Хочу тебя использовать

– Это шелковица там? – спрашивает он, указывая на небольшую рощицу слева.

– Она.

– Спелая уже?

– Должна быть, – пожимаю плечами.

– Ты должна знать: ту, которая нависает с вашего дерева над двором бабушки, я уже объел. Если у тебя были на нее планы, мне жаль, но тебе придется их перекроить.

Я смеюсь, глядя в улыбающееся лицо Кира.

– Раньше твоя бабушка просила соседа обрезать ветки с ее стороны. Не знаю, почему перестала.

– Она же поставила там столик и кресло, и теперь сидит отдыхает в жару.

– Видела, да, – киваю.

Я даже не заметила, как Кир сменил направление, и мы уже шагаем к шелковице.

– Это раньше был двор какого-то склочного дедугана. Видишь там, за кустами, остатки дома?

Кирилл вытягивает шею, чтобы посмотреть в указанном направлении.

– Ага.

– В общем, вокруг дома он посадил деревья шелковицы, но никому не разрешал есть ягоды. Даже ружье, говорят, заряжал солью, чтобы стрелять по детям, воровавшим шелковицу.

– А зачем ему было столько?

– А кто его знает? – пожимаю плечами. – Эта история тянется еще с тех времен, когда моя мама была девочкой. При ней жил этот дедуган. Когда он умер, его дети приехали, похоронили деда и уехали. Дом никто не продавал, в нем никто не жил. В общем, вот этот сарай как раз раньше и именовался домом. Теперь там просто лазают мальчишки, растаскивая то, что не растащили раньше. У нас шутят, что если не можешь найти сына, то он или на речке, или у деда Панаса в хате.

Кирилл улыбается.

– Люблю такие истории, – усмехается он, наклоняя ветку. Все нижние уже, конечно, обнесены местными детьми. – Иди сюда.

– Я буду грязная.

– Прожить лето и не испачкаться в шелковице – это же преступление.

– А ты каждое лето в ней пачкаешься? – улыбаюсь я, подходя ближе и останавливаясь под раскидистой веткой, обсыпанной ягодами.

– Да. Только жаль, что ко мне шелковица попадает, как правило, в пластиковых контейнерах. С деревьев я ел ее всего пару раз в жизни. Открой ротик, – переходит он на интимный шепот, и мои губы сами собой распахиваются. Так странно слышать из уст уверенного, наглого парня уменьшительно-ласкательное «ротик», что я даже зависаю на пару секунд. – Вкусно?

– Мхм.

– Еще?

– Да.

Кир кладет новую ягоду мне между губ и так внимательно наблюдает за тем, как она исчезает у меня во рту, что все мое тело вспыхивает. Я понимаю, какие ассоциации проскакивают в его голове. Понимаю, чего именно он хочет. И все это порождает новые волны возбуждения и смущения в моем теле.

– О, вы тут! – слышу окрик Дашки за спиной. – А что так рано? Вы на речку или с речки?

Я делаю шаг от Кирилла и поворачиваюсь лицом к подруге.

– Хочу вечером поесть шелковицы. Пойдешь со мной? – успевает Кирилл шепнуть мне на ухо, и тело вздрагивает от обещаний в его голосе.

Глава 10

Вечером Кир уверенно берет меня за руку и ведет за собой, как только за моей спиной закрывается калитка. Солнце уже давным-давно село, и сумерки медленно, но уверенно перетекают в темноту. Мы идем снова в сторону шелковичной рощи. Внутри меня все трепещет в ожидании того, что там может случиться, но в последний момент Кир резко сворачивает к речке, и я слышу голоса на ней. Хмурюсь, потому что не понимаю, что происходит.

– Кто здесь? – спрашиваю Кира, а он молча улыбается.

Подходя ближе, начинаю различать знакомых: Серега, Сашка, Андрей, Даша и еще человек восемь жарят шашлыки. Сегодня вместо музыки из машины мы слушаем, как Саня медленно перебирает струны гитары под негромкие разговоры. Таких душевных посиделок я уже и не помню. Обычно парни стараются как можно скорее накидаться водки, схватить первую согласную девчонку и утащить ее в кусты обжиматься. Или дерутся, даже между собой. В общем, наши вылазки на речку, как правило, заканчиваются банально, что на утро нечего и вспомнить.

– О, привет! – выкрикивает Дашка и машет мне, чтобы я садилась рядом.

Занимаю место рядом с подругой, краем глаза наблюдая, как несколько парней сбрасывают футболки и идут купаться. Среди них Кир, фигура которого отчетливо выделяется на фоне слишком худых или слишком полных местных.

– Хорош твой Кирилл, – говорит Дашка, тоже провожая парней взглядом, а потом поворачивается ко мне. – Что за крики у тебя сегодня во дворе были?

– Не спрашивай, – выдыхаю я. – Дракон отобрал деньги, которые я собрала себе на сапоги, – отвечаю так тихо, чтобы никто не услышал.

– Блин, Маш, тебе срочно надо сваливать от него. Ты уже обработала Кирилла?

– В каком смысле – обработала? – осматриваюсь, чтобы убедиться, что наш разговор никто не слышит.

– В таком, – подруга играет бровями. – Манюнь, ну ты как маленькая. – Она приближается к моему уху, и дальше я могу сравнить свою подругу только с демоном, сидящим на плече. Потому что она начинает торопливо шептать мне на ухо, пока я любуюсь тем, как Кир с парнями подбрасывают друг друга и ныряют в воду. – Он – твой единственный шанс вырваться из этого болота. Если батя начал тебе раздавать пощечины, то завтра в тебя полетит кулак. Я уезжаю к Ваське через три недели. С кем ты останешься, а?

– Ну как я могу использовать его? – стону негромко.

– Господи, ну ты меня убиваешь! – закатывает глаза подруга. – Окрути, сделай своим и спровоцируй помочь тебе свалить отсюда. Легко! – она щелкает пальцами.

– А если он поймет, что я пытаюсь его использовать?

– А ты не сознавайся! Маш, ну не тупи уже, а? Я б такого быстро взяла в оборот.

Даша кивает на речку, и я любуюсь тем, как Кир медленно, словно в замедленной съемке, выходит из воды. В свете яркой луны капли воды на его теле соблазнительно поблескивают.

Я чувствую, что у меня остаются считанные минуты на принятие решения. Вроде бы мы и не спешим никуда. Но по ощущениям или сейчас, или никогда.

– Не хочешь искупаться? – игриво спрашивает Кирилл, брызгая на меня водой.

Я с истеричным смехом сжимаюсь. Едва выжимаю из себя искренние эмоции, потому что напряжение в воздухе между нами ощутимо звенит. Кровь в ушах грохочет, перебивая все адекватные мысли. На передний план выступает страх. Нет, внутри меня уже не остается никаких сомнений, подруга права. Кир – это мой единственный шанс разорвать этот круг. Теперь остается только страх о том, как я буду воплощать в жизнь идею Дашки.

Вечер идет своим чередом, а я начинаю нервничать. За все время Кирилл был возле меня всего пару раз, и те случайно. Если посмотреть на нас со стороны, совсем не кажется, что мы пара или между нами вообще что-то может быть. Он флиртует с другими девушками, правда, не переступая черту. Общается с парнями. Те так облепили мажора, что подступиться к нему не представляется возможным. Обсуждают машины, гонки, какие-то диски и тюнинг, в которых я ничего не смыслю. Даже вон Светка каким-то образом умудряется вклиниться в чисто мужскую беседу, а я в этот момент кажусь себе совершенно заурядной, глупой и несообразительной. Даже не могу поддержать разговор.

– Что киснешь, подруга? – Дашка плюхается рядом со мной на покрывало. – Смотри, как Светуля кружит твоего мажорчика. Будешь тут сопли жевать – она его окучит в два счета.

– Даш, прекрати, – бросаю раздраженно, потому что и сама понимаю, что упускаю Кирилла.

– Я-то прекращу, но ты уже определись, нужен он тебе или нет. Если нет, то я вступлю в игру.

– В смысле? А Вася?

– А что Вася? – вскидывает она брови. – Вася классный парень, но тоже там в своей Белке девок, небось, таскает в квартиру с незаконченным ремонтом. Я, Мань, жить хочу, а не существовать, ясно?

Я смотрю на подругу и пытаюсь убрать осуждение из своего взгляда, потому что не понимаю, как можно любить одного парня, но спать при этом с кем-то еще. Но Дашка мне уже давно говорила, что с такими взглядами я выйду замуж за подобие своего отца и всю жизнь буду маяться с ним. Не хочу за такого, как отец.

Снова присматриваюсь к Кириллу, а потом решительно поднимаюсь с покрывала и шагаю к нему. Колени слегка дрожат, потому что я боюсь, что он сейчас оттолкнет меня, и мне придется встать в очередь, чтобы дождаться своей минутки его внимания. Но Кирилл удивляет. Едва я оказываюсь рядом, притягивает меня за талию, прижимая к своему боку.

– Так что через пару недель заезд.

– Под Киевом?

– Ага. Скорее всего, на «Чайке», а там посмотрим.

– Мы приедем посмотреть, – заплетающимся языком произносит Сергей. – И королевну привезем, чтобы она полюбовалась, – он тычет в мою сторону вилкой с наколотым на нее куском шашлыка.

– Королевна со мной поедет, – отвечает Кир и смотрит на меня с кривоватой улыбкой. – Поедет? – играет бровями, заставляя меня улыбаться.

Включаю все свое обаяние, которого, надо сказать, у меня кот наплакал, и улыбаюсь в ответ.

– Хоть на край света, – выдаю с придыханием, и с удовольствием наблюдаю, как взгляд Кирилла темнеет.

– Мы нагулялись, – утвердительно произносит он, а потом выпрямляется и тянет меня из толпы. – Всем спокойной ночи! – выкрикивает, не оборачиваясь.

Моя грудная клетка раздувается от гордости за себя. Я смогла одним лишь присутствием отвлечь Кирилла от парней. Наверняка хвастаться своими гоночными достижениями гораздо интереснее, чем общаться со мной, но он все равно выбрал меня.

– Поедим шелковицу? – спрашивает Кир по дороге.

– Мхм, – отвечаю, пытаясь понять, что это должно значить. Может, в его словах и нет подтекста, но он почему-то слышится мне вполне отчетливо.

Мы подходим к дереву и, как и в прошлый раз, Кир кормит меня ягодами по одной, при этом не забывая и себе в рот кинуть несколько. Я снова дрожу, пытаясь придумать, как же его так соблазнить, чтобы наверняка повелся на меня. Понятное дело, можно сказать прямым текстом, мол, хочу-не-могу. Только у меня язык не повернется. К тому же, страшно услышать в ответ отказ или, тем более, смех. Мало ли, какие у него ко мне чувства.

Но Кирилл снова перенимает инициативу и, когда я уже практически решаюсь поцеловать его первой, он вкладывает ягоду мне между губ и наклоняется, касаясь ее своими.

– Знаешь, что я бы хотел увидеть между этими губами?

Я смотрю на него, широко распахнув глаза, и не моргаю. Знаю я, что он там хочет увидеть. Мне не раз делали предложения такого рода, но почему-то именно из уст Кира эти слова звучат не пошло, а возбуждающе. По телу проходит легкая дрожь, которая словно зажигает в нем искорки.

Не осознавая, что делаю, подаюсь вперед, и наши губы теперь впечатаны друг в друга, а между ними истекает соком раздавленная ягода. Кир проводит языком по моим губам, собирая кисло-сладкую влагу, а потом проталкивает его мне в рот, давая почувствовать вкус. Я даже не успеваю прийти в себя, как оказываюсь втянута в головокружительный поцелуй. Грубый, порывистый, жадный, но вкусный и возбуждающий. Самый возбуждающий за всю мою жизнь. Кир столько раз уже целовал меня, и каждый раз поцелуи были разными. Но ни одного такого, как этот. Есть поцелуи нежные, страстные, неумелые, легкие, когда губы едва касаются. А этот как прелюдия к чему-то большему. Словно просто целоваться нам уже мало, но переступить границу мы пока еще не готовы. Зато готовы пожирать друг друга без стыда, и не оглядываясь на последствия.

Кир крепко прижимает меня к своему телу, терзая губы, пока я пытаюсь остаться в этой вселенной и не впасть в анабиоз. А потом резко все прекращается. Кирилл, тяжело дыша, упирается лбом в мой.

– Хочу тебя, пиздец просто, – хрипит он, а потом снова легонько проводит своими губами по моим.

– И я тебя хочу, – отзываюсь, пока еще не до конца уверенная в своих словах. В смысле, я, конечно, хочу его. Но еще мне и страшно. Как бы сильно ни захватывала страсть, здравый рассудок на подкорке шепчет, что не факт, что я готова к этому. В конце концов, я знаю этого парня без году неделю.

– Маш, ты девственница? – спрашивает севшим голосом, а потом мы одновременно распахиваем глаза и смотрим друг на друга. Были бы глаза закрыты – могла бы соврать, а то мало ли, захочет ли он возиться с невинной девушкой. Что, если нет? Но когда вот так: глаза в глаза, соврать почему-то не получается. Поэтому я медленно киваю, жадно следя за его реакцией. Кир крепко зажмуривается.

– Блядь.

– Это ничего не значит, – спешу его заверить, но действие шелковичного волшебства заканчивается.

Вокруг нас как будто включили остальной мир. Кирилл выпрямляется, берет меня за руку и ведет в сторону дома. Сейчас бы поговорить, выяснить, сказать, что мне эта девственность на фиг не сдалась, но слова не хотят складываться в предложения. Поэтому я молча семеню за Кириллом, прикусив губу. Главное, не заплакать и не показать, насколько мне обидно, что он вот так себя введет.

У калитки Кир коротко чмокает меня в губы и, не дождавшись по обыкновению, пока я войду во двор, разворачивается и уходит к бабушке.

Глава 11

Пятница приближается слишком медленно, синяки слишком плохо сходят. Приходится каждый раз замазывать их тональным кремом. И настроение у меня слишком подавленное. Отец, почувствовав свою «силу», теперь каждый раз, когда ему что-то не нравится, замахивается на меня и упивается моей затравленной реакцией. Дашка сказала, что я могла бы треснуть ему в ответ по голове сковородкой. Но я боюсь в порыве ярости не рассчитать силу и убить его. Не потому, что жалею отца, на него мне плевать. А потому, что могу сесть в тюрьму, и тогда мама останется совсем одна.

Вся эта неделя после речки и наших ночных посиделок во дворе его бабушки, была очень… необычной. Мы постоянно притягиваемся, словно в каждого из нас встроен магнит. Смотрим друг на друга, обмениваемся взглядами, таящими в себе обещания, о которых мы и сами не подозреваем. Не разговариваем, едва здороваемся, но ни у одного из нас не возникает мысль, что у нас есть какая-то проблема в общении, несмотря на недосказанность тем вечером под шелковицей. Словно тогда, в первый раз, сидя под яркими звездами, мы разделили какую-то тайну, хоть она и не была произнесена вслух.

Вечером пятницы под пьяное бурчание отца я собираюсь в бар. Целую маму, присев на краешек дивана, и улыбаюсь. Вижу отражение улыбки в ее глазах.

– Я недолго. – Она моргает. – Люблю тебя, мамочка.

– Пожрать бы приготовила, – рычит отец, силясь встать с кровати, но он уже в таком состоянии, что даже поднять руку – это целое событие.

– В холодильнике, – холодно отзываюсь я.

– А греть отцу кто будет?

– Сам. Все, мамочка, я побежала.

– Машка! – рявкает он мне в спину. – А-ну вернись, засранка!

Подхватываю в руки босоножки и босиком сбегаю из дома. Обуваюсь на ходу, все еще слыша ругательства, доносящиеся из дома. Через открытое окно до меня долетают нелестные эпитеты в мой адрес, но я несусь со всех ног, боясь, что отец догонит, и мой вечер свернет в совсем другую сторону.

На улицу вылетаю запыхавшаяся и слегка перепуганная, и тут же попадаю в объятия Кирилла.

– Куда спешишь? – спрашивает он, криво улыбаясь.

Бросаю взгляд на дом, а потом поворачиваюсь к Киру.

– Так мы же собрались… – зависаю на несколько секунд, а потом расслабляюсь, когда Кирилл начинает улыбаться.

– Раз собрались, тогда поехали.

Он на несколько секунд прижимается к моим губам своими, а потом берет за руку, сплетая наши пальцы, и ведет к машине. От этого контакта по телу словно проходит разряд тока, который ускоряет ритм сердца. Я поглядываю на Кира восхищенным взглядом, но он смотрит только вперед.

– Подружка едет с нами? – спрашивает он.

– Ой, наверное, надо ее позвать, – спохватываюсь я.

– Уже не надо, – говорит Кир, глядя в сторону Дашкиного дома.