Прогулка

Я ждала, что вот сейчас он отстранится, расстегнет джинсы и поспешно овладеет мной. Так бывало всегда… Стоило мне ощутить возбуждение, как предварительные ласки обрывались, и ненасытное мужское естество принималось утолять свой голод. Но вместо этого он продолжал ласкать меня руками, губами, языком… Массируя мою дырочку изнутри, он точно управлял мною, заставляя тело изгибаться, подрагивать и трепетать. Губы его между тем продолжали исследовать грудь, ласкали шею, терзали соски.

Когда я была в одном лишь шаге от того, чтобы сорваться в пропасть, он отстранился. Не вынимая пальцев, не прекращая двигаться внутри, он посмотрел на меня. Правой ладонью он сжал мою грудь, большим пальцем погладил сосок. Затуманенным от возбуждения взглядом он наблюдал за мной, ловил каждый мой вздох. Наши глаза встретились, и движения его руки внутри меня стали настойчивее. Из приоткрытых губ моих вырвался стон. И вдруг… Где-то над ухом раздался визгливый собачий лай! Захлебываясь и подпрыгивая, маленький йорк с хвостиком на затылке, спешил в нашу сторону. Я ошарашено уставилась на собаку.

— Кекс, — хриплым голосом позвала я.

— Черт, — выругался Данил, и уткнулся лбом в мою шею. Я села, натягивая платье.

Суча лапками, собака бегала поодаль, не решаясь приблизиться. Мы переглянулись. Полный досады, насмешливый взгляд его глаз встретился с моим. И оба прыснули со смеху, поняв всю комичность ситуации! Дерзкий маленький пес появился не вовремя… А вслед за ним вбежала растрепанная женщина средних лет. В руках она держала поводок, на красивом худощавом лице читалось волнение.

— Коржик! — позвала она и топнула ногой. — Проклятая псина!

Но увидев нас, она охнула.

— Ой, Данечка, здравствуй! — изловчившись и поймав-таки пса, она взяла его на руки.

— Здрасте, теть Ань, — усмехнулся Данил, и, приобняв меня одной рукой, добавил, — это Майя, моя девушка.

Глава 7

— Ну, и как он? — не унималась Лиза. Я отказалась посвящать ее в детали нового романа по телефону. И сестра, охваченная любопытством, примчалась ко мне домой, бросив на «произвол судьбы» своего жениха.

— Нормально, — ответила я, поправляя на груди кофточку. Это было уже пятое «нормально», и Лиза начинала краснеть от злости.

— Ну и ладно! — выпалила она, обиженно поджав губы, — Подумаешь!

Я улыбнулась, удивляясь тому, как эмоции преобразили ее строгое лицо, придав ему детское, наивное выражение.

— Лизунь, — дернула я сестру за рукав и примирительно потерлась носом о ее плечо, — я потом тебе все расскажу. Ладно?

Лизка оттаяла и заправила за ухо прядь моих волос.

— Ну, а куда вы сегодня идете?

— Он пригласил меня на ужин, — я сделала паузу, — к нему домой.

Лизка подпрыгнула на месте, глаза ее восторженно загорелись.

— Это знааааачит? — многозначительно протянула сестра.

— Посмотрим, — деловито отмахнулась я, точно вместо свидания мне предстояла деловая встреча.

На самом же деле, полночи накануне я провела в размышлениях. Данил нравился мне все больше и больше! Чувствуя, что влюбляюсь в него, я одновременно боялась этих эмоций. Как будто мне предстояло шагнуть в пропасть, где приятный полет предшествовал удару оземь. Прошлое, как и прежде, довлело надо мной, мешая наслаждаться новыми отношениями. Отчего-то я была уверена в том, что он узнает, так или иначе. И тогда… скорее всего меня бросит.

Как бывало и раньше, на меня накатило ощущение собственной неполноценности. Я казалась себе испорченной! Как бракованная кукла, что стоит на витрине. Издалека изъяны не видны, но стоит приглядеться… Мне хотелось быть честной с ним. Впервые за все время я решилась рассказать мужчине правду о себе.

«Почему сейчас? Отчего не подождать, пока он влюбится в меня?», — перечил внутренний голос. Однако промедление казалось несправедливым. Словно бы я отбирала его время! Или же… свое? Я понимала: чем дальше, тем больнее будет прощаться. А расставание в свою очередь казалось неизбежным.

Маленькая квартира-студия была скромно обставлена. Неброский ремонт делал ее похожей на фото из журнала. Однотонные стены кое-где уже утратившие былую яркость. Темный пол, в стиле скандинавского модерна. И мебель — скорее дань моде, нежели уюту. Серо-голубые оттенки, что доминировали в комнате, создавали прохладу. И я невольно поежилась.

— Ремонт тут делал мой брат, — сказал он, заметив мое замешательство, — я бы кое-что изменил. Все руки не доходят!

Я села на диван и поджала ноги. Данил хлопотал на кухне. Он отверг мое предложение помочь, сказав, что сегодня намерен делать все сам. Это было так странно и в то же время приятно.

— Остались последние штрихи, — он выглянул из-за перегородки, что визуально разделяла гостиную и кухню. В воздухе витали приятные ароматы специй. Но мой желудок сводило отнюдь не от голода. Я собиралась с духом! Сердце сжималось при мысли о том, что этот вечер может стать последним. «Но лучше так», — решила я, представляя, как нестерпимо больно будет порвать затянувшийся узел.

Ужин и в самом деле был чудесным. И этот, еще один довод в его пользу, пошатнул мою уверенность. Данил подошел к столику с музыкальными дисками. После коротких манипуляций комната заиграла. По стенам поползли разноцветные огоньки от настольной лампы, а звуки музыки, вторя им, разлетались, как стайка диковинных птиц. Данил погасил свет, и комната превратилась в романтический уголок. Для двоих…

На журнальном столике еще искрились в бокале остатки шампанского. Он подошел и протянул руку, приглашая меня на танец. Я нервно сглотнула, глядя на его ладонь. И понимая, что, стоит лишь прикоснуться к нему, как все мои планы разобьются о немыслимое, всепоглощающее желание близости с этим мужчиной.

— Данил, — отчаянно произнесла я. Он замер, затем, присев на корточки рядом с моими коленями, заглянул в лицо.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он. Его голос, такой мягкий и нежный, проникал в самые глубины моей души. «Не смей плакать», — приказала я себе и больно ущипнула запястье.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — выдавила я, лишая себя путей к отступлению.

Данил присел рядом со мной на диван. Не сводя глаз с моего лица, он ждал. Я облизала губы, сделала глубокий вдох и, глядя в сторону, произнесла, спокойно и почти без эмоций.

— Если после услышанного, ты не захочешь больше со мной видеться, я пойму тебя, и не стану осуждать. Просто я должна сказать тебе об этом сейчас, пока еще… Пока мы не зашли слишком далеко.

Он не задавал вопросов, не пытался разуверить меня в чем-то.

— Понимаешь, — сказала я, глядя в сторону, — много лет назад, когда я училась на первом курсе, кое-что произошло. То, что до сих пор не дает мне покоя. Возможно, поэтому все отношения, которые были прежде, до тебя, заканчивались разрывом. Я не хочу тебя обманывать.

Я провела рукой по волосам, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев. Помедлив, я сказала в сторону, точно обращалась не к нему, а к бокалу с шампанским.

— Мне было 18, когда меня изнасиловали. Это было страшно, это было больно. Прошло семь лет, но до сих пор, как ни пыталась, я не смогла забыть. И каждый раз, когда доходит до секса, я… Я не могу. Понимаешь, это сильнее меня. Я притворялась с другими, но с тобой не хочу! Просто ты должен знать. Их было трое. Когда это случилось, я была девственницей.

Я облегченно выдохнула, наблюдая, как в бокале на столе тают последние пузырьки воздуха. «Ну, вот и все», — обреченно подумала я, ожидая его вердикта. Я намеренно смотрела в сторону, боясь увидеть на его лице признаки жалости. Что он скажет? Обвинит, посмеется, испугается, или равнодушно проводит до двери?

Пока я гадала, Данил встал, молча прошелся по комнате, взял с подоконника пачку сигарет. Затем открыл окно и затянулся. «Ну что же он медлит», — я начинала нервничать. Хотелось поскорее расставить все точки.

— Наверное, мне лучше уйти, — робко произнесла я.

Данил резко обернулся, одним щелчком отправил в форточку недокуренную сигарету. Он порывисто подошел ко мне, остановился в двух шагах от дивана.

— Почему? — услышала я его голос.

— Просто… просто я думала, что ты не захочешь…

Не успела я договорить, как он, опустившись рядом, притянул к себе и заключил в объятия мое сжавшееся в комочек тело.

— Девочка моя, — шепнул он, — моя маленькая пчелка.

Он гладил мои волосы, касался губами лба. Нежно и бережно, как ребенка, прижимал к себе. Я зябко ежилась в его объятиях, пытаясь спрятать лицо на широкой груди. Напряжение, наконец, отпустило, и слезы поползли по щекам, промачивая ткань его футболки.

— Я думала, ты не захочешь, — всхлипывая, повторила я.

— Шшшш, — прошептал он в мою макушку и еще крепче прижал к себе. Я вцепилась пальцами в его плечи в ответном объятии. Благодарная, ожившая, влюбленная…

… На часах было за полночь, а мы все еще лежали в обнимку на диване. Моя голова покоилась у него на груди. Мы просто лежали рядом, и я ощущала тепло его тела. Я говорила, а он слушал! И я без слов понимала его реакцию, улавливая малейшие перемены сердечного ритма. Он прижимал к себе мою голову, одна его ладонь лежала на моей руке, вторая неспешно кончиками пальцев поглаживала обнаженное плечо.

Мы лежали, точно любовники, утомленные и пресыщенные. Но на сей раз не физической близостью. А внезапным слиянием наших душ. Этот момент откровения казался мне чем-то гораздо более важным. Я была одета, но в то же время обнажена. Я открыла ему то, что не показывала никому другому. И он принял меня, он остался со мной. Он был рядом…

— Что это? Спортивный интерес? — спросила я с улыбкой.

Он тихо засмеялся.

— Я хочу стать первым для тебя. Первым мужчиной, с которым ты испытаешь наслаждение.

— Ты настолько уверен в себе? — поддела я шутливо, и, прежде чем он ответил, попросила, — Если не получится, обещай оставить попытки? Не хочу, чтобы ты потратил остаток жизни на секс-терапию.

— Жизнь долгая, у нас еще много времени, — задумчиво произнес он.

Я не заметила, как уснула. А открыв глаза, увидела, что снаружи наступило утро. Мягкий свет окрасил прохладные стены. Укрытая пледом, я лежала на диване. Одна. И в первую секунду пробуждения мне почудилось, что все случившееся прошлой ночью — лишь плод моего воображения. Однако на кухне звякнула посуда, и я села, сонно потирая веки.

— Я приготовил нам кофе, — отозвался Данил, — иди сюда.

Игнорируя его приглашение присоединиться, я прошмыгнула в ванну.

— У меня нет с собой зубной щетки, — крикнула я из-за двери. Мне не хотелось появляться перед ним растрепанной и помятой. В наше первое утро вместе.

— Возьми мою, — ответил он и, преодолевая сопротивление моих рук, шагнул внутрь тесной, обклеенной кафелем комнаты.

— Не смотри на меня, — смущенная его взглядом, я наклонилась над раковиной и принялась чистить зубы. Он выглядел бодрым и, наверняка, проснулся задолго до моего пробуждения. А значит, видел меня спящей. «Этот мужчина знает обо мне слишком много», — не без удовольствия подумала я.

Пробуя кофе, я все еще стеснялась смотреть на него. Мои ночные откровения, приправленные несколькими бокалами шампанского, теперь выглядели по-детски глупо. Но он не смеялся. Наоборот, был слишком серьезен.

— Майка, — произнес Данил и я осмелилась взглянуть ему в глаза, — ты ведь не жалеешь о том, что рассказала мне все?

Я замерла с чашкой в руках, пытаясь угадать в выражении его глаз намек на сомнение.

— Нет, — я покачала головой, — если ты не жалеешь о том, что услышал.

— Я сожалею только о том, — он протянул руку и дотронулся до моей щеки, — что не могу изменить прошлое.

— Я тоже, — с грустью заметила я и сделала глоток.

— За то мы можем вместе попробовать изменить наше будущее, — он вопросительно посмотрел на меня. И это «наше» прозвучало для меня лучше всяких признаний.

На свадьбе сестры, ко всеобщей радости, я появилась с новым кавалером. Представлять Данила в качестве своего парня было невыразимо приятно! Весь день он держался рядом, стойко вынося на себе любопытные взгляды моей родни. Уже в ресторане, когда добрая половина гостей, увлеченные застольем, позабыли о причине торжества, Лизка выкроила момент и приблизилась к нам.

— Рада, наконец, увидеть того, кто заставил глаза моей сестры вновь загореться, — произнесла она и многозначительно посмотрела на Данила. Он польщено улыбнулся. А я одернула сестру.

— Вы с ней такие разные, — заметил он позднее.

— Да, — признала я, — но Лиза мне очень дорога.

— Это здорово, — он задумался, — у нас с братом нет такой близости.

И к своему удивлению я поняла, что почти ничего не знаю о нем. А значит, теперь пришла его очередь посвящать меня в свои тайны.

Глава 8

Мы встречались уже почти месяц. Лизка, увлеченная замужними буднями, звонила все реже. И я была даже рада! Теперь все свое время я посвящала ему. К каждой новой встрече я готовилась, точно к выпускному балу, тщательно выбирая образ. Отныне я проводила часы у зеркала, блокируя ванную комнату, приводя в порядок свое тело: «сделать эпиляцию, выбрать наряд, избавиться от прыща на носу»…

Мне хотелось стать лучшей версией самой себя! И я, недавно поднимавшая на смех Лизкины манипуляции, сама обзавелась дюжиной палеток, кисточек и приспособлений для укладки волос. Я с головой ушла в эти новые ощущения. Это и нравилось, и пугало одновременно! Боясь раствориться в нем, я пыталась сохранить личное пространство, отвечать на звонки через раз, ссылаться на вымышленные дела. Выходило с трудом… Ибо каждое напоминание о НЕМ вызывало непривычную дрожь в коленях.

Наш первый раз случился буквально недавно. Хотя, по факту он был далеко не первым. Но таковым его сделал невероятный, потрясающий и самый настоящий оргазм. Который я испытала впервые! А потому, отныне и официально я считала именно ту нашу ночь самой первой в своей жизни близостью с мужчиной. Близостью, что позволила мне почувствовать себя женщиной.

Данил, точно настоящий профессионал, не торопил события. Маленькими шажками он приближал меня к заветной цели. Сначала изучая мое тело, уделяя внимание самым сокровенным уголкам. Открывая прежде неведомые эрогенные зоны! Сначала при помощи пальцев, а после — повторяя этот путь губами. Каждый раз, увлекаемая в пропасть этими экспериментами, я ждала… И, чем смелее становились его ласки, тем больше мне хотелось ощутить его внутри. Это томительное ожидание изнуряло. Ночами лежа в постели, и лаская себя, я фантазировала лишь об одном… Теперь мои фантазии обрели вполне реальные черты.

В тот вечер погода словно благословила нашу встречу, разогнав тучи и устроив на закатном небе ослепительное действо. Ветер стих и я, подставив лицо теплым касаниям летнего вечера, ловила на себе последние лучи ускользающего за горизонт солнца.

Данил, выкрав у природы погожий денек, увез меня за город. Где, в объятиях соснового леса притаился маленький летний домик. Он рассказывал, как, еще, будучи детьми, они с братом приезжали сюда на лето. Как лазали по деревьям, играли в войнушку, используя сосновые шишки на манер гранат. Я смеялась, когда он, живописно изображая преследование, перепрыгивал через бревна и метал шишки, целясь в мнимого противника.

— Сейчас разожжем камин, — сказал Даня. Когда вечером от леса потянуло прохладой, мы вернулись в домик, где я, устроившись на уютной тахте, наблюдала его попытки разжечь огонь.

— Ты когда-нибудь это делал? — хихикнула я.

— Еще бы! Просто хотел впечатлить тебя, — Данил вынул из-за камина бутылочку с прозрачной жидкостью, плеснул, и пламя взмыло вверх, касаясь каленого кирпича.

— Вуаля! — торжественно объявил он, смастерив в камине конструкцию из дров.

Он притянул меня к себе, и какое-то время мы молча наблюдали, как язычки пламени пляшут в темноте, отбрасывая причудливые тени на облупившиеся от времени стены.

Я вздрогнула, когда его рука отодвинула мои волосы, а губы прижались к выемке на ключицах. Теперь он знал каждую из моих самых чувствительных точек. Мое тело в его руках было точно открытая книга. Я же не ведала практически ничего. За все время он не позволил мне ласкать себя, пресекая попытки коснуться его ниже пояса. И хотя каждый раз я чувствовала, как пульсирует его налитая кровью плоть, знала, как сильно он желает меня, но не решалась нарушить запрет… Как послушная ученица, я следовала его указаниям, каждый раз замирая в предвкушении новых. Он целовал и нежил в объятиях мое тело! И я плыла, не чувствуя почвы под ногами. Вручая себя во власть его сильных и бережных рук.

Я откинула голову ему на плечо, и мужская рука скользнула под кофточку, нащупала бугорок груди. Я намеренно не надела белья, и это открытие возымело действие. Глаза Данила расширились от изумления.

— Ах ты, бесстыдница! — прорычал он мне на ухо, и слегка прикусил мочку.

Он ласкал мои груди, по очереди сжимая их в сильных ладонях, пропуская между пальцами твердые от возбуждения соски. Губы его скользнули вниз, туда, где лямка платья сползла, обнажая плечо. Медленно поддев тонкую ткань, он потянул вверх. И я подняла руки, с радостью избавляясь от этой единственной преграды. Уложив меня на подушки, он приподнялся на локтях.

— Ты так прекрасна в свете огня, — сказал он, повторяя ладонями изгибы моего тела. Я чуть развела бедра, приглашая коснуться сокрытых между ними закутков.

Лаская меня, он всегда смотрел мне в лицо, ловил мой взгляд и не отпускал до тех пор, пока я, в изнеможении не закрывала глаза. Так и на сей раз, приникая ладонью к горячей промежности, он изучал мою реакцию. Казалось, созерцать наслаждение на моем лице, и было его главной целью! Он жадно впитывал каждый мой вздох, ускоряясь и замедляясь, позволяя себе все больше и больше…

Поглаживая пальцами припухшие от возбуждения створки, он нагнулся и, все еще глядя мне в глаза, коснулся кончиком языка соска моей левой груди. Я неотрывно смотрела, как влажный язык ласкает мою грудь, как губы мужчины втягивают сосок, выпускают и снова вбирают в себя. Мурлыча от удовольствия, я привычным движением притянула его голову ближе. Пальцы утонули в жестких волосах. И мне безумно захотелось почувствовать его горячее сильное тело на себе… В себе! Я ухватила пальцами ворот его футболки и потянула вверх. Но он поймал и развел в стороны мои ладони.

— Подожди, детка, — выдохнул Данил, и вновь припал к моим грудям. Затем его губы двинулись ниже, к пупку, еще ниже… Оставленная поцелуями влажная дорожка оборвалась. И, разведя мои бедра, он жадно припал горячим ртом к моему клитору. Я застонала и выгнула спину, раздвигая колени, упираясь ступнями в пружинящую мягкость подушек.

Он так искушенно и умело ласкал меня там. Мой клитор в жаркой неге его рта раскрывался и трепетал. Волны удовольствия одна за другой накатывали, сжимая мое тело, точно пружину. Утратив ощущение реальности, я обвила его ногами, притягивая к себе, схватила за волосы, в жадном порыве слиться с ним воедино. Желая только, чтобы он продолжал…

Когда в последней сладкой судороге я откинулась на подушку, он отстранился. Я закрыла глаза, боясь, что вот-вот потеряю сознание. Думая, что это конец… Сейчас он ляжет со мною рядом, обнимет. И вместе мы уснем, наблюдая, как тлеют в камине угольки сгоревших бревен.

Пружины скрипнули, и, открыв глаза, я увидела его взгляд. Он смотрел на меня вопросительно. Он был, как и я, абсолютно голым! Я скользнула глазами вниз, туда, где его налитый кровью член касался моего тела. Ни говоря, ни слова, я подалась чуть вверх, пропуская его между ног. Ощущая трение его горячей плоти о мою… Точно получив разрешение, он обхватил мои бедра, приподнял их и… вошел! Медленно, не встречая преград, его член скользил во мне, проникая все глубже и глубже. Пока не исчез целиком в моем сочащемся влагой отверстии. Замерев на мгновение, он изогнулся и лизнул мою грудь.

Каждой клеточкой я ощущала его твердое живое естество. Он медленно по капельке вынимал его. И я сжимала мышцы, желая удержать его внутри себя. Его головка ласкала вход, раздвигая влажные от смазки створки половых губ, касалась клитора. И я выгибалась навстречу, захваченная этой немыслимо сладостной пыткой! Затем он вновь проникал в меня, погружая сначала головку члена, а после утопая внутри моей измученной и влажной дырочки. Не в силах больше сдерживаться, я обвила ногам его спину, и принялась двигаться в унисон, насаживаясь на твердый, точно камень ствол.