последнего.
Но вот эти попытки прекратились. Видимо, все сомнения у них исчезли. Но они не стреляли. Может, не имели на этой дистанции гарантии попадания и ждали, когда он приблизится. А может, кто-то там внизу вывел нужный сегмент их ПВО из строя.
Несколько минут он не находил себе места, ожидая вспышки. Думал, каково это — умирать таким образом. Успеют ли среагировать человеческие нейроны и передать мозгу боль разрушаемого тела.
Но стрельбы по нему не открыли. Бог, которого он так долго отвергал, вел его своей невидимой рукой.
А теперь, когда он уже вошел в верхние слои атмосферы под нужным углом, для них было поздно. Если траектория верна, то даже без пилота — и даже без автопилота — корабль ударит по нужной точке. Наверняка ей был Правительственный квартал Женевы, подумал Абдул-Рашид. Им поможет только его полное разрушение. Хотя и тогда высотный взрыв — не ядерный, но с разбрасыванием радиоактивных материалов — и падение обломков нанесут врагу немалый ущерб.
Возможно, его убьют раньше, чем корабль успеет войти в плотные слои атмосферы. Но он был склонен верить мудрости Братьев. Они бы не послали его на эту операцию, если бы она была безнадежной. Слишком большие средства были затрачены. Да, он обречен погибнуть, но гибель не будет напрасной. Многотонная махина должна попасть по городу. Хоть и говорили, что эти корабли безопасны, но у него были другие данные. Экологи долго протестовали против этих полетов в свое время. Немного успокоил их только перенос космодромов для тяжелых кораблей в необитаемые районы и на океанские платформы. Но сегодня полет пройдет прямо у них над головами…
От нечего делать смертник начал пролистывать вкладки на экране капитанского терминала. Большинство из них оказались заблокированы, будто система — вернее, перехвативший управление «троянский конь» — не собирались давать ему возможности порулить процессом самому. Это немного обескуражило. Вот насколько низко они ценили его, дипломированного инженера! Но, подумав, он успокоился. Не время для гордыни. Им там виднее, а любая самодеятельность может разрушить операцию, которая готовилась многие месяцы.
Крохотная красная искорка, мелькнувшая на одном из доступных экранов (который совсем не был похож на знакомые ему экраны радаров), не привлекла его внимания, и он тут же переключился на другой. А между тем искорка медленно ползла из верхнего правого угла экрана к середине. Приближаясь к точке пересечения осей. К своей цели.
ПРИМЕЧАНИЯ:
[i]У земли скорость, соответствующая 1 Маху, будет равна приблизительно 340 м/с (скорость, с которой люди привычно считают расстояние приближающейся грозы, измеряя время от вспышки молнии до дошедших раскатов грома) или 1224 км/ч. На высоте 11 км из-за падения температуры скорость звука ниже — около 295 м/с или 1062 км/ч.
[ii] Pimp (англ.) — сутенер.
[iii]Эйчар — HR (human resource manager).
[iv] Сurriculum vitæ, CV (в переводе с лат. — «ход жизни») — краткое описание жизни и профессиональных навыков.
Часть 2. Ржавые земли
«Мой принцип — ставьте перед собой реальные цели.
А вот мои задачи на ближайшие сто лет.
Я хочу инвестировать в перспективные IT-стартапы,
которые обеспечат прорыв человечества к Сингулярности.
Хочу помочь нам превратиться в бессмертных постлюдей,
которые преодолеют биологические ограничения
и расселятся по вселенной, преобразовывая
материю и пространство.
Я собираюсь стать лидером в трансформации
homo sapiens в homo ultimus.
Тем, кто поведет человечество в новый мир».
Из интервью с Дмитрием Фельдманом, инвестором
и финансовым аналитиком из Кремниевой долины,
2035 г., за полгода до банкротства и депортации.
Слепой, налетчик пустоши
Ветер налетал порывами. То его не было вовсе, и повисал мертвый штиль, то вдруг он начинал рвать и хлестать. Щелкать, как кнут, когда на пути попадались преграды из металла или шифера… Ветер приносил с собой запахи мазута и гари. Запахи беды и катастрофы. Упадка и гниения.
— Ящер! — тихо позвал Слепой. — Будет буря? Что думаешь?
— Будет, командир, — разведчик в сером пятнистом камуфляже, слегка потрепанном, но еще крепком, даже не обернулся, продолжая смотреть на горизонт, на клубящиеся тучи. — Но не раньше, чем через час. Успеем дойти.
Винтовка казалась продолжением рук, настолько редко его можно было увидеть без нее. Минуту назад он приник к оптике, что-то высматривая в роще голых засохших апельсиновых деревьев, но сейчас был спокоен. А его чутью командир маленького отряда доверял.
Посмотрев вниз, тот, кого в Ржавых землях знали как Слепого — а раньше под другим, ныне забытым именем — увидел лужу, покрытую радужной маслянистой пленкой. А ведь когда-то тут была процветающая ферма, на сотне гектаров выращивали фрукты и овощи. Теперь от хозяйственных построек остались коробки стен без крыш, а поля затянуло илом. Линия железобетонных столбов, ушедших на несколько футов в грязь, обозначала направление к городу.
Слепой тряхнул головой. С поверхности мутной воды на него глядел потертый жизнью, но еще не старый мужик. В темной пропыленной одежде, с черной повязкой на левом глазу. Правый светился умом и волей, которая всегда заставляла его врагов отступать, а товарищей — прислушиваться к нему. Он настолько привык обходиться одним глазом, что почти не ощущал неудобств. И сужения поля зрения тоже уже не замечал.
Отхлебнув из фляги, висевшей на поясе, он поморщился. Фляга хорошая, армейская, с камуфляжным чехлом. Но вода была затхлая и вдобавок еще пахла машинным маслом и пластмассой. Прополоскал рот, но воду не выплюнул, а проглотил.
Нет, у них не было дефицита питьевой воды. Контролируя три скважины, два десятка колодцев и устье чистого, незагрязненного ручья, который брал свое начало в Каскадных горах, а также несколько километров его каменистого русла, бригада даже продавала воду всем желающим. И для питья, и для полива. Конечно, у местных реднеков,
Потрескивал в кармане разгрузки счетчик. Нужная вещь там, где вода размыла и разрушила не только фруктовые плантации, но и немало химических предприятий и пару АЭС. И так же потрескивала рация, включенная на сканирование эфира на самых популярных в Долине частотах. Но эфир был пуст. Все попрятались в ожидании песчаной бури. Самое время, чтобы сделать вылазку и собрать все ценное, что могло остаться от разграбленного каравана старьевщиков из города.
За ним шли, ступая почти след в след, как серые тени, его бойцы. У многих лица были закрыты платками на манер арабских шемагов. Хотя как раз арабов среди них сейчас не было.
Некоторые из местных почему-то не доверяли мусульманам. А сам он плевал на предрассудки и не доверял никому.
Через полчаса они миновали межевой знак — опору линии электропередач со скелетом на самом верху. Костяк был настолько отбелен временем, солнцем и ветрами, что уже не привлекал ворон, а его отдельные части были искусно соединены проволочками, вставленными в просверленные дырки, и только за счет этого держались вместе. Костяная рука, подвязанная веревками, указывала на север, как стрелка компаса. Костей, конечно, был недокомплект — чертов шутник использовал только самые крупные. Ящер даже помнил его прозвище, хотя того шутника уже почти год не было в живых, а его собственные кости растащили койоты.
Они шли вдоль шоссе, которое можно было узнать только по ободранным рекламным щитам и проржавевшим дорожным знакам. Кругом было поле засохшей грязи, из которого торчали редкие автомобили — в основном легковушки, то отдельно, то сбившиеся в кучки. Среди них возвышались несколько бензовозов с давно сухими цистернами и пара фур, разграбленных еще в первую неделю Потопа.
По мере приближения к Сакраменто машины попадались все чаще. В них почти не было мертвецов, потому что беженцы — кроме самых глупых и жадных — успели их бросить, видя приближение волны. Но дальше в сторону мегаполиса скелетов попадалось более, чем достаточно, потому что дороги были запружены, и далеко не всем удалось добраться до возвышенностей. В самом городе катастрофа застала людей врасплох и многие не смогли спастись, потому что эвакуацию объявили слишком поздно, и волна цунами прошлась по городским улицам, поднимаясь в узких местах и низинах до третьих этажей. Выжили те, кто успел забраться выше. Все, кто не хотел бросать свои дома и имущество — отправились на корм рыбам. Сами рыбы, впрочем, недолго радовались — море отсюда ушло, и осталось болото, которое постепенно высыхало под жарким калифорнийским солнцем. Теперь тут была пустошь.
Но город-могильник им сейчас был не нужен. Поэтому, не доходя до приметного виадука, где часто случались засады (которые устраивали в основном они сами), группа свернула на однополосную бетонную дорогу, тоже почти скрытую наносами, и пошла на юг.
Они никогда сами не называли себя бандой, хотя именно так их звали другие. Бандой черепов, или skullzz. Татуировки в виде скалящейся черепушки были у каждого.
Это место не знало ядерной войны, хотя и выглядело очень похоже. Катастрофу принесла вода, а не огонь. Та самая вода, которая по иронии судьбы, была для них дефицитом и драгоценностью, за которую убивали… при том, что другой, бесполезной соленой воды всего в десяти милях было столько, что хоть утопись.
Но пресной не хватало. И половина ее была отравлена. Не зря тут в Ржавое озеро впадала река Дохлая. Тоже появившаяся уже после потопа.
— Я на позиции, — произнесла рация голосом Раджи. — Фиксирую перемещение объекта. Объект похож на собаку. Продолжаю наблюдение.
Слепой поморщился.
— Говори по-простому, индус. Ты не в Болливуде. И даже не в Голливуде.
— Понятно, босс. Продолжаю наблюдение.
— Смотри, не проворонь чего-нибудь. И не выделывайся.
Поделиться книгой: