Помоги проекту - поделись книгой:
Такие переселенцы назывались «шакну». Конечно, их селили не на общинных землях, а на государственных, царских, в частности, на землях, присоединенных к Ассирии в результате завоеваний.
Шакну вели обычные натуральные хозяйства, платили государству налоги, выполняли трудовую повинность, но не могли вернуться на родные места, и их можно было передать или продать частному владельцу, правда, только вместе с землей и хозяйством.
Переселения означали резкое увеличение государственного хозяйства, государственных, царских земель. Теперь эти государственные земли с прикрепленными к ним шакну использовались для содержания государственного аппарата. Мелкие чиновники получали небольшие участки земли с шакну, чиновники высшего ранга – крупные владения, но обычно разбросанные по разным частям страны. Если использовать российскую терминологию, то шакну были, в сущности, прикрепленными к земле крепостными, а передаваемые чиновникам земли можно назвать поместьями, тем более что у нас поместья первоначально передавались тоже за службу. А земли, которые оставались в распоряжении царя, использовались для содержания царского дворца и прочих государственных нужд.
Таким образом, в материальном производстве Ассирии, если исключить ремесленников, не связанных с сельским хозяйством, теперь было занято три группы зависимого населения: коренные ассирийцы, у которых еще сохранялись остатки общинных отношений, шакну и рабы. Свободные ассирийцы-земледельцы были обязаны платить налоги и выполнять трудовую повинность в пользу государства. Их статус отличался от шакну лишь тем, что они не были прикреплены к земле и их нельзя было продать с землей.
Сохранились и рабовладельческие отношения, потому что часть военнопленных обращалась в рабов. Рабам здесь разрешалось жениться и иметь семью, владеть имуществом. Существовала категория «посаженных» рабов, которые вели хозяйство на выделенных им участках, и при продаже имения оно переходило в руки нового владельца вместе с «посаженными» рабами.
С течением времени происходило сближение отдельных групп зависимого населения, а поскольку жителей завоеванных территорий было гораздо больше, чем самих ассирийцев, коренное население Ассирии стало растворяться среди побежденных.
Но в первую очередь угонялись из завоеванных стран квалифицированные ремесленники, люди, которые умели обрабатывать металл, изготавливать оружие, строить архитектурные сооружения. В городах Ассирии создаются металлургические предприятия, арсеналы. Царские дворцы, до сих пор поражающие своим великолепием и масштабами, с крылатыми человеко-быками при входах, строятся не только в Ашшуре и Ниневии, но и в специально созданной новой резиденции царя – Дур-Гларрукине. Дворец в Ниневии был расположен на искусственной террасе высотой в 30 метров и занимал свыше 10 га. Здесь находилась и знаменитая библиотека Ашшурбанипала, насчитывавшая десятки тысяч клинописных табличек, в которой были собраны все отраженные в письменности знания стран Ближнего Востока.
2.4.4. Нарастание противоречий и гибель
В результате завоеваний разрастался, занимая господствующее положение, военно-государственный сектор. Военная добыча и дань поступали в распоряжение государства, т. е. царя и новой служилой верхушки. Собственностью царя и административного персонала становились и новые земли вместе с шакну. За счет ограбления захваченных территорий строились царские дворцы и арсеналы.
Старая общинно-родовая знать почти ничего от этого не получала. Ее основным занятием была посредническая торговля, потому что на основной территории Ассирии не производилось товаров, нужных для других стран. Поэтому она была заинтересована в захвате мировых торговых путей. Для нее был важен выход к Средиземному морю и подчинение Финикии. Но постоянные войны на этих путях, разрушение городов и разорение были несовместимы с торговлей.
Для развития торговли было необходимо сохранить и упрочить привилегии городов. В этом отношении интересы городской верхушки Ашшура и Вавилона совпадали. Когда, упоенный своими победами и могуществом, Си-наххериб упразднил привилегии городов и разрушил Вавилон, это означало разрыв со старой городской знатью Ассирии. Очевидно, все-таки поддержка этой знати была важна для царей, потому что после убийства Синаххериба его наследник Асархаддон не только восстановил привилегии городов, но и заново отстроил Вавилон. Однако противоречия между царем и старой аристократией сохранялись и послужили в конечном итоге одной из причин падения Ассирии.
Военно-политическое объединение ряда стран Ближнего Востока в Ассирийскую империю не стало экономическим объединением. Экономически эти страны не были связаны между собой. Иными словами, объединение было искусственным, не вызывалось экономическими потребностями, поэтому не могло быть длительным.
Ассирийское государство стало государством-паразитом, существовавшим за счет побежденных. Государство, но не страна. Материальные и людские ресурсы побежденных шли на усиление государственной военной машины, но не на укрепление хозяйства Ассирии. Наоборот, война истощала хозяйства ассирийских крестьян, причем не только налогами и трудовой повинностью, но и отвлечением в армию трудовых ресурсов. Ведь не могла комплектоваться эта огромная армия только из обезземеленных и разоренных, иначе говоря, из люмпенов.
Место ушедших занимали побежденные, да и сама армия все более разбавлялась представителями покоренных народов. Некоторые из них, выдвигаясь по службе, включались в состав новой служилой знати. Естественно, эта разношерстная армия теряла свои боевые качества.
Все это и привело к гибели Ассирийской империи. Победителями стали действовавшие в союзе Вавилон и Мидия. В 612 г. до н. э. пала и была разрушена Ниневия, в 614 г. – Ашшур, а в 690 г. были разбиты остатки ассирийской армии.
Итак, какие особенности экономического развития Ассирии мы можем отнести к «азиатскому способу производства»?
Рабовладельческие отношения здесь явно не играли существенной роли в экономике. Как и в Вавилоне, здесь происходил переход от патриархального рабства сразу к практике, характерной для распада рабовладельческих отношений в античном мире: раб уже мог иметь свое имущество и свою семью.
Господствующее положение занимал государственный сектор, но это не было производительное хозяйство. Государство здесь не занималось ирригацией, не производило необходимой для общества продукции. Это была военная машина, и все хозяйство страны было поставлено на обслуживание этой машины
Основными производителями материальных благ оставались крестьяне – как ассирийские крестьяне, у которых еще сохранялись остатки общинных отношений, так и земледельцы завоеванных стран. И те и другие зависели от государства и работали на государство. На государство работали и ремесленники, причем в основном из побежденных Ассирией стран.
Итак, второстепенная роль рабовладельческих отношений в экономике, господствующее положение государства и прямое подчинение государству непосредственных производителей материальных благ – основные черты азиатского способа производства в Ассирии.
Но общинные отношения, сохранение которых тоже считается важной стороной «азиатского способа», стали разрушаться уже в начальный период истории Ассирии (продажа земли, разные формы ростовщического закабаления), а затем отошли на второй план в ходе завоеваний, когда старая общинно-родовая аристократическая верхушка стала подавляться новой военной служилой аристократией.
Важной особенностью экономического строя Ассирии стало зарождение здесь феодальных по сути отношений: появление слоя крепостных – шакну и раздача служилым людям поместий с этими шакну.
В какой-то степени слабость проявления черт «азиатского способа» определялась, в частности, тем, что ирригация здесь играла второстепенную роль.
1.
2. История Древнего Востока. М., 1988.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
2.5. Финикия и Карфаген
Зкономическое развитие Вавилона и Ассирии определялось ростом торговых, экономических связей между Востоком и Западом, взаимопроникновением культур, развитием товарно-денежных отношений и сближением двух путей развития – восточного и западного. Поэтому здесь уже не было «азиатского способа производства» в чистом виде. Но в наибольшей степени это сближение двух путей развития проявлялось в экономике Финикии, страны купцов и мореплавателей, которая держала в своих руках торговлю между Востоком и Западом.
А Пунические войны были попыткой силой оружия решить противостояние Востока и Запада.
2.5.1. Хозяйство финикийских городов
Финикия занимала морское побережье у подножия Ливанских гор. Узкая полоса земли между горами и морем ограничивала возможности развития земледелия. Мелкие речки, сбегавшие с гор, не позволяли создавать здесь крупные ирригационные системы. Правда, здесь практиковалась террасная система искусственного орошения: на склонах гор ступеньками делались террасы, и горный поток поочередно орошал их. Эти горные склоны были также прекрасным пастбищем для скота.
Горы были богаты лесом, особенно ливанскими кедрами, древесина которых высоко ценилась. В горах имелись месторождения медной и железной руды. Прибрежные воды были богаты рыбой, и рыболовство было важным источником существования местных жителей.
В VIII–VII тыс. до н. э. здесь складывается иерихонская культура – культура оседлых земледельцев и скотоводов. Они выращивали ячмень и пшеницу, разводили коз и даже для защиты запасов от мышей приручили кошку. Жили они небольшими общинными поселками в глинобитных домах.
В VI–IV тыс. до н. э. хозяйство делает некоторый шаг вперед. Кроме пшеницы и ячменя, появляется чечевица, а кроме коз, начинают разводить свиней, овец и крупный рогатый скот.
Как и по всему Ближнему Востоку, в III–II тыс. до н. э. на побережье возникают города-государства, центры ремесла и торговли, сначала Эбла, Библ, Алалах, затем Тир, Сидон, Угарит.
Город Эбла уже в III тыс. занимал площадь в 56 га и насчитывал 20–30 тыс. жителей. В городах уже были мощенные камнем улицы, дворцы. Дворец был резиденцией царя и администрации города, здесь хранились разнообразные запасы и находился городской архив.
Как и в Гумере, на глиняных табличках велся строгий учет посевов, поступления и расхода продовольствия, сырья, ремесленных изделий. Использовалась шумерская письменность, приспособленная к местному языку. Были даже словари для перевода шумерских терминов на местные.
Города располагались на морском побережье, а некоторые – даже на близких островах. Например, на скалистом острове стоял город Тир. Места здесь было мало, поэтому строили многоэтажные дома. Не только продовольствие, но и питьевую воду доставляли с материковых владений Тира.
А для устройства рыночной площади и строительства храма пришлось искусственно увеличить территорию острова, насыпав на дно моря щебень и песок.
Финикия не была единым государством. Самостоятельным государством был каждый город с окрестными землями. Правда, в конце II тыс. до н. э. в положение лидера финикийских городов выдвигается Тир, но это не означало объединения страны. Политически другие города ему не были подчинены, и единых органов управления не было.
Горожане здесь не были земледельцами. Города Финикии были подлинными центрами ремесла и торговли. Тир славился красильными мастерскими, где ткани окрашивались пурпурной краской, добываемой из моллюсков. Сидлн был центром стекольного производства. Во всех финикийских городах были развиты металлургия и металлообработка. Часть ремесла была сосредоточена в руках государства: действовали крупные царские ремесленные мастерские. Об уровне развития строительного дела свидетельствует тот факт, что в Иерусалиме строительными работами, в частности, на постройке Иерусалимского храма, были заняты мастера из Тира.
Но главной отраслью производства в Финикии было судостроение, по развитию которого Финикия лидировала среди стран Средиземноморья. Здесь строились два вида морских судов: «круглые», т. е. вместительные, для перевозки грузов, и «длинные», быстроходные, имевшие военное назначение. Торговые ходили в основном на веслах, военные имели парусное оснащение.
На принадлежавшей городам-государствам сельской территории сохранялись общинные отношения. В общинах находились «дома собраний», где решались внутренние вопросы жизни общины. Общине должна была платить налоги царю, члены ее должны были выполнять трудовую и воинскую повинность.
Несмотря на то что сельское хозяйство в экономике финикийских городов играло второстепенную роль, оно уже имело товарный характер. Кроме того, что население городов существовало за счет продовольствия из сельской местности, вино и оливковое масло шли и на экспорт.
Как и в Шумере, здесь существовал фонд царских земель и царское государственное хозяйство, в котором работали пахари, пастухи, виноградари и другие работники, получавшие содержание с государственных складов, подобно шумерским гурушам. Часть земель царского фонда сдавалась в пользование за службу как высшим чиновникам, так и ремесленникам, занятым в царском хозяйстве.
Свободное население делилось на три сословия: 1) земледельцы-общинники, 2) «царские рабы», т. е. государственные служащие, и 3) «рабы царских рабов» – люди, которые были заняты в хозяйствах этих государственных служащих.
Были в Финикии и просто рабы, но их было немного, и они не играли существенную роль в хозяйстве: финикийские города не вели завоевательных войн, поэтому основной источник поступления рабов – захват военнопленных – здесь почти отсутствовал. Финикийские рабы были в основном купленными. Рабы составляли важную статью международной торговли, финикийские купцы покупали и перепродавали этот «товар», и естественно, какая-то часть рабов оставалась в собственности и самих финикийцев.
2.5.2. Морская торговля и колонизация
Главное место в хозяйстве финикийских городов занимала международная посредническая торговля. Уже во II тыс. до н. э. финикийцы вели морскую торговлю с Египтом и сухопутную – с Месопотамией и Малой Азией. Они совершали в это время регулярные плавания на Крит, главный очаг крито-микенской культуры, где зарождались основы будущей европейской цивилизации, а в финикийском городе Угарите существовал даже квартал микенских купцов.
В Грецию они везли предметы роскоши из Месопотамии, которые здесь высоко ценились, потому что в Греции только еще рождались полисы и собственное ремесло еще не достигло того уровня, которым Греция будет славиться позже. В «Одиссее» говорится о «многих нарядах», которые доставил сюда финикийский корабль. Часть финикийцев даже оседала в греческих городах, и их культурное влияние было настолько значительным, что именно финикийская письменность была положена в основу греческого алфавита.
Но греки считали финикийских купцов людьми лживыми и хитрыми (впрочем, это обычная репутация торговцев в стране со слабо развитыми товарно-денежными отношениями). «Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик лукавый, злобный хитрец, от которого много людей пострадало» – так рассказывает Гомер. Свинопас Эвмен, который помог Одиссею вернуть свое положение в Итаке, был в свое время захвачен финикийцами и продан в рабство.
Финикийцы были не только купцами, но и пиратами, захватывая чужие суда или прибрежных жителей ради обращения их в рабство. Гребцами на их судах были рабы.
Финикийские корабли доходили до Гибралтара и вели торговый обмен с населением Пиренейского полуострова. Денежного обращения эти местные жители пока еще не знали, поэтому серебро для них было просто одним из металлов. Финикийцы выменивали серебро на другие товары и в огромном количестве его вывозили.
К началу I тыс. до н. э. финикийцы заняли монопольное положение в торговле по Средиземному морю. В условиях, когда народы Средиземноморья находились на разных уровнях развития и ремесленные изделия развитых стран ценились в отсталых неимоверно дорого по сравнению с сырьевыми и продовольственными товарами, такая посредническая торговля приносила огромные прибыли.
Во II тыс. до н. э. началась финикийская колонизация, во многом похожая на последовавшую позже греческую. Колонии основывались первоначально как торговые фактории для облегчения торговли с местным населением. Но, как и в Греции, дополнительной целью колонизации был отток избыточного населения. В запертых на узком пространстве между горами и морем финикийских государствах при сравнительно благоприятных условиях жизни с каждым поколением численность населения увеличивалась, и дома уже не всем хватало работы. Например, приблизительно в 1100 г. до н. э. происходит организованное массовое переселение молодежи Тира в Северную Африку и основание там города Утики.
Финикийские колонии появляются на всем Средиземноморье: Гадес на Пиренейском полуострове (нынешний Кадикс), города в Сицилии, Сардинии, на Мальте, Балеарских островах. Финикийцы основали колонию даже за Геркулесовыми столпами на Канарских островах.
Чаще всего они селились на островах, защищенных от нападений морским пространством. Нападений же с моря не приходилось опасаться: ведь финикийский флот здесь был сильнейшим. Страбон писал, что они «не владеют большими территориями на лежащем напротив побережье и не захватили другие острова, но главным образом живут на море» [4, с. 25]. Правда, эти слова относятся к гораздо более позднему времени.
Конечно, колонии подчинялись метрополии, т. е. тем финикийским городам, которыми они были основаны, и платили им денежный налог.
2.5.3. Карфагенская держава
В VIII в. до н. э. Финикия была завоевана ассирийскими царями и стала провинцией Ассирии. Граждане Тира пять лет (725–720 гг. до н. э.) выдерживали осаду на своем скалистом острове, страдая от жажды и голода. Сидон был разрушен, а царь Тира признал зависимость от Ассирии.
Колоний ассирийское завоевание не коснулось. Они получили независимость от метрополий и стали самостоятельными государствами.
Однако это оказалось не так уж хорошо для них. Финикия для колоний была объединяющей силой и защитой против врагов. В случае опасности на помощь мог прийти финикийский флот. К тому же началась конкурентная борьба с греческой колонизацией. Все это требовало объединения, и объединение совершилось под руководством Карфагена, колонии Тира, основанной приблизительно в 825 г. до н. э.
Одни колонии присоединялись к Карфагену добровольно, отдаваясь под его защиту, в других случаях Карфаген покорял силой. Например, Карфаген разгромил финикийскую колонию Гадес и утвердился на юге Пиренейского полуострова. Кроме того, Карфаген основывал и собственные колонии. Так возникла
Карфагенская держава, куда входило все побережье Северной Африки, юг Пиренеев, Сицилии и Сардинии. В сущности, Финикия восстановилась на новом месте, только теперь это было единое государство.
Конечно, главную роль в хозяйстве Карфагена и других городов Карфагенской державы играла посредническая торговля. В основном Карфаген торговал металлами и рабами. Металлы добывали в Пиренеях, а рабов захватывали в африканских племенах, остававшихся на стадии первобытно-общинного строя. Высоко ценившиеся в Риме и Греции рабы-негры поступали именно из Карфагена.
Посредническая торговля не требовала чеканить собственную монету. При расчетах здесь использовались греческие и персидские деньги, а также слитки драгоценных металлов.
Вывозил Карфаген и собственную продукцию. Здесь действовали крупные ремесленные мастерские, подобные греческим эргастериям, в которых использовался труд рабов. В этих мастерских готовилась керамика, ткани, изделия из драгоценных металлов, предназначавшиеся в основном для экспорта. И конечно, как и в Финикии, здесь строились морские суда.
Покоренные Карфагеном африканские племена облагались натуральным налогом: они должны были отдавать городу десятую часть урожая. Но сам город был окружен рабовладельческими имениями типа римских вилл. Это было интенсивное товарное хозяйство. Здесь были виноградники, плодовые сады, оливковые рощи, продукция которых шла на продажу, в том числе и за пределы Карфагена.
Имения рабовладельцев, ремесленные мастерские с использованием труда рабов – все это означало господство рабовладельческих отношений античного типа.
Если уже в Финикии мало что оставалось от «азиатского способа производства» и финикийские города лишь немногим отличались от греческих полисов, то теперь, оказавшись в тесной связи с античными государствами, финикийцы почти полностью переняли основные особенности их социально-экономического устройства. В Карфагене образованные люди знали Гомера, произведения греческих философов и поэтов, и только культ Молоха, бога войны, требовавший человеческих жертв, составлял контраст античным традициям.
Особенности социально-экономического строя Карфагена определяли и его политический строй, который вполне заслуживал название олигархии.
Высшую административную власть в Карфагене в V–IV вв. до н. э. осуществляли два суфета, избиравшиеся на один год. Это была полная аналогия двум римским консулам периода республики, которые также выбирались только на один год.
Власть суфетов была ограничена несколькими коллегиальными органами, которые комплектовались из самых знатных и богатых семей – советом 30 и советом старейшин из 300 членов. Кроме того, был еще контрольный орган – совет 104, который следил за деятельностью высших органов власти и соблюдением законов. Олигархи, объединенные в эти коллегиальные органы, бдительно следили, чтобы никто не мог стать диктатором, сосредоточив в своих руках всю власть.
Но войны, которые вел Карфаген, все же привели к установлению такой единоличной власти. В конце VI в. до н. э. была установлена военная диктатура полководца Магона, наследники которого продолжали править Карфагеном, и последним из этих наследников стал Ганнибал, который чуть не одержал победу над Римом.
Магон провел военную реформу, которая и обеспечила продолжение правления его наследников. До реформы сухопутное войско Карфагена представляло обычное народное ополчение, которое состояло из граждан, являвшихся для участия в военных действиях с собственным вооружением. Но такое ополчение обычно комплектуется из крестьян, а крестьян в Карфагене почти не было. Как местные племена, покоренные Карфагеном, так и собственники рабовладельческих хозяйств не могли составить основу такой армии. Правда, Карфаген насчитывал 200 тысяч жителей, но городской плебс в те времена также не составлял основу народного ополчения. Карфаген имел сильный флот, но слабое сухопутное войско.
Магон создал армию из наемников на полном государственном содержании. Только в отличие от реформы Тиглатпаласара III в Ассирии эта армия набиралась в основном из представителей других народов – иберов, лигуров и др. Эта армия, полностью зависимая от диктатора-полководца и ничем не связанная с олигархическими семействами, обеспечивала власть Магона и его наследников, хотя, конечно, магониды защищали интересы Карфагена, т. е. его олигархической верхушки.
Мы не будем прослеживать историю Пунических войн, закончившихся во II в. до н. э. гибелью Карфагенской державы, поскольку эти события относятся к политической истории. Отросток Востока в Средиземноморье, хотя и успешно перенимавший основы античного, западного хозяйства, не смог противостоять молодому растущему ядру западной цивилизации.
История Финикии и Карфагена – это история продвижения Востока на Запад, история ассимиляции восточной цивилизации Западом.
В финикийских городах, несмотря на то что их основным занятием была торговля по Средиземному морю между Востоком и Западом, еще сохранялись существенные черты «азиатского способа производства». Оставалось государственное, царское хозяйство с государственными мастерскими, фондом государственных земель, которые обрабатывались государственными работниками, подобными шумерским гурушам. Существовал административный бюрократический аппарат управления этим государственным хозяйством, государственные склады и строгий учет натуральных поступлений и расходов. В сельской местности господствовали общинные отношения, общины подчинялись государству, платили налоги, исполняли военную и трудовую повинность.
Но это государственное хозяйство уже играло второстепенную роль, оттесняясь на задний план международной торговлей купцов-мореходов.
В колониях, а потом в Карфагенской державе все эти «азиатские» элементы исчезали. Контактируя с античной цивилизацией, финикийцы перенимали ее порядки.
Уже не государство с его чиновниками, а олигархи, выросшие на барышах международной торговли, стали определяющей силой в экономике и политике. Господствующими стали рабовладельческие отношения: труд рабов использовался и в имениях богачей, и в ремесленных мастерских, и даже на флоте, где гребцами были тоже рабы.
Покоренные племена платили дань и были обязаны выполнять повинности в ползу государства, но это была дань завоевателям, а не обязанности общинников служить верховной власти своего народа.
Граждане Римской республики и греческих полисов были патриотами. В Карфагенской державе, разбросанной на землях других народов, не могло быть такой патриотической силы. И это обстоятельство не могли преодолеть полководческие таланты Гамилькара и Ганнибала.
1.
2. История Древнего Востока. М., 1988.
3.
4
5.
2.6. Древний Египет
Поделиться книгой: