Помоги проекту - поделись книгой:
— Прекрасно. Насколько я понимаю, ваш отец имеет отношение к бакинским нефтяным приискам? Хорошо. Давайте посмотрим на этот случай с вашей семейной колокольни.
Аудитория внимательно слушает.
— Ваш отец поручает вам проверить, как дела у него на производстве, вы видите пьяного работника, который опоздал, да еще и с мастером скандалит, требует его допустить к рабочему месту. Вы прекрасно понимаете, что доверить такому человеку что-то делать нельзя, а то случиться авария, и люди на работе могут просто сгореть заживо. Или я не прав?
— Правы… — нехотя отзывается Мусатов.
— И вот вы делаете замечание рабочему и требуете идти домой отоспаться, за что он получит свой законный прогул и штраф. Несогласный рабочий бьет вас в морду. Возникает полиция, которая связывает буяна и тащит в каталажку. В чём разница, господин Мусатов?
— В том, что это рабочий, а это студент, наш товарищ! — не сдается упертый татарин.
— А вы что, считаете себя лучше рабочего? Выше человека, который своим трудом оплачивает ваше обучение в этом университете? С чего бы это? Требование преподавателя пьяному дебоширу покинуть аудиторию и не срывать занятия абсолютно законны! И высказаны они, в достаточно твердой форме, но абсолютно корректно. И распускать руки он не имел никакого права! Закон превыше всего! И закон требует руки не распускать! Посему участь вашего так называемого товарища Пригожина будет определена законом и соответствующими положениями Устава учебного заведения.
— Почему так называемого?
Этот голос поближе. Реагирую спокойно:
— Меня, господа студиозисы, вам представили. Если хотите что-то сказать, назовите себя. За вопросы вас преследовать не будут.
— Студент геологического факультета Николай Фомич Астахов.
— Так вот, Николай Фомич! Если студент имеет свинский внешний вид, пьет как свинья, да и ведет себя как свинья, то он свиньёй и является. Если вам свинья за товарища, то это ваша личная проблема!
Студенчество заволновалось, кто-то откровенно смеялся, не ожидали от государя такой отповеди, кто-то обижался, но грань не переходили.
— Вам неверно сказали причину конфликта, извините, студент геологического факультета Василий Лопатников.
— Просветите меня, Василий, в чем же причина конфликта? — так, начинается серьезный разговор.
— Причина в недостаточном качестве лекций, что вызвало возмущение у студенческой общественности.
— Настолько возмущало, что вы устраивали молодому преподавателю обструкции и срывали его лекции? Не так ли?
— Ну а как еще? — удивился мой оппонент, высокий блондинистый юноша с вихрем непокорных кудрявых волос на голове.
— А поговорить не пытались?
— Что? Поговорить? — переспрашивает Василий, как-то глупо оглядываясь, ища поддержки у товарищей.
— Смотрите, господа. К вам пришел молодой преподаватель, ученик почтенного Григория Ефимовича. Да, у него нет такого педагогического опыта. Но материал, которые он вам давал был одобрен самим Щуровским. Да, у него нет такого опыта лектора, но кто сказал, что все можно постичь за один присест? Что делает в таком случае человек разумный? Идет к преподавателю и говорит с ним, объясняет, в чем лекции профессора были лучше, как преподавателю сделать их более достойными. Насколько я знаю, Алексей Петрович умеет учиться, и делать выводы. Это компетентный и весьма достойный преподаватель. Вы же не дали ему шанса даже раскрыться. А вели себя, как стадо бабуинов, дорвавшееся до банановой рощи. Мне кажется, вы вообще забыли о человеческом достоинстве и о том, что ваше собственное достоинство от ваших дел скатилось до уровня плинтуса. Вы требуете к себе внимания и уважения? Но вы сами не умеете проявлять внимание и уважение, как вы можете требовать это от других? Начинайте с себя! Учитесь вести себя как цивилизованные люди, а не как обезьяны, у которых недавно отвалился хвост!
— Так вы поддерживаете теорию Дарвина о происхождении человека от обезьян? Простите, студент биологического факультета, Михаил Стрельников, Ваше Императорское Величество!
