— Почему? — спросила Вероника сонным голосом.
— А вот это тебе будет новое английское слово на завтра.
— Правильное решение. Но на сегодня всё.
— Как всё? Мы же раньше начали.
— Время!
С тётей Нюрой спорить было бесполезно.
4 Пятница.
— Ну и что у нас папа сегодня дома делает? — спросила тётя Нюра с экрана, — Паш, ты что, работу бросил?
— Больничный взял на неделю. Ты же знаешь про мою спину, — сказал папа Вероники и Валентины, — Я слышал, у вас тут начались посиделки каждую ночь.
— Пап, не уходи, ты тоже послушай, — сказала Верника.
— Да не надо тут ему сидеть, — запротестовала Валентина, — ему было велено лежать на твердом с грелочкой и с парацетамолом.
Папа вытянулся на полу, заняв пол-ковра и сказал дразнясь:
— Парацетамол я уже выпил, грелкой у меня будет кошка, тут тверже, чем на кровати. Так и быть, я остаюсь.
— Так раз ты дома, так сам и расскажи им сегодня сказку… — сказала тётя Нюра.
— Не-не-не!!! — запротестовали сёстры одновременно, — Он как расскажет, так не поймёшь, какую, и сам же и уснёт, не добравшись до конца.
— Именно так! — подтвердил папа.
Все стали слушать продолжение.
— Солнце уже садилось… Мистер Бист катился по аллее, Аврора шла за коляской и толкала её одной рукой, чтобы он мог держать бокал с красным вином.
— С каким?
— ПАПА!!! Молчи!!!
— Всё-всё-всё!
— Каберене Совиньён?
— Сойдет!
— ПАПА! Мы тебя выгоним.
— Молчу-молчу!
— Так вот королеву они, наконец, нашли в беседке. Она мирно похрапывала в гамаке, а прибор прижимала к щеке, как плюшевого мишку. Проснувшись, она отшатнулась было при виде мистера Биста, но пришла в себя и подняла прибор на головой, как факел. “Ах, я обязательно должна познакомиться с этим Алексом лично и познакомить с ним короля. Какой приятный молодой человек! Потрясающий собеседник, эрудит, настоящий джентльмен. Я тут задремала, а он вежливо сообщил, что у него тоже садятся батарейки, и что он будет ждать нашей следующей встречи с нетерпением. Вот с кем можно поговорить о нарядах. Он всех дизайнеров обуви знает, адреса всех магазинов и бутиков. Он обещал мне прогулку к морю и стихи Байрона!” “Мама, Алекс не человек. Оливер его создал. Это компьютер,” — сказала принцесса Аврора. Королева затрясла головой: “Быть этого не может. Я совершенно не могу ладить с компьютерами. Даже мобильный телефон швыряю в стену от того, что пользоваться никак не могу научиться.”
Когда ей объяснили всё поподробнее, она заявила, что покупает Алекса, если ей его продадут. Мистер Бист тут же заявил: “Примите его в качестве подарка. Я пришлю инженера, чтобы его установили в ваших покоях. У него пока ограниченная площадь, но я над этим работаю. Аврора говорила, что у вас замок очень большой.” “Вы гений!” — воскликнула королева и тут же нахмурилась на хозяина дома с беспокойством: “Вы иначе выглядите, У вас другие очки?” “Да, мам, представляешь, сидим мы, разговариваем, и вдруг он снимает очки и начинает их тереть. Говорит, что у него, видимо, зрение опять хуже стало, он меня уже в очках не видит. Срочно вызвали глазника, и оказалось, что не хуже зрение стало, а лучше. Ему тут же выписали новые стёкла и выдали новые очки. Правда, Оливер? Мам, смотри, у него глаза красивые, карие, и оправа очень идет!” Королева подумала, что этот мистер Бист вовсе не так уж и страшен, как ей показалось с утра. По-крайней мере, её уж не тянет зажмуриться. Но всё-равно, пора увозить принцессу от греха подальше. Они уже на ты. Он уже просто Оливер, а она уже не высочество. Только этого нам не хватало. “Ох, нас уже дома заждались…” — начала было королева. “Мама, я остаюсь до понедельника,” — заявила принцесса. “Можно тебя на минутку? Простите нас, мистер Бист,” — сказала королева и, схватив принцессу за руку, она потащила её по аллее к дому. “Ты с ума сошла?” “О чём ты?” “Ты же принцесса! Даже Эсмеральда себе такого не позволяла, а она простая цыганка! Он что-нибудь сказал? Он что-нибудь тебе подлил?” “Мама, это же Оливер. Он приличный человек с репутацией. Он мой друг, никто другой из моих знакомых не читал Пратчетта!” “Знаю я эти дружбы!” Аврора выдернула руку и остановилась. “Мам! Ты это про предсказание профессора Натураль?” Королева молчала. Аврора продолжала: “Я всё знаю. Злая колдунья предсказала мне несчастье, и оно произошло, как бы вы ни старались его предотвратить. Теперь вы приложите все усилия к тому, чтобы предсказание доброй феи не сбылось? Свои же законы будете нарушать? А страна что скажет? Посмотри на меня, мам! Чего ты боишься? Я так счастлива!” Королева посмотрела в сияющие глаза. “Девочка моя, но он же урод. Что скажут соседи?” “Да где он урод? Иван Царевич, красавец — накачался, только и умеет бицепсами играть, а сам пишет с ошибками. Сравнил бы он тут свои бицепсы! А у Оливера на крыше стоит телескопная вращающаяся установка собственного изобретения, он его на спутник настроил, так что он сам навигирует по небу, за вращением гнаться не приходится. Ещё не известно, как бы все знакомые принцы выглядели, если бы не ходили регулярно в салон красоты “Конёк-Горбунок” на молочные ванны. И что они все после свадьбы делают? Возвращаются к дурным привычкам. Емеля, как женился на Несмеяне, так уже после медового месяца опять на печь полез. Теперь она ещё пуще ревёт. А маркиз Карабас сам двух слов связать не может. Если бы не его кот, его бы никто и не заметил. Алладину тоже всё время Джин в наушник подсказывает, чего не говорить. А у Оливера есть электрогитара! Он сам пишет стихи и сочиняет музыку, они большие друзья с Де Бержераком. Ты же сама говорила, что когда Сирано читал стихи в обществе, ты не замечала его большого носа.” “Я тоже была молодая и глупая!” “И я, значит, глупая?” “Нет, поэтому ты и должна понимать… В общем, нужно с отцом поговорить. Нашла, в кого влюбиться.” “Тише мам, вот он идет,” — прервала королеву Аврора и они оба вдруг поняли, что она сказала. Они обе повернулись и уставились в аллею в удивлении.
По садовой дорожке медленно шёл… Именно шёл… мистер Бист, сильно опираясь на садовые грабли, как на костыль. Он улыбался, как ребёнок, и королева подумала, что даже в Голливуде ни у кого нет таких ослепительных зубов… Валя, что-то ваша кошка громче сегодня мурлычет.
— Это папа храпит. Не отвлекайся, тёть Нюр.
— А кто-такой Сирано Дебер… Дебержрак? — спросила Вероника.
— Так, классику не знаем? Сейчас объяснять?
— Не надо, не надо! Я завтра сама погуглю.
— Не гуглить надо, а читать!
Валя неожиданно сказала то, чего от неё никто не ожидал. Даже папа проснулся и уставился на неё.
— У меня есть драмы Ростана. Я на выходных сама ей почитаю.
После паузы и общего одобрительного пыхтения сказка возобновилась:
— Глядя на приближающегося мистера Биста, принцесса Аврора сказала королеве, не оборачиваясь: Я тоже не идеал красоты. У меня нет косы как у Рапунцель, — и принцесса сделала шаг навстречу калеке, — “и нога сорокового размера, не то что у Золушки,” — и она сделала второй шаг, — “Я гораздо смуглее Белоснежки,” — ещё шаг, — “И русалочка даже без хвоста быстрее всех плавает. В подругах у меня только Лягушка-Царевна, потому что она рукодельница, и ещё мы рецептами обмениваемся.”
Мистер Бист доковылял до них и остановился. “Представляете, пошёл! Я уже десять лет не ходил. А вы… Вы уезжаете?” Он перестал улыбаться. “Только, чтобы объявить о нашей помолвке,” сказала принцесса. Королева рухнула, наконец, в давно ожидаемый обморок.
Тётя Нюра замолчала. Валя подождала немного и сказала:
— А папа и Вероника уже спят.
— А я уже давно не для них рассказываю.
— Тогда расскажи ещё… пожалуйста.
— Точно?
— Да.
— Так вот королева улетела с острова Флинт одна. Однако полетела она не домой, а к той самой Ведьме, что заколдовала мистера Биста. Ведьма жила в доме для престарелых, и королева нашла старушку в глубоком кресле перед телевизором. Она подсела к ней, дождалась, пока уйдет сиделка, и положила перед ведьмой коробку дорогих шоколадных конфет. Ведьма не обратила на конфеты внимания, но закричала на телевизор. Королева даже подскочила от неожиданности. “Да куда ж тебя понесло, миленький, хорошенький, родной!!! Ты по воротам бей, а не в сторону, мимо, в бок!” “Это вы та самая ведьма, которая заколдовала мистера Биста?” спросила королева, набравшись храбрости. Ведьма, не отрывая глаз от экрана, захихикала: “А я была уверена, что ко мне приедет с этим вопросом сама принцесса, царевна, наследница престола. А она, стало быть, оказалась ещё интереснее, любопытнее, забавнее, чем я думала. Да, это я тут натворила, напакостила, наделала делов. Ну и что?” Королева поёрзала и спросила: “А его хоть можно расколдовать-то? Как сделать его красавчиком, каким он раньше был? Я ведь видела его портрет до… до вашего вмешательства.” “Его расколдовать? Так это не он заколдован, очарован, одурманен. Нечего в нём расколдовывать, развораживать, разоблачать.” “Как не он? Видели вы его? Он же урод такой, что страшно глаза поднять. Во сне приснится, не проснёшься. А внуков мне таких надо? Все прочие королевства нас на смех поднимут из-за такого зятя.” Тут ведьма отвела глаза от телевизора и такой взгляд подарила королеве, что та осеклась и вспотела от страха. Она вдруг вспомнила, за что Мистер Бист был наказан. “Ой, простите,” — залепетала она. “Вот!” — сказала ведьма и подняла палец вверх, “Нет в парне уродства ни капли, ни крошки, ни атома. Это все прочие решают, что красиво, а что уродливо. Это они его таким видят, воспринимают, познают. Как он им мил, любим, дорог, так он им и видится, кажется, понимается.” “Я сама ничего не понимаю… вместо того, чтобы одного гордеца заколдовать, вы заколдовали весь мир вокруг него. Что это вы за ведьма такая?” Но старая женщина опять уставилась в экран и, как ни умоляла её королева, она не смогла больше услышать от ведьмы ни слова. Только когда королева ушла, ведьма поднялась, выключила телевизор и сказала тихонько себе под нос: “И мир я не очаровывала. Мир сам себя заколдовал. Поверь мне, Величество, если бы Оли был не гением, а глупцом… Если бы он не сделал сам себя, а стал бы жалким лузером… Если бы он не имел такого успеха в своем деле, а был бы нищим пустомелей, которому не позавидуешь… Эх! При его былой задиристости, его любили и жалели бы все принцессы на свете, и видели бы его симпатичную мордашку без проблем. Дурочки любят плохих парней. С хорошими им скучно.” Старуха сунула в рот сначала вставную челюсть, а потом шоколадную конфету из коробки и добавила, жуя, “Аврора… Ха! Вот не ожидала!”
Тётя Нюра замолчала. Валя тоже долго сидела, обдумывая услышанное.
— Спите все что-ли? — спросила тётя Нюра.
— Нет. Я теперь долго не усну. Тёть Нюр, а ведь правда всё… У нас на третьем курсе есть мальчик, отличник, и довольно хорошенький, но его никто не любит. Другие парни ему завидуют, называют гордецом и индюком. Девчонки только гадости про него и говорят. То ли от злости, что он их игнорирует, то ли не понимают ничего. Они смеются над его рыжими волосами и веснушками, говорят, что он оценки свои купил взятками, что он считает себя самым умным, а сам говорит непонятно. Травят его, уродом обзывают. Ох, я не знаю. Я слышала его презентацию по нано-технологии, никаких глупостей там не было. И он очень даже привлекательный. Велик мой починил год назад. А то, что он с другими не согласен… Ну, имеет же человек право на своё мнение!
Тётя Нюра захихикала, как ведьма.
— Валентина… Ха! Вот не ожидала! Спокойной ночи.
5 Суббота.
Тётя Нюра ответила на вызов не сразу, и казалась удивленной.
— Сегодня же суббота, Никуша! Я думала, что у тебя все дома, и я не нужна. Вот и не стала звонить.
Вероника подняла планшет над головой и показала комнату. Она сидела не на кровати, а на большом диване, а рядом с ней сидело всё семейство.
— Ха-ай! — замахали все, и даже кошка прошлась по спинке дивана, чтобы её заметили.
— Вы чего? Что-то празднуете? Привет, Вер! — поздоровалась тетя Нюра с сестрой, — Паша, а как твоя спина?
— Нормально. Я тут попросил за ужином рассказать то, что пропустил вчера, уснувши, и Никушка нам все уши прожужжала твоей сказкой.
Мама обняла Веронику и сказала:
— И мы теперь хотим знать, что будет дальше. Малая раньше очень любила все эти книжки со старыми сказками, а потом размножились всякие эти Диснеи, Шреки и сериалы типа “Однажды в сказке” и книжки как-то вышли из моды.
— Ну и правильно! — заявил папа Паша, — Толку-то в них…
Тётя Нюра хмыкнула:
— Всё в мире эволюционирует. Те ваши старые, как вы говорите, сказки, на самом деле, ещё старее. Они тоже не в первозданном виде издавались. Погуглите — обалдеете! Авторы их сильно упростили, чтобы детям можно было читать.
Вероника запрыгала на диване:
— Ну хватит вам… давайте дальше! Тёть Нюр… Мне Валя тоже пересказала, что мы проспали, но мы больше не проспим. Правда, пап?
— Прада, прада! — сказал папа Паша, и все засмеялись.
— А ещё мы с Валей сегодня Дикенса и Дебержраку читали.
— Де Бержерака?
— Ага! Мама сегодня тоже с нами.
Поболтав ещё немного о каких-то взрослых делах, Тётя Нюра потребовала, чтобы планшет положили на стол и начала:
— Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Несколько месяцев спустя после выздоровления принцессы Авроры королевство готовилось к свадьбе. По всем новостям только об этом и говорили. На экранах при этом появлялись два совершенно счастливых лица — сияющая Аврора и довольно симпатичный мистер Бист. Многие в комментариях злословили, что тут без фотошопа не обошлось, что это вообще не он, и что в салоне Конёк-Горбунок поувольнялись все маникюрши и стилисты от ужаса. Вероятно, это писали тролли Малефисенты, которых она выловила из-под мостов, вытащила из пещер, посадила на цепь в подвалах перед компьютерами и приказала во что бы то ни стало испортить помолвку и репутацию молодых. Только ума им для этого не хватало.
“Мистер Бист и Принцесса Аврора возвращаются сегодня из романтического путешествия в Страну Чудес, где по приглашению Алисы они принимали участие в самом знаменитом чаепитии на свете!” — вещала лента новостей. Колдунья Малефисента зарычала и запустила в волшебное зеркало кинжалом. Клинок вонзился в стекло и застрял в центре разбегающихся трещин, разлетающихся осколков и шипящих электрических искр. “Ваша милость, это уже восьмое по счёту,” — сказал тролль, стоящий в дверях, “Волшебные зеркала дорогие, доставка из Китая долгая, а своих мы не делаем. Почему вы не хотите пользоваться телевизором? Его не так жалко разбивать, взрывать и даже выкидывать из окна.” “Молчать! Чего тебе надо?” — заорала колдунья, царапая подлокотники. “Вы сами меня вызвали.” “Ах да! Итальянец этот приехал? Как его… чурбан неотесанный… Буратино? Ко мне его!” Тролль исчез за дверями и громко объявил: “Буратино Аудиторе да Фиренце!” “Ага… размечтался!” — проворчала Малефисента.
В комнату вошёл молодой человек с одеревенелым лицом и дубоватым взглядом. У него были развесистые плечи, узловатые руки и длинный острый нос. Видно было, что он никогда не ходил в школу и умел считать только до пяти. “Цель?” спросил он с порога. “Принцесса Аврора,” — сказала Малефисента, — “и принеси мне её сердце.” “Пять золотых!” — ответил Буратино и они ударили по рукам. Когда он ушел, колдунья долго вытаскивала занозы из ладони.
— Кого-то мне этот Буратино напоминает, — сказала мама.
— Мам, не мешай! Ну что вы все… Вечно перебиваете! — подпрыгнула на диване Вероника.
— А разве Буратино не был положительным героем, который стал настоящим мальчиком? — спросил папа.
— Так то Пиноккио. Буратино навсегда остался деревянным. Если помните, Буратино с самого начала прогуливал уроки, связался с дурной компанией, потерял доверенные ему деньги и кончил тем, что откошмарил бизнес у кукольника, а папа Карло его крышевал.
— Правильно! — заявила вдруг мама Вера, — Он же с детства бил стариков, ссорил их с друг другом, убегал из дома, по собственному признанию издевался над животными, продал единственный учебник и родного батю заложил. Он и подраться любил, имел судимость, выманил ключ у жалостливой старухи, практически отбил Мальвину у дружка…
— Погоди, но он зато своих не сдавал, — вступил в защиту Буратино папа Павло.
— Верно, потому что они для него стукачеством занимались и скрывали его от правосудия, — заявила мама.
— Его собаками травили, — поддержала папу Валентина.
— Он тоже травил, — не сдавалась мама, — пуделя пускать против бульдогов и доберманов! Живодер! А все от того, что учится не хотел. Получил бы приличное образование, то и ума бы хватило не связываться с бандитами и вестись на антинаучные глупости. Монеты на дереве… Ха! Ботанику надо изучать как следует.
— Ну ладно, — согласился папа, — Из желудя тополь не вырастет. Дальше давайте.
— Он пожалеет принцессу, отпустит её и принесёт колдунье сердце свиньи? — предположила Вероника.
— Как бы ни так! Этого колуна уже не исправишь. Он слишком задубел. Когда принцесса вышла из дворца по своим делам, она заметила под забором слепого нищего. "Непорядок," — подумала Аврора и вызвала охранника, чтобы тот отвёл нищего в клинику социальной службы и разобрался, как тому можно помочь. Там определили, что это кот и вовсе не слепой нелегальный эмигрант по имени Базилио. Он сначала молчал, но потом, за кусок норвежской лососины, признался, что должен был оставаться незамеченным и отследить, куда принцесса ходит по утрам. Его депортировали, но вскоре получили очередного агента Буратино — лису Алису, которая стояла на углу улицы и пыталась затащить проходящего мистера Биста в открытую дверь со словами "Цигель… Цигель ай-люлю!" Он воспротивился, и они долго фехтовали на костылях. У мистера Биста костыль был добротный, импортный, так что лиса вскоре последовала за котом. Буратино сам слил Малефисенту, когда его взяли при попытке напасть на Аврору с топором, и он согласился на сделку со следствием. Когда он принёс свиное сердце Колдунье, та обозвала его осиной стоеросовой и превратила в полено. Это не изменило его внешности, но вреда от него стало меньше.
"Если хочешь, чтобы что-то было сделано как следует, сделай это сам," сказала колдунья и взяла в руки большое красное яблоко. "Испытанный способ! — решила она, — нужно только сделать так, чтобы гномы не вмешались." Она не знала, что мистер Бист уже нанял телохранителей — семерых богатырей.
— Все сказки перепутались, — сказала Валя.
— Не мешай, — вместе сказали папа с мамой.
— Проще всего травить нежелательных в людном месте. Например, в общепите, в аэропорту или прямо на улице. Но колдунья решила, что уже достаточно засветилась, да и превращаться в старуху второй раз — только подозрение вызвать. Долго она следила с помощью дрона за передвижением принцессы Авроры, пока пока та не оказалась одна в саду, где занялась своими помидорными грядками, а богатыри стояли по периметру. Малефисента превратилась в змею и подползла незаметно к принцессе. "Принцессссссса… ты хочешшшшь расссссколдовать миссссстера Бисссссста? Вот молодильное яблоко! Сьешшшште его вмессссте, и он ссссстанет как раньшшшшшше…" Принцесса Аврора чуть не отрубила лопатой голову змее от неожиданности, но потом вспомнила про краснокнижные исчезающие виды и села на лавочку с яблоком в руке. "Как раньше? Это как?" — спросила она задумчиво, — "Бесцельным гордецом, страдающим нарциссизмом? Безответственным невежей, не умеющим самостоятельно даже думать и формировать мнение? Необразованным дилетантом и неопытным недотёпой? Сопляком, с чувством неполноценности, который ничего ещё не умел и думал, что ему весь мир что-то должен? Именно таким он себя описывает. Я вполне довольна тем, какой он есть сейчас." Она положила яблоко себе на голову и подмигнула одному из богатырей. Тот понял, вскинул арбалет, и яблоко взлетело в воздух, пронзенное стрелой. Аврора поискала глазами змею, но не нашла.
— А это из какой сказки? — спросила шепотом Валя.
— Из библейской, — шепнула мама.
— Нет, я про стрелу,
— А это ты папу спроси.
— Завтра спрошу…
— Малефисента так распахнула пинком двери в свою лабораторию, что они слетели с петель. Она поставила автомат в угол, кинулась к книжной полке и глазами побежала по названиям. Тролль, переминаясь с ноги на ногу, робко пробормотал: “Я уверен, что вы придумаете новый способ.” “Всё новое — это хорошо забытое старое!” — ответила Малефисента, швырнула на стол стопку книг и выбрала из них одну со словами: “А если Аврора получит в подарок книгу от неизвестного поклонника. Очень старую книгу, антикварную. Страницы в ней слиплись от старости. Она послюнявит палец, чтобы перевернуть страницу, и…” “Оревуар, Ваше Высочество!” воскликнул Тролль, но колдунья швырнула книгой ему в лицо так, что от него откололся кусок штукатурки и посыпался мох. “Нет! В наш гигиенический век, принцесса пальцы слюнявить не станет, а Натураль успеет подтвердить, что страницы отравлены.” Она походила вокруг стола, взвешивая в руке заварочный чайник, и снова заговорила: “Можно плеснуть ядом в чай или намазать им что-нибудь… Перила на лестнице, дверную ручку, бутылку воды, одежду, поручень или руль машины… прикоснется Аврора и…” “Адью, Ваше Высочество!” воскликнул Тролль, но не успел увернуться от чайника. “Тфу на тебя, болван! Это грозит массовыми отравлениями, и тогда меня даже дипломатическое неприкосновение не спасёт. Натураль только и ждет удобного случая.” Колдунья упала в кресло и вытянула ноги. Тролль грохнулся перед ней на колени и осторожно принялся массировать ей ступни. Малефисента продолжала размышлять вслух: “А почему собственно, ядом? Дались мне эти отравления. Я колдунья или нет? Чуть левее, вот так хорошо. Осторожно, у меня там пятка Ахиллесова. Можно попробовать превратить одного из них в лягушку, другого в лебедя. Они не смогут расколдовать друг друга и…” “Ауфидерзейн, Ваше Высочество!” воскликнул Тролль и получил ногой в челюсть. Он отлетел к стене и захныкал. “Ладно, не ной… — проворчала Малефисента, — мне нужен отдых, перерыв и отпуск. Мне нужно развеяться. Что ли на шабаш слетать?” “Но ведь после последней попытки убрать Аврору с помощью Буратино прочие волшебницы наложили санкции на вашу Милость. Вам запрещено на шабаш, вы теперь невыездная!” “Санкции-шманкции! Они мне не указ. Кто меня в общей толпе заметит-то? В ночь, да еще в Вальпургиеву!” Малефисента сменила камуфляж на черное платье, а рогатый шлем на черную шляпку с вуалью, вскочила на метлу и вылетела в окно.
— Этой сказки я не читала в детстве. Наверное, она из новых, — сказала мама.
— Да вроде в пятидесятые была написана. В нашем с тобой детстве, я её видела в журнале Мурзилка, — ответил планшет.
