Прогулка

Наградив мои старания жарким поцелуем, он сел, не вынимая член из моей щелки. Держа мои ноги на весу, он смотрел вниз, наблюдая слияние наших тел… Хватая ртом воздух, я поднялась на локтях. Мне тоже хотелось видеть! Данил перевел на меня охваченный страстью взгляд.

— В следующий раз я сделаю фото для тебя, — он плотоядно улыбнулся.

Прикованная его взглядом, я откинулась на подушки. Глядя мне прямо в глаза, он продолжал держать мои ноги, движения его внутри меня становились все настойчивее! Этот зрительный контакт в купе с тем наслаждением, что овладело мной, сводил с ума. В полном безмолвии, глядя только мне в глаза, он трахал меня… Так нежно, и так страстно! В его власти было прекратить, или продлить мою пьянящую агонию. И ощущать его власть надо мной было безумно приятно.

Тахта под нами скрипела так, что казалось, вот-вот рухнет. Груди мои подрагивали в такт. Вставляя член до основания, порывистыми, уверенными толчками, он ласкал меня изнутри. Смазка вытекала, и между ягодиц я ощутила влажную струйку. Там внутри я была настолько мокрой, что каждый раз моя норка, принимая его в себя, издавала хлюпающие звуки. Меня не смущали они, как и его… Наоборот!

Лицо его застыло, глаза с поволокой, как у зверя, цепко держали меня. Не смея нарушить зрительный контакт, я отвечала стоном на каждый его толчок, на каждое проникновение. Он вставлял все сильнее, все глубже и резче! Касаясь самых глубин…

— Данил! — сквозь стоны выкрикнула я.

— Скажи еще раз, — приказал он, раздвигая податливую плоть.

— Данил! — застонала я в ответ.

Когда оргазм взорвался внутри меня и разлился по телу огненной лавой, я запрокинула голову, закрыла глаза и закричала. Последним отчаянным движением он вонзился в меня так глубоко, а после резко выдернул извергающий сперму пенис.

— Еле успел, — признался он минутой позже, — чуть не забылся. Не мог оторваться от тебя! Ты так кончаешь… Не представляешь, чего мне стоило тебя дождаться.

Ослабевшая, я лежала на кровати. Сил хватило лишь на улыбку. Когда Данил, обтерев салфеткой остатки спермы, лег рядом и притянул меня к себе, я едва слышно прошептала: «спасибо». Точно родившись заново, я ощутила свое тело совсем по-новому. В его объятиях я впервые почувствовала себя женщиной. Желанной и по-настоящему сексуальной!

С тех пор я искренне полюбила секс. Теперь Данил позволял мне делать все, что я хотела. Я с наслаждением брала в рот его член, стремясь доставить ему такое же удовольствие, какое он доставлял мне. Испробовав все позы, мы выбрали те, что были приятны нам обоим. Сложнее было с позой «сзади»…

Он не настаивал, но я, в желании перебороть свои комплексы, взяла в привычку делать это перед зеркалом. Когда я видела его лицо, ощущала, как губы его ласкают мою шею, я знала и чувствовала, что это он. И даже поза сзади, прежде запретная стала теперь чем-то приятным. Мои страхи постепенно отступали, ассоциации с прошлым перестали возникать, вторгаясь в самый неподходящий момент.

— Пойдем в субботу на день рождения моего отца, — поставил меня в известность Данил.

Я обрадовано закивала. Мне предстояло познакомиться с его родней. Волнительный и ответственный шаг, который он, в силу непонятных причин, откладывал.

— А почему такой не веселый? — удивилась я, обнимая его.

— Тебе кажется, пчелка, — он коснулся моих губ, пресекая дальнейшие расспросы.

Глава 9

В отличие от нас с Лизой, у Данила с братом разница в возрасте была гораздо ощутимее, а именно — целых восемь лет. У Максима была семья и двое детей. Консерватор по жизни, он и внешне выглядел соответствующе: строгий и сдержанный стиль, аккуратно постриженные волосы, гладко выбритое лицо. Увидев его вблизи, я сразу удивилась тому, насколько разными казались братья! Было сложно разглядеть в них общие черты. Возможно, только взгляд темных глаз, задумчивый, исподлобья, выдавал их родство.

Данькин отец выглядел неплохо. Для человека, не так давно пережившего тяжелый инсульт. Как-то раз Данил показывал мне фотографии из детства, где они с родителями и братом, еще мальчишками отдыхали на море. На этом фото я увидела точную копию нынешнего Дани, точнее, его отца, молодого, симпатичного темноволосого мужчину. А рядом с ним невысокую, тонкую девушку с чертами лица, отдаленно похожими на Данькины. Было в ней что-то мальчишески задорное! Он сказал, что мать умерла от рака. Я не выясняла подробностей, чувствуя, что эта тема все еще причинят боль.

— Ой, неужто та самая девушка, что наконец-то пленила сердце моего сынишки? — его отец по-свойски распахнул объятия, избавляя меня от стеснения. Я робко прижалась к его худому, но все еще крепкому телу.

— Борис Александрович, мой папа, — кивнул Данил.

— А то бы я сам не назвался, — шутливо ответил отец и, отстраняя меня за плечи, внимательно, с ног до головы осмотрел.

— Эх, — произнес он спустя мгновение, — и где мои семнадцать лет?

— Мне уже давно не семнадцать, па! — хмыкнул из-за спины Даня.

— Часто забываю об этом, — вздохнул Борис Александрович и добавил уже в мой адрес, — Майечка, ты первая, кого он решился представить отцу. Думаю, это что-то да значит…

Он хитро подмигнул мне.

— Па! — предостерегающе заметил Даня.

Стоило отцу нас покинуть, Данил взял мою руку и крепко сжал.

— Хороший у тебя папа, — улыбнулась я, угощаясь аперитивом из миниатюрных канапе.

День рождения проходил прямо в загородном доме, где и жили его родители. Вернее, отец с новой женой. Красивая женщина, высокая и статная, с длинными темными волосами, точно птица, порхала по залу, улыбаясь гостям. Даня сухо кивнул ей, я поздоровалась и сделала комплимент ее костюму. Маргарита в свою очередь похвалила мою прическу и по-дружески чмокнула в щеку.

— Не обольщайся, — буркнул Данил, — это она до поры, до времени такая милая.

— Расслабься, — я невзначай поправила воротник его рубашки. Он поймал мою руку, обвил за талию и крепко прижал к себе. Я судорожно вздохнула, ощущая легкий привкус его парфюма.

— Даня! — услышала я сзади женский голос, — Твоя машина вопит на всю округу.

Маргарита с укоризной покосилась на Данила, вместе мы прислушались. И в самом деле, звуки музыки прерывал истошный вопль сигнализации. Данил беззвучно выругался, нащупал в кармане ключи и, не выпуская моей руки, направился к двери.

— Оставь мне Майечку, — Маргарита тронула меня за плечо. Я посмотрела на Данила. Тот застыл в нерешительности, точно прикидывая в уме, можно ли оставить меня в столько «сомнительной» компании.

— Даня, не бойся, я присмотрю за твоей красавицей, — она ловко ухватила меня под локоть, — посекретничаем пока.

Я покосилась на Данила. Смерив мачеху взглядом, он кивнул.

— Давно вы с Даней вместе? — спросила она, вручая мне бокал шампанского.

— Не очень, — улыбнулась я.

— Вы красивая пара, — она отбросила за спину волосы, — его отец говорил, что прежде Данил избегал знакомить своих девушек с родней?

Я смущенно кивнула.

— У вас красивый дом, — я обвела взглядом просторную гостиную с высоким потолком.

— Да, я сама занималась ремонтом, — подхватила Маргарита, — идем, я покажу тебе веранду. Там я выращиваю петунии!

Мы вышли на улицу, где, отвернувшись спиной к гостям, курил старший брат Данила.

— Девочки, — приветственно кивнул он.

— Максим, ты слишком много куришь, — манерно процедила Рита.

— Все мы не без изъянов, — философски заметил мужчина. Он был вровень с Даниилом, но чуть шире в плечах. Пока они обсуждали школьные оценки его детей, погоду и здоровье отца, я помалкивала, изучая свои ногти, и чувствуя себя немного посторонней. Хотелось, чтобы Даня скорее вернулся и снова взял меня за руку.

Максим выдохнул облачко дыма и наконец, обратил на меня внимание.

— Как это Данька доверил тебе свое сокровище? — шутливо спросил он Маргариту. Та махнула рукой, а я вновь почувствовала, что краснею. Спустя мгновение Маргарита упорхнула на кухню, и я осталась один на один с этим угрюмым и неразговорчивым мужчиной. Перебирая в уме темы для светской беседы, я старалась держаться непринужденно.

— Да, — вдруг произнес Максим. Он обернулся, и теперь стоял ко мне лицом, — Данька и впрямь переменился за последнее время. Не знаю, ты ли так на него влияешь. А может быть, взялся за ум наш лоботряс!

Мне, отчего стало обидно за Данила, и я поспешила его защитить.

— Отчего вы так думаете? Разве он раньше был другим?

— Шутишь! — его голос перешел на фальцет, — Лоботрясом он был! Вместе с шайкой своей творили что вздумается. Сколько нервов отец на него истратил.

Лицо его искривилось в злобной усмешке, и я невольно поежилась. Подумав о том, что Данил не зря так холодно отзывался о собственном брате. Было сложно представить, чтобы Лиза говорила обо мне за глаза подобные гадости.

— Ну, — я пожала плечами, — как вы и сказали, все мы не без изъянов.

— Да уж, — горестно вздохнул Максим, и лицо его изменилось, — только для кого-то изъяны эти становятся приговором.

Он сложил на груди руки, и свысока посмотрела на меня.

— Данька выкарабкался, живучий он… кабан!

Максим хмыкнул, точно сам удивляясь своему озарению. Я же напряглась… Какая-та мысль промчалась мимо, подняв со дна моей памяти уснувший слой пыли.

— Как вы назвали его? — спросила я, надеясь, что ослышалась.

— Кабан? — улыбнулся Максим, — А Данька не рассказывал тебе?

Смех сделал его лицо моложе.

— Как-то раз он на отцовской машине кабана сбил. Представляешь, он мчится по шоссе, и зверюга эта из леса выбегает! Ну, Данька по тормозам ударил, но все равно не успел, задел его. Зверь живучий оказался, очухался и в лес драпанул. Но след оставил на машине знатный! Братишку выпугал до полусмерти. Так эта кличка к нему и привязалась. Только сейчас он не любит, когда его так называют.

— Почему? — машинально спросила я, вцепляясь в деревянные перилла.

— Да, — Максим опять погрустнел, — ассоциации, наверное.

— Что… что вы имеете в виду? — произнесла я как можно спокойнее.

— Ребята… Дружили они крепко, много лет! Их нет в живых уже… Ромка Малой, умер от передоза. Батя его столько денег угрохал. В частные клиники, за границу возил, все без толку! А Женька громила, в бандиты подался. Тот всегда был дуболом. А как выпьет, вообще, катком не остановишь. Вот, и нарвался… Как-то раз в пьяной драке получил ножом под дых. До больницы не довезли, кровью истек по дороге.

Максим перевел дух, взъерошил волосы рукой. И, глядя вдаль, сказал.

— Не хорошо так говорить, но может оно и к лучшему… Что так сложилось. Неизвестно, будь они вместе до сих пор…

Он говорил что-то еще. Но я не слышала! В ушах стало глухо, сердце замедлило ритм, а лесной пейзаж перед глазами сменила пелена тумана. Голова закружилась и к горлу подступила тошнота. Я пошатнулась, прижала руку к груди.

— Что с тобой, Майя? — сквозь туманную завесу прозвучал голос Максима, — Шампанское в голову ударило?

Он отобрал у меня бокал и усадил в кресло. Телом я ощутила мягкую опору, но расслабиться не удалось. Виски мои точно сдавил металлический обруч. Я закрыла ладонью лицо.

— Все хорошо, — прошептала через силу, но меня никто не услышал. На веранде уже собрались родные Данила. Маргарита предлагала прохладное полотенце, Максим принес стакан воды, а отец его стоя рядом, с беспокойством взирал меня. «Только не здесь… не сейчас!», — я сделала над собой усилие и глотнула воды.

— Майечка, что случилось? — моей руки коснулась теплая ладонь. Растолкав толпу, Данил присел на корточки.

— Мне что-то нехорошо, — ответила я, глядя в пол.

Сославшись на самочувствие, я извинилась и позволила усадить себя в машину. Маргарита причитала, ссылаясь на погоду. Борис Александрович вздыхал, сетуя на то, «какая нынче слабая здоровьем молодежь». Жена Максима, скромная Лидочка, робко поинтересовалась, уж не беременна ли я. Муж быстро приструнил ее, а Данил, торопливо и суетно прощаясь, обещал позвонить.

Всю дорогу к дому мы ехали молча. Видимо, мой внешний вид и впрямь был нездоровым. Это сыграло на руку! И я, ощущая лбом холодную прозрачность стекла, перебирала в памяти четверостишья. Вспоминала латинский алфавит и умножала в уме трехзначные числа. Чтобы только не думать ни о чем другом!

— Майечка, — он ласково тронул меня за плечо. И я, удивленная тем, что сумела уснуть, открыла глаза. Машина была припаркована у подъезда маминого дома.

— Тебе лучше? — он взял мою руку, погладил пальцы, — Давай я тебя провожу? Или… может, поедем ко мне? Уложу тебя в постель, сделаю чай с малиной…

— Данил, — оборвала я его проникновенную речь, высвобождаясь, — мне нужно кое-что у тебя спросить.

— Да, — с готовностью отозвался он.

«Боже мой», — подумала я растерянно, пытаясь подобрать слова. Я упорно смотрела перед собой, не желая видеть его лица. Быть может, в глубине души, еще надеясь на то, что все услышанное сегодня — лишь дикое совпадение. Бывает же такое!

— Данил! — я сделала глубокий вдох, — Это был ты? Кабан! Ведь это ты?

На водительском кресле воцарилось молчание. Он сидел, не шелохнувшись. Я сцепила руки в замок, ожидая возражений, объяснений. Чего угодно!

— Это Максим? Что он тебе сказал? — процедил сквозь зубы Данил.

— Это был ты? — упрямо повторила я.

— Майя…, — он произнес мое имя и замолчал, и тон его сказал мне больше всяких оправданий.

— Там, в гараже, семь лет назад… Ты был среди них! — сказала я. Нет, ни ему! Самой себе.

— Майя! — крикнул он вслед, когда я, схватив с сиденья куртку, бросилась по ступенькам вверх, надеясь только, что у него хватит ума не догонять меня сейчас.

Переждав в подъезде, пока машина скроется за поворотом, я вызвала такси. Дверь мне открыла Лизка. Ее взъерошенный вид ничуть не смутил меня. А вот мой облик, видимо, изрядно испугал сестру.

— Лиза, — я прислонилась спиною к двери, — пожалуйста, можно я переночую у тебя?

— Майка, что случилось? — вполголоса произнесла сестра.

Я устало прикрыла веки, и смахнула рукой соленую каплю со щеки.

— Не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста! Я… потом тебе все расскажу.

Глава 10

Ночью я лежала, изучая потолок. Я вставала, ходила по комнате, невидящим взором смотрела в окно. И точно не было этих лет, а я вновь была девочкой! Испуганно обняв себя руками, я сидела, придавленная к полу ощущением собственной беззащитности и стыда. Мне хотелось кричать, хотелось забыть! Вырвать из памяти кусок, бросить на пол и растоптать ногами. А ведь я почти забыла… Зачем? За что?

Он заставил меня пережить все заново! Только на сей раз, мне было гораздо больнее! Знать, что он был среди них, стоял в углу и ухмылялся, ожидая своей очереди. Знать, что это он! Человек, которому я доверилась, которому открылась, которого считала самым близким… Зачем? Господи, ну зачем? Ему не хватило того, что он сделал со мною тогда, и он решил влюбить меня в себя, чтобы потом ударить в самое сердце. Чтобы унизить и растоптать сначала мое тело, а после — душу!

Воспоминания того ужасного вечера обрели иные черты. И, если раньше эти трое были мне незнакомы, я почти забыла их лица, остались только образы, размытые временем очертания, обрывки фраз… Теперь же, я видела его! Теперь все трое предстали передо мной в обличии Данила.

«Кабан, будешь?», — снова и снова звучала в голове проклятая фраза. Его шаги металлическим молотом отзывались внутри. Его дыхание, и стон, и запах… Того мужчины, чужого и жестокого… Ощущение его руки на затылке, когда он с силой вжимал меня в свой пах, просовывая член до самого горла. «Глотай», — сказал он голосом Данила. И сильная рука зажала мой рот, не давая выплюнуть сперму.