— Михаил, Дарвин неправ — не от обезьяны, а от белки! Судя по тому, как вы тут грызете гранит науки — беззубой белки![3]
Аудитория грохнула хохотом! Переждал. Продолжил.
— Теория Дарвина не настолько бесспорна. Думайте, найдете аргументы за и против. Время покажет, кто прав, кто виноват. А теперь о вашем требовании об отмене Устава 1863 года. Очень хорошее требование. Более того, в духе времени! Весьма либеральненький документ получился. И глупый, к тому же. Могу сказать, что проект нового устава мне подан и находится на рассмотрении, как и реформа всеобщего образования в Российской империи.
Вот тут зал притих.
— Первая цель этой реформы весьма амбициозна — сделать все население Российской империи для начала грамотным. В первую очередь речь идет о крестьянстве. Всё — это значит всё, и не просто уметь накарябать свое имя, а полноценно читать и считать. И не думайте, что мы просто говорильней занимаемся, уже этой зимой во всех сельских приходах батюшки самостоятельно обучают крестьянских детей счету, письму и закону Божьему. Следующий этап — получение массового обязательного среднего образования. Необходимым условием для него станет реформа русского языка и правил написания, по принципу — как слышу, так и пишу. С минимальными исключениями и прочими усложнениями. Мой великий предок, Петр Алексеевич, шел по такому же принципу, иначе образование стало бы уделом единиц, а ему нужно было просвещенная опора трону. И мы пойдем таким же путем! Весьма серьезно измениться и программы высших учебных учреждений — университетов и институтов. Во-первых, нам нужно огромное количество учителей, посему будут открыты педагогические курсы, на которых будут принимать и женщин. Во-вторых, нам необходимо большое количество инженеров самых различных специальностей. Посему высшая школа разделится на три различных категории: государственные учебные заведения, которые будут готовить специалистов, необходимых державе. Более того, обучение по самым необходимым специальностям, в следующем году это учителя начальных и средних классов, а также и агрономы будет бесплатным, с предоставлением самым отличившимся студентам стипендий. При этом прошу учесть, что будет дефицит преподавателей, студенты, обучающиеся за государственный счет, не будут иметь права выбора преподавателя и обязаны будут несколько лет отработать по специальности.
— А кто не захочет? Артур Мусатов, Ваше Императорское Величество!
О! Прогресс!
— Кто обучался за государственный счет и не захочет ехать по распределению государственной комиссии, обязан будет вернуть средства за все время их прохождения курса наук. Нет? Тюрьма! Мы не настолько богаты, чтобы обучать балласт за свой счет! Второй слой — это платные факультеты государственных учреждений и частные учебные заведения. Тут тут слушатели будут иметь больше свобод — право выбора преподавателя, право создавать студенческие комитеты, для представления своих интересов. Но это означает и ответственность. Ибо все споры с преподавателями будут решаться исключительно путем переговоров. Учитесь находить компромиссы, господа студенты!
— Студент химического факультета Николай Трубинер, Ваше Императорское Величество! А если преподаватель будет реакционер, разве мы не в праве требовать его отставки?
— Простите, Николай…
— Николай Игоревич, Ваше Императорское Величество!
— Так вот, Николай Игоревич, у вас политические убеждения есть?
— Я прогрессист, Ваше Императорское Величество!
— Прекрасно. Вы сторонник Милля и нашего драгоценного Бисмарка Отто фон?
— В целом да, Ваше Императорское Величество.
— Тем лучше! Скажите, вы уверены в своих убеждениях?
— Абсолютно!
— Еще лучше! Тогда скажите мне, почему вы отказываете человеку, умудренному жизненным опытом, в его политических убеждениях? Даже если они не соответствуют вашим? Вы ведь хотите, чтобы ваши убеждения уважали, к ним прислушивались? Начните с того, что научитесь уважать убеждения других, даже если они не нравятся вам лично! Один мой знакомый сказал, что ему не нравятся мои убеждения, но он готов положить жизнь за то, чтобы меня могли выслушать. Это было сказано на заре моей молодости, но слова эти запали мне в душу. Так вот, есть такие убеждения, которые необходимо искоренять, ибо они противны человеческому обществу и человеческой же природе. Например, сатанизм и все культы, с этим связанные. Тут компромиссов быть не может. Но если люди видят разные пути развития общества, то надо уметь вести культурную дискуссию. С уважением чужих взглядов.
— Но Ваше Императорское Величество, ведь были закрыты все оппозиционные газеты? Как тогда представлять мнение, отличное от официального?
Это тот же Трубинер, надо будет его взять на заметку, интересный молодой человек, о котором ничего я лично не знаю. Да, тут послезнание не сработало.
— А вы напишите в официальную газету. И если ваше мнение находится в рамках дозволенной дискуссии, его напечатают. Все знают мои убеждения, но я не нахожу зазорным изучить и экономическую теорию господина Маркса, хотя его социальные идеи считаю утопическими. Более того, в вашем университете обязательно будет курс марксизма на экономическом факультете. Найдете сами его ошибочные концепции, которые мне видны уже сейчас. По поводу запретов… Вы знаете, после каких событий были закрыты газеты и журналы. И сделано это было потому, что почти все они издавались на средства нашего потенциального врага. Только и всего. На войне, даже необъявленной, как на войне! Будет в ближайшее время и закон о печати, который отменит цензуру, и даст возможность издаваться газетам и журналам любой политической направленности. Но будет и введена журналистская ответственность за напечатанные материалы. Если издали клевету — чтобы сменить неугодного чиновника или очернить конкурента какого-то промышленника, извините, отвечать придётся по всей строгости закона! И никаких средств массовой информации, издаваемой на средства иностранных граждан!
Я перевел чуток дух, налил и выпил воды из графина.
— Теперь несколько слов о вас, молодежи! Уверен, что многие из вас пришли сюда учиться, чтобы изменить общество к лучшему, радея о благе народа. Так?
— Так!
— Так!
— Да!
Начали раздаваться выкрики с мест.
— Почему же вы так откровенно плохо радеете о народном благе. Смотрите! Сотни образованных юношей ушли в народ. Так называемое движение народников. И что они ему дали ? Они вели пропаганду призывали его восстать против властей, свергнуть царя, поднять всеобщее восстание. И где тут радение о народном благе? Скольких крестьян они обучили чтению или письму? Скольких научили считать так, чтобы их не обсчитывали зерноторговцы-спекулянты? Нет! Они шли в народ, чтобы народ возмутить, призвать к топору и поднять новую пугачевщину. Вы хотите принести пользу народу? Так займитесь тем, что действительно принесет ему пользу! Начнем с самого простого, но и важного. Зимой состоится перепись населения Российской империи. Примите в этом участие. Это ведь не просто пересчет поголовья, особенно на селе. Перепись нужна для того, чтобы узнать истинное состояние крестьянских хозяйств, составить программу улучшения жизни и богатства самого беднейшего слоя населения империи. И это непростая задача. Мало кто из сельских жителей будет вам настолько доверять, что расскажет все как есть. Надо суметь его убедить, расположить к себе…
— Зачем, чтобы его потом было проще грабить?
— Представьтесь!
Молчание.
— Представьтесь, господин трусливый вопрошающий!
Молчание. Я смотрю в ту сторону, где с галерки прозвучал этот наглый выкрик.
— Ну что же, хочу сказать, что именно так, анонимно, работают обычные провокаторы. И еще, если бы я хотел грабить народ, я бы его не хотел чему-нибудь научить. Образованного человека так просто не ограбишь! А моя цель — сделать крестьян богаче.
— Ваше Императорское Величество, студентка педагогического факультета, Мария Скоростина! Вы хотите сделать крестьян богаче, потому что вы такой добренький?
О! а барышня-то с зубками! Запомним!
— Как я вижу, у вас в университете барышни мужественнее некоторых мужиков… Так вот, Машенька, я не добрый, я жадный!
Когда аудитория закончила смеяться, добавил:
— У нас в стране восемьдесят миллионов крестьян. Пусть они платят налог в один рубль на душу. Получится восемьдесят миллионов рублей. Если крестьянское хозяйство будет в четыре раза богаче, то будет давать налогов в четыре раза больше, а это уже в казну принесет триста двадцать миллионов рублей. Только-то и всего. Но… я хочу, чтобы вы понимали, что это только одна, но не самая главная задача переписи населения и тех добровольцев, что пойдут в народ и будут ее совершать. Студенты-медики, можете сказать, какова детская смертность в крестьянских семьях? Молчите? Хорошо, я вам скажу: из семи детей до четырнадцати лет доживают двое, трое в самом лучшем случае. И причина не только голод. Еще большая причина — невежественность, то же отсутствие элементарных навыков личной гигиены. Это весьма просто, на первый взгляд: мыть руки перед едой, пить только кипяченную воду. Но от кишечных заболеваний умирает огромное число детей. А еще… от эпизоотий. Неправильное хранение зерна, появление на нем паразитов, кои вызывают болезни и приводят к смерти, а половая распущенность? Рост венерических заболеваний? Алкоголизм? Мне еще перечислять проблемы села. И если наделить крестьянина достаточным наделом земли вполне возможно — у нас плодородной земли хватает, то сделать его труд эффективным, избавить от голода, это важнейшее дело. И тут вы можете принести достаточно пользы Отечеству. Среди ваших профессоров находится известный издатель, господин Катков. Учитывая никакой уровень грамотности на селе, им были созданы плакаты-лубки, простые и понятные любому крестьянину. Это будет ваш рабочий материал! Хотите нести благо своему народу, начните с малого! Наберетесь опыта — будете делать больше!
После встречи ко мне подошел начальник тайной охраны Черевин.
— Двое пытались пронести револьверы, один — стилет, примотал к ноге, был уверен, что не заметят.
— Всего трое на полторы тысячи буйных головушек? Неплохо проредили ряды террористов. Кто там с галерки лаял, заметили?
— Так точно, Государь.
— Не арестовывать, вести аккуратно. Выяснить связи. Если просто дурак — сделать так, чтобы не сдал экзамен. Дураков учить — деньги на ветер.
[1] Если быть точнее, то два года Щуровский исполнял обязанности ректора, более пятидесяти лет возглавлял кафедру минералогии МГИУ
[2] 1643 человека, в 1881 году произошел резкий рост студенчества до 2413 человек. В РИ
[3] Ну, палеонтологи доказывают, что предком человека действительно была белка, от которой потом и пошли те самый облезьяны, у которых хвосты облезли, и из которых непонятно каким образом вылупился человек разумный.
Глава девятнадцатая. Всё глубже, глубже и глубже
Глава девятнадцатая
Всё глубже, глубже и глубже
Санкт-Петербург. Мариинский дворец
3 мая 1881 года
В мае я приехал в старую столицу, потому добрый проверенный Мариинский дворец стал снова моим рабочим пристанищем. Итак, очередной рабочий день. И снова, как в одном бородатом анекдоте: «выходишь на пляж, а там станки… станки… станки». Если бы не отдушина на тренировках по стрельбе, и обязательные для монарха посещения парадов, разводов караулов, балов и иных светских развлечений, то угроза заработать геморрой из вероятности могла перейти в категорию неизбежности. Немного помогали гантели, с которыми мне удавалось проводить небольшую разминку через каждый час-полтора сидения за столом, заваленным важными, срочными и архиважными документами. Но сегодня меня ожидал сюрприз, а точнее индульгенция, избавляющая от обычной рутины. И сию радостную весть озвучил мой секретарь, в обязанности которого входил и приём срочных телеграмм и телефонных звонков. Кстати, появление телефонного аппарата в Ново-Михайловском дворце и в еще нескольких объектах на территории Санкт-Петербурга в 1881 году, можно считать результатом коррекции истории, сиречь прогрессорством. Конечно, это не коснулось всей северной столицы, хотя я уже успел утвердить положение «Об устройстве городских телефонных сообщений». Пока же усилиями талантливого изобретатель и инженера Павла Михайловича Голубицкого проложенная линия имела специальное назначение и соединяла наиболее важные для меня учреждения столицы. К сожалению, протянуть кабель до Кронштадта еще не успели, но телеграфная связь действовала еще со времён моего батюшки, императора Николая Павловича, и один из аппаратов был установлен в научном центре подводного плавания на Якорной площади в Кронштадте. А приёмная перед моим кабинетом, где распоряжался Витте, весьма напоминала офис старшего брата Шерлока Холмса из легендарного советского сериала. Там так же периодически звонили телефоны или подавали признаки жизни несколько телеграфных аппаратов. В данном случае, пришла телеграмма с известием об окончании проектных работ и готовности предъявить их результаты пред мои царские очи.
Можно было конечно приказать прибыть ко мне во дворец, но уж больно хотелось хоть на полдня сбежать от бумажной работы и немного проветриться. А посему я объявил о своём высочайшем прибытии в их центр не позднее полудня и отдал необходимые распоряжения Сергею Юльевичу касательно транспорта, как наземного, так и водного. Естественно, был предупреждён и начальник моей охраны. Внешне подполковник Ширинкин остался невозмутимым и коротко ответил «слушаюсь, Государь». Но легко было догадаться, какие эмоции бушуют в его сердце, ведь он неоднократно просил заранее предупреждать о возможных поездках, естественно с точки зрения обеспечения моей безопасности. Добирались двумя небольшими винтовыми пароходиками, похожими друг на друга, как близнецы. И при этом они обладали отменной скоростью и великолепной манёвренностью. У моего главного секьюрити неожиданно прорезалось чувство здоровой профессиональной паранойи и среди возможных с его точки зрения сценариев покушения, таран одним из многочисленных судов, принадлежащих предприятию Бритнева или «Ораниенбаумского пароходного общества», рассматривался как наиболее вероятный. Поэтому, помимо личного оружия охранников, на каждом из наших «дредноутов» было по паре винтовок с оптическим прицелом и по два крепостных ружья Гана образца 1876 года. Сей арсенал гарантировано позволял с расстояния 700 метров не только перебить стоящих на палубе террористов, но и изрешетить надстройки и корпус идущих на таран пароходов. Но, хвала Посейдону и Нептуну, Маркизову лужу пробежали без происшествий.
Хотелось постоять на палубе, да не вышло — слишком холодно, потому спустился в каюту. Не мороз, но и не лето, мерзкий холод, да ещё и сырость… Да, решение о переносе столицы созрело и перезрело. Небольшая морская прогулка, весьма освежающий воздух над Финским заливом, отлично прочистил мозги. Пристань пустовала, ибо опытный капитан рассчитал рейс таким образом, что прибытие очередного судна из Питера ожидалось не ранее чем через несколько часов. Осталось только сойти на сушу и направится к двум каретам, ожидающим нас в нескольких десятков метров. Естественно, что сии экипажи прошли необходимую доработку сиречь блиндирование и теперь револьверные пули и осколки бомб не представляли серьёзную угрозу. Это было ещё одним нововведением моей службы безопасности, в соответствии с которым Император не имел права передвигаться в обыкновенных каретах. А поскольку Кронштадт был в перечне мест, кои Государь периодически посещает, то создаваемый центр подводного плавания обзавелся подобным транспортом. Когда я добрался до корпусов на Якорной площади, понялся на второй этаж и вошел в залу, то испытал чувство дежавю. На мгновенье мне показалось, что я нахожусь на защите диссертационной работы. Весели плакаты с рисунками, чертежами и цифрами. А несколько стендов, можно было отнести к категории «генеральских». Предназначенье оных заключалось в том, чтобы поразить начальственный взор красочными иллюстрациями и на уровне лубка ввести его в курс обсуждаемых вопросов. И самое главное, деликатно и ненавязчиво доложить о достигнутых результатах, естественно благодаря чуткому руководству со стороны горячо любимого вождя, лидера, боса, в общем вдохновителя всех наших побед. А окончательно меня добили великолепно изготовленные модели гидростата, двух модернизированных субмарин Джевецкого и буксируемой подводной капсулы. Причём, когда я подошел поближе и присмотрелся, то оказалось, что они разъёмные и состоят из двух частей каждая. Для пробы я взял в руки макет будущей капсулы для подводного туризма и очень осторожно отсоединил верхнюю часть. Внутри на креслах возле иллюминаторов сидели маленькие фигурки людей, а капитан этого «наутилуса» стоял возле рулей. На фоне этого шедевра, сделанного руками мастера, казались жалкими подделками модели кораблей и самолётов заполонившие полки игрушечных магазинов в далёком ХХI веке. Аналогичное выражение восторга проступило и на лице Сандро, которого я взял с собой на сегодняшнюю встречу. Официальная версия его присутствия объяснялась необходимостью воспитания и обучения гардемарина и будущего офицера Флота Российского, когда учителями выступают признанные теоретики и практики подводного плавания, а также видные ученые. После положенных формальностей, Александровский предоставил слово Джевецкому.
— Ваше Императорское Величество! господа, как вы можете видеть на сих рисунках, в основе электрической субмарины лежит мой первоначальный проект, но с некоторыми изменениями. Кстати, я обязан высказать заслуженный комплимент присутствующему здесь Александру Михайловичу. Ибо это была его идея использовать готовый корпус подводной лодки, но увеличить его в размерах на шесть метров и дополнительно усилить.
Сандро, как это и пристало воспитанному молодому человеку немедленно встал, немного покраснел и скромно потупил глаза. Наблюдая со стороны за этими трюками академика, я пришел к выводу, что этот старый прохиндей в юношеском обличье заставил бы самого Станиславского заявить: «верю». Заключительным аккордом стала ответная речь Сандро, в коий он деликатно попенял Степану Карловичу, в части переоценки его предложений, ибо: «превратить рисунки, выполненные дилетантом в подробный технический проект, может лишь настоящий специалист». И, вообще, «он находится здесь дабы выполнить триединую задачу: учиться, учиться и учиться!». Это был высший пилотаж политеса и мне пришлось даже вмешаться, дабы остановить бесконечный обмен любезностями и вернуться к делу. Кстати, у меня были обоснованные сомнения, в том, что Джевецкий расщедрился бы на подобные комплименты, узнав о тех испытаниях, которые академик предлагал устроить для корпусов субмарин. Речь шла об обстреле из пулемёта с близкого расстояния, как это было в реальной истории с подводной лодкой «Кета». Правда, Хайрем Максим, который женился на прекрасной русской баронессе, только-только собрался в далекую дорогу в наши холодные пенаты, тем более, ещё не воплотил свои идеи в реальный образец оружия, но Сандро с самым серьёзным выражением лица, процитировал фразу комэска Титаренко «арфы нет, возьмите бубен» и предложил использовать митральезу.
Тем временем Джевецкий передвинул указкой на видное место один из плакатов, подвешенных на тросике протянутым вдоль стены и продолжил:
— После установления дополнительной секции общая длина корпуса достигнет двенадцати метров, что позволяет построить несколько подводных лодок в двух вариантах. В первом из них предусмотрено вооружение одной самодвижущейся миной в носовом трубчатом аппарате. Экипаж — два человека. Предполагаемая максимальная скорость в подводном положении пять узлов, дальность — около сорока километров, глубина погружения — до 20 метров, водоизмещение — 15,5 / 16,3 тонн. Практически, Ваше Императорское Величество, это подвижный торпедный аппарат, способный передвигаться под водой. Второй вариант представляет из себя субмарину для транспортировки двух, как вы изволили именовать — легководолазов, способных покидать её и возвращаться обратно через специальный шлюз и прикреплять к корпусу вражеских кораблей мины, оснащённые магнитами для фиксации и часовым механизмом для подрыва. Остальные характеристики не отличаются от первого варианта. Далее, Степан Карлович предложил присутствующим подойти к столу, на котором стояли модели обоих вариантов подводных лодок. Учитывая, внушительные размеры, составляющие почти один метр, то можно было досконально ознакомится с их внутренней компоновкой. Кстати, торпедный вариант весьма мне напомнил проект американского отставного майора Фуллера, который в иной реальности должен был получить британский патент в 1909 году.
— А где предполагается разместить заказ на изготовление субмарин, — поинтересовался я, вдоволь налюбовавшись осмотром моделей, — весьма желательно, чтобы это было казенное предприятие.
— Полагаю, на Пароходном заводе, — вступил в обсуждение Титов, — это позволит нам осуществлять постоянный контроль, да и некоторый опыт у мастеров имеется, не зря же они экспериментировали ещё с самодвижущимися минами конструкции Ивана Фёдоровича.
— Кстати, Иван Фёдорович, — я решил попытаться наконец избавиться от сего архаичного выражения, — я слышал, что вы еще в 1865 году предложили использовать термин «самодвижущееся торпедо»? Дождавшись подтверждения от Александровского, продолжил, — так давайте окрестим основное вооружение наших подводных лодок одним словом: «торпеда». Тем паче, что краткость — сестра таланта. Присутствующие на миг замолчали, по всей видимости мысленно переваривая услышанное, но явного несогласия не наблюдалось. Затем Пётр Акиндинович, как опытный кораблестроитель поинтересовался:
— Ваше Императорское Величество, а на какое количество субмарин мы должны ориентироваться? От величины заказа, напрямую зависит срок его выполнения, а учитывая, что подводные лодки несколько непривычные корабли, то неизбежно могут возникать непредвиденные задержки.
— Я полагаю, что для начала достаточно будет по три экземпляра, причём один из них следует после изготовления нещадно испытывать, выискивая любые огрехи. Испытывать на берегу, на воде и под водой. Мы не можем позволить себе, чтобы у нас повторилась трагедия подводной лодки южан «Х.Л. Ханли», которая стала могилой для нескольких своих экипажей из-за дефектов и непродуманности конструкции. Война есть война, и гибель на ней неизбежна. Но экипажи наших субмарин не должны чувствовать себя смертниками. Наша задача сделать всё возможное и даже сверх этого, дабы при любой аварии у них были средства и возможность для спасения. И здесь не обойтись без специалиста в сфере водолазной медицины. Должен заметить, господа, что до последнего времени британцы считались пионерами в этой сфере и начали исследования более тридцати лет назад. Толчком к этому послужили весьма печальные события, когда при попытке поднять затонувший корабль с глубины сорок метров почти все водолазы жаловались на недомогания, а часть из них скончались. Но варяги нам не нужны, мне пообещали подобрать дипломированного врача, сведущего в лечении кессонной болезни и иных проблемах, с которыми сталкиваются водолазы. У экипажей субмарин проблем не меньше, а посему…, — закончить я не успел, ибо в дверь постучали и в зал вошел офицер отдельного корпуса жандармов, отвечавший за соблюдение режима секретности в научном центре. В сферу его обязанностей также входило обязательное собеседование с новыми сотрудниками, завершавшееся подписанием соответствующего документа о неразглашении и предупреждением об возможных санкциях в случае нарушения. На мой вопросительный взгляд, он ответил кивком.
— Господа, — продолжил я, — мы должны поблагодарить ротмистра Володарского принесшему долгожданную весть. Всеволод Юрьевич, я так понимаю, что все формальности соблюдены и все проблемы благополучно разрешены?
— Совершенно верно, Ваше Императорское Величество! — браво отрапортовал ротмистр.
— Ну тогда, представьте нам нового сотрудника сего богоугодного заведения.
Через мгновенье в зал вошел мужчина лет сорока, одетый в строгий костюм, ослепительно белый воротник рубашки охватывал со вкусом завязанный галстук. Очки, аккуратная бородка добавляли ему солидности и если бы он был театральным актёром, то любой режиссер с первого взгляда предложил бы ему роль профессора или академика.
Тем временем, ротмистр объявил:
— Ваше Императорское Величество, господа, позвольте представить вам доктора медицины, надворного советника Качановского Павла Степановича. С вашего позволения?
— Конечно, Всеволод Юрьевич, ступайте, не смею вас задерживать. Единственно, я попрошу вас позднее ознакомится с принятыми на сем совещании решениями и высказать соображения по обеспечению безопасности работ по вашей линии.
Поделиться книгой: