Помоги проекту - поделись книгой:
Хард-хеви-поток. Скудное разнообразие, а они и дальше будут перекидываться друг на друга. От харда к металлу, к хеви, к другим бумбумбум. Типа «В романе описываются необычайные приключения молодого валлонского офицера ван Вордена, который торопится в свой полк, но все время оказывается вблизи заброшенного в горах Сьерра-Морены трактира и двух виселиц с телами двух бандитов». Чужая территория. Знакомая, но будто некие оргии в соседней деревне. Они там неизбывно молоды, и – глядя из какого-то вневременного космоса – там все ухает, ускоряясь, сжимаясь в точку. Сияет, взрывается, запиливает, бабахает, но и жалуется уже. Блюзы, наверное, такая же деревня, или поселок, или городок. Только у них свет поглуше, звук не коллективный, зато и мерцают обширнее, изящней. Будто мох светится, а не окурок кинули. Ну, дискретнее: не мох, шишки, светящиеся во мху.
Но – тупик. Задал в поиске Slade, странно, что они не появлялись в правой колонке. «Look at Last Nite», «Gudbuy T’Jane», «Coz I Luv You», «Skweeze Me, Pleeze Me»; «Cum On Feel the Noize», «Mama Weer All Crazee Now», сложно остановиться. К хард-хеви близко, но без упертости. Или это потому, что их-то я слушал, исподволь прицепляется личное? Нет, есть и внятная разница. Может, производятся разные вещества. Допустим, хард-хеви делает глутамат натрия, а у слэйдов томатный сок с присутствием водки. Кто-то производит корицу – Morphine, допустим. Кто-то – сому (सोम), C. P.E. Bach, например, – чтобы уж не только рок-область. Это упрощение до простых веществ низачем, пока тут какая-то расстановка фишек для какой-нибудь игры.
В поиске набрал Криденс. Они почти как Слэйд, но нежнее. «Suzie Q», «Good Golly Miss Molly», «Proud Mary», «Night Time Is the Right Time», «Travelin’ Band», «Have You Ever Seen the Rain?» Тут уже могли влезть воспоминания, их крутили на танцах в школе, в девятом классе, Рига. «Have You Ever Seen?» оттуда и помню. Воспоминания не фактурные, не тогдашние люди и действия, а какие-то сгустки чего-то, что обволакивало и эти песенки, и время. Но раз уж лезут воспоминания, то дело клонится ко сну, только память тормозится медленно:
По связи воспоминаний и сна перешел на Металлику: в начале нулевых я работал в Киеве, съемная квартира на Михайловской в горку, сразу за баром O’Brien’s, О’Брайанс. На другом соседнем доме табличка, что в нем жил Лесков. Мой дом 17-й, что ли. Третий или четвертый этаж? Третий, но в доме очень высокие потолки. Комната, кухня, санузел. В комнате три громадных окна на Михайловскую, до потолка. Интернета не было, роутера. Хозяева о таком не слышали. Там и стиральной машины не было. Впрочем, у меня еще и ноутбука не было. Так что только телевизор – если разнообразить жизнь по вечерам, кроме чтения на кухне. Громадная комната, высокий потолок. Чтобы вкрутить лампочку, нужна стремянка, стоит в прихожей, метра четыре. Кровать и телевизор сбоку, все. Включаешь, засыпаешь, среди ночи просыпаешься, выключаешь. Был славный канал, который – единственный – работал круглосуточно. И вот ночью по нему показывали аквариум с рыбами.
Не компьютерная заставка, честный аквариум. Красные рыбки, желтые, разноцветные. Перемещаются под вялую музыку, укачивают. Потом мне кто-то сказал (время от времени между рыбами вылезала реклама), что рекламу и отрабатывают. Еще был канал, где ближе к ночи ставили длинные концерты всякой музыки. Времена пиратские, Элтона Джона крутили, Ди Пёпл, еще кого-то. Запасов у них немного, так что все повторялись примерно раз в неделю. Была и Metallica, а у них длинные концерты, часа два с половиной. Не раздражали, почти не приедались. Ложусь, ночь, играют. Засыпал, просыпался на «Nothing Else Matters», дослушивал до Cэндмэна, выключал и засыпал. Уже путалось: металлика, метелики, сэндмен, песочный человек – это же про сон:
«Enter Sandman» был в конце концерта. Что за концерт – не знаю. Поглядел их клипы – похоже на Базель, 1993, не обязательно. Теперь послушал не «Сэндмэна», а «Nothing Else» и не концертное, а с альбома. «Черный» же хорошо записан, даже сейчас ощущается как очень хорошо записанный, без слов «для того времени». На Металлике не заснул, пошел дальше.
Справа много вариантов, в основном известные. «Creed» performing My Sacrifice я не знаю. Начало нулевых, у них, похоже, искренняя романтика под бум-бум, в клипе ударник в воде по барабаны. Зачем-то внятная цитата из «Кашмира» LZ, с 2:58, в конце еще раз. Комментарии к клипу преимущественно на испанском (ну, с точностью до португальского):
Еще справа Faith No More, рядом Marillion’s 2017, vinyl remaster release, «Misplaced Childhood», originally from 1985. Понятно, что мое мероприятие неповторяемо в точности, – если снова зайти на «Creed», то будет немного другой выбор, правая колонка явно зависит не только от играемого, но как-то учитывает историю прослушиваний и еще что-то. Отчего бы и не Marillion. Был Opeth, судя по обложке – опять металл, да и «The Devil’s Orchard», что за ерунда. Ну да, мало ли как назовут группу или альбом. Умудрился же Morphine сделать себя Морфием, ведь не то, что они делали. Что ли, придумали для первого альбома, «Cure for Pain»? Некто Steven Wilson, «Grace For Drowning», 2011, но неизвестное уже надоело. Ткнул в «This is» Porcupine Tree’s 2018 vinyl remaster release, «In Absentia», originally from 2002. Их знал, когда-то Федор показал. Не предполагал, что они столько записали, вся правая колонка в их альбомах. Дошел до «Anesthetize» («Fear of a Blank Planet», 2009), чисто Рэдиохэд времен «Параноида», совсем колыбельные. Почти дослушал, закрыл ноутбук, лег.
Плавающий остров, вот что это. Или где-то висящий. Не именно рок, а как-то вообще все. В этой истории – да, рок и вокруг него. Со стороны он кажется компактным, полно таких островов на свете. И в чем плавают, и где висят? Компактный со стороны, а, приближаясь, входя в него, обнаруживаешь тьму нитей и связей. И внутри, и с тем, что вокруг: с тем, в чем плавает, в чем висит. Где, в чем? Связи с тем, что вокруг, они в обе стороны. Музыка сделана в каких-то обстоятельствах, но и влияет на них. Влияла, когда возникла и какое-то время после. Здесь – музыка, а так – что угодно плавающее-висящее, почти уже абстрактное. Не исходно абстрактное, но выжгло свои органические части. Или это как люди, которые для тебя навсегда в одном возрасте. Они давно не в нем, но для тебя там – даже если их увидишь через время, возраст не корректируется. Может, они на самом деле ровно такие – а ты их такими мог и не видеть. И они себя такими могут не знать. Но обычно да, такой их вид из возраста, когда общались.
Где линия отреза, за которой обстоятельства становятся фоном, а сама фишка, отрасль начинает быть отдельно, плавающим объектом, существом? Исходные связи высыхают и отваливаются. Ну да, в сделанной работе они и так отсохнут, а тут еще и время. Всякая его органика, чувства. В этой музыке все было давно, воссоединения с обстоятельствами не бывает, с какими? Все переходит в другой агрегатный вид, выветривается, и остаются элементы, не предполагающие, что они было одно. Но остров, кластер, монада все равно как-то существует. Можно считать, что все и ушло на то, чтобы это возникло. Тыкаешь в музыку, она распаковывается, но ведь не вполне же. Или тыкал пока мало, а дело инерционное, медленно.
Тогда антропологически: откуда взялась тяга к свободе, ее соотносили с роком. К не очень-то сформулированной свободе, а еще и неопределенный прорыв: всякие двери и т. д. И по-бытовому: распадались же группы, когда лидер решал пойти в коммерческий формат, а другие не хотели, как с Блэкмором и не только. Хотели другое, что? Куда это делось? Может, желание некой свободы было временной мутацией? Ориентация на нее была массовой, мыслей не требовала, физиологической. Должен был быть фактор, склонявший ощущать ее целью, а потом он пропал. Психоделика и психоделики: были под веществами, всех и колбасило? Но вещества остались, а рока нет и темы свободы тоже. И не первее ли тяга к свободе, чем психоделики, она ж направляла закидываться.
Но неопределенность свободы – это из СССР глядя. Оттуда было не понять, о чем это у них все. Есть музыка, а в ней – при незнании языка – не тексты, а чисто мантры. Будто там территория невообразимой воли, почти сакральной. А для них, наверное, свобода была в каком-то другом варианте, чего бы иначе они всё это слушали все? Ну да, еще тема freeдома как рельсы куда-то. Doors, двери, куда конкретно? Это «Двери восприятия» Хаксли, а у Хаксли эпиграф из Блейка,
Тяга к дополнительной реальности могла совпадать (тут и там), она ж по-над всем, или же внутри всего, или просто где-то тут. Неподалеку от окрестностей, в которых ее ищут. Должна она где-то быть, раз о ней думают? Но это не мейнстрим, другая история и частные склонности. Какой-то мелкий муравей, головастик, кусок марганцовки. Общее для всех понимание здесь существует, но имеет не более чем побочное отношение к мелеющему острову. Его границы не видны, трепещет флажок, маленький треугольный на каком-то шнуре, последний с него не опавший, закончился праздник. Все разошлись, а у тех, кто его помнит, осталась старая машинка для тогдашней freedom. Пусть даже и не очень-то уже работает, но сохранилась, где-то лежит.
Была длинная идея построения рая через прогресс, обломалась за пару лет до пандемии. Закрылся длинный эон. А то, что иссяк рок, понятно. Будто поколение (и по половинке с краев от него) выделяет один запах; в его людях есть общее вещество, разделяемая фактура. Каким-то природным образом есть, в некотором куске времени. Основная и незаметная основа, а потом поколение сдвигается (что ли, влево), твое уже давно не главное, его вещество истончается, смысл рассеивается. Разве что случайно спохватишься: а где то, что было всегда? Но уже надо вспоминать, что именно всегда было.
Там же еще и разнообразие восприятий: к року можно было относиться так и этак. Обычно – вот, это примерно для меня, нас. Нечеткая адресность сводила разное и разных. А сейчас – сети, информация – стало конкретнее, что для кого. Вроде тут противоречие, нет – это делает полную общность и унифицирует умы. Практически ровный рай, чисто Парадайз – назови, нарисуй на аватарке себя каким хочешь, тут же таким сделаешься. Нет ничего/никого, что/кто могло/мог бы оспорить выбор. Каждый стал ровно такой, каким ему хочется быть, отчего все будут одинаковыми: Парадайз. Все хороши и так, без свободы.
Лет пять назад даже CNN выяснял, как отделять арт от аттракциона, с тех пор тема затухла. Вероятно, уже незачем. Но в каком-то изводе арт же есть и сам по себе, пусть и сферический в вакууме – откуда бы иначе его слив в аттракционы, в активизм, еще во что-то? Какой-то источник быть должен, не прикладной, а действующий внутри самих работ; этим же продолжают заниматься. С роком что-то такое же: о свободе и дверях, но и пипл, массы. Как с выпивкой: всякий получит свою радость и свою волю, но все они разные. Есть носитель, уж кто его как воспримет. Неопределенная свобода теперь не играет, свобода здесь прикладная, начальство, корпорации, гендерная равномерность и т. п. Ушла в учет личных травм и обид.
Когда о прошлом, переходящем в будущее, перешедшем – как в этой истории, то непременны банальности о прошлом. Но там были и славные банальности: как теперь они выглядят, посетители тогдашних концертов, как из них уходил этот драйв? Куда делись группиз и просто фанатки, как в них это стихало или нет? Куда деваются девушки с реклам, где-то же сложены, лежат. Что теперь с королями танцулек, принцессами дискотек? Впрочем, они ровесники, плюс-минус 10 лет, а что с нами, ничего особенного. Выцвели, стерлись названия групп на городских стенах (иногда на окраинах видишь, неожиданные). Слушали ли фаны свою музыку потом? Некоторые – да, пишут же комментарии к трекам в ютубе. Время, когда появились цветное телевидение, нейлон, поролон-полиуретан, расширяло тактильные ощущения, вставляя в мир новые субстанции, постепенно намыв временно́й остров. Теперь он уменьшающийся обмылок, от 60-х до – допустим – конца 90-х. В fb есть проект, The Vault of the Atomic Space Age, бытовые артефакты. И дизайн, и графика, и тематика – самостоятельные, канувшие. Ар-деко сейчас цитируют и не соотносясь, а 60-е – никогда. Что ли, пока видно, к чему отсылка, ар-деко уже всосался до неопознания, а тут пока еще жесткая привязка к времени и стилю; болезненно, что ли. Как с роком. Что это вообще было? Да и что тут такое вообще все вокруг, заодно? Было и есть.
Правая колонка в ютубе не в помощь, там не исходные связи. Ну, минимально старые, не поможет прямо. Ютуб, он как в городе знакомые места, иногда зайдешь, посмотреть, как им сейчас. А рядом какой-то закоулок нашелся, дом, вот этот не разглядывал. Так и здесь с музыкой, вылупляются новые места, надо ходить и туда, где не был или проходил мимо. Ну и – уже почти о том, что все это было? – связи, которые без знания обстоятельств воспринимались иначе. Ах, строил бы свой плейлист, туда бы свою жизнь и засунул, но в правой колонке все почти случайно, свобода выбора – ткнуть в одно из предложенного. Да, можно крутить вниз, ища надежно милое, но лучше игра: дюжина ссылок, выбирай из них. И назад не откручивать, открутишь и вернешься – справа уже будет чуть иначе. Может, зависит от того, во что ткнул неделю назад. Или от погоды.
Совсем почти заснул, уже быстро приснилось: чей-то альбом, в конце переделка «Everybody Needs Somebody» с быстрым шуршанием слов (было на англ., тут подстрочник):
Открыл ноутбук, заиграл Porcupine. А в самом деле, если ехать по правой колонке, без перескоков через поиск, то получится более-менее непредсказуемо. Алгоритм ее подбора неизвестен, и незачем его исследовать. Он данность, обстоятельство. На свете неизвестного во много раз больше, чем известного, так что лучше плутать без цели. Плюс этот остров: рок, что это было. Ну да заодно – что тогда было это все? Тыкать в правую колонку, в то, что отчего-то показалось уместным. Преимущественно в незнакомое: тогда воспоминаниям, памяти будет не к чему прицепиться, иначе утянут в себя. Такое-то слушал тогда-то, а тогда было так и с теми-то, а они были какими-то такими-то. Или когда-то слушал, больше ничего не помню. При чем тут я, не моя же история.
Косвенно память скажется, но уже внутри игры. А здесь настоящее, сложенное из многочисленного прошлого. Да, всякий раз выбирать, что придет в голову, число вариантов ограниченно. Можно же научиться входить в фотографии, а тут и учиться не надо, всего-то тыкнуть-кликнуть. И некто мескалито появляется в виде выбранного клипа. То, что склонно сейчас появиться, приходит такой-то песенкой, а дальше приключение разрастается, трип. Еще было бы логично вставлять сюда какую-нибудь рекламу, столь же уместную, как она уместна в ютубе, перед всяким треком, иногда и внутри.
Выбирать не более чем из дюжины позиций. Иначе докопаешься до центра земли. Иногда справа появляется что-то боковое относительно выбранной музыки, например – клип с уведомлением Recommended for you. Такое игнорируем, не перескакиваем, как от Покупинов к Marin Marais; «30 pièces interprétées à la viole de gambe (Jordi Savall viola da gamba)». А там дальше и Le Sieur de Machy, Diego Ortiz, Robert de Visée, Tobias Hume, Wolff Jacob Lauffensteiner, Denis Gaultier и многие др. Другая тема. Также никаких сборников: ни жанровых, ни 100 лучших, или «The best of», или типа «Четыре часа джаза для учебы в дождливую погоду», где ни названий, ни имен.
Тогда будет трип и, заодно, начнет собираться некая туча, а потом, наверное, может показаться, что вокруг все застыло, – потому что совсем незнакомое, связать не с чем. Попал в японскую попсу: интересно, а дальше? Тогда допускаются неформатные ходы, повернуть куда-то, примерно обратно. Заодно это даст ощущение какой-нибудь своей территории – ну, в картографии ютубовского алгоритма. Правила – правилами, но без фанатизма.
Все это станет двигаться, связывается друг с другом (а нет другого варианта). Я не фан отрасли – слушаю, в детали не вникаю. У фанов все выстроено, а тут связи развешиваются с нуля. Может, как из одной отдельной кости вырастет – при разглядывании – какой-нибудь птеродактиль. Способна ли отрасль восстановить свое пространство до состояния, когда по нему можно ходить теперь, понимая, что это было? Хорошо бы текст с добавляемыми примечаниями, открытая система, рок-Linux. У Жюль Верна в «Двадцати тысячах лье под водой» есть абзац о кораллах: из чего состоят, как растут и за сколько тыщ (или миллионов) лет выросли такими, какими их видят герои (у него ж много общеобразовательных наставлений). И – сноска – примечание редактора: впоследствии было установлено, что кораллы растут намного быстрее, так что не столько-то росли, а вот сколько. А если бы всякий мог добавить свое, то была бы и психотерапевтическая польза: когда знакомое тебе описывает кто-то другой, это вызывает неприязнь – даже если его язык изящен. Твое место становится не совсем уже твоим. Или не неприязнь, а просто это же твое место, надо его пометить и своими словами. Конечно, это как комментарии в ютубе. Поэтому зависть: ну как такое сделать в тексте, технически никак. Но считаем, что эта возможность открыта: умственно, мысленно, вслух, про себя. Почтой, and.levkin@gmail.com.
Справа у Покупина: Liquid Tension Experiment performing «When the Water Breaks» live on their reunion tour at the Downey Theatre in Downey, California on June 27th, 2008. This is taken from a true HD source – the Blu-ray Disc of the concert which was only available as part of the LTE Live 2008 Limited Edition. Логично, покупины к ночи вывели из области природного рока, а L. T.E. – прогрессив. Их не знаю, живут с 1997-го. Справа у Porcupine можно было ждать разное, The Ex с Корой, например (пару лет их не слушал, как в меня впишутся сейчас?). Но не было. Есть обратно к Рэйнбоу, пинки, цеппелины, дипёплы, саббат, сами покупины. И, кажется, алгоритм расширил контекст: Крис Риа и др. Гитарные герои. Мальмстин, Стив Вай, Джон Петруччи. Такой комплект как-то не должен возникать. Ну, мало ли что не должно.
L. T.E. Гитары, дудки, полуджаз. Ухают, стучат, свингуют. У этой музыки не было естественных причин быть, продюсерский проект. Когда такие затеялись? Cream с Клэптоном и др. Это 1966-й, но там была идея супергруппы, собрать звезд, сделать что-нибудь сверх. Тут иначе, в 1997-м Magna Carta (специализация – progressive rock) предложила Портному (ударник, лидер Dream Theater, Mike Portnoy) взять кого захочет и сделать альбом, который бы утрамбовал отрасль (progressive rock). Из Дримтеатра был Петруччи, клавишник Рудесс из Dixie Dregs, Тони Левин, – басист King Crimson. Проектная клумба. Они, L. T.E., за 25 лет раза три собирались (…reconvened in 2020 to record a third studio album featuring all members of the band, which was released on April 16, 2021). Существуют и сейчас, иногда. Ощущение стилистической несуразности, но я не их целевая аудитория. Кто-то производит сому, кто-то – глутамат натрия, C5H8NO4Na, чтоб еда окрасилась вкуснее. Любое потребление-употребление так же. А у этих типа солидол. Субстанция полезная, надежная. А глутамат человек сам может вырабатывать, обволочет что угодно своим же глутаматом и будет рад. C5H8NO4Na – натуральный, на языке есть L-глутаматовые рецепторы, ровно для него. Считается отдельным, пятым вкусом: сладкий-кислый-горький-соленый, ну и этот. Вероятно, в человеке полно незадействованных фишек. А вот солидол организму не произвести.
Всякая основательная история должна бы начинаться с предъявления пунктов: где все происходит, предмет речи, задача-вопрос, позиция автора. Не моральная, а его точка в этом деле. Или хотя бы сноска, что такие-то пункты учтены. С первым пунктом просто, ютуб. Второй, третий и четвертый являются, пожалуй, целью сочинения: вопрос-задача в том, чтобы понять предмет речи, ну а автор – его следствие. Здесь не воспоминания, все это для автора не прошлое, большую часть он и не знал. Названия групп и имена музыкантов можно считать терминами чего угодно, даже не музыки, а невесть чего. И не так, что ссылка должна быть непременно прослушана, произведя то да се. Тут пространство, в котором всякие имена, названия, термины, а название-термин само уже соотнесет с чем-нибудь. Они все как-то связаны, но музыка тут не упорядочивается: здесь много кого не будет, известных, замечательных, неизвестных, ужасных. Может, тут о времени, люди же сами заливают клипы в ютуб, это децл музыки, которая была тогда. Или есть? Еще есть или уже была? Остров пока есть.
Личный возраст как доска, чтобы прицеплять к ней такие и сякие дела, истории и проч. Ощущая при этом, что запас твоих фактур иссякает, почти все использованы уже, прикноплены к доске. Запасы – не так что прошлого, а всего, что где-то накопилось, – истощаются. Это даже не о привычных вводных фразах, вросших в пальцы. Как-то вообще, в целом. Ok, воспринимаем багу как фичу: сделаем нехватку ресурсом.
Здесь нет субъекта, чье присутствие, воздействие ощущается сбоку или еще как-то. Расклад возникает всякий абзац заново. Ситуационен, не повторится. Нет того, что зацепляет и тащит текст. Все зависит от расклада, непонятно на чем работать. Но зачем работа, которую понятно как делать? Непонятное и затыки сами ее персонажи. И где-то слоняется предмет текста. Вопрос: а что все это такое было тут вообще? – тоже.
У L. T.E. справа и best progressive house mix 2018 vol 1. Разнообразие, но с меткой Recommended 2 U, некорректно. И откуда рекомендация, вовсе ж не моя поляна? Стоит-то логично, progressive house и progressive rock, но рекомендовать? Разумеется, ссылка отправит в бесконечность, справа от нее будет мильон таких же сборок, оттуда не выйти, разве что появятся гайдновские симфонии Sturm’а и Drang’а. Вообще, если себя ощущаешь как такового, как-то вдруг ощутил – все уже хорошо. Остальное станет обстоятельствами. Хоть тело, хоть детство, хоть жизнь, что угодно. В этом жить, а что делать, ну а ты при чем, какие травмы и обиды? Здесь обстоятельства вываливаются правой колонкой.
Предмет речи выяснится. По ходу тыканья в музыку устроится какое-нибудь пространство. Свои леса и реки – что-нибудь там будет тем и другим. Птички-цветочки. Есть место, куда свозят умерших. Где-то там бывшие запахи заброшенных песен, а у них свои истории, зачем им чужие люди. Но кому это сообщается, кому-то же сообщается? Вымышленному сообществу, кому еще. Сообщество вымышляется любым обращением невесть к кому, всякой фразой. Да, название – пока непонятно, каким оно может быть. А когда появится, значит – предмет речи уже маячит. Но название же должно торчать с самого верха, задает ракурс: нехорошо же придумывать его позже, подтасовка. Значит, ему положено быть фиктивным. Реальное название появится позже, но будет не названием, а стоп-словом: возникло – текст закончен. Стоп-слово, стоп-фраза. Не The End или Game Over, а как-то изнутри. Не шлагбаум, обрыв. Ну а название, заголовок уже должен быть. Дискотека, чёуж.
Справа и Кримсон, «Starless». В тизер влез анонс: Another taster from the new King Crimson album – «Radical Action to Unseat the Hold of Monkey Mind». К L. T.E. подшили потому, наверное, что там и Тони Левин. Хотя Левина не было в первом составе, до 74-го, а «Starless» тогдашний. Как бы я в этой истории обошелся без Кримсона. Но здесь не 74-й, это с «Radical Action», концертника. Заглавный для «Starless» and «Bible Black» тоже с концерта. Там несколько треков записаны вживую, на монтаже вырезали аплодисменты. «Starless» писали в Амстердаме, там же и вступление к «The Night Watch» (остальное в студии). Полную запись концерта выпустили в 1998-м, назвали «The Night Watch». Это ж Рембрандт, «Ночной дозор». На альбоме («Starless and Bible Black») «Starless» – инструменталка. «Starless and…» – цитата из пьесы Дилана Томаса «Под сенью молочного леса», 1954 (Dylan Thomas. Under Milk Wood). Начало:
Как бы тут обошлось без Дилана Томаса. На Red’е «Старлесс» уже со словами. Это конец первой жизни Кримсона, Фрипп распустит группу, 1974-й. Слова Уэттон (бас-гитарист) написал еще к «Starless’у» and «Bible Black», Фриппу и Брафорду (ударные) не понравилось, свели в инструменталку. На Red’е слова вернули, дописали звуков. Текст (начало):
Подстрочник:
В 74-м Фрипп объяснял, почему распускает проект: «Это соответствует изменениям в мире». Раньше он считал, что соотнесение с группой – лучшее из возможных либеральных воспитаний, но понял, что это ерунда. Еще: энергии, заключенные в стиле жизни группы и ее музыке, «не соответствуют более моему образу жизни». Рок-музыка уже «орден динозавров», а и публика изменилась, пронять ее можно только грохотом.
«Radical Action to Unseat the Hold of Monkey Mind», сет из 6 CD. Там старые вещи, сыгранные новым составом. Состав собран в 2013-м, не очень-то и новый. Семь человек, прежние Фрипп, Левин, Pat Mastelotto (ударные), Mel Collins (саксофон). Из новых Gavin Harrison – упоминается потому, что играл в Покупинах с 2002-го по 2010-й. Писали на гастролях Кримсона в 2015-м, в основном в Японии. Играли материал 1969–1974-х, тот с 70-х почти и не исполнялся. Само собой, играли чуть иначе. Был и относительно поздний материал, «VROOOM», 20 лет после 1974-го, но и после «VROOOM»’а прошло уже 20 лет.
Вот почему «Starless» оказалась при клипе L. T.E.: не только из-за Тони Левина, справа ссылка на L. T.E. + Cover 2 cover, Randy George / Neal Morse / Mike Portnoy, 2012. Там сделали и версию «Starless»’а: последний, двенадцатый трек. Ну, это о том, как работает ю-алгоритм. Какие-то штырьки, склоняющие некую веревочку виться так-то. Имена, названия, стиль, веревочка. Наверное, Левин тоже учтен. Так и складываются обстоятельства. Сложное, путаное мочало из не очень длинных элементов. Ах, и жизнь происходит так же, на простых основаниях и стыках.
На «Radical Action» музыканты совсем взрослые, Фрипп седой и лысый. Вот было бы исследование о том, как происходит воздействие Кримсона. Чтобы стало видно (как в пробирках, в которые забирают кровь, – трубочках, толстых с тонкой пустой сердцевиной) в каком возрасте какого поколения, в какой среде до какого уровня малиновая жидкость из чувств, или мозга, или снаружи доходит докуда по телу и распределяется им еще куда-то. Или ее уже не извлечь, не течет, хотя ничего ж плохого с Кримсоном не произошло. Не так, что музыкальная кровь отсасывается у человека и анализируется по составляющим. И это интересно, но тут – извлечь именно Кримсона. Сколько этой жидкости теперь в ком.
Я их слушал с год назад, два из трех альбомов типа ньювейвового периода («Discipline», «Three of a Perfect Pair»; третий – «Beat»), 81–84-й. К нью-вейву критики добавляли индонезийский гамелан и минимализм, логично. Это второй состав, после паузы с 1974-го. Фрипп, Брафорд и новые: гитарист и вокал Эдриан Белью, Тони Левин. Белью играл с Заппой, Боуи, Talking Heads, а Левин много с кем, с Гэбриэлом и Ленноном в частности. И он умел на стике Чапмена (Chapman Stick). Это палка, как гриф гитары, шире и длиннее, 8–10–12 струн. Отчасти как клавишные. Мелодия, аккорды, партия баса одновременно (пишут). Я слушал «Discipline» и «Three of a Perfect Pair» (
О величине обмылка: в июле 21-го у «Starless»’а с Radical Action было 10 с половиной мильонов просмотров (10,652,289 views, клип размещен 20 Sept 2016). Что несвойственно ютубу в случаях более-менее давней музыки, еще и изощренной. Сейчас бывают и миллиарды, но это у новых проектов, а миллионы для старых – ну, тогда это не только профессиональный интерес. Может, здесь какой-то вирусный японский трафик, у них же записывали?
Справа снова могли бы быть The Ex с Корой. Почему-то он (Tom Cora) представляется неподвижной точкой среди всей музыки вокруг. Это вовсе не так, но почему-то кажется отсутствующим ориентиром. Словно невидимый начальник этого проекта. В ютубе The Ex немного. Знаю одну запись, state of shock: черно-белая картинка, дождь. Машина, дождь, фонарь. Все стоит на месте, подрагивает, будто сейчас поедет и одно примется переходить в другое, а и в самом деле – все время перескакиваешь к самому себе секундой назад: что-то происходит, не происходя. Справа разные Кримсоны, «Pygmy Twylyte» (Live / Helsinki, Finland / 1974), это Заппа. Pat Metheny. Emerson-Lake-Palmer, Tarkus. «Chick» Corea. Al Di Meola. Yes. B. B. King, а дальше все подряд. Чего хотеть от алгоритма, лишь бы непредсказуемо производил разнообразные обстоятельства. А выбирает твой невидимый я, которому как-то все равно, но он предпочел остаться на Кримсоне.
«Frame By Frame» («Isolated Rhythm And Backing Tracks», 1981), 4:30. Исходно «Frame by Frame» – второй трек на «Discipline». Не ремейк: инженер DGM Alex «Stormy» Mundy убрал из сессионных записей «Discipline» (май 1981-го) гитары. Остались стик, ударные, вокал Белью, бэк-вокал Левина и то, что Фрип сыграл на Rolandе. И это работает, делает текст, вот как. Может, это и было для специальных слушателей, но у «Frame By Frame» (загружен в октябре 2014-го) 109.487 views. Количество – к тому, что пробирка с Кримсоном определенно бы заполнилась. Вещество в нее еще набирается. Людей, имеющих отношение, много, модифицированная музыка тоже работает. Что добавляли гитары? Здесь будто произведено присутствие отсутствия. Гитары есть, пусть их не слышно. А это технологично: например, в тексте есть часть, которая все время присутствует и действует, но не прописывается. Можно ее сделать видимой, а можно и не делать, – чтобы оставалась Невидимым руководящим субъектом. Хорошая задача: сделать такой субъект, его не прописывая. Или не сделать, а предъявить, косвенно.
Справа и Robert Fripp «Top 10 Atonal or Dissonant Guitar Lines». Частная инициатива человека cowracer1:
Идея хуже, чем «Isolated Rhythm And Backing Tracks» (список какой-то и слово «лучшие»), зато чувственность и привязанность. Автора критикуют, комментарии эмоциональны. Bernabé García Sánchez четыре года назад (считая от мая 2021-го):
На всякий клип вылезает народ, будто зверьки или гномы выходят на милый звук, из мха. Численность просмотров тут, чтобы оценивать, как быстро смыливается остров. Конечно, если еще видно – сохраняется. Если не думать о том, чего уже не видно. Когда проект или, условно, смысл поколения умирает? Общее для поколения вещество дело не объяснит. Оно общее, а тут проект, в нем были – прямо или косвенно – не все. Не все эту музыку слушали. Причем связи самого проекта сохранились: о роке написано, снято и т. п. до черта, это где-то лежит и будет лежать, даже если никто туда не заглядывает. Не исчезнет конкретно, практически, а толку? Что ли, проект умирает, когда высыхает какое-то ядро, существовавшее прозрачно для его участников. Может, даже и не связанное с проектом прямо. Но оно было каким-то координатором. Точкой коммуникации с окрестностями и действиями в них. Публичными, любыми.
Не было связано с людьми прямо, значит – должно было обладать какой-то внутренней, своей надежностью, причиной быть. Проект уменьшается, но не исчезает. Число знающих его упало до статистической погрешности, но остается неубиваемый остаток, даже если он уже пригрелся при других фактурах, всосался в другие вещества. Количество слов по поводу Кримсона соотносится с долей его присутствия в моей жизни: как-то так вышло, а если между вами много всякого, то получается перекати-поле какое-то. Отдельное.
Справа от «Atonal or Dissonant Guitar Lines» Хендрикс. Неподалеку от Хендрикса – неподалеку, что здесь за мера, число кликов для перехода? – то, что называется джазом. Можно бы выбраться на Намысловского или Комеду (Zbigniew Namysłowsk, Krzysztof Komeda), на «Kujawiak Goes Funky» и «Astigmatic» соответственно; посмотреть, как они сейчас. Но тут не упражнение в ориентировании или тема пяти–десяти последовательных ссылок, и попадаешь, куда рассчитывал. Или в некоторое сегодняшнее счастье. Тоже дело, но другая игра. Здесь не о том, куда бы хотелось.
Если джаз в варианте Намысловского и Комеды (или Колтрейна, Ascension и т. п.), это не отдельные штуки, а длинное действие. Ну да, там и вещи наполовину пластинки, минут 20 – но не вдоль, иначе. Или не действие, а зона, но и она как действие. Играется не музыка, а пространство. Строится из каких-то нефиксируемых элементов, они возникают в связях между тем, что учтено. Свои кластеры, сгущения-разрежения. Как в визуалке, допустим, у Кифера, там же не сказать, лучше работа предыдущей или нет. Или Туомбли. Или Миро, хотя он вообще как плакаты или марки. Или Баскии.
Кто назовет хиты Хендрикса (из тех, кто о нем слышал), кроме гиков отрасли? «Foxey Lady»? «Hey Joe»? «Purple Haze»? «Bleeding Heart»? Но, если прослушают пару вещей, пространство ощутят. У Кримсона альбомы и треки сколь угодно хороши, есть и явные хиты («21st Century Schizoid Man», скажем), но Crimson-пространство содержит на общих правах и их. Детали не важны, и – имхо – это не теперь стало так, а исходно. Территория, а в ней частности. Ну, не совсем так. Почему тут зацепилось за «Старлесс»? А вот, это прямая рекомендация слушать: https://youtu.be/FhKJgqxNDD8, он тут ровно с «Radical Action». Но у них и так, и этак, поэтому – вторая рекомендация: «Three Of A Perfect Pair» – Live In Japan, 1984 (from «On (And Off) The Road» Box Set), https://youtu.be/-cNwf-lifIw. Великий концерт вдоль всей длины, 1:42:14. Live как single-хит, ну а там и единое пространство.
Как пространства отделяются, как меряются расстояния, где проходят тропинки от одного до другого, через что проходят? Вот стохастически протоптанная правая колонка ютуба. Есть область оперы, оттуда вышел, допустим, Номи, распевает «Cold song» из «Короля Артура» Перселла или его же «Dido’s Lament» из «Дидоны и Энея». Заходит в следующую зону – да и не соседнюю, принимается петь «Man Who Sold The World» Боуи. Тут надо видеть Номи, это ж не только о музыке, элементы ходят туда-сюда, находятся в связи. Люди, музыканты, цветные камешки, что угодно. Связи возникают, друг с другом толкаются. Не грубо, а так.
Насколько новые люди имеют представление о звуковой крови Хендрикса или о его личном Sturm und Drang’е? Какая была бы реакция незнающего при насильственном – ладно, лабораторном – прослушивании «Foxey Lady»? Нет таких исследований новых людей, жаль. Как долго бы они (в среднем) могли вынести «Voodoo Child»? Смогли бы дослушать (всего-то минут шесть)?
Можно заглянуть в Хендрикса и посмотреть, куда там линии дальше. Допустим, Джоплин, а от нее? Вероятно, появится и квиновский «Джаз», а там начнется раздвоение – по квина́м и джазу. Интересно теоретически, не практически. К тому же действие необратимо, впереди будут понятные территории, а тут не круизный тур. То есть если не туда, то куда? В сторону гамеланов, интересно, но дальше? Надвинется юго-восточная музыка, что с ней делать. Появятся индусы, упс – братья Дагары (ви́на, вокал), зависнешь на день. Или иранская музыка. Славно, но это другие истории. Обстоятельства у них совсем не твои. А надо свои, тут все же более-менее рок и 60–90-е с их последствиями в нулевых и посейчас.
Pass auf dich auf: следи за собой, будь аккуратен – чтоб понимать, что за обстоятельства теперь и куда следует, желаешь пойти. А то решишь послушать сдуру выпавшее Cafe De Anatolia, а дальше все такое же, выбраться, поди, сложней, чем из индусов. Рекомендовано: «The road to Escondido», E. Clapton toca con J. J. Cale. Рекомендованное не рассматривается, но тут опять никакой связи с моими склонностями, отчего ж рекомендовано? Ну как это тайный знак или вызов, что-то внезапно важное? Почему не сжульничать, а потом return. И в чем, собственно, жульничество? Иногда можно, не нарушит.
Никакого там вызова, зачем мне Клептон? Гладкие камушки, перекатываются. Морские камушки, конфеты. Сбоку «Joe Bonamassa British Blues Explosion Live», фильм на час сорок. Прочее такое. Это как сидишь за кофе на улице, кто-то идет мимо, а в нем же густой космос со своими картами и понятиями; следующий идет – и в нем такой же, пусть и фанерный.
Как сетка-решетка, по которой ползет вьющееся растение (вьется, ползущее) из твоих мозговых клеток: то гладкое, то шершавое, с возможными цветочками. Да хоть бы и воспоминания, когда они теряют имя воспоминаний и делаются отдельными фенечками. А предмет текста, Невидимый начальник управляет разноцветием. В тексты хотят просунуться прежние ходы, они – от повторений – тупые, возникают как картофель на месте, куда выкидывали очистки. При многолетних сидениях за буквами начинают лезть привычные обороты речи – об этом уже было, но вот так они и лезут, упоминанием этот процесс не пресечь. Pass auf dich auf: вылезают прежние фразы и мысли, утерявшие имя мыслей, мослы, связки, которым почему-то надо все сцепить, хотя можно же и порознь. Эта хня производит мысли, те и возникают в силу привычки возникнуть (как фраза «в силу привычки»), принимаешься их думать. Разрывность, нужна разрывность.
Может, цель сочинения в том, чтобы черная-пречерная рука высунулась бы из некой очередной музыки. Не с готичной обложки, а в непредсказуемом варианте, осуществила разрыв, сделала бы разрывность. Многое из перечисленного делает это по факту, но вот чтобы такая рука возникала постоянно, время от времени. Хотя бы сезонно, как смена овощей и фруктов. Духовное – а у какого духовного нет материальной части – должно расти так же, среди него должны прорастать и разрывы. Ходы, перескоки, сдвиги, перекручивания, логические пустоты, неявные и случайные связи кусков – все это смыслы в неоформленном виде, какие-то зародыши, уже содержащие смысл в себе. Эти головастики, сгустки неопределенной материи тоже персонажи. Почему бы технологическим существам не быть акторами и персонажами? Странно, что их ими не считают.
Хорошо, что я не музыкант: для меня тут названия, имена как отдельные штуки, а в сумме – место, где так и этак. Такое и сякое. Поэтому и не вторично относительно названий, а будто только что возникло. Именно теперь. Практически, описание мира во вьющихся терминах, все петляет и связано одно с другим, как-то связаны друг с другом. Но, конечно, образование (математик) влияет: надо бы понять, в чем существуют упоминаемые треки, как они там выглядят, каков характер их связей. Для меня тут не музыкальное пространство, какое? По факту, в нем описания треков не имеют принципиального отличия от них самих, вот что. В жизни описания вторичны относительно субъектов, музыкантов-авторов, а в этом месте-пространстве делаются из объектов субъектами. Описания субъективируются, делают собой пространство, но тогда должна быть зацепка, из которой оно развернется. Все тот же невидимый и управляющий предмет речи. Так что теперь смысл более-менее сформулирован, и о них (предмет и начальник) можно пока забыть.
Как выстраиваются варианты обстоятельств? Тут пространство исходно музыкальных элементов, связки между ними возникают полуслучайно – они внешние, все тот же алгоритм. Связи тянутся вдоль последовательности прослушиваний, каждое из которых является – становится – единственно возможным. Что влияет (это не о невидимом коммутаторе, а о жизни)? Кто живет в этих – совокупных – развалинах времени, музыки и дел? Автор тоже всякий раз производит очередную копию, сгусток себя – возникает при соотнесении с треком, его и не дослушав, но уже выбирая следующую уместную фишку. Минимальные решения, но их последствия не отменишь. Как здесь без таких рассуждений, по факту же эпоха закончилась, но ее люди еще тут.
А реклама в ютубе не то что не адресная, всякая из них бред относительно музыки, в которую встроена. Вот же была реклама какой-то партии на выборах в рижскую думу посреди квартета Лигети. Что уж о торрентах для инвестирований, кэшбеках и проч. Нетфликс какой-то неизбывный. Алгоритм рекламы сам в себе, не при логистике ютуба, иначе с целевой аудиторией хоть как-то бы возились. Разве что ее смысл в принуждении к платному аккаунту, где уже без нее. Или она ровно потому, что надо же ее куда-то засунуть, как киевский канал с рыбами в аквариуме. Ну или естественный ход вещей, и он теперь такой: так заведено и должно быть. Ролики кривых игр (кто-то кого-то мочит) в плохой графике, словно сейчас 1986-й – звон мечей, выскакивающие цифры, кто в это играет? Ретрографика, 8-битовая, из героев выпирают пиксели.
Пространство, в котором объекты становятся субъектами, причем – по умолчанию, чрезвычайно непонятно. Или у них была какая-то скрытая субъектность? Все это пока смутно, не разработано. Пусть это заявление висит в неопределенной форме. Может, позже оживится.
Слишком много об алгоритме, он тут сделался чуть ли не бог какой-то. Чего ж так возвышать простую машинку. Да, есть вопрос территорий и границ, в которых мы оказываемся в этой игре. Да, тут какое-то пространство со своими средой, мерой и правилами вывода. По какой все же причине справа появляется то или другое? Что ли, когда как. Зазор, допуск в выборе, люфт. Все это из ниоткуда и рефлексии не поддается, или, красивее, «не подлежит». Luft.
На Клептоне возникло разнообразие. В частности, классика в виде Вивальди и ноктюрнов Шопена – я бы и в Шуберта пошел, когда еще будет повод его наконец послушать. Но не было. Много Фриппа и Кримсона, Дипёпл, Джетро Талл, Дорз. Пинкфлойд, маккартниевский Рэм, Фрипп с Силвианом. «Черные салфетки», Black Napkins, это Заппа. Soft machine. Vai и Satriani играют кримсоновский «Red». Sweet Smoke интереснее, но окажешься у растаманов, а там и Lee «Scratch» Perry или Кинг Табби: они бы затормозили прогресс текста, оба же практически love. Но иначе что, Telegraph road, Dire Straits?
То, что упоминается, можно воспроизводить, а можно и не играть. Оно может быть знакомым или нет. Считаем всякий трек названием зверя или некой штуки, которая (если) воздействует и влечет за собой некоторые рассуждения после ее упоминания. Не обязательно здравые, просто небольшая кутерьма (сочетания букв тоже ж как-то действуют) и переход к следующей кутерьме. Не обязательно знать, что в треке за музыка, можно не знать эту группу, даже ее страну и время. Просто фишки, ветвящиеся связи. Связаны уже и этим перечислением, складывается большая абстрактная конструкция, но все ее элементы были материальными, земляными, плотскими. С мышечными усилиями, табаком, топтанием на сцене, по сцене, с визгами в зале, плясками, страстями и мордобоем, обидами и иными перемещениями. Всего этого больше нет, но остались связи, практически стерильные-чистые-абстрактные. Сферические в вакууме, прозрачные шарики в нигде.
Но в каждой фишке еще и музыка. И если слушать – а как не слушать, иначе ж будто на свете и знать ничего не надо, – то это продвижение в области глубоководных существ, сонма ангелов, минералов. Всякий же минерал провоцирует в глядящем ощущения и чувства, они (и чувства, и глядящий) прилепятся к нему. Какие взаимоотношения у агата с натрием? Как между собой птички, рыбы, жители кодекса Серафини? Еще и мутации, овощи типа черноплодного чеснока, лиловые белки с шестью лапами, кому бы помешало? Пятнистые, в цветной горошек зайцы или оранжевый медведь – уж ему-то зачем маскировка. Были бы, например, золотой снег или зеленые тучи. А группа Grand Funk Railroad и так болотно-рыжее яблоко, по вкусу как розовая брюква.
Предположение о растаманстве Sweet Smoke было неточным. Just a poke, Sweet, 1970 анонсируется так: Enjoy! Subscribe if you want some more! (тут графическое изображение пацифика, он белый в почему-то фиолетовом квадратике) Peace, Love, Freedom and music! (здесь красное сердечко). Не Кингстон (Ямайка) и т. п., а хиппи. В ютубе с апреля 2016-го. Аудитория: 956,666 views в 2020-м, в 2021-м – 1,532,335 (в обоих случаях в июле). Стабильно, 50 лет прошло, а плюс 500 тысяч за год. В самом же деле обстоятельства: как бы умер и летаешь, осматривая, что было в твоей жизни, о чем и не знал. Не в твоей, но в ее время. О чем знал понаслышке, о чем вовсе не знал.
Но настороженность. Хиппи, непременно же самодельная этника в сторону world_music, еще и со звуками природы. Справа это еще не проявилось, но new_age мьюзак наблюдается в комментариях:
Территория нежности, короче. Нечаянная радость. И действует долго. Как-то ее находят. Ну да, те, которые находят, а группа не на слуху. И не видно комментариев в духе утомили своей дудкой-флейтой. Впрочем, они хорошо звучат, не назойливо. Не глупые и не расслабленные. Еще комментарий:
Технологическое высказывание:
Сейчас справа выбор предсказуем. Janis Joplin, Пинкфлойд – эти как в начале возникли, так и появляются чуть ли не всякий раз. Криденс. Лед Зеппелин, однажды придется зайти и туда, позже. Отчего-то Армстронг с Фитцджеральд, даже не из recommended. Алан Парсонс. Некая liquid sounds company, неизвестная, но понятная, acid music for acid people. Неведомые Heavy horses, «Murder ballads & Other Love Songs», 2012-го. «Баллады» и «и другие любовные» как-то слишком маркетинг. Но есть Can. Причина: Sweet Smoke определяли и как краутроковую группу. Они путаные по географии: возникли в Бруклине, в 1967-м, в 1969-м переехали в Германию. Но не по музыкальным причинам, устроили дом-коммуну в деревне возле границы с Нидерландами. Выступали по окрестностям (Германия, Нидерланды, Франция). Записали «Just a Poke» и уехали путешествовать в Индию, посуху, на Ford’е Transit. Это у них спиритуальное, они там сошлись с Анандой Маргой, в 1974-м распались. На русском Ананда Марга угрожающе как-то, а так-то आनन्द मार्ग, Путь Блаженства.
Can в виде «Mother Sky» из «Soundtracks», шедевр, но можно не залипать, а использовать как пересадку. У них там появился afx, aphex twin, «selected ambient works vo 85-92». Туда тоже не надо, привычные места. Там не эмбиент, а minimal-techno (эмбиент и у Афекса отчасти ироничен). Непременные Autecre, Oval, Microstoria, Mouse on Mars, может – Pan Sonic, а и кельнский Kompakt: Basic Channel + Rhythm & Sound and Maurizio. Лейбл Mille plateaux со сборниками «Clicks & Cuts» (stylised as clicks_+_cuts), начало нулевых. Mille plateaux, «Тысяча плато» – книга Делеза и Гваттари, 1980-го, последний том совместной «Капитализм и шизофрения». Это о связях вокруг. Странно, что к этой зоне – в начале нулевых она у меня была рабочей – не приклеились ни тогдашние люди, ни события. А потому, что была рабочей. Восстановить связи с остальным возможно, но результат уже удивит. Рассосалась основа, на которой сцеплялось разное.
Кроме эмбиентного Aphex’а справа у Can Morphine, Heavy Dub Mix – «Golden age of Dub 1975–1982», «The Velvet Underground & Nico», 1967. Gorillaz – «Demon Days», Brian Eno – «Reflection», 2016. The Sound Defects – «The Iron Horse». Если бы, например, Art Zoyd – кликнул бы. Art Zoyd услышал у Игоря Орлова, в начале 90-х. У него, вероятно, от Судника (Zga), внизу в первом от входа во двор подъезде (это СПб, Пушкинская 10, середина 90-х, тогда сквот), по диагонали от подъезда Орлова (и моего). Интересно, появился бы справа у Зойда русский рок и СПб, а ну как алгоритм учтет время и место? Почему не химеровская, рэтдовская ZuDwa, ну а справа там было бы уже вообще непонятно что?
Есть ли в англоязычном мире соответствие бумажным цветам? «
Или
Тогда, чтобы не уходить в знакомое, Kruder & Dorfmeister, «The K&D Sessions Tm.», 2018-й. Но знакома Вена, а это австрийский дуэт. То ли техно с уклоном в кабаре или кабаре с закосом в техно: вполне техно и т. п., хип-хоп, вставки болтовни, бульканье, стучания. Почти аутентичное венское кабаре, хотя ничего специального в эту сторону не делают. Музыка фоново-необязательная, откуда такой оттенок? Из-за этой необязательности? Вроде отрабатывают материал, но то ли в самих вещах, то ли между ними гримасы, сбои серьезности. Или контекст: энергичный, почти кондовый рэп – всерьез в Вене, а как же. Что-то у них преувеличенно, что-то, наоборот, недотягивают. Не так, чтобы с издевкой, но намекая, что причину, по которой они так играют, не сообщат. Пауза, пробел, внутри которого возникает какой-то смысл, – не осознаваемый зрителем, но попадающий в него. Если бы кабаре в маленьком зале, то в таких случаях пауза – пока смысл собирается в слушателях – она закончится смехом, а тут иначе. Всякий такой люфт выдает смысл в неоформленном виде, его зародыш. Половинку смысла, вторая у слушателя. Или делим на три: исполнитель, зритель, место прослушивания + окрестности. Это может быть и не так, на рассуждения влияет Вена, будто она встраивает такую машинку во все, что происходит в городе. Две трети эффекта тут зависят от слушателя и места, уж точно. В германском случае схожее имело бы вид Max’а Raabe, а в Вене вот эти. С Raabe у меня есть такое: Москва, начало нулевых, ноябрь-декабрь, выход из Цветного бульвара. Тогда еще повсюду были всякие лавочки-киоски, вот и там у входа в метро какие-то были, с музыкой тоже. Ноябрь-декабрь, мокрый снег, вечер-темно, много людей, а из этой лавочки во всю дурь на весь бульвар расходится «We Will We Will Rock You» нежным лирическим голосом, даже голоском.
У K&D ремиксы, материал всякий: pop, hip hop and drum and bass song, трип-хоп, «Down Tempo», trip hop/downtempo. Наверное, это и прицепило их к Афексу. А у них сбоку и Portishead, и Nouvelle Vague, и Boards of Canada, даже – логично – отмодерированные танго Gotan Project. Даже Gramatik, «Just Jammin’». Час закольцовываемого лупа небольшой исходной длины с незаметным перескоком; потенциально продолжается до бесконечности (или от бесконечности сюда отрезали час). Сам луп 5:15, но это сосчитывается прослушивания с пятого примерно. Loop такой, что почти повторения уже и в нем, несколько раз думал, что петля закрылась раньше 5:15, но нет. Загружено в 2015-м, 24.346.009 wievs. Не миллиард, но еще проникает в жизнь. Столько было в 2020-м, в 2021-м почти 25 миллионов.
Сбоку наконец The Ex & Tom Cora – «State of Shock» («Scrabbling At The Lock», 1991). Мокрая машина, пустая улица, две линии фонарей, туман. Картинка чуть подрагивает на месте, что сообщает некое движение. Музыка тоже выглядит закольцованной – хотя и текст, и пение, речитатив. Нет, клип на шесть минут, ощущение закольцованности от подрагивания статики.
Что ж, предполагаемый ориентир нашелся – значит, отработал свое. Надо думать о следующем или уже обойдется без него? Против некоторого ожидания (простого: то, что слушал в то же время) справа нет ни Cassiber’а, ни Fred’а Frith’а. В ютубе они есть, немного. Примерно то же пространство, что у Коры. В ютубе многого нет, а что-то есть, но никогда не в предлагаемых ссылках. Например, Anton Karas на цитре (Anton Karas, zither) со своей темой из «Третьего человека» (Der Dritte Mann). В подверстки редко попадает даже последний Боуи:
Поделиться книгой: