Помоги проекту - поделись книгой:
– Боюсь, Луны слишком высоко, они смотрят на нас с горечью. Я опасаюсь…
– Хильдаборг понизила налоги. Это Хильдаборг, а не выживший из ума Ауреон и не вороватый Терокос привела армию в форму и отразила набег савоннийцев. Что сделал когда-нибудь для нас Храм? Только тянул из нас церковную дань и пугал детей рассказами о божьем гневе.
– Тише! Луны слушают!
– Хильдаборг прекрасна, когда, как богиня, проезжает по улицами и улыбается нам. Сама Амарис не столь прекрасна.
– Храм свят.
– Жрецы сожгли моего брата за колдовство. У него была одна из древних книг, только и всего. Он пытался построить машину, о которой говорится в этой книге, – и его за это сожгли.
– У них самих достаточно древних книг. Они сидят на всей мудрости древних, а никто из нас даже читать не умеет.
– Боюсь, сегодня Судьбы ходят по улицам.
– Мой сын в дворцовой гвардии. Жрецы за ним охотятся. Его повесят, если он еще жив… если…
– Да, а мой сын в городской страже. Ему велели искать чужака и императрицу – императрицу! – и он пошел. – Мрачный смешок. – Но думаю, он спокойно сидит где-нибудь за углом и ждет.
– У меня дома есть старый боевой топор. Мой дед с ним ходил на Ругианскую войну. Я могу им взмахнуть, если понадобится.
– Боюсь…
Альфрик улыбнулся в тени за своим забралом и пошел дальше.
Но легко пройти не удалось. Он отстранил дородного крестьянина, который с бранью повернулся к нему.
– Повежливей, стражник! Разве недостаточно, что ты предал императрицу?
– Да, эти городские стражники только пьют, играют и делают улицы небезопасными для наших дочерей, – резко сказал другой человек. – Они не поднимали свой жирный зад, пока им не приказали искать Хильдаборг.
Альфрик попытался миновать кольцо собравшихся вокруг него рассерженных людей.
– В сторону! – сказал он. – В сторону, или я пущу в ход копье!
– Повежливей, стражник! – улыбнулся крестьянин. Он подошел ближе, и Альфрик уловил в его дыхании запах вина. – Что скажете, если мы немного позабавимся с этим любителем жрецов, друзья? Шевельнутся ли они, если мы изобьем его?
Кулак Альфрика двинулся, как железный шар. Послышался глухой звук, и крестьянин отлетел на стоявшего за ним человека. Варвар взмахнул концом копья, и толпа расступилась.
– Пошли! – сказал он Хильдаборг. – Быстрой, мы должны уходить отсюда!
– Это наши друзья, – лихорадочно прошептала она. – Разве мы не можем открыться….
– И привести стражников на эту невооруженную толпу? Мы не станем терять ни момента. Пошли быстрей!
Камень ударил о шлем девушки. Она пошатнулась, едва не упав в руки Альфрика. Толпа по-звериному заворчала и приблизилась.
– В сторону! – крикнул Альфрик. – Дайте пройти, или на вас падет проклятие Двух Лун!
– Ты говоришь, как жрец, – хрипло сказал рабочий. Он поднял тяжелый кусок дерева. – На них, ребята! Убьем их!
Альфрик положил почти потерявшую сознание женщину на землю, встал над ней и извлек меч.
– Чужак! – закричал кто-то из моря темных, освещенных факелами, искаженных ненавистью лиц. – Наемник, который охотится на нашу императрицу!
Толпа навалилась на него. Он отбивался мечом, стараясь отпугнуть, но не убивать – хотя, если понадобится, он будет убивать, в отчаянии подумал он.
Полетели камни. Один попал ему в щеку. Боль взорвалась в голове.
– Хай, Рухо! – взревел он и ударил по голове. Толпа немного откатилась. В кровавом свете факелов блестели глаза и зубы.
Прозвучала труба, резко и высокомерно перекрыв голоса. Кто-то закричал. Альфрик увидел поднятые копья, красным блеснула сталь – через толпу проходил отряд стражников.
Спасение! Альфрик застонал, поднял Хильдаборг и попытался уйти через толпу.
Поздно! Стражники проложили кровавый путь через толпу, люди в панике разбегались, и отряд оказался рядом.
– Едва успели, – сказал командир. – Народ опасен. Насколько мне известно, убили дюжину гвардейцев и несколько жрецов. Не знаю, сколько рабов Храма – да поразит Даннос святотатцев!
– Спасибо. – Альфрик поставил пришедшую в себя женщину на ноги. – Мне пора идти… особое поручение…
Командир пристально посмотрел на него.
– У тебя акцент варвара, – медленно сказал он, – и ты не валькарионец. Кто…
Хильдаборг застонала, приходя в сознание.
– Альфрик…
– Мальчишка… нет… – Офицер подошел ближе. На прекрасное лицо Хильдаборг упал свет, и он ахнул. – Она…
Альфрик пронзил копьем горло офицера. Потом поднял окровавленный меч и стоял, ожидая конца.
– Императрица… императрица и язычник… мы нашли их…
Толпа отступила, разошлась до краев площади, слишком испуганная или озадаченная, чтобы вмешаться. Подбегали жрец и новая группа стражников, на ходу призывая на помощь. Словно из-под земли показались новые вооруженные люди.
– Живьем! – кричал жрец. – Взять их живыми! Тысяча гильдаров!
Стражники были дисциплинированы. Они окружили Альфрика кольцом щитов. Один против одного Альфрик посмеялся бы. Но так…
Хильдаборг покачнулась рядом с ним.
– Значит, это конец? – прошептала она. – Я люблю тебя, Альфрик…
Он зарычал в ярости и бросился вперед. Меч сверкал в его руке, ударяясь о щиты и шлемы. С криком упал стражник, у него была отрублена рука. Альфрик ударил еще одного в горло, пнул третьего в промежность и взревел.
Они теснились вокруг него, тесня щитами. Древка копий били по его шлему, стоял звон, как от медного гонга. Альфрик пошатнулся, крикнул, снова ударил, меч выпал у него из руки, и он погрузился в громкую тишину…
Смутно он чувствовал, что с него снимают латы, сковывают по рукам и ногам, грубо поднимают на ноги. Он машинально пошел, в голове постепенно прояснялось. Сквозь туман боли он увидел, что Хильдаборг идет с ним рядом. Копья кололи их в спину, цепи на руках и ногах звенели. Они находились в центре тройного ряда стражников, их вели в Храм.
Вокруг виллы богатых горожан, белые в лунном свете, окруженные ароматными садами. Альфрик видел журчащие фонтаны и подумал о выжженной земле за этими стенами: земля могла бы снова расцвести, если бы была вода.
Но этого никогда не будет. Его повесят высоко над городом, фалкхи выклюют ему глаза, Хильдаборг умрет, и Храм будет владеть Валькарионом, пока город не превратится в пыль на ветру.
Возвращались силы, а с ними решимость не уходить без еще одной схватки. Начал работать мозг, возродилось прежнее холодное мастерство его бурной жизни… и безнадежно. Их схватили, с ними покончено, всякое его сопротивление будет похоже на борьбу зверя в клетке.
– Итак, все кончено, – устало сказала Хильдаборг. Потом слегка улыбнулась. – Но мы сделали хорошую попытку, Альфрик. – И тепло: – И мы любили друг друга. Этого достаточно.
– Нет, недостаточно, – ответил он. – Но это кое-что.
– Молчать! – приказал жрец.
Теперь они на вершине холма, и перед ними возвышаются могучие стены Храма. Альфрик видел вокруг множество рабов, стражников и жрецов всех рангов. Постоянно продолжал звучать гонг, он словно заполнял мир своим медным звоном. Торжественно звучала служба Обручения Лун.
Воин посмотрел в сторону площади. Над пропастью между двумя вершинами переброшен мост, на нем стража. Другие стражники, городские и храмовые, осаждают дворец, Альфрик видел кольцо их костров. Они устанавливают большие баллисты; он знал, камни из этих машин разрушат стены.
С вершины холма он видел побелевшую в свете лун пустыню и дно высохшего моря. Когда-то оно было голубым и живым, блестело на солнце, длинные волны разбивались в пену и гремели на ослепительном берегу. Гавань Валькариона была забита кораблями со всего мира, лес высоких мачт, дикие запахи соли, и смолы, и пряностей с юга. А еще дальше зеленая земля, и на мягком голубом летнем небе плывут облака.
Все это ушло, мир высох, превратившись в пустыню, низкорослые леса и суровые луга, песок засыпал русла древних рек и дно морей, воздух стал разреженным и холодным, с горьким запахом ржавчины. Города превратились в развалины, Империя стала тенью, и жалкие остатки людей погрузились в варварство и смерть.
Альфрик посмотрел вверх, на холодное великолепие ночного неба. Ему говорили, что в мудрой древности существовало поверье, будто это яркое звездное войско – иные миры и солнца, может быть, более счастливые, чем это. Хоть некоторое утешение.
Теперь Луны близки к соединению. Яркий Даннон триумфально опускается на мать Амарис, он покроет ее и пройдет дальше, и это венчание станет наступающей судьбой мира. Холодная судьба, темное будущее – ночь, и голод, и смерть, и Луны будут светить над миром, погружающимся в окончательное забвение.
Что ж, люди все равно так или иначе умирают и должны мужественно встречать свой конец. Альфрик расправил плечи и вошел в Храм.
Их провели длинным коридором, в конце которого он увидел просторное помещение, украшенное золотом, серебром и яркими камнями, забранное самыми дорогими древними коврами. Даже в нынешнем положении глаза Альфрика зелено блеснули. Ограбить бы это помещение!
Их провели еще через один зал, потом по вырубленной в камне лестнице в темницы Храма. Альфрик достаточно бывал в тюрьмах, чтобы влажные вырубленные в камне коридоры не показались ему незнакомыми, но Хильдаборг вздрогнула и плотней прижалась к нему.
В глубине коридора прозвучал крик, прозвучал и стих, вызвав эхо. Жрец усмехнулся.
– Еретику показали его ошибки, – елейно сказал он. – Он святотатствовал именем Лун и говорил, что ждет правления императрицы.
– Теперь его ждут боги, – вызывающе сказала Хильдаборг.
Стражники ввели их в камеру, немного больше простой пещеры в сердце холма, и приковали к скобам в стене. Они были едва способны пошевелиться, лица их были в нескольких дюймах друг от друга – между ними мили, целый мир, устало подумал Альфрик… он больше никогда не поцелует ее…
Стражники захлопнули дверь и оставили их в полной темноте. Голос Хильдаборг дрожал, но заговорила она храбро:
– Что нам делать?
– Сейчас ничего. – Варвар потянул цепи, проверил их прочность и расслабился. – Может, ждать шанса. Или… разумно… умереть…
– Я не хочу умирать, Альфрик. Я хочу жить, хочу увидеть небо, почувствовать ветер, родить тебе сыновей.
– Мне тоже не нравится мысль о смерти, дорогая. Если бы мы бежали в Аслак…
– Но мы не бежали, и я все равно этому рада. Хотя то, что ты тоже должен умереть…
Она замолчала, и он услышал в темноте ее негромкие рыдания.
Он попытался найти слова, но не смог. Поэтому продолжал молчать.
Вскоре дверь снова открыли. Вошел человек в сопровождении двух храмовых рабов. Альфрик увидел роскошное одеяние и понял, что это Верховный Жрец Терокос.
Он рослый, с покатыми плечами, чуть полноватый, но мускулистый, с тяжелым мрачным лицом под обритым лбом, с твердыми тонкими губами, с маленькими черными блестящими глазами, очень холодными. Когда он заговорил, голос его звучал чудесно, низкий орган, и он играл на нем, как настоящий музыкант.
– Итак, мы снова встретились, твое величество, – сказал он и поклонился. В его голове не было насмешки, он говорил откровенно и деловито.
Хильдаборг ничего не ответила. Она стояла в рваной солдатской тунике, прижавшись прекрасным телом к стене. Влажные от пота черные волосы прилипли ко лбу и сверкающей в свете факелов волной падали на плечи. В колеблющемся свете лицо ее было белым и осунувшимся, вымазанным кровью и грязью, со следами слез, но она вызывающим взглядом отвечала на взгляд жреца, и губы ее не дрожали.
Терокос с ног до головы осмотрел рослого варвара.
– А ты и есть завоеватель из пророчества, – произнес он. – Сильный человек, но как ты собирался это проделать? Кто твои союзники в городе? Каков был твой план?
– Я Альфрик из Аслака, я пришел сюда без друзей и плана, ничего не зная ни о каком пророчестве, – холодно ответил варвар. – А ты незаконнорожденный сын самки гарма, и твоей головой я буду играть в футбол.
– Послушай, – негромко заговорил Терокос, – ты ведь не думаешь, что я поверю, будто ты здесь оказался случайно? Твое дело проиграно, ты обречен, но можешь спастись от пыток и умереть легко, если расскажешь нам все, что знаешь.
– Я ничего не знаю, ты, джеррад!
– Будешь знать, когда с тобой немного поработают инквизиторы, – холодно сказал Терокос. Потом повернулся к Хильдаборг. Голос его неожиданно стал выразительным и теплым, в нем звучали любовь и жалость. – Миледи, миледи, ты не знаешь, как я об этом сожалею. То, что императрица Валькариона, даже в силу крайней необходимости, должна быть так унижена – это величайшее горе моей жизни!
Хильдаборг скривила губы.
– Я вижу, как ты плачешь, – холодно сказала она.
– Я действительно плачу, миледи, мое сердце покрыто пеплом. Только необходимость заставила меня сделать это, но еще не поздно раскаяться, твое величество. То, что Луны отобрали, они могут вернуть.
Конечно, миледи, – разумным тоном продолжал Терокос, – ты видишь, что я действовал исключительно по необходимости. По закону ты не можешь править, а у императора нет наследника. Без сильного предводителя Валькарион распадется – с враждующими вельможами и не признающими закона простыми людьми, он станет легкой добычей для враждебных варваров, таких, как этот человек, и пророчество Сибил осуществится. Теперь, когда Империя исчезла, Храм остается единственной опорой Валькариона, и он должен взять на себя управление государством.
– Иными словами, – холодно сказала Хильдаборг, – ты провозгласишь себя теократом.
– Так решили Луны, несмотря на то, что я этого недостоин, – сказал Терокос. – Но было бы гораздо лучше, если бы мы объединили силы. У тебя много верных друзей, миледи, и один из них я. Если ты выйдешь за меня, мы объединим враждующие фракции города и возродим величие Империи.
Она почти презрительно улыбнулась.
– Ты ухаживаешь необычно.
Поделиться книгой: