Помоги проекту - поделись книгой:
Основные ирригационные работы выполняли общинники, но и в этом возрастала роль частных хозяев. По законам Хаммурапи, если кто-то не доглядит за состоянием ирригационных сооружений на своей земле и от этого пострадают соседи, виновный обязан возместить им ущерб.
И все же ослабление централизованного управления ирригационными работами вело к упадку этой системы. Использовалось лишь то, что осталось от прежних времен. Во II тыс. до н. э. началось засоление почв и урожайность упала в три раза.
Итак, в чем заключались изменения в экономике по сравнению с шумерскими временами? Централизованное государственное хозяйство распалось, община превратилась в административную ячейку государства, в инструмент для сбора налогов. В противовес государственной собственности на землю стала развиваться частная собственность: землю, которую можно сдать в аренду и продать, уже нельзя назвать общественной собственностью.
Существенным изменением в социальной структуре общества стало расширение рабовладельческих отношений. Сходит на нет патриархальное рабство. Если раньше продажа детей в рабство считалась нормой, и выход дочери замуж означал продажу ее жениху, то теперь, наоборот, жених получал с невестой приданое от ее отца. Законы Хаммурапи ограничили кабальное рабство. Если прежде несостоятельный должник становился рабом кредитора, то теперь долг отрабатывал не сам должник, а члены его семьи, причем только в течение трех лет.
Но численность рабов, приобретенных путем покупки у иноземцев или захвата пленных, существенно возросла. Рабский труд стал широко использоваться в мелких хозяйствах. Это оказывалось достаточно выгодным, потому что не требовались надсмотрщики: находясь рядом с хозяином, раб не мог отлынивать от работы. Семья среднего достатка обычно имела от 3 до 6 рабов. Не иметь рабов считалось признаком бедности.
В правовом отношении население страны делилось на три категории: авилум, мушкенум и вардум. Вар дум – это рабы. Они тоже имели некоторые права. Рабу разрешалось иметь свое имущество, вступать в брак со свободной женщиной, причем дети от этого брака считались свободными. Авилум – свободный полноправный человек, мушкенум – государственный служащий. Если в Шумере государственные служащие были господствующей группой населения, то по законам Хаммурапи их правовой статус был ограничен. Если за членовредительство авилума полагалось наказание по принципу талиона («око за око, зуб за зуб»), то наказанием за членовредительство мушкенума был денежный штраф. Это кажется странным: ведь и при Хаммурапи государственные чиновники обладали повышенными правами, и простые люди от них зависели. Очевидно, здесь имело значение то обстоятельство, что для членов общин сохранялись традиционные архаичные нормы, а для царских слуг устанавливались новые нормы, более соответствующие товарно-денежным отношениям.
В VI–IV вв. до н. э. все эти процессы получают дальнейшее развитие. Царь теперь – лишь один из крупных землевладельцев, и даже не самый крупный. Он использует свою землю, как и другие, путем сдачи ее в аренду. Таким же образом используется и храмовая земля. Значительная часть этой земли была разобрана жрецами, которые платили храму арендную плату и уже от себя сдавали мелким арендаторам.
Когда земля сдавалась мелким хозяевам, практиковалось два вида арендной платы: или арендатор ежегодно платил оговоренную сумму, или отдавал хозяину земли треть урожая.
Земли крупных частных владельцев нередко формировались путем скупки владений мелких хозяев (или их закабаления), поэтому были разбросаны по разным частям страны.
Итак, земельный фонд страны теперь состоял из отдельных владений разного происхождения, и правовая разница между этими владениями постепенно стиралась. Правда, существовали «общие» земли – болота, пастбища, дороги, каналы, но это были не царские, а общегосударственные земли.
Главными статьями доходов государства и храмов были налоги, которые теперь собирались в денежной форме, и церковная десятина. Оставалась и государственная трудовая повинность по прокладке каналов и строительству, в которой должно было принимать участие все население. Но от этой повинности можно было откупиться, наняв вместо себя другого человека или просто заплатив определенную сумму денег. Продавалось и покупалось все: земли, сады, административные должности и должности жрецов.
А в конечном итоге непосредственными производителями были мелкие хозяева на небольших участках земли, собственных или арендованных. Размер этих участков колебался от 1/3 до нескольких га и располагались они обычно полосами вдоль арыков.
В прежние времена Тигр и Евфрат во время разливов приносили на поля массу плодородного ила. По мере развития мелиоративной системы такое естественное удобрение полей сходило на нет. Чтобы сберечь плодородие земли, теперь приходилось переходить к двухпольному севообороту, а иногда засевать лишь треть земли. В крупных хозяйствах, где практиковалось стойловое содержание скота, могли удобрять землю навозом, но в мелких хозяйствах такого источника удобрений не было. Это диктовало необходимость интенсификации земледелия, перехода к садово-огородным культурам.
Но именно для мелких хозяйств это часто было невозможно. Финиковая пальма, как и другие садовые культуры, первые годы после посадки не дает плодов. Чтобы перебиться в переходный период, надо было залезать в долги, а это вело к ростовщическому закабалению и разорению.
К тому же происходило парцеллирование хозяйств – дробление их при передаче по наследству.
Все это способствовало развитию ростовщичества и субаренды. В одних случаях богач арендовал у храма или государства большой участок земли, чтобы его раздробить и сдать в аренду мелким хозяевам, конечно, за более дорогую плату. В других случаях закабаленные крестьяне превращались из собственников в арендаторов своих хозяйств.
А техника сельского хозяйства оставалась на том же уровне, что и в Шумере. Правда, теперь здесь появились лошади, но они использовались только на войне. А пахали теперь не столько на ослах, сколько на волах и даже коровах.
В этот поздний период истории Вавилона дальнейшее распространение получили рабовладельческие отношения, причем все чаще эксплуатация рабов приобретала форму римского пекулия: раб вел самостоятельное хозяйство, лишь часть доходов отдавая рабовладельцу. Рабы арендовали участки земли, иногда у своих же хозяев, владели ремесленными мастерскими, торговыми заведениями. Вспомним, однако, что в античном мире пекулии были одним из главных признаков разложения рабовладельческого строя.
Особенности экономического развития Вавилона определялись все большим расширением сферы товарно-денежных отношений. Поскольку Вавилон находился на пересечении водных и сухопутных дорог, торговля между Западом и Востоком шла через этот город. Вавилон стал экономическим центром Ближнего Востока. Это и было главной причиной роста товарно-денежных отношений и продвижения на Восток экономических моделей Запада.
2.3.3. Город и горожане
Поскольку Вавилон был международным торговым центром, в обращении здесь были монеты разных государств. Поэтому вавилоняне, не обращая внимания на номинал монет, принимали их по весу содержащегося золота и серебра.
Огромные масштабы приобрело ростовщичество, появились банки на уровне банков поздней Римской империи и даже торгово-ростовщические дома. Наиболее известными среди них были дома «Сыновей Эшби» и «Сыновей Мурашу». Такие дома действовали не только в сфере международной торговли, но и в земледелии, выступая посредниками между крупными землевладельцами и арендаторами и налаживая рациональное ведение сельского хозяйства.
С развитием торговли развивалось и ремесло. Новым здесь было распространение производства железных орудий, несмотря на то что железо было привозным. В недрах страны уже обнаружили нефть, и даже современное слово «нефть» происходит от вавилонского «напту». Но нефть пока использовалась только для заправки светильников, а битум – в качестве раствора при кладке кирпича.
Дерево по-прежнему оставалось дорогим привозным материалом, поэтому его экономили и старались заменять чем-нибудь другим. Геродот писал: «Вавилонские суда… целиком сделаны из кожи» [2, с. 142]. Например, распространенным видом судов был келек – плот на кожаных бурдюках, наполненных воздухом. Такие бурдюки использовали для переправы через водные преграды, входили они и в состав снаряжения воинов.
Ткани, как и в Шумере, здесь первоначально готовились только из шерсти. Льняные ткани получают распространение только с VII в. до н. э. Впрочем, вавилонские ткачи готовили не ткани, а сразу готовые изделия – одежду, покрывала, скатерти. Ткачество было домашним занятием, составной частью натурального хозяйства. Но с VII в. до н. э. покрой одежды усложнился, и богатых людей теперь уже не удовлетворяла примитивная одежда домашнего изготовления. Появились профессиональные портные.
В VI–IV вв. до н. э. Вавилон был огромным городом. Его территория достигала 10 кв. км, а численность населения – до полмиллиона. По тому времени это был мегаполис.
Центром города была Эсагила – зиккурат главного бога вавилонян Мардука высотой в 21 метр. Современникам эта башня казалась чудом. Такие башни возводились для связи с небом, с богами, для усиления покровительства богов. И у пленных иудеев строительство этого сооружения в сочетании с конгломератом многоязычного населения Вавилона, в значительной степени пришлого и временного, породило легенду о «вавилонском столпотворении».
Здесь же находился огромный дворцовый комплекс, где было сосредоточено управление государством. В состав этого комплекса входили и знаменитые «висячие сады», создание которых потом приписывалось ассирийской царице Шаммурамат (Семирамиде). В действительности, как считали сами вавилоняне, «висячие сады» были построены для жены Навуходоносора, родом из Мидии, которая скучала по родным горам. На арочных сводах были построены террасы, насыпана земля, организовано орошение и насажены деревья. Сады возвышались над главным входом в город – воротами Иштар. Город был окружен двумя крепостными стенами высотой в 8 и 11–14 м.
Жители города занимались не только ремеслом и торговлей, но и сельским хозяйством. Городские районы, населенные земледельцами, считались деревнями.
«Сам город, – писал Геродот, – полон трех- и четырехэтажными домами и пересекается прямыми улицами» [2, с. 178]. Восемь широких проспектов, мощенных камнем, вели к городским воротам. В сторону от них отходили переулки и тупички. Они были не столь парадными, как главные улицы, но почва состояла из многовекового наслоения строительного мусора, обломков кирпичей, черепков и была плотно утрамбована, поэтому топкой грязи, как в городах Шумера, здесь не было.
Геродот говорит о трех- и четырехэтажных домах, каких не было в Шумере. Но на улицу они по-прежнему выходили глухими стенами, а внутренние помещения были открыты во внутренний дворик или дворики, которых могло быть несколько.
Появилась мебель – столы и стулья, и на изображениях того времени мы видим пирующих за столами людей.
Теперь в Вавилоне было много доходных домов, которые сдавались в наем под жилье. Например, семья Эшби имела в городе 44 дома.
Вавилон был городом приезжих, людей, которые приезжали сюда по торговым и иным делам. Поэтому здесь было много постоялых дворов, харчевен, публичных домов. Значительную часть этих заведений содержали рабы на правах пекулиев.
Можно ли отнести Вавилон к странам «азиатского способа производства»? Один из признаков этого способа производства – сохранение общины и общинных отношений внутри государства. Но община здесь превратилась в административную ячейку, через которую собирались налоги и распределялась государственная трудовая повинность. Строго говоря, это уже не была община. Общинные наделы закладывались ростовщикам, продавались и покупались, и разница между хозяйством общинника и человека, имевшего землю на правах частной собственности, постепенно исчезала.
Для стран «азиатского способа» характерна не просто общинная, а общинно-государственная собственность на землю: государство – верховный собственник всей, в том числе и общинной земли. В Шумере и Вавилоне времен Хаммурапи эти два вида собственности были разделены. Но государственная, т. е. царская и храмовая земля стала делиться между сановниками государства и жрецами, давалась за службу и постепенно закреплялась за владельцами в частную собственность. Уже сам принцип аренды земли, который стал всеохватывающим в Вавилоне, не соответствовал статусу общественной собственности на землю.
Общественная трудовая повинность, характерная для «азиатского способа», сохранялась: без этого было невозможно поддерживать в рабочем состоянии ирригационную систему и возводить зиккураты. Но если в Шумере этим занимались только общинники, то в Вавилоне трудовая повинность распространялась на все население, причем от нее можно было откупиться.
Централизованное государственное хозяйство, достигшее высшего развития в Шумере, в Вавилоне исчезло. Источником доходов правящей верхушки здесь служили налоги, храмовая десятина и арендная плата с государственных и храмовых земель.
В странах «азиатского способа» рабы не составляли основную производительную силу общества. Материальным производством занимались в основном не рабы. В Вавилоне производство находилось в руках мелких хозяев, которые не являлись и не считались рабами. Рабовладельческие отношения усиливаются к концу истории Вавилона, но сразу вступают с стадию кризиса рабовладельческой системы, стадию пекулиев и колоната.
А была ли здесь «восточная деспотия», т. е. бесправие жителей страны перед лицом государства (царя)? Как отмечают некоторые исследователи, цари Вавилона не были юридически даже монархами [2, с. 31]. Царь ежегодно перед верхушкой вавилонского общества должен был заново доказывать свое право на престол. И смена правителей происходила в значительной степени под давлением этой верхушки.
Итак, здесь распалась община и государственное хозяйство, общественная собственность на землю переросла в частную: если земля арендовалась, продавалась и покупалась, это уже нельзя было назвать общественной собственностью. Правда, материальным производством здесь, как и в других странах Востока, занимались в основном не рабы, а мелкие хозяева, и оставалась государственная трудовая повинность, без которой нельзя было обойтись в условиях ирригации.
Почему здесь сохранились лишь отдельные элементы «азиатского способа»? Потому что Вавилон был торговым центром Ближнего Востока и здесь стали рано развиваться товарно-денежные отношения. Земля обычно становится товаром лишь в конце перехода к рынку, а здесь аренда и купля-продажа земли практиковалась на протяжении почти всей истории Вавилона. Здесь покупались даже должности высших сановников и жрецов.
Способствовала развитию новых экономических отношений и многократная смена династий. Когда страну завоевывали дикие племена, нарушалась стабильность, прерывались традиции. При восстановлении хозяйства после разрушений некоторые процессы начинались с «чистого листа», попадая под влияние новых рыночных отношений.
Вавилон – это открытое общество, это смесь народов, смесь обычаев, смесь норм экономической практики. В этом противоречивом конгломерате неизбежно должны были побеждать наиболее прогрессивные явления. Победил рынок.
1.
2.
3.
4. История Древнего Востока. М., 1988.
5.
6.
7.
8.
9.
2.4. Ассирия
Ассирия занимала особое место среди стран Востока. Это было военно-паразитическое государство, которое существовало за счет ограбления и эксплуатации завоеванных стран. Поэтому для Ассирии было характерно непомерное развитие военно-государственной машины, на обслуживание которой была поставлена вся экономика.
С агрессивным характером этого государства была связана и садистская жестокость вавилонских владык по отношению к побежденным, необычная даже для тех времен.
2.4.1. Рождение государства. торговая, ростовщичество и разрушение общины
В IV тыс. до н. э. в верхнем течении Тигра, как и по всей Месопотамии, рождаются города, в том числе Ашшур, по имени которого и было названо будущее государство Ассирия.
Но природные условия здесь были иными, чем в Шумере и Вавилонии. Тигр, только что вырвавшийся из горных ущелий, здесь имел стремительное течение, не затоплял местность во время разливов, принося массу плодородного ила. Здесь было трудно создать мелиоративную систему с каналами и арыками. Здесь поля получали влагу от дождей и таяния снегов. Хлеб убирали в июле, а уже в августе зной иссушал растительность, и даже в садах «сохли сочные растения».
Земля здесь была не очень плодородной, да и было ее немного: долины были стиснуты отрогами гор. Площадь пригодных для обработки земель не превышала 12 тыс. кв. км [1, с. 345]. Зато здесь были прекрасные горные пастбища, что обеспечивало значительный удельный вес скотоводства в сельском хозяйстве. Горы были богаты лесом, камнем, рудой.
Поскольку здесь не было достаточно развитой ирригационной системы с каналами и арыками, доля храмовых земель была незначительна. Земля находилась в общинной собственности и даже практиковались общинные переделы земли.
Не было пока и государства. Во главе города стоял ишши-акум – верховный жрец и военный вождь, но он был подчинен совету старейшин города, общинному органу – верхушке общинной знати. Именно этот совет старейшин руководил жизнью города.
Важное место в хозяйственной деятельности городской верхушки занимала посредническая торговля. С севера, с Кавказа и Средней Азии, через горные перевалы в Месопотамию и к берегам Средиземного моря везли на вьючных ослах лазурит, сердолик, шерсть и другие товары, а в обратном направлении – ткани и ремесленные изделия. В III тыс. до н. э. с переходом к бронзе значение этого пути возрастает, потому что только этим путем на юг поступало олово – важная часть этого сплава. Торговля оловом и была сосредоточена в руках ассирийских купцов. Дороже всех за металл платил Вавилон, это укрепляло экономические связи Ассирии и Вавилона, а ассирийская знать накапливала богатства.
Патриархальное рабство, характерное вообще для этой стадии развития общества, здесь проявлялось в особенно жесткой форме. Согласно законам XIV в. до н. э., глава семьи был неограниченным владыкой над всеми ее членами. Они, в сущности, были его рабами. За провинность муж мог отрезать уши жене. Дочери считались товаром, предназначенным для продажи, причем закон предусматривал «стоимость девушки». Эти жесткие законы, очевидно, в какой-то степени в дальнейшем способствовали проявления жестокости к побежденным.
В XIII–XII вв. до н. э. община постепенно разрушается. Начинается продажа земли, закрепление ее в частную собственность. Величина хозяйств отдельных семей теперь колеблется от 3 до 30 га. Крупные землевладельцы теперь переносят усадьбу из поселения в свои владения и строят башни для их защиты.
Но как обычно, разорение общинников происходило через ростовщичество. В отличие от законов Хаммурапи ассирийские законы не ограничивали деятельность ростовщиков. Ростовщические проценты колебались от 20 до 80 % в год. Несостоятельные должники поступали в распоряжение кредитора на положение полураба для отработки долга.
Особыми формами ростовщического закабаления здесь были «оживление» и «усыновление». «Оживление», т. е. спасение от голода в трудное время, ставило «оживленного» в полную зависимость от кредитора вместе с семьей и хозяйством. Подобная практика существовала в XVI–XVII вв. и в России. «Накормленный» подписывал кабальную грамоту, т. е. практически становился крепостным.
«Усыновление» было замаскированной формой продажи земли, поскольку общинные нормы все-таки ограничивали такую продажу за пределы общины. По закону «усыновленный» попадал в зависимость к «усыновителю» вместе с хозяйством как член его семьи.
Таким образом, все больше общинной земли оказалось во владении крупных собственников, которые жили в городе и не участвовали в жизни общины. А общинные повинности раскладывались на все уменьшающееся число ее членов.
Изменения происходили и в политической сфере. Поскольку посредническая торговля играла все большую роль в экономике Ассирии, необходимым становится и укрепление политических связей с торговыми партнерами, особенно с Вавилоном – главным из этих партнеров. Естественно, в качестве главы Ассирии в этих дипломатических отношениях должен выступать уже не совет старейшин, а ишшиакум. Союз с Вавилоном был даже скреплен династическим браком, в котором ишшиакум выступал в качестве главы государства. Это увеличивало власть ишшиакума, и в XIV в. он уже именуется царем Ассирии. Естественно, царь Ассирии уже не мог подчиняться совету старейшин одного только города Ашшура.
Активизация внешней политики выражалась не только в дипломатических отношениях. Ассирия начинает завоевательные войны. На смену бронзе теперь приходило железо, торговля оловом теряла прежнее значение, и Ассирия оказалась в стороне от новых торговых путей. Надо было пробиться к Малой Азии, к центрам железной металлургии, а также к Средиземному морю, где резко возросла роль финикийских городов в международном обмене. Это и определило основное направление завоеваний – на запад. В IX в. до н. э. Ашшурнадирапал II подчинил мелкие государства Сирии и вышел к Средиземному морю.
2.4.2. Реформы Тиглатпаласара III
В XVIII в. до н. э. наступление остановилось. Ассирия терпела поражение от Урарту, ее снова вытеснили из Сирии. К тому же наместники отдельных областей на завоеванных территориях поднимали мятежи, стремясь к независимости.
Ассирийское войско оставалось ополчением земледельцев, исполнявших военную повинность. Такое ополчение, вполне пригодное для обороны страны, не годилось для завоевательных войн и далеких походов. Участие в войне разоряло земледельцев, отрывая их от хозяйств.
Интересы торговой верхушки также не совпадали с завоевательными устремлениями царя и окружавшей его новой военной знати. Правда, завоевания велись в направлениях, выгодных для развития торговли, но ограбление и разорение завоеванных территорий, дань и кровавый террор препятствовали развитию торговли. Торговые пути перемещались из охваченных войной зон. Для торговли выгоднее было установление союзов, а не война. А ограбление завоеванных земель, дань, захват пленных – все это поступало в царское хозяйство, усиливая его, т. е. шло мимо торговой верхушки ассирийского общества.
Эти противоречия и послужили причинами приостановки завоеваний и экономического упадка Ассирии в XVIII в. до н. э.
Выходом из сложившегося положения стали реформы Тиглатпаласара III (745–727 гг. до н. э.), которые завершили формирование ассирийской военной державы, существовавшей за счет ограбления завоеванных стран.
Главной была военная реформа. На смену народному ополчению была создана государственная регулярная армия. В ополчении каждый воин должен был обеспечивать себя сам оружием и всем необходимым в соответствии со своими средствами. Богатые воевали на колесницах, победнее – составляли пехоту, вооруженную дротиками, луками и пращами. Поскольку в основном эти воины занимались своими хозяйствами и являлись на службу только для участия в военных походах, военная подготовка у них была слабой.
Новая армия находилась на полном государственном обеспечении. Военнослужащие не только получали вооружение от государства, но оставались на государственном содержании и в промежутках между военными действиями, не отвлекаясь на хозяйственные дела. Эта армия комплектовалась в основном за счет бедняков, разоренных людей. Не имея других средств существования, эти люди охотно шли на государственную службу, тем более что кроме казенного содержания они могли надеяться на военную добычу.
Была установлена строгая пропорция между отдельными родами войск: на одного колесничего должно было приходиться 2 всадника, 4 тяжеловооруженных пехотинца и 8 легковооруженных. Очевидно, что главную силу ассирийской армии составляла пехота. Тяжеловооруженные пехотинцы имели шлемы и панцири, сражались мечами и копьями, легковооруженные использовали дротики, луки и пращи. Воевали уже строем, действуя попарно: за спиной щитоносца стоял воин с копьем. Оба были вооружены мечами.
Ударную наступательную силу составляли колесницы. В каждую было запряжено от 2 до 4 коней, и экипаж тоже состоял от 2 до 4 воинов. Новым родом войск была конница. Здесь она стала использоваться впервые на Ближнем Востоке. Колесницы могли действовать только на ровной местности, а воевали часто и в горах.
Новыми для Ближнего Востока были и саперные части. Они не только строили мосты и наводили переправы, но и готовили осадную технику – катапульты и тараны. Иногда неприятельскую крепость катапульты забрасывали не только камнями, но и глиняными сосудами с горящей смолой. «Снаряды» разбивались, осажденные были вынуждены бороться с огнем. Ассирийский таран представлял довольно сложное сооружение. К высоким козлам на колесах, защищенным сверху специальным навесом, подвешивалось бревно, которое раскачивалось людьми, долбя стену или ворота.
Ассирийская армия была самой большой на Ближнем Востоке. Ее численность доходила до 120 тыс. человек.
Второй реформой Тиглатпаласара III, значительно меньшей по своему значению, чем военная, была административная, направленная на укрепление центральной государственной власти. Наместничества были ликвидированы, раздроблены на мелкие области, во главе которых поставлены правители, строго подчиненные центральному аппарату. Эти правители уже не обладали достаточными силами, чтобы поднимать мятежи против центральной власти. Они были просто назначенными центром чиновниками. К тому же на эти должности нередко назначались евнухи.
Совершенствованию ассирийской военной машины способствовали и крупные изменения в сфере производительных сил. На смену ослам и быкам, которые прежде были основной тягловой и транспортной силой, приходят лошади и верблюды. Естественно, без лошадей не могла бы возникнуть победоносная ассирийская конница, а вьючные верблюды оказались превосходным транспортным средством даже в горах.
Как уже говорилось, в начале I тыс. до н. э. на смену меди и бронзе приходит железо. Месторождений медной руды на Ближнем Востоке было не так уж много, и к этому времени они были в основном выработаны. Еще более редкими были месторождения других компонентов бронзы. Месторождений железной руды было намного больше, но выплавлять из нее железо люди научились не сразу.
Вообще-то железо к этому времени давно уже было известно людям – метеоритное железо. Но так как метеоритное железо – большая редкость, оно считалось драгоценным металлом, и даже изделия из него оправляли в золото.
Чтобы расплавить железную руду, требовалась очень высокая температура, недостижимая при тогдашней технике, и это составляло главную трудность в производстве железа. Поэтому люди сначала научились нагревать руду только до вязкого состояния, а затем молотом выбивать из нее шлаки. Но такое железо было еще довольно мягким. Чтобы полностью использовать его преимущества перед бронзой, надо было превратить его в сталь, т. е. насытить углеродом. Все это было довольно сложно, поэтому металлургия железа на Ближнем Востоке первоначально была освоена только в Малой Азии, и сложности металлургического производства держались там в строжайшем секрете.
Малую Азию ассирийцы не завоевали, но захватили торговые подступы к ней, и ассирийская армия была вооружена железным оружием. В самой Ассирии наибольшее развитие получили две отрасли ремесла, обслуживающие армию, – металлургия и производство оружия. В развалинах главных городов Ассирии археологи нашли остатки складов железных изделий, главным образом вооружения.
2.4.3. Военно-паразитическая империя
После реформ Тиглатпаласара завоевания усилились. Теперь в состав Ассирийской империи вошла вся Месопотамия, Сирия, Финикия с городами Тир, Сидон, Дамаск, Библ. Саргон II (722–705 гг. до н. э.) разгромил Иудею. Асархаддон (680–669 гг. до н. э.) вторично опустошил Иудею и даже на какое-то время овладел Египтом.
Ассирийские цари стремились подчинить весь известный им мир, т. е. весь Ближний Восток. Длиннейший титул Асархаддона начинался словами «Ассархаддон, царь великий, царь могучий, царь вселенной…» и заканчивался: «…подчинивший себе все человечество» [2, с. 150].
В поэтическом изложении В. Брюсова этот титул звучит так:
И все же основным направлением ассирийских завоеваний оставался запад – к берегам Средиземного моря. И не только потому, что Финикия была главным посредником в торговле между Востоком и Западом, и захват этой страны означал захват главных путей международной торговли. Направление агрессии теперь определяло то обстоятельство, что это был район с большими природными богатствами и высоким уровнем экономического развития. Здесь находились главные ремесленные центры, цветущие города, высокая плотность населения. Здесь можно было захватить огромные богатства, взять в плен и угнать в Ассирию массу людей, в том числе квалифицированных ремесленников. Теперь именно эта цель выступала на первый план, а не захват торговых путей. Торговать-то Ассирии было, в сущности, нечем, и ассирийцы даже не пытались овладеть мореплаванием, оставив это дело в руках финикийцев.
Ограбление завоеванных земель, военная добыча стали доходным промыслом Ассирийского государства, главным источником государственных доходов.
Завоевания сопровождались садистской жестокостью. В записях о своих подвигах Салманасар I заявлял, что он приказал ослепить 15 тыс. пленников. В аналогичных записях Ашурбанипала сообщается, что во время похода на Египет побежденных «повесили на колья, содрали с них кожу и покрыли ею городскую стену» [1, с. 374–375]. Еще один ассирийский царь хвастается: «Я сжигал мальчиков и девочек… Оставшихся в живых я сажал на колья вокруг города, а остальным выкалывал глаза» [7, с. 7]. О таких массовых казнях в победных реляциях говорится как о подвигах, а сцены расправ изображаются на памятных стелах в назидание современникам. Стирались с земли населенные пункты и оставалась пустыня.
Ограбление завоеванных стран и вывоз материальных ценностей начиная с Тиглатпаласара III стали дополняться переселениями побежденных, угоном населения на территорию собственно Ассирии или на земли, присоединенные ранее. В победных реляциях появилась новая формула: «Столько-то людей я увел и причислил к населению Ассирии». Только после одного похода Тиглатпаласар переселил 150 тыс. человек. С завоеванных территорий шли потоки людей с семьями, повозками, скотом, чтобы осесть на новом месте и восстанавливать хозяйство.
Поделиться книгой: