Помоги проекту - поделись книгой:
Пока мы с ротмистром обменивались любезностями, на лице Качановского проявилось выражение растерянности. Его смутило присутствие среди весьма разношерстной публики самого государя, да еще общающегося совершенно свободно и запросто с любым из присутствующих. Но постепенно Павел Степанович успокоился, втянулся в беседу и с живым интересом выслушивал мнение окружающих и в свою очередь, забрасывал их вопросами и предложениями. Пришлось снова немножко вмешаться и направить дискуссию в нужном направлении.
— Господа, как я понимаю, мы определились с заводом, на коем будут собирать субмарины. А что вы скажите по поводу гидростата и подводной туристической капсулы? И не забудьте, что испытания всех этих подводных аппаратов предстоит осуществлять на Каспии, вблизи Баку, и попасть туда они должны не позднее июня следующего года.
Этот простой вопрос поставил уважаемых ученых и примкнувших к ним инженеров и изобретателей в тупик и заставил опуститься на грешную землю. Наблюдая сию метаморфозу мне на память пришли вот эти слова из песни Высоцкого: «Товарищи учёные, доценты с кандидатами! Замучились вы с иксами, запутались в нулях…». Как не странно, но первым среагировал доктор Качановский, хотя это можно было объяснить тем, что несколько лет тому назад, он входил в состав свиты великих князей Сергея и Павла Александровичей и Константина, и Дмитрия Константиновичей в плавании по Ладожскому и Онежскому озерам, за каковое получил от их высочеств золотой перстень, украшенный сапфиром и бриллиантами.
— Покорнейше прошу меня простить, Ваше Императорское Величество, но если воспользоваться Мариинской водной системой, то можно перевезти субмарины с Балтики на Волгу, а по ней и на Каспий. А что касаемо гидростата и этой самой подводной туристической капсулы… На мой дилетантский взгляд, они значительно проще по конструкции, чем подводные лодки, у них нет двигателей. Возможно, стоит разместить заказ на Сормовском заводе? А заодно и буксирный пароходик там же построить.
На сем и остановились…
Глава двадцатая. Дары Каспия
Глава двадцатая
Дары Каспия
Сормово
16 мая 1881 года
Предприятия во многом напоминают людей имеют свой биографию, рождаются, растут, болеют, иной раз и тяжело. А иногда, увы, и умирают. Именно в таком положении находился на протяжении нескольких лет Сормовский завод. До смерти «пациента», хвала Асклепию, еще не дошло, но и исцеление никак не наступало. Как это иной раз случается на Руси-матушке в сложной ситуации с горяча наказывают невиновных, а не подумав, награждают непричастных. Под первую категорию попал потомственный судостроитель и талантливый инженер Окунев. Тем паче, что он был неудобный для определённых кругов общества человеком и с их точки зрения присутствовали отягчающие обстоятельства, требующих устранения от управления заводом. В перечень «смертельных грехов» кои числились за Константином Михайловичем доброхоты, как справа, так и слева, внесли патриотизм, любовь к России, требовательность не только к подчиненным, но в первую очередь к себе, а также строгость и справедливость. Люди с таким складом характера относятся к категории неудобных, и подлецы из знати и люмпенов стремятся не пожать им руку, но при случае подставить ногу или ударить в спину. По мнению первых, Окунев заигрывал с чернью и быдлом, коих следует вразумлять зуботычинами, нещадными штрафами, увольнениями, а при случае и розгами. Примерно так, как писал Некрасов: «Ни в ком противоречия. Кого хочу — помилую, Кого хочу — казню. Закон — мое желание! Кулак — моя полиция!». А для второй категории лиц, он был не менее опасен, ибо создавал среди рабочих иллюзию о добром и справедливом барине и тем самым мешал вести среди них революционную пропаганду.
Так или иначе, но в 1875 году в период экономического кризиса над заводом была учреждена опека, а на место Константина Михайловича пришел гражданин Северо-Американских Соединённых Штатов Франс Аштон. Дабы не позволить заводу окончательно разорится, Сормово получило крупный государственный заказ по выпуску трех тысяч железнодорожных вагонов. А чуть погодя, на предприятии организовали выпуск снарядов для Российской Императорской Армии и наконец стало возрождаться судостроение. Некоторое оживление производства сопровождалось толпами вчерашних крестьян, осаждавших проходные завода в попытке получить работу и необходимостью пахать по двенадцать с половиной часов в день. Но, с начала 1881 года начались поначалу незаметные изменения, которые очень быстро превратились в настоящую лавину, сметающую все преграды на своём пути. Сперва, из столицы прибыло несколько офицеров артиллеристов и гражданских чиновников, кои составили основу Военного представительства на заводе. Причем на сие мероприятия были выделены весьма изрядные суммы, что позволило подобрать им достойное жильё в городе, а также возможность полной независимости от дирекции завода. Судя по всему, у них были большие полномочия, и они не только надзирали за процессом изготовления снарядов, но и были в некотором роде «оком государевым». И реакция столицы не оставила себя долго ждать. Франс Аштон спешно собрал чемоданы и уехал в САШС. Таким образом, в руки Окунёва вернулись бразды правления, а на его шее засверкал крест ордена Святого Станислава.
Судя по всему, в Москве с ним переговорили некие влиятельные лица, ибо продолжительность трудового дня снизилась до десяти часов, а возле завода стали возводить общежития для рабочих. Но изменения происходили и в самом Нижнем Новгороде, ибо из столицы приехала группа чиновников и офицеров отдельного корпуса жандармерии, для размещения которых был куплен особняк. Это делалось по личному повелению государя-императора. Одним словом, приезжие имели широчайшие полномочия при максимальной независимости от местных властей. В результате, по этапу в Сибирь отправились новые каторжане, в государственную казну вернулось более шестисот тысяч рублей, а в процессе арестов были убиты при попытке сопротивления несколько боевиков из числа невыявленных годом ранее народовольцев. Вторую волну десанта пришлось возглавлять мне, а в сопровождение выдали нескольких представителей корпуса корабельных инженеров, техников, а также парочки здоровяков –кондукторов, отвечающих за охрану и переноску чертежей и иной технической документации. Поскольку наше прибытие сулило появление новых заказов, приём со стороны директора и иных руководителей Сормовского завода был более чем любезный. Первое совещание прошло в здании заводоуправления, на котором помимо Константина Михайловича Окунева, присутствовали заведующий машиностроительного отдела опытный механик Василий Иванович Калашников и один из талантливейших конструкторов — кораблестроителей Алексей Гаврилович Некрасов. «Товарищ инженер», именно так его называли сослуживцы, за искреннее стремление помочь своим коллегам в их нелёгком труде и вырастить из начинающих чертёжников опытных специалистов. Любовь и уважение друзей выразилось вот в этих стихотворных строчках поздравления: «Тебе хвала, судостроитель Некрасов, Волгою дана. На ней ты был не сонный зритель, а первый труженик без сна!».
По примеру Государя, я решил начать с шутки. А посему трагическим тоном, которому мог бы позавидовать сам великий Михаил Щепкин, блистательно воплотивший образ Городничего на сцене Малого театра произнёс чуть изменённую первую фразу пьесы «Ревизор»:
— Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам преприятнейшее известие: мы привезли новые заказы.
Начальная фраза из бессмертной пьесы Гоголя была всем хорошо знакома, и приведённая к месту вызвала улыбки, и атмосфера в помещении моментально стала полностью доброжелательной.
— И так, на вашем заводе предполагается построить три винтовых буксирных парохода и шесть барж с металлической обшивкой. Сия продукция безусловна привычна и не вызовет затруднений при изготовлении. Необходимые характеристики приведены вот в этих таблицах.
При этих словах, один из техников достал из папки и раздал присутствующим заранее подготовленные бумаги. Мгновенно началось импровизированное обсуждение, и я был вынужден постучать карандашом о край стеклянного стакана привлекая общее внимание и продолжил.
— А вот второе задание будет несколько сложнее, но я уверен, что и оно под силу вашему заводу. Это тоже, в некотором роде суда, но им предстоит плавать не по воде, а под поверхностью оной, Иван Васильевич, продемонстрируйте соответствующие плакаты.
На этот раз никто из заводских не спешил высказывать своё мнение, они встали со своих мест и подошли к большим листам чертёжной бумаги, на которых в цвете были изображены две диковинные конструкции в общем виде и в разрезе. Пауза затянулась минут на пять, пока Сормовчане не пришли в себя. Первый комментарий прозвучал из уст Некрасова. И эти слова, он подобно своему великому однофамильцу облёк в стихотворную форму: «Славное море — привольный Байкал, славный корабль — омулёвая бочка. Ну, баргузин, пошевеливай вал, плыть молодцу недалёчко!».
— Я вижу, Иван Фёдорович, что вы планируете совершать регулярные путешествия в царство Нептуна. Судя по рисункам, оба аппарата должны передвигаться на буксире. Однако, если я не ошибаюсь, на том корабле, который назван туристической капсулой, всё-таки предусмотрен электрический двигатель?
— Вы абсолютно правы, Алексей Гаврилович. Я готов ответить на все вопросы, но предварительно предлагаю ознакомится с более подробным описанием этих аппаратов. Иван Васильевич, раздайте соответствующие документы. Когда перед каждым из сормовчан появилась папка, Александровский продолжил.
— И так, господа, в этих документах сформулировано в некотором роде техническое задание на оба эти, гм-м изделия. Первое из них, именуемое гидростат, что дословно означает стоящий в воде неподвижно. Прошу учесть, что толщина корпуса была выбрана исходя из максимальной глубины погружения сто метров. На это же давление воды рассчитаны кварцевые иллюминаторы. Для начала, экипаж будет состоять из одного человека, но после нескольких лет испытаний в реальных условиях, мы сможем доработать сей проект. Предусмотрено электрическое освещение, как внутри корпуса, так и наружное. Питание основное по кабелю от корабля-матки, аварийное — от аккумуляторов. Запас воздуха хранится в двух баллонах, предусмотрена и химическая его очистка. Связь с поверхностью по телефону. Данную модель гидростата планируем применять пока на глубинах доступных для водолазов. В перспективе, рассматривается вариант оснащения гидростата отцепляемым грузом, для возможности самостоятельного всплытия в случае обрыва троса или иной аварии. Основные задачи, которые может решить данный аппарат можно отнести к чисто научным и практическим, как-то наблюдение и изучения подводного мира, поиск затонувших кораблей и управление работой водолазов.
Второй аппарат одновременно проще и сложнее. Проще, в том смысле что его максимальная глубина погружения не превышает тридцати, а рабочая — десяти метров. А сложность заключается в том, что это фактически буксируемая подводная лодка, созданная для развлекательных целей, или же подводного туризма. Погружение осуществляется путём приема забортной воды в балластные цистерны, а также рулей глубины в процессе буксировке. Согласно расчётов, в случае обрыва троса, она должна всплыть на поверхность. Но учитывая то, что сия подводная капсула рассчитана на очень обеспеченных клиентов, то требования к безопасности весьма жёсткие, я бы даже сказал — запредельные. Именно этим обусловлено наличие электродвигателя и аккумуляторной батареи для передвижения в аварийной ситуации, а также индивидуальных дыхательных аппаратов для каждого пассажира и членов команды.
Тут в разговор вступил директор завода, коему по должности полагалось нести ответственность за своевременное и качественное выполнение заказа.
— Прошу меня понять правильно, Иван Фёдорович, но если изготовление буксиров, барж, да и, пожалуй, этого гидростата, на мой взгляд не вызовет затруднений, то вот с этой туристической подводной лодки, возможны проблемы. К примеру, далеко не все из перечисленного вами оборудования можно изготовить на нашем заводе. Да и ответственность несколько пугает, тем паче, что по слухам, сей прожект заинтересовал самого Государя.
— Начну, пожалуй, со второго, действительно, Михаил Николаевич серьёзно заинтересован в постройке этого аппарата, ибо видит в нём возможность заработать значительные суммы, кои так необходимы для развития нашего флота. Более того, по его указанию были проведены переговоры с известным французским писателем Жюль Верном, чей роман «Двадцать тысяч лье под водой», послужил толчком для разработки этого проекта. В результате получено письменное согласие на использование имени Немо и иных деталей произведения в названии данной туристической подводной лодки. Не исключено, что после постройки и испытаний, она будет перевезена на побережье Средиземного моря для организации постоянно действующего аттракциона. А что касаемо электромотора, аккумуляторов, баллонов для сжатого воздуха, кварцевые стёкла для иллюминаторов и прочее специфическое оборудование, то их изготовление уже начато на заводах Кронштадта, а частично заказано в Германии. В случае вашего согласия и подписания контракта, всё будет доставлено точно и в срок. Государь, просил передать, что за ценой не постоит, но от вас требуется качество работы и своевременность изготовления. К началу лета следующего года и гидростат и две подводных капсулы на баржах и с буксирами должны прибыть на Каспий, в порт Баку. Переговоры продолжались ещё несколько часов, дебаты и прения по их накалу и страстности не уступали парламентским, но в результате стороны пришли к соглашению. Уже после окончания официально части, когда по русскому обычаю следовало отведать хлеба-соли, с коими так хорошо было лакомиться теми деликатесами, на которые богата Волга-матушка, да не поднять бокал за успех общего дела было бы, право грешно. Уже во время небольшого перерыва, когда любители покурить задымили трубками и сигарами, Василий Иванович Калашников, улучив момент тихонько задал мне вопрос:
— Иван Фёдорович, простите меня за любопытство, но мне кажется, что возможности этой самой буксируемой подводной лодки значительно превышают возможность потешить толстосумов.
— Так и гордость гвардии Российской Семёновский и Преображенский полки возникли из потешных рот. Поживём— увидим.
Далее. Как это не странно для Российских реалий, работа пошла почти что по плану. Тем паче, что прибывший десант из обоих столиц оставался на месте, военная приёмка на заводе оказывала всяческое содействие, на самый экстренный случай, можно было дать связаться с Санкт— Петербургом и центром подводного плавания. В конце февраля 1882 года прибыл эшелон, состоящий из пассажирских и грузовых вагонов, а также платформ на коих находились тщательно прикрытые толстым брезентом несколько непонятных конструкций, напоминающих цистерны. Именно так и было указано в документах, что это резервуары для воды, что в принципе было оправдано для побережья Каспийского моря. Более открыто на платформе находилась педальная подводная лодка конструкции Джевецкого. Когда были завершены все работы и река очистилась от льда, можно было отправлять караван. После торжественного молебна и службы в Спасском (Староярмарочном) соборе по просторам Волги вытянулась длинная цепочка буксиров, барж и двух небольших пароходов для технического персонала и экипажей. Началось великое переселение народа на побережье Каспийского моря, где в районе Бакинского порта создавалась военная гавань и испытательный полигон всего того, что плавает под водой и поражает врага из-под воды. Причём как выяснилось в этой миграции они были не одиноки. А посему им буквально дышали в затылок правда не конкуренты, а скорее — коллеги по профессии. Михаил Осипович Бритнев известный меценат, удачливый коммерсант и талантливый изобретатель потомственный почётный гражданин Кронштадта по рекомендации Государя решил открыть на территории Империи частные водолазные школы, в том числе и в Баку.
После прибытия в Астрахань, пришлось остановится на несколько дней. По плану, разработанному в Кронштадте, в научном центре подводного плаванья, следовала выгрузить одну из туристических подводных капсул и доставить в Баку уже на буксире, совмещая транспортировку и дополнительные испытания. Когда её выгрузили с баржи, то все присутствующие были приятно удивлены. Перед ними находился настоящий подводный аппарат капитана Немо, тем более, что на корпусе сверкали бронзовые буквы составляющие имя корабля: «Наутилусъ», а ниже девиз: «Mobilis in mobile» (подвижный в подвижной среде). На каждом борту размещалось по четыре иллюминатора. Сходство добавляла команда из шести человек, одетых так, как будто они сошли со страниц романа Жюль Верна. Когда караван вошел на просторы каспийского моря, то он разделился. Основная часть двинулась прямо в направлении Баку, а два буксирных пароходика несколько задержались. Когда он также пришел в движенье, то на буксире одного из них, носящего имя «Сильный» плыл «Наутилус». Когда они отошли от берега, до тех мест, где глубины достигали более двадцати метров, экипаж туристической субмарины покинул палубу и задраили люк. Зашумела вода, заполняя цистерны и через несколько минут на поверхности воды осталась только верхняя часть рубки. Связь с буксиром осуществлялась с помощью кабеля и электрических звонков. «Сильный» двинулся, постепенно набирая ход. Прежде всего следовало проверить эффективность рулей глубины. Учитывая низкую подводную скорость первых субмарин, они двигались рыская вверх-вниз. Одним из первых начали изучать эту проблемы в САСШ, после постройки субмарины «Х.Л. Ханли» и даже разработали определённые рекомендации. Когда скорость буксира достигла пяти узлов, то с «Наутилуса» подали сигнал, означающий «двигаться с этой скоростью». Субмарина устойчиво управлялась, реагируя на перемещение рулей. Четверо из членов экипажа разместились возле иллюминаторов, один — возле рулей, и наконец последний занял место в рубке, откуда он мог наблюдать за поверхностью. Впрочем, если бы они нырнули чуть глубже, то можно было воспользоваться перископом. Вода была прозрачная, день солнечный и пока не требовалось включать мощный электрический фонарь для освещения подводного мира вокруг «Наутилуса». Внезапно, один из кондукторов сидящий возле иллюминатора вскрикнул: «Смотрите!». Недалеко от них на дне лежали останки старинного корабля, занесенного песком, но хорошо была видна мачта и изогнутый нос, просматривались и куски палубы. Немедленно передали на буксир: «стоп машины», а чуть позже «бросить якорь». Судя по показаниям приборов, затонувший корабль лежал на глубине около двадцати метров. Когда буксир полностью остановился, «Наутилус» всплыл, а после опорожнения балластных цистерн, можно было без риска открыть люк. После короткого совещания, единогласно решили перейти к проверке работы электродвигателя субмарины, для чего следовало отдать буксир. Однако, в качестве страховки выпустили специальный буй, позволяющий отслеживать перемещение «Наутилуса». Субмарина погрузилась на скорости не более трёх узлов и включив прожектор двинулась в сторону затонувшего корабля. Судя по всему, возраст их находки измерялся не годами, а веками. Им даже удалось сделать несколько фотоснимков через иллюминаторы. Для того, чтобы поточнее отметить это место, они подошли максимально ближе, а затем пошли на всплытие. На «Сильном» уже соорудили буй и оснастив его надёжным якорем сбросили за борт, оставив так сказать ориентир для последующих поисков.
Поскольку подходящего оборудования для исследования сего утопленника не было, я запретил спускаться под воду в легководолазном снаряжении. В тоже время возник спор, стоит ли вообще исследовать эту развалюху, коей могло быть не одна сотня лет. У нас был график работ, но тут в беседу вступил доцент Владимирский, который закончил физико-математический факультет Санкт-Петербургского Императорского университета, но имел увлечение историей и археологией. И именно эти два обстоятельства и привели его в нашу команду на борт «Наутилуса».
— Золоте руно, Иван Фёдорович, на этом корабле перевозить не могли, сие к Черному морю, а вот серебро, вполне возможно — Мы сейчас находимся на Волжском торговом пути, самом ранним из трёх великих речных путей Древней Руси, соединявших Скандинавию с Халифатом. И по нему очень часто везли серебро, не в слитках, в монетах на Балтику, а оттуда — рабов и мех. Могло быть вино или мед. Всё зависит от того, куда сей корабль шел: на Волгу или с неё.
— И что вы предлагаете, Пётр Константинович, встать здесь лагерем и начать подводные раскопки? А может быть вы сумеете вызвать сюда водолазов, плавучий кран и иную технику необходимую для судоподъёмных работ? И сколько на всё это потребуется времени, милостивый государь? — не без толики сарказма поинтересовался я.
— Я думаю, Иван Фёдорович, что не более одного часа. — невозмутимо парировал Владимирский, — вот взгляните, — с этими словами он передал мне бинокль и показал рукой за спину. А там, на горизонте показался караван, перевозящий всё, что перечислил мгновеньем ранее его оппонент, а по совместительству и начальник.
Это был серьёзный аргумент, который заставил меня задуматься. Михаил Николаевич, неоднократно повторял, что конечная цель научных исследований состоит в общественной пользе, а, следовательно, и в укреплении государства. Кроме того, разговоры об обнаружении сокровищ, украденных Наполеоном при ограблении Москвы в подземельях имения графа Ростопчина, ещё не успели стихнуть. Про серебряный путь тоже читал. Так может… А чем они в сущности рискуют? В графике движения у них был предусмотрен резерв в три дня. Решено, действуем.
— Передайте капитану буксирного парохода «Мощный»: идти на встречу приближающемуся каравану. Сообщите им о необходимости привлечения их сил и средств для проведения неотложных водолазных работ в интересах Российского императорского флота. Подробности я изложу им лично. Выполняйте.
Я имел право на подобные слова и действия, ибо перед командировкой в Нижний Новгород был снабжён весьма внушительной бумагой, в коей, черным по белому предписывалось «властям военным и гражданским оказывать всяческое содействие его превосходительству действительному статскому советнику Александровскому в выполнении важнейших задач…». Далее следовал внушительный набор подписей и печатей при виде которых следовало задать только один вопрос: «Разрешите приступить к выполнению?».
Прогнозы на успех оправдались на сто процентов. Причём, как действительного статского советника Александровского, так и доцента Владимирского. На одном их пароходов весьма кстати присутствовал лично Бретнёв. После коротких переговоров и ознакомлением с внушительным мандатом, Михаил Осипович охотно предложил помощь в обследовании затонувшего корабля, благо погода стояла отменная. А в результате двухдневной работы водолазов, на поверхность было поднято сто тридцать тонн арабских серебряных дирхемов. Кстати, «Наутилус» оказался весьма полезным, освещая своим прожектором палубу волжского дощаника, затонувшего так недалеко от спасительных стен Итиля. Всего оценка найденных сокровищ приближалась к пяти с половиною миллионам рублей. Все участники экспедиции получили весьма внушительные премиальные. А Михаил Николаевич высказался по сему поводу: «Мелочь, но приятно!».
Глава двадцать первая. Тонкий ход
Часть одиннадцатая
Враг не дремлет
Глава двадцать первая
Тонкий ход
Ватикан
14 ноября 1880 года
Это был второй вызов по тому же вопросу к Его Святейшеству. Папа Лев XIII никогда не принимал скоропалительных решений. Как только я прибыл, так секретарь тут же пригласил меня в кабинет папы, где уже собрались ближайшие к нему лица, следовательно, вопрос должен был быть решен. Его Святейшество на льва не походил от слова совершенно. Маленький сухонький подвижный смуглый римлянин с классическим римским носом и большим ртом, он внешне напоминал таксу, прости меня, Господи, за сие сравнение. Вот только повадки у него были все-таки хищника, не льва, но росомахи. Мне рассказывали об этом удивительном хищнике, который не спеша преследует добычу, но никогда не упускает ее. Винченцо Печчи стал папой в весьма трудное время. Объединение Италии оставило папский престол без привычной светской власти и политического влияния, пусть и не самого значительного. В Германии и Франции католические общины подвергались притеснениям. Положение церкви ухудшалось с каждым днем. Кому, как не мне, генералу ордена Иисуса не знать об этом лучше других? В кабинете папы присутствовали: кардинал Мариано Рампола, маркиз дель Триндаро, один из самых влиятельных людей при престоле, который был секретарем по восточным делам Священной Конгрегации Пропаганды Веры. Мариано — типичный сицилийский аристократ с правильными, даже красивыми тонкими чертами лица, спокойным голосом, уверенный в себе и своей правоте человек, умевший не поднимая тон беседы, полностью подчинять себе собеседника. Кардинал Джон Генри Ньюмен, произведенный в сан самим папой Львом за успехи в продвижении католичества в Британии. Англичанин был самым пожилым из собравшихся, да и выглядел он несколько одряхлевшим, имел слишком бледный и нездоровый вид, что подчеркивал безвольный тонкий рот. Но при этом у него был цепкий взгляд из-под тяжелых век и глаза светились энергией, так что внешность добренького слабенького старичка была всего лишь маской. Последним из доверенных лиц оказался личный прелат папы Иоганн Янсен, немецкий историк, который был известен как ярый сторонник ультрамонтантства — учения о жестком подчинении всех национальных католических церквей папе Римскому и главенстве папы над светской властью монархов. Сторонником этого учения был и сам Лев XIII. Я зашел, преклонил колени и поцеловал руку Его Святейшества, который приветливо мне усмехнулся. Никого сия приветливость не могла ввести в заблуждение. Маска вечно улыбающегося добряка — всего лишь образ, который Лев носил постоянно. Но с таким же радостным выражением на лице он мог отдать приказ избавиться от того, кто мешал. О том, что брат Антон Андерледи пытается занять мой пост, я знал, и то, что брат Антон пользуется особым расположением Его Святейшества, мне было достоверно известно . Но это знание я никому не показывал. После того, как я занял приготовленное кресло, папа объявил, что собрал нас для решения вопроса отношений с Российской империей. Послания императора Михаила были известны всем присутствующим, как и его предложения. Папа поинтересовался моим мнением по этому поводу. Я отвечал честно, что император предлагает дать католической церкви права, равные местным схизматам, но это идет не как выделение католической церкви, а в ряду общей политики государства на отделение церкви от оного. В России рассматривают проект о разрешении нескольких конфессий с равными правами, при запрете мелких сект, особенно сатанистского толка. При этом происходит перестройка православной церкви, которая приближается по структуре к папскому престолу, причем огромное внимание уделяется пропаганде и расширению влияния православия. Так что преференции католической церкви не будут выдающимися, а рядовыми. В тоже время царь Руси требует взамен активного вмешательства именно в политические игры на своей стороне, в первую очередь, в противостоянии с социалистической заразой и еврейскими капиталами.
— Неужели Михаил хочет загребать жар нашими руками? Он настолько наивен? — поинтересовался кардинал Рампола.
— Нет, его интересует возможности нашей разведки. Его же пока что находится в весьма паршивом состоянии. А вот информация его интересует. Учитывая события в Лондоне, у него есть какие-то возможности по устранению неугодных лиц. Даже весьма влиятельных. Но вот информация…
— То есть, он хочет получить нечто ценное, не предлагая ничего ценного взамен? Насколько я понимаю, католическая церковь и так должна получить статус одной из равнозначных конфессий, то зачем нам напрягаться? — почти прорычал Янсен. — Михаил ставит свою власть на одну ступень с папской, и вообще, судя по тону его посланий, даже выше оной! Это недопустимо!
— Я думаю, что нам надо продолжать свою политику по ослаблению Восточной империи. — голос кардинала Рампола был как обычно тих, но заставил всех собраться. — Сближение с Михаилом — недальновидный шаг. Насколько я понимаю, он мешает слишком многим. А что будет после него… Это будет видно.
Я посмотрел на папу, он всё так же улыбался, при этом голова его немного покачивалась, как будто одобряла последние слова своего любимца.
— Как генерал ордена, — решился высказаться, — не могу не согласиться с мнением брата Мариано. Мы видим в церковной политике Михаила отзвуки иосифизма[1], только на московский манер. На невысказанный вопрос могу сказать, что у ордена нет возможности сейчас напрямую способствовать смене монарха, да и видимой кандидатуры, удовлетворяющей нас, пока что нет. Но подготовить почву для этого в наших силах. Завещание императора Александра готово. Мы можем начинать операцию по дискредитации власти русского монарха.
— Вы всё просчитали, брат Ян? — поинтересовался кардинал Рампола.
— Я уверен, что никто не сумеет выйти на связь между Святым Престолом и этим завещанием, брат Мариано.
— А если всё-таки что-то всплывёт? Михаил может, например, запретить католичество на землях своего государства? — поинтересовался Янсен. — Говорят, что русский император способен на решительные поступки, причем весьма решительные!
— Наши друзья готовы поддержать эту операцию с завещанием, более того, он уверены, что в ближайшее время Михаил будет слишком занят иными проблемами и пытаться ущемить еще и католиков, это вызвать волнения в Польше, а на это у него просто не будет сил. Так что риск минимален. — внезапно высказался кардинал Ньюмен. Так вот зачем он нужен, чтобы озвучить поддержку наших планов со стороны влиятельных друзей с острова. Логично. Если Михаил предложил папскому престолу объединиться против банкиров Сити, то папа объединяется с банкирами против русского монарха!
— Брат Ян! Эта ваша операция должна быть проведена с ювелирной точностью. Да будет так!
И мне показалась, что всегда радушная улыбка Его Святейшества стала напоминать волчий оскал.
Париж. Бульвар Капуцинов, 12. Отель «Интерконтиненталь».
19 марта 1881 года
Конференц-зал отеля, построенного совершенно недавно, в канун Всемирной выставки, был заполнен до отказа. Открывала отель сама императрица Евгения. Так что номера тут были обставлены весьма пафосно и дорого. Своеобразная визитная карточка французской роскоши и величия. Конечно, величие было подпорчено злополучными германцами, но богатство пока еще было неоспоримо! А в уютном «Кафе де ля Пэ» (кафе мира) тут можно было встретить самых знаменитых французских писателей, одни только имена Ги де Мопассана, Оскара Уайльда, Марселя Пруста, Эмиль Золя, я никого не забыл? Конечно же забыл… в это месте сбегалась почти вся творческая богема нашего великого города. Что привело сюда меня, редактора «Свободного человека»? Нюх на сенсации, господа. Есть у меня такой нюх! Впрочем, вместе с моим другом, Луи Бланом, стоя у руля сего издания я заметил, что человек весьма падкое до всего нового существо. А тут явно намечалось что-то интересное. Мне шепнул об этом Макс, два дня назад. И вот я здесь. Удалось даже нашего фотографа, Мишеля, задействовать. Ну вот, всё, как всегда. Время ровно час дня пополудни, а никого еще нет, только журналисты…
Но вот выходит подтянутый господин в дорогом костюме, сшитом на заказ, несомненно, его портной входит в десятку лучших в Париже. Вышедший лыс, носит пенсне, нос перебит, как будто он постоянно занимался боксом. Голос громкий, как рявкнул — так сразу же в зале установилась тишина.
— Дамы и господа! Прошу внимания и тишины! Сейчас перед вами с заявлением выступит вдовствующая императрица Российской империи, Екатерина Михайловна.
В зале шум, шорохи, глупые улыбки. Что это за розыгрыш? Кто это такая? И вообще… Откудова, чего это вдруг? На секунду мне показалось, что мы присутствуем при начале какого-то очередного фарса. Розыгрыша. Кажется, надо будет Максу намять бока, а то совсем обнаглел, сливать мне подобное дерьмо! Но тут я натолкнулся на взгляд говорившего. Он молча всматривался в толпу журналистов, как будто берет нас на прицел. От этого взгляда так повеяло смертью, что пробрало всех присутствующих. Говорящий выдержал небольшую паузу, после чего сделал красивый жест, развернулся, введя в зал довольно моложаво выглядевшую женщину, красивую, статную, видимо, начавшую полнеть, но в целом весьма недурственную.
— Дамы и господа! Вдовствующая императрица Российской империи Екатерина Михайловна Долгорукова-Романова!
Вот тебе и сюрприз! Это что, та самая… Та самая? Фаворитка императора Александра? Но почему она императрица вдовствующая? Императрица погибла вместе с императором. Или я что-то не понимаю, или тут затевается что-то действительно интересное! Женщина заговорила. В зале установилась мертвая тишина. Говорила женщина негромко, но ее слова были слышны всюду, тем более, что зал не настолько уж и огромный, в нем орать не надо. Достаточно просто говорить. Французский у нее весьма приличный, конечно же, любой скажет, что это не ее родной язык, но учили ее хорошо, и произношение у нее более чем приличное.
— Дамы и господа! Я собрала вас потому, что моё терпение истощилось. Я слабая женщина, чудом оставшаяся в живых после страшного покушения на жизнь моего супруга, вынуждена скрываться в вашей прекрасной стране. Я долго молчала. Но даже моему терпению есть свой предел. Дело в том, что мой супруг, да, да, супруг, потерпите минуту и не перебивайте меня, я все скажу…
Несколько эмоциональных выкриков с места, но тут же устанавливается тишина. Женщина подходит к столику, отпивает из стакана воды, которую как-то незаметно налил сопровождающий ее мужчина. После чего продолжает, на этот раз ее голос звучит более четко и уверенно.
— Покойная жена императора Александра была при смерти. Наши отношения зашли настолько далеко, что я жила в одном дворце с мужем, и только по счастливой случайности избежала смерти. Примерно за неделю до того трагического момента…
Она сделала паузу, было видно, что эти слова даются молодой женщине нелегко.
Поделиться книгой: