Хочу тебя использовать

Она выбегает из калитки, широко улыбаясь, а вот я немного скисаю. Я, конечно, постаралась, когда собиралась в клуб, но подруга, кажется, будет звездой сегодняшнего вечера. На ней платье, обтягивающее ее соблазнительную фигуру во всех правильных местах, туфли на высоком каблуке, блестящие волосы спадают на плечи крупными завитками. Я откидываю за спину свои, начиная нервничать. Хотелось выпрямить волосы, но у меня нет утюжков, а феном получилось то, что получилось. Не могу сказать, что я так уж плохо выгляжу, но рядом с Дашкой, мне кажется, проигрываю.

– Ну привет! – радостно выкрикивает подруга, приближаясь к нам.

Я вижу, каким оценивающим взглядом окидывает ее Кирилл. Его понять можно, тут такой экземпляр, и мое настроение падает еще на одно деление. Мозг уже сам начинает подкидывать идеи отговорок от поездки. Но Кир, кивнув Даше, распахивает пассажирскую дверь и, перехватив меня за другую руку, помогает сесть в машину. Наверное, сбежать еще не поздно, но от одной мысли о том, что из-за меня одной поездку не отменят, и Кир с Дашей окажутся наедине в его машине, а потом и в клубе, мне становится тоскливо.

Дашка ныряет на заднее сиденье, а Кир занимает свое. Подруга тут же втискивается между нашими сиденьями, положив локти на спинки.

– Чего такая кислая, Марусь? —подмигивает она мне.

– Немного устала, – нахожу самый правдоподобный ответ.

– Может, стоит тогда отложить поездку? – услужливо предлагает она.

– Нет, мы же уже договорились. Да и развеяться мне не помешает.

Хотелось бы сказать, что мы мчим по дороге навстречу приключениям, но на деле едва тащимся, то и дело цепляя дном машины выбоины на проселочной дороге. Как ни странно, Кирилл не комментирует отвратительное качество дороги.

В клуб прибываем уже все в приподнятом настроении. В машине играла зажигательная музыка, Дашка то и дело щебетала, строя планы на вечер, и только Кир молча вел машину, периодически бросая на меня взгляды. Я наконец расслабилась, потому что на Дашу он больше не смотрел, а мне еще и улыбался.

– Ух ты, а мы тут не были! – восторженно выдыхает Дашка мне в ухо, повиснув на локте.

Клуб и правда поражает. Я даже не знала, что у нас в районе такой есть. Он светится неоновыми огнями, широкие тяжелые двери главного входа охраняют два амбала, которые со смешками впускают внутрь девушек. Конечно, никакого бархатного каната и бешеной очереди, как в фильмах, здесь нет, но все равно, даже глядя на масштаб заведения, по моему телу проходит нервная дрожь. Ладони потеют, и я незаметно вытираю их о юбку, после чего Кирилл снова сжимает мою ладонь и сплетает наши пальцы. Этот жест немного придает мне уверенности в себе, но все равно меня не покидает ощущение, словно сейчас – даже когда мы уже входим в клуб, – амбалы опомнятся и догонят нас, чтобы вышвырнуть из этого места, оставив внутри только Кирилла. Потому что даже по его простеньким рваным джинсам и футболке с широким необработанным воротом можно понять, что он-то как раз на своем месте. Может, его модные белоснежные кроссовки на это намекают? Или браслеты на запястье? Хотя браслеты как раз самые обычные: пара кожаных шнурков и один из сплошного кусочка кожи с металлической вставкой.

Мое внимание переключается с запястья Кира, когда мы наконец попадаем в самое сердце клуба. Я цепляюсь за руку Кирилла, чтобы не упасть, пока кручу головой во все стороны. Она кружится. От громких басов музыки, резко сменяющихся цветов в темноте зала, вспышек света над постаментом диджея, запаха пота, смешанного с парами алкоголя и ароматами туалетной воды. Возвращаю взгляд на Кира, когда он легонько сжимает мою ладонь.

– В бар? – спрашивает, так близко наклонившись к моему уху, что цепляет губами мочку. Ровно от этого места вниз по шее разбегается толпа мурашек, и я киваю, слегка прикрыв глаза от удовольствия.

Мы усаживаемся на высокие стулья, Кир заказывает нам коктейли и о чем-то разговаривает с барменом, а потом стягивает меня за руку, помогает и Даше спуститься на пол. Он ведет нас куда-то вглубь помещения, а я не могу перестать вертеть головой. Но взгляд то и дело останавливается на широкой спине, и тело обдает жаром. Вот так мне и хочется: чтобы парень взял меня за руку и повел за собой. А я бы двигалась за ним следом, даже не задумываясь о том, куда мы идем. Правда, я бы исключила из этого уравнения висящую на моем локте подругу, но не в этой ситуации. Рановато мне пока кого-то исключать. Тут бы самой не оказаться исключенной.

Вечер набирает обороты, когда мы располагаемся в отдельной кабинке, пьем коктейли и танцуем. Это какое-то безумие, которое все сильнее затягивает нас с подругой. Я еще никогда так не отрывалась. В голове совершенно пусто, ни одной мысли, через тело вибрациями проходит музыка, резонируя от часто бьющегося сердца, и просачиваясь сквозь кончики пальцев.

Мы с Дашкой врываемся на танцпол, сливаемся с толпой таких же сходящих с ума людей, и двигаемся. Безостановочно, в каком-то рваном ритме, который рождается внутри нас под действием музыки. И это ощущается как освобождение. Как нечто, что делает меня легкой, практически невесомой. В эту минуту мне кажется, что это то место, где я должна быть. Веселиться, сходить с ума по парням, танцевать и гулять с подружкой, а не ухаживать за больной матерью и терпеть побои отца. Бабушка Кира как-то сказала мне, что я слишком рано повзрослела. Тогда я лишь пожала плечами, а в эту секунду осознаю правоту ее слов. Мне ведь всего девятнадцать лет! Возраст беззаботности и отрыва, а не вот это вот все!

Внезапно к моему телу сзади прижимается мужское, а в нос ударяет знакомый и уже полюбившийся мне запах. Откидываю голову на плечо Кира, а он касается своими губами моего уха.

– Ты так соблазнительно двигаешься, что единственный способ скрыть мой стояк – это прижаться им к тебе. – Я улыбаюсь, но ахаю, когда он прижимает меня к себе крепче, давая прочувствовать то, о чем говорил секунду назад. – Хотя нет, это была хреновая идея, так еще хуже.

Поворачиваюсь к нему лицом, осмелев то ли от алкоголя, то ли от развязной обстановки в клубе, обнимаю Кира за шею и прижимаюсь своей щекой к его.

– Как я могу облегчить твое состояние? – спрашиваю, а потом отстраняюсь и прикусываю губу, заглядывая ему в глаза.

Кир негромко что-то цедит сквозь сжатые зубы, а потом перехватывает меня ладонью за затылок и целует. Низкие басы музыки, мигающие огни, алкоголь, вкус и запах Кирилла – это просто убойный коктейль для моего либидо. Внизу живота бабочки сходят с ума, плавясь в лаве, которая охватывает все мое тело. Прижимаюсь к Киру сильнее, словно пытаясь просочиться в него. Мне плевать на окружающих, на подругу, на то, что обстановка в клубе далека от интимной. Прямо сейчас я хочу именно так.

Мне кажется, мы целуемся вечность, а когда отрываемся друг от друга, наши взгляды испепеляют. Температура в клубе подскочила до отметки, после которой остается только расслабиться и сгореть к чертям. Или это только со мной так?

– Натанцевалась? – спрашивает Кир, снова приближаясь ко мне.

– Я бы даже сказала, дотанцевалась, – хихикаю я.

Кир легонько шлепает меня по попке, а потом, положив на нее ладонь, несильно сжимает, заставляя кровь курсировать еще быстрее, если такое возможно.

– Маш, поехали домой. Хочу тебя.

– И я – тебя, – выдыхаю ему на ухо и прикусываю мочку, саму себя удивляя.

Он сжимает ягодицу еще сильнее, а потом переносит руку на талию и ведет меня с танцпола. Я едва поспеваю за ним, махнув Дашке на выход.

Глава 12

– О, эти каблуки меня убьют, – стонет подруга, вываливаясь из клуба. Она цепляется за охранника, пьяно хихикает, а потом я выдергиваю ее из его лап.

Веду Дашку к машине, слушая ее жалобы на каблуки и на то, что мы вынуждены уезжать, только ведь вошли в раж. Но звенящее между мной и Киром напряжение уже можно погасить только одним способом, и в клубе он нам недоступен. К счастью, я не пьяна, как Дашка, так что соображаю, что будет дальше. Разве что немного притуплены инстинкты. А Кир вообще пил только минералку. Значит, доверюсь ему, пусть ведет нас в этом танце.

Когда мы подходим к машине, Даша начинает прихрамывать сильнее, а потом и вовсе останавливается.

– Манюнь, можно я сяду впереди? Там места больше, мне надо вытянуть ноги. Кажется, я сейчас поймаю судорогу. Мне надо снять обувь и…

– На заднем сиденье ты вообще можешь улечься, – отрезает Кирилл, открывая дверцу и указывая Даше, куда ей сесть.

– Какой ты злюка, – тянет она, цепляясь за дверцу, а потом тянется к лицу Кирилла, но он успевает отклониться. – И жадина. Я так хотела пожмакать твои кудряшки!

– У тебя нормас, – коротко отвечает он, а потом помогает Дашке усесться и закрывает дверь. – Свои жмакай, – добавляет тихо.

Поворачивается ко мне с серьезным лицом.

– Классная она, – иронично произносит он. – Просто подруга года, блядь.

После этих слов открывает дверцу для меня и терпеливо ждет, пока я устроюсь на сиденье. Когда Кир занимает свое место, я все еще не могу понять смысла его слов. И даже когда мы уже едем, пытаюсь их проанализировать, но безуспешно, в голове только гул ветра.

– Даш, – поворачиваюсь назад, – ты же хотела снять туфли.

– А, уже отпустило, – равнодушно машет она рукой. А потом резко придвигается, положив руки на спинки передних сидений. – Кир, слушай, а можно я с вами на гонки поеду, а? Там же, наверное, классно. Я была бы твоей самой громкой болельщицей! Самой преданной фанаткой.

Я хмурюсь, глядя на то, как подруга водит кончиками пальцев по его плечу и с восторгом рассматривает профиль Кирилла. Я что-то пропустила? Почему она так делает? И тут меня осеняет. Она хотела на переднее сиденье совсем не потому что у нее болят ноги. Она клеит Кирилла! От осознания такой простой истины мне становится мерзко. Хочется тормознуть машину и выбросить такую подругу в ближайшей подворотне. Ну вот как так можно? У нее же есть Вася: отличный парень, который любит ее. Скоро они должны пожениться, это ведь то, о чем так мечтала Дашка, а тут вдруг… Вспоминаю сказанное ею на речке, что она хочет жить, а не существовать. Это она так намекала на то, что если Кир на нее поведется, то плевать ей будет на нашу дружбу и то, что он мне нравится? Теперь мне кажется, что это пакостное чувство омерзения облепило мою кожу, словно слой пота и пыли, и хочется скорее попасть в душ, чтобы отмыться от него.

Отворачиваюсь и смотрю в окно, позволяя Киру самому сделать выбор. Наверное, он захочет Дашку сильнее, чем меня. Она яркая, легкая в общении и уже далеко не девственница. А со мной слишком много сложностей. Я тяжело вздыхаю и, к счастью, никто этот вздох не слышит, потому что у моей подруги не закрывается рот.

Кир тормозит возле аптеки и поворачивается ко мне лицом. Я вижу его в отражении стекла.

– Посидите минутку, сейчас вернусь, – бросает он и покидает машину.

Дашка откидывается назад на сиденье и шумно вздыхает.

– У кого-то сегодня будет секс, Кир наверняка за презервативами побежал, – с улыбкой тянет она. Я молчу. – И это буду не я. Так что готовься, Манюнь.

Хочется послать ее куда подальше. Прямо вот туда, куда парни обычно посылают. В груди неприятно сжимается от мыслей, что Дашка действительно «подруга года», как назвал ее Кир.

– Надеюсь, все то, что я сегодня делаю, наконец открывает тебе глаза на твои чувства к Кириллу, – говорит она.

– Ты о чем? – бубню.

– О том, что ты никак не можешь решиться. А мое поведение заставляет тебя ревновать, а, значит, смотреть на парня другими глазами.

Я ревную, тут она права. Но вряд ли смотрю на него другими глазами. Смотрю все теми же влюбленными, что и неделю назад. Провоцирует ли меня поведение Дашки на секс с Киром?.. Задумываюсь, копаюсь в себе и получаю отрицательный ответ. Но только потому, что я уже давно готова к нему. Может, меня еще останавливает страх, но я хочу, и этого, по идее, должно быть достаточно.

– Хочешь сказать, что ты специально цепляешься к нему, чтобы я ревновала? – спрашиваю, все так же глядя на улицу.

– Ну да.

– Хреновый способ, подруга, – бубню, не желая вступать в дальнейшие препирания.

Я просто делаю выводы и они, к сожалению, неутешительные. Дашка с этого момента – кандидат на вылет из моей жизни. Последняя подруга, с которой у меня были близкие отношения. Единственная, кому я доверяла все свои секреты. С кем я теперь буду делиться? Кому жаловаться на отца? Плакаться о том, что у мамы практически нет прогресса? В груди снова неприятно ноет. Но Дашка оказалась из тех подруг, от которых лучше совсем отказаться, чем каждый раз ждать подвоха. Перебираю в голове, какие тайны обо мне знает Дашка, чтобы понимать, какая катастрофа меня ждет впереди. Да вроде ничего особенного. Но она та еще стерва, и мстить умеет с особым удовольствием, так что расслабляться пока рановато.

– Ага, – наконец отвечает она сонно, я же в дальнейшую дискуссию не вступаю. Таким людям что в лоб, что по лбу, это я знаю наверняка.

Кир действительно возвращается в машину довольно быстро, заводит ее, а потом неожиданно берет меня за руку и, сплетя наши пальцы, кладет их на ручку переключения передач. Этот простой жест отзывается трепетом у меня в груди. Им он ясно дает понять Дашке, что свой выбор уже сделал.

Мы въезжаем на нашу улицу и медленно тянемся, подъезжая к дому… Дашки. Я вопросительно смотрю на Кира, а он подмигивает мне.

– Ну все, оставляю вас, голубки, наедине, – громко произносит моя подруга, выбираясь из машины. – Жду приглашение на свадьбу, – хохочет она и захлопывает дверцу. – Неспокойной вам ночи! – выкрикивает, уходя к своему двору.

Кир даже не заглушил мотор, и теперь срывается с места в направлении, противоположном от того, откуда мы приехали.

– Кир, куда мы едем? – спрашиваю, когда выезжаем за пределы села.

– Увидишь, – с широкой улыбкой отвечает он, так и не отпустив мои пальцы.

Я чувствую, как ладони становятся влажными от волнения, хоть и уверена в том, что полностью доверяю Кириллу.

Мы переезжаем узкий мост, а потом за ним съезжаем с основной дороги и, проехав еще минут пятнадцать, оказываемся на берегу реки.

– Пойдем, – командует Кир, и мы выбираемся из машины.

Он вытаскивает из багажника покрывало и, взяв меня за руку, ведет к берегу. Расстилает покрывало и помогает мне на нем устроиться, а потом садится рядом. Отводит прядь волос от моей шеи и, наклонившись, шепчет напротив моей кожи:

– Будь мы в Киеве, я бы привез тебя к себе, зажег свечи и кружил полвечера, чтобы расслабить, но мы не там. И я сильно надеюсь на красоту этих мест. И на свое обаяние, – игриво добавляет он, а потом впивается поцелуем в шею.

Я шумно выдыхаю, глаза закатываются от удовольствия, а прямо под губами Кира по шее бегут мурашки. Если он так и будет действовать дальше, я готова не просто подарить ему свою девственность, а даже продать душу.

Кир кладет руку на мою щеку и поворачивает лицом к себе. В темноте наши взгляды сталкиваются. Его глаза блестят, и от чего-то у меня ассоциация, что там пылает дьявольский огонь. Готова ли я сгореть в нем? После поцелуя, который следует за этими взглядами, я на сто процентов уверена: вполне готова.

Глава 13

Внизу живота разгорается полноценный пожар, когда рука Кирилла с моей щеки перемещается на шею, а потом ниже на грудь. Легонько сжимает ее, пальцы находят сосок и потирают его так, что из меня вырывается непроизвольный стон. От этого, казалось бы, простого действия, к паху словно стрелой простреливает.

Кир медленно и аккуратно укладывает меня на покрывало и нависает сверху, а я не знаю, куда деть свои руки. В этот момент они кажутся лишними. Кирилл целует до звезд в глазах, пока не начинают саднить губы, пока мое дыхание не начинает вырываться только негромкими хрипами. Его рука при этом спокойно лежит на моей талии. Но ощущения такие, словно он уже обласкал ею все мое тело.

Ладонь опускается мне на ногу и медленно скользит вверх, собирая колючие мурашки.

– Я обещаю сделать все аккуратно. Но я уже не могу терпеть, Маш, – хрипит он напротив моих губ. – Я честно пытался, но достиг своего лимита.

Киваю, понимая, что и саму уже трясет от желания.

Кир быстро избавляет меня от платья и снимает свою футболку, расстегивает молнию на джинсах и снова накрывает мое тело. Его губы теперь исследуют мою неприкрытую кожу. Он медленно стаскивает лямки бюстгальтера, а потом заводит руки мне за спину, заставляя выгнуться, и расстегивает его. Кир так медленно стягивает мешающее белье с моей груди, что мне хочется сжать бюстгальтер в ладони и отшвырнуть, только бы грудь поскорее оказалась на свободе. А он, кажется, тащится от того, как ткань цепляется за твердые вершинки, которые пружинят, вырываясь на свободу.

Я задыхаюсь, как только Кир накрывает губами сосок и втягивает его, посасывает, а потом со шлепком отпускает. Кружит по нему языком, заставляя сжаться в тугую горошину и покрыться мурашками. Притягиваю голову Кирилла ближе, вцепившись в его волосы. Тяну за них, выгибая спину, когда он переключается на вторую грудь. Каждое движение его языка приводит к тахикардии. Мир вокруг исчезает, остаемся только мы вдвоем. Все проблемы, которые волновали меня еще полчаса назад, сейчас становятся несущественными и настолько мелкими, что я с легкостью отбрасываю волнение.

Мое тело охватывает трепет, когда губы Кирилла спускаются еще ниже, прокладывая влажную дорожку вокруг пупка, заставляя волосы на всем теле подняться дыбом. Я дрожу от желания. Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю, когда он снимает мои трусики и, положив их в карман джинсов, нежно целует внутреннюю сторону бедра. Я хихикаю, потому что мне щекотно, но смех получается нервным и хриплым, потому что каждое его действие заставляет мою кровь кипеть.

Когда губы Кирилла оказываются у самой чувствительной части моего тела, я вскрикиваю.

– Кир! Ох!

А потом его язык пробирается между складок, и я понимаю, что именно этот момент можно назвать моей полной капитуляцией. Бедра напряжены и дрожат, но остальное тело расслабленно и настроено принимать ласки. Мне так хорошо, что я чувствую каждую волну удовольствия, которые накрывают меня с головой.

Я теряюсь в ласках, растворяюсь в удовольствии, когда Кирилл прерывается, подарив моим нижним губам поцелуй, а потом садится на колени между моих ног. Я любуюсь его подкаченным торсом в свете луны, наслаждаюсь нашим тяжелым дыханием.

– Такая вкусная, – говорит он, облизываясь. А потом достает из кармана презерватив и, разорвав упаковку, стягивает вниз джинсы вместе с бельем.

– Ой, – из меня вырывается писк, когда я вижу, что он скрывает под одеждой. Не могу сказать, большой он или маленький, мне не с чем сравнивать. Но то, что через несколько секунд его член окажется во мне, – это само собой пугающее событие. Не настолько, чтобы отказаться. Но настолько, чтобы внутренние мышцы сжались от ужаса.

– Ш-ш-ш, – успокаивает он, пока раскатывает презерватив. – Я сделаю так, чтобы причинить тебе минимум боли.

Кирилл нависает надо мной и целует. Я чувствую свой вкус. В другой ситуации – да хотя бы мысли я трезво, – меня это, наверное, отвернуло бы. Но не сейчас. Не тогда, когда я заведена до предела.

– Расслабляйся, Ягодка, – вкрадчивым шепотом говорит Кир напротив моих губ, а потом я чувствую его руку между моих ног. Пальцы уверенно находят чувствительный бугорок, и мои глаза закатываются от удовольствия, когда он кружит, надавливает и скользит, размазывая смазку.

– Ягодка? – выдыхаю сквозь морок удовольствия.

– Да, – слышу улыбку в его голосе. – Ягодка. Вкусная как ягодка.

– Я… – начинаю, но не могу закончить, потому что слова мгновенно вылетают из головы, когда пальцы Кира ускоряются, и меня начинает трясти от удовольствия. Бедра непроизвольно напрягаются, и по ощущениям внутри меня происходит взрыв. Там лава, обжигающая низ живота, ноги и даже пятки.

А потом внезапно Кир наваливается на меня, и я чувствую, как его член проскальзывает внутрь резким толчком. Нет боли, нет ужаса, только удовольствие и эйфория от того, что это именно он. Кир притормаживает, а я распахиваю глаза. Он лежит на мне, зажмурившись, и не двигается.

– Что такое? – спрашиваю севшим голосом.

– Погоди, – выдавливает из себя сипло. – Слишком туго.

Я замираю, чувствуя, как пульсируют мои внутренние мышцы, расслабляюсь. Кир открывает глаза и смотрит мне в глаза.

– Ты как?

Я легонько пожимаю плечом.

– Нормально. А уже все?

Он широко улыбается.