По следам зла. Отчеты профайлера

Пророчество Ангелики Рот

«Я НЕ МОГУ НИ С КЕМ ПОГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ, И ВОТ ТЕПЕРЬ Я НАКОНЕЦ ХОЧУ ИЗЛИТЬ ДУШУ. Я ЛЮБЛЮ ЕГО, НО ПРОСТО НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ. КОГДА Я ПЫТАЮСЬ ПОГОВОРИТЬ С НИМ О СВОЕМ СТРАХЕ, ОН ОБИЖАЕТСЯ. КОГДА Я СКАЗАЛА ЕМУ ПРОШЛЫМ ВЕЧЕРОМ, ЧТО БОЮСЬ, ЧТО ОН МНОЙ ВОСПОЛЬЗУЕТСЯ, Я НЕ ХОТЕЛА ЕГО ОБИДЕТЬ, Я ПРОСТО БОЮСЬ ПОТЕРЯТЬ ЕГО ЛЮБОВЬ. НО ДЛЯ НЕГО ЭТО СЛИШКОМ СТАВИТЬ СЕБЯ НА МОЕ МЕСТО. ИЛИ Я ПРОСТО СЛИШКОМ МНОГОГО ЖДУ? ПОЛАГАЮСЬ НА СВОИ СИЛУ И МУЖЕСТВО – РАЗВЕ ЭТО МОЯ ВИНА? Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОШУ СЛИШКОМ МНОГО? СТОЛЬКО ВОПРОСОВ.

КОГДА Я ПОЛУЧУ ОТВЕТ? КОГДА ОН БУДЕТ ГОТОВ ИЗМЕНИТЬСЯ? СКОЛЬКО РАЗ ОН ПРИЧИНЯЛ МНЕ БОЛЬ ТАК, ЧТО Я БОЯЛАСЬ, ЧТО ОН МОЖЕТ УБИТЬ МЕНЯ В ГНЕВЕ? НО МНЕ ВСЕГДА ХОТЕЛОСЬ ВЕРИТЬ, ЧТО НАСТУПЯТ ЛУЧШИЕ ВРЕМЕНА. КАК МНЕ ПРИШЛА В ГОЛОВУ ГЛУПАЯ МЫСЛЬ, ЧТО ЕМУ ЛУЧШЕ УЙТИ? КАК Я МОГЛА ПОВЕРИТЬ, ЧТО ОН ДИСТАНЦИРУЕТСЯ? ТЕПЕРЬ Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ. Я БЫ ПРЕДПОЧЛА УМЕРЕТЬ, У МЕНЯ ПРОСТО БОЛЬШЕ НЕТ СИЛ.

Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ТАКОЙ ОДИНОКОЙ И БОЮСЬ БУДУЩЕГО. ЗАЧЕМ ВООБЩЕ НУЖНО БУДУЩЕЕ? ДЛЯ ЧЕГО ОНО?

Я ПРОСТО ВСЕ ДЕЛАЮ НЕПРАВИЛЬНО. Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ. ПРИДЕТ ВРЕМЯ, КОГДА Я СОБЕРУ ОСТАТКИ МУЖЕСТВА И НАЙДУ ЛУЧШИЙ СПОСОБ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ. Я ПРОСТО ЖДУ ПОДХОДЯЩЕГО МОМЕНТА, А НЕ ТОГО, ЧТОБЫ КТО-ТО ДРУГОЙ ПОПЫТАЛСЯ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ. ВСЕ НУЖНО ХОРОШО ПОДГОТОВИТЬ. Я ЗНАЮ, ЧТО УБЕГАЮ ОТ ЭТОГО РЕШЕНИЯ, КАК ТРУСИХА, НО, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ТАК Я БОЛЬШЕ НИКОМУ НЕ ПРИЧИНЮ ВРЕДА. МОЖЕТ БЫТЬ, КОГДА-НИБУДЬ КТО-ТО ПРОЧИТАЕТ ЭТО ПИСЬМО, НО ТОГДА МЕНЯ УЖЕ НЕ БУДЕТ В ЖИВЫХ».

Полтора месяца спустя я читал в своем кабинете этот призыв о помощи Ангелики Рот. Ее мрачное пророчество сбылось. Ангелика Рот умерла. Но не потому, что «убежала, как трусиха», а потому, что ее убили.

Дело Ангелики Рот началось с заявления о пропаже человека. На первый взгляд дело казалось самым обычным – в Германии, где постоянно числятся пропавшими около 6500 человек, полиция ежедневно получает двести новых заявлений о пропаже людей. Причины исчезновения разные: проблемы в отношениях с партнером, стремление к свободе и иногда даже преступление.

Но большинство таких эпизодов заканчиваются благополучно: около пятидесяти процентов пропавших без вести возвращаются домой в течение первой недели, и лишь около трех процентов людей остаются пропавшими без вести более года. Половина всех пропавших без вести – дети и молодежь, добрая треть – женского пола.

Михаэль Рот явился в полицию поздно ночью пьяным и заявил, что его жена бесследно исчезла уже как пять дней. Она якобы попрощалась с ним около восьми утра, чтобы отправиться в свой офис и там сделать последние приготовления к командировке в Берлин, которая должна была продлиться несколько дней. Вопреки своей обычной привычке с тех пор жена не выходила с ним на связь. Все попытки связаться с ней по телефону оказались тщетными, равно как и попытки ее родственников, знакомых и запросы в больницы. Михаэль Рот никак не мог объяснить поведение своей жены, но не исключал, что она просто захотела дистанцироваться от него, потому что они развелись.

Сотрудники полиции не знали, что делать с заявлением мужчины: на первый взгляд все указывало на то, что Ангелика Рот действительно разорвала отношения со своим мужем. Таким образом, это не была пропажа без вести в классическом понимании этого термина. Полиция считает человека пропавшим без вести только в том случае, если он покинул свою привычную жизненную среду, его местонахождение неизвестно и нельзя исключать какое-то экстраординарное событие, такое как преступление, несчастный случай или самоубийство. Несмотря на отсутствие тревожных сигналов, полицейские приняли заявление и передали его криминальной полиции в отдел по поиску пропавших без вести.

На допросе коллеги из вышеназванного отдела усомнились в показаниях Михаэля Рота и стали подозревать, что, возможно, было совершено преступление, и дело Ангелики Рот попало ко мне на стол.

Я быстро понял, что Михаэль Рот ведет себя противоречиво: с одной стороны, он казался обеспокоенным, с другой – сообщил в полицию только после давления со стороны родителей жены. Такое нерешительное поведение я уже наблюдал раньше и увижу еще несколько раз позже при подобных преступлениях: преступники, которые спонтанно, то есть под влиянием ситуации, убили близкого им человека и которым теперь нужно объяснить его внезапное исчезновение семье и друзьям, находятся в крайне затруднительном положении. Несмотря на то что они проявляют перед посторонними впечатляющую активность в своих якобы поисках, они сознательно избегают тех, кто мог бы помочь им больше всего, если бы они действительно хотели найти: полицию. Только когда друзья и семья, несмотря на все попытки объяснений, на поиски и промедления, начинают что-то подозревать и настаивать на заявлении в полицию, преступники видят только один выход из сложившейся дилеммы: они смиряются с неизбежным и подают заявление о пропаже человека. Перед полицейскими они продолжают раскручивать лживую историю, иногда даже предъявляя реальные доказательства, и неизбежно допускают ошибки. Ошибки, которые случаются в каждом обмане. Но когда за дело берется полиция, преступники теряют контроль над своей лживой историей, поскольку сотрудники проверяют достоверность информации и неизбежно натыкаются на провалы в логике.

Изначально показания почти тридцатипятилетнего Михаэля Рота не вызывали никаких подозрений. Как бы я ни был насторожен, мужчина говорил уверенно. Он описывал свои попытки найти жену, и его рассказ выглядел вполне логично. В итоге именно это и укрепило мои сомнения в том, что его озабоченность выглядела скорее формальной и обыденной – он не выказывал искренних переживаний. Михаэль Рот рассказывал о сильных разногласиях в браке, признавался, что между ними были споры, винил в кризисе отношений большую разницу в возрасте, составлявшую более десяти лет, описывал профессиональные успехи жены и пытался объяснить собственные неудачи на работе. Еще он не преминул отметить, что накануне их исчезновения у них с женой состоялся разговор о совместных перспективах, и они чуть не переспали. Он якобы не захотел воспользоваться этой ситуацией и поэтому отказался. Поэтому он не верил в то, что у его жены был кто-то другой. Для меня этот самоотверженный отказ был еще одним несоответствием в его поведении: сколько мужчин в такой же ситуации отказались бы от «примирительного секса»? Еще Рот рассказал мне, что он делал, когда и где, почти поминутно. На самом деле, судя по его рассказам, он сделал все, что только можно, для поисков своей жены. За исключением одного: он не искал в ее офисе зацепки, которые могли бы прояснить местонахождение супруги.

Поэтому я попросил своих коллег съездить туда. Когда чуть позже мне позвонили, я прервал допрос и поехал на, как оказалось, место преступления.

Мои коллеги обнаружили, что дверь заперта, и попросили слесаря открыть ее. Офис располагался отдельно от остальных помещений компании, так что никто ничего не заметил. Когда я вошел, то увидел, что Ангелика Рот лежала навзничь на столе. Она была задушена. Ремень, который подходил под странгуляционную борозду на ее шее, лежал рядом с телом женщину. Кроме того, преступник несколько раз со всей силы ударил женщину головой о стол, так что скальп рассекся до кости черепа. Для меня это был признак спонтанной, внезапно вспыхнувшей агрессии, которая бывает характерна для конфликтов в паре. Следов иного мотива мы не обнаружили: одежда была в порядке – ни задранной юбки, ни разорванной блузки, ни других признаков сексуального преступления – в сумочке были ценные вещи, что почти исключало убийство с целью ограбления; кабинет тоже, кажется, не обыскивали.

Результаты последующего поиска улик изрядно разочаровали нас: никаких годных следов, если не считать отчетливо распознаваемых пятен крови – все принадлежат жертве. В корзине для бумаг среди деловой корреспонденции, датируемой датой исчезновения женщины, мои коллеги нашли множество мелких клочков бумаги. Очевидно, кто-то разорвал лист на тысячу кусочков в буквально смысле этого слова. Моему коллеге из отдела по расследованию убийств удалось собрать фрагменты воедино – получилось письмо, написанное Ангеликой Рот. Видимо, адресованное мужу.

Примерно через два часа я вернулся в комнату для допросов и сообщил Михаэлю Роту о смерти его жены, не раскрывая сначала обстоятельств, при которых она умерла. Конкретно меня интересовала его реакция на такой удар судьбы. Но мужчина принял мое сообщение, кажется, равнодушно и никак не прокомментировал эту новость, он не стал задавать вопросов о том, как, когда и где было совершено преступление. Опять же, очень поразительное, как мне кажется, поведение: разве так будет вести себя обеспокоенный муж, который, несмотря на все разногласия, сделал все, чтобы найти пропавшую жену? До сих пор он даже не выразил опасения, что с ней что-то могло случиться. Я спросил Михаэля Рота, почему это все не было ему интересно. Но даже после этого он не захотел узнать никаких подробностей.

В мельчайших подробностях я описал ему обстоятельства преступления. Только теперь Михаэль Рот проявил эмоциональную реакцию: он всхлипнул, закрыл лицо руками и оставался в таком положении несколько мгновений. Но было ли его горе искренним? Мне казалось, что его действия наигранные, словно отрепетированные. Совсем не так обычно ведут себя люди, которым я вынужден был сообщить новость о смерти их близкого человека.

В течение следующих нескольких часов Михаэль Рот неустанно повторял одни и те же фрагменты своего первоначального высказывания:

«Я НАДЕЯЛСЯ, ЧТО МЫ СНОВА СОЙДЕМСЯ», «Я ИСКАЛ ЕЕ ПОВСЮДУ», «НЕТ, Я НЕ ИМЕЮ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К СМЕРТИ МОЕЙ ЖЕНЫ».

Он не стал искать жену в офисе, потому что у него не было от него ключа.

«МНЕ ЧТО, НУЖНО БЫЛО ДОГАДАТЬСЯ ПОИСКАТЬ ЗА ЗАПЕРТОЙ ДВЕРЬЮ?!»

Несмотря на его попытки все объяснить и продемонстрировать скорбь, я все сильнее убеждался в том, что Михаэль Рот мог убить свою жену и просто инсценировал ее поиски. Это подозрение усилилось еще больше, когда мои коллеги, искавшие улики в квартире Михаэля Рота, нашли деловую корреспонденцию, отправленную на адрес компании после исчезновения Ангелики Рот. Когда мы с коллегой спросили его об этой находке, он попытался представить эту ситуацию как совершенно нормальную: ведь у него есть собственный ключ от почтового ящика. Он взял эти письма в надежде найти подсказки о местонахождении жены. В качестве доказательства своих слов он снял со своей связки ключей кольцо, на котором висел один-единственный потертый ключ от почтового ящика.

Сегодня я знаю, что это были исключительно мои подозрения. После почти шестичасового допроса я рассказал Михаэлю Роту о его правах как подозреваемого и через несколько часов, в половине третьего ночи, взял его под стражу по подозрению в убийстве. Помимо необъяснимого появления в квартире почты против него в тот момент не было никаких конкретных улик. Тем не менее судья, ведущий досудебное производство, выдал ордер на предварительное заключение. За этим последовал беспрецедентный поиск улик, где ключ от почтового ящика сыграл главенствующую роль.

Постепенно во время допросов коллег Ангелики Рот выяснилось, что она не доверяла своему мужу и из опасения, что он может шпионить за ней и пытаться контролировать ее жизнь, предпринимала некоторые меры предосторожности. Среди прочего, она поместила на одно кольцо существующий в единственном экземпляре ключ от почтового ящика вместе с ключом от офиса и повесила его на свою связку ключей. Свидетели уверяли, что ключ выглядел так, словно им часто пользовались, и что Ангелика Рот очень редко давала им связку ключей с просьбой проверить ее почтовый ящик.

Несмотря на то что связка ключей была обнаружена при осмотре места происшествия, кольцо с двумя ключами, описанное свидетелями, отсутствовало. Это могло означать только то, что преступник снял кольцо со связки и унес его с собой, чтобы запереть Ангелику Рот в офисе и забрать почту из почтового ящика. Для меня это важное открытие о преступнике: разве посторонний не взял бы всю связку ключей вместо одного кольца, чтобы запереть Ангелику Рот в офисе? Почему он взял только два ключа? Разве это решение не доказывало, что преступник точно знал, что это за ключи и к какому замку они подходят? Это относилось не только к мужу, но и к коллегам жертвы.

С этой рабочей гипотезой мы с коллегами начали реконструировать алиби сотрудников и историю ключа от почтового ящика. Мы с легкостью выяснили, что в день преступления все сотрудники уже около семи часов были на двухдневной торговой акции за пределами Бремена. Правдивость показаний о ключе от почтового ящика также быстро подтвердилась: во всех, даже самых давних актах передачи договоров аренды значился только один-единственный ключ от почтового ящика. Я не исключал такую возможность, что кто-то мог позже изготовить второй ключ, и разыскал предыдущих арендаторов офиса и их сотрудников, которые теперь оказались разбросаны почти по всей Германии. Результат был однозначным: существовал только один ключ.

Судя по показаниям семьи и друзей погибшей, картина, нарисованная Михаэлем Ротом об их семье и браке, тоже представала в ином свете.

Ангелика Рот познакомилась с Михаэлем Ро- том, когда они вместе работали продавцами выставочных товаров. Мужчина произвел большое впечатление на двадцатипятилетнюю, совсем неопытную женщину: высокий и красивый, опытный и уверенный в себе. Всего через месяц она сдалась под напором его ухаживаний и, вопреки всем советам, вышла за него замуж. Однако всего через несколько дней после замужества Ангелика Рот поняла, как ошибалась. Казалось бы дружелюбный и любящий, муж превращается в эгоцентричного, самовлюбленного, обидчивого, вспыльчивого и ревнивого нарцисса. Еще она узнаёт, что он много лет употребляет героин и неоднократно прерывал лечение от зависимости.

Вскоре молодой женщине предлагают должность руководителя офиса в Бремене. Она принимает предложение и переезжает туда вместе с мужем в надежде, что их отношения улучшатся. Ситуация коренным образом меняется – из несамостоятельной жены и равноправной коллеги она становится самоуверенным, жестким начальником, который вместо семейной жизни ищет профессионального успеха. Как Михаэль Рот подчеркнул в своих показаниях, следующие несколько недель он чувствует себя оскорбленным, ему никак не удается привыкнуть к новому распределению ролей. Ни его жена, ни сотрудники не принимают его претензии на роль второго босса в силу того, что он супруг начальницы. Уязвленный, распираемый тщеславием, он начинает следить за ее жизнью. Им движет иррациональное подозрение, что она может ему изменять.

Когда однажды из кассы компании пропадает несколько тысяч марок и подозрения падают на Михаэля Рота, у его жены кончается терпение. Она увольняет мужа, убеждает его снова обратиться за терапией и угрожает разводом, если он снова сорвется. Поскольку он обещает исправиться, она остается жить с ним в их общей квартире. Но надежда на нормальную супружескую жизнь быстро рушится: Михаэль Рот и это лечение бросает раньше времени, он пьет больше, чем когда-либо, угрожает жене и избивает ее. Она прячется у подруги, но через несколько дней возвращается к мужу.

Через три недели сценарий повторяется: Ангелика Рот снова сбегает, но и на этот раз не может заставить себя расстаться навсегда – она снова верит его обещаниям и возвращается домой. Но ничего не меняется, у Михаэля Рота лишь усиливается мания слежки за женой. От друзей Ангелики Рот я узнал, что его поведение соответствует поведению контролирующего сталкера: он роется в ее сумочке, читает ее почту, достает ее звонками, без предупреждения появляется в офисе, следит буквально за каждым ее шагом, выставляет ее перед другими в невыгодном свете. Очевидно, он не может смириться с тем, что жена хочет вести собственную жизнь. Вместо этого ему нравится играть роль непонятого и забытого мужа.

На этом фоне легко можно понять, почему Ангелика Рот написала такое письмо. Ее слова свидетельствуют о том, что в своем отчаянии она принимает унижения и перекладывает вину на себя. Она пишет призыв о помощи самой себе и пытается покончить с собой с помощью таблеток. Но ее отчаянный поступок заканчивается лишь исцеляющим шоком. В этой ситуации Ангелика Рот понимает, что это не она, а ее муж не способен на отношения.

Наступает момент, когда она больше не может выносить унижения мужа и его жалость к себе. Женщина без его ведома консультируется с адвокатом, подает на развод, снимает себе квартиру и готовится к переезду. В день преступления она едет в свой офис, чтобы сделать последние приготовления к многодневной командировке. Там же она пишет второе письмо. На этот раз адресованное Михаэлю Роту. В нем она говорит, что их брак не может больше существовать, и просит мужа покинуть квартиру до ее возвращения из командировки. Позже мы нашли это письмо, разорванное на кусочки, в мусорной корзине в ее кабинете.

Как происходили события этого дня на самом деле, едва ли возможно восстановить, но я уверен: тем утром Михаэль Рот разыскивает Ангелику Рот в ее офисе, у них происходит окончательное объяснение. Она протягивает ему письмо, он читает его, рвет и бросает в мусорную корзину. Супруга не желает отступать и отказывается изменить свое решение. Тогда, охваченный бешенством, мужчина ударяет ее головой о стол, а затем душит. Им движут уязвленное самолюбие и гнев. Затем его ярость утихает, и к мужчине возвращается способность мыслить практически. Он берет два ключа, запирает мертвую женщину в кабинете, выбрасывает ключ от офиса и в последующие несколько дней опустошает ее почтовый ящик – почти в панике он штудирует корреспонденцию в поисках доказательств неверности жены.

Желание контроля, приведшее к смерти Ан- гелики Рот – что подтверждается наличием старого потертого ключа от почтового ящика и деловой почтой, найденной в его квартире, – сыграло против Михаэля Рота на судебном слушании. Несмотря на все попытки оправдаться, его приговаривают к одиннадцатилетнему тюремному заключению за непредумышленное убийство.

«Настоящая девушка» Питера Зеттеля

Еще одна потерпевшая, из другого дела: Анна Хиллманн, 21 год, продавщица. Активная, веселая девушка с живым умом. Ищет разнообразия, любит гулять, общительна.

Преступник: Петер Зеттель, 23 года, двое братьев и сестер, мало получал внимания в раннем детстве. Десять лет учился в спецшколе для детей с отклонениями в развитии. Профессии не получил, трудился неквалифицированным портовым рабочим, на момент совершения преступления – посменная работа охранником. Характер замкнутый, сдержанный, уравновешенный, отзывчивый, не терпит насилия. Любит сидеть дома и смотреть телевизор.

Анна Хиллманн – первая «настоящая девушка» Петера Зеттеля. После помолвки они переезжают в подвальную квартиру в доме его бабушки и дедушки. Когда у Анны Хиллманн случается выкидыш, в ранее гармоничных и свободных от насилия отношениях возникает первая напряженность. Раздражение усиливается, когда девушка временно устраивается официанткой в ночной клуб и теперь приходит домой лишь рано утром, когда ее жениху нужно идти на работу. Она влюбляется в диск-жокея клуба, своего ровесника, и вскоре решает расстаться со своим женихом. Когда утром она сообщает ему о своем намерении и разрывает с ним отношения, Петер Зеттель приходит в ужас и отказывается понимать, почему его девушка приняла такое решение. Он просит и умоляет ее изменить свое мнение, пытается как-то переубедить ее. Но Анна Хиллманн настроена решительно и сообщает о своем решении бабушке жениха. Она ложится спать, планируя потом встать и собрать вещи.

Сама того не осознавая, Анна Хиллманн подвергла себя большому риску, объявив о расставании. Для женщин наступает особенно опасный период времени, как только они озвучивают свое намерение расстаться, независимо от того, имело место насилие в отношениях или нет. Подробнее об этом позже.

Через несколько часов после расставания бывшие возлюбленные снова ссорятся. Обычно тихий и сдержанный Петер Зеттель совершенно теряет над собой контроль: он душит Анну Хиллманн до потери сознания, хватает лом, который «случайно» оказывается рядом с кроватью, и вонзает его беззащитной женщине в сердце и нижнюю часть живота. Анна Хиллманн умирает через несколько минут.

Как только Петер Зеттель осознает, что убил свою бывшую невесту, он тоже изъявляет желание умереть. Парень торопливо строчит прощальное письмо под заголовком «Моя исповедь»:

«ТО, ЧТО Я СЕЙЧАС ПИШУ, – ЭТО ВСЕ ПРАВДА. Я, ПЕТЕР ЗЕТТЕЛЬ, ЗАДУШИЛ АННУ ХИЛЛМАНН ТОЛЬКО ПО ОДНОЙ ПРИЧИНЕ: Я ЛЮБЛЮ ЕЕ ТАК СИЛЬНО, ЧТО НЕ МОГУ ВЫНЕСТИ ТОГО, ЧТО ОНА ХОЧЕТ УЙТИ ОТ МЕНЯ. ИЗ-ЗА КОГО-ТО ДРУГОГО (СВИНЬЯ). Я НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОНА СВЯЗАЛАСЬ СО СВИНЬЕЙ, КОТОРАЯ ВОРУЕТ ЖЕНЩИН У ДРУГИХ ЛЮДЕЙ. Я ЛУЧШЕ УБЬЮ ЕЕ И СЕБЯ.

P.S: ПОЖАЛУЙСТА, ОТДАЙТЕ СОБАКУ В ХОРОШИЕ РУКИ. СПАСИБО».

Он ложится рядом с мертвой женщиной – чтобы быть рядом с ней в момент смерти – и вонзает себе в грудь орудие убийства. Но Петер Зеттель только лишь теряет сознание. Когда он приходит в себя и понимает, что не умер, он снова наносит себе удар в область сердца и дополнительно вскрывает вены на запястьях лезвием бритвы. Парень снова теряет сознание, но лишь на короткое время. Мужество покидает Петера Зеттеля, он больше не видит смысла в повторных попытках самоубийства.

«МОЯ ГОЛОВА КРУЖИЛАСЬ, ВНУТРИ ВСЕ СТУЧАЛО, СЛОВНО Я СОШЕЛ С УМА».

Вместо этого он решается пойти к своей бабушке и, не вдаваясь в подробности, просит ее позаботиться о его ранах. Когда она спрашивает, что случилось, он только бормочет что-то вроде:

«АННА МЕРТВА».

Она мчится в подвальное помещение и вызывает полицию.

Питер Зеттель не захотел, чтобы на его допросах присутствовал адвокат. Вместо этого он сидел, сгорбившись, и рассказывал нам тихим, сдавленным от слез голосом о взаимных оскорблениях в их паре. Еще он стал утверждать, что его невеста напала на него и что он просто защищался. Когда я попросил его описать ситуацию более подробно, он начал было что-то рассказывать, но затем замолчал на несколько минут. Для меня это был признак того, что Петеру Зеттелю не хватало гибкости ума и воображения, чтобы быстро приспособиться к непредвиденной ситуации и придумать историю. Затем все его тело словно свело сильной судорогой и он изменил показания. Теперь со злым и искаженным болью лицом он рассказывал, что его невеста сильно обидела его. Особенно ее радостное восклицание, что она наконец-то нашла кого-то, кто «трахает ее как следует»:

«ТЫ ПРОСТО ИМПОТЕНТ. У ТЕБЯ В ШТАНАХ НИЧЕГО, КРОМЕ МЕЛКОГО ЧЛЕНА!»

Никому не известно, действительно ли Анна Хиллманн сказала ему эти слова и тем самым «оскорбила его мужеское достоинство», но мне уже приходилось слышать такие версии от других преступников в подобных ситуациях – часто они появлялись после консультации с адвокатом. Они использовались в качестве оправдания своих действий и в надежде получить более мягкое наказание.

В случае Петера Зеттеля эта надежда сбылась. Хотя суд также признал его виновным в непредумышленном убийстве, его приговор к шести годам тюремного заключения был относительно мягким на фоне возможного диапазона наказания от пяти до пятнадцати лет.

Казнь Отто Рауша

Одним пасмурным зимним днем семидесятидвухлетняя блондинка делает макияж, надевает белые перчатки, удобные кроссовки и бежевое пальто из верблюжьей шерсти, берет в руки девятимиллиметровый пистолет и едет на автомобиле в престижный район Бремена. Здесь живет Ингрид Брюньес со своим вторым мужем Гербертом после первого развода, случившегося семь лет назад. Когда пожилая женщина звонит в звонок, Герберт Брюньес подходит к двери квартиры и смотрит в глазок. Он не знает посетительницу и, ничего не подозревая, открывает ей. То, что случается дальше, похоже на самую настоящую бойню: незнакомка тут же стреляет и двумя выстрелами в грудь и спину убивает человека у входной двери. Затем она врывается в квартиру, встречает в коридоре Ингрид Брюньес и также убивает ее двумя смертельными выстрелами. Далее женщина подносит пистолет к собственному лбу и нажимает на курок – смерть наступает мгновенно. Через шестьдесят секунд после первого выстрела в квартире воцаряется гробовая тишина.

Во время осмотра места преступления мы с коллегами сначала были озадачены: три тела и белокурая женщина, опознанная нами как преступница по пистолету, лежащему рядом с ней. Совершенно необычное для женщины проявление насилия, ведь убийства с применением огнестрельного оружия и множественные жертвы – это, как правило, прерогатива мужчин. Разгадка оказалась сколь удивительной, столь и правдоподобной: когда криминалист стал ощупывать блондинку в пальто и полез в карман ее брюк, он нащупал мужской член. Личность предполагаемой дамы была быстро выяснена: Отто Рауш, бывший муж Ингрид Брюньес, которая была на восемь лет моложе его.

Прошло семь лет после развода, когда Отто Рауш застрелил свою бывшую жену и ее нового мужа, а затем и себя. Исключительный случай убийства бывшего партнера, потому что обычно именно первый год после расставания сопряжен для женщин, бросивших своего мужчину, с наибольшим риском быть убитой.

Почему Отто Рауш убил двух человек и покончил с собой? После самоубийства преступника об этом можно только догадываться. Обычно прояснить мотив до достаточно ясной картины помогают предсмертные записки или свидетельские показания. Но Отто Рауш вел замкнутый образ жизни, никогда ни с кем не говорил о своем намерении и не оставил ни одного письма. В ходе расследования предыстории этого преступления я выяснил, что Отто Рауш прошел путь от простого инженера-теплотехника до успешного бизнесмена и руководил бизнесом вместе со своей женой. Когда экономическая ситуация ухудшилась, он передал свою долю своей жене Ингрид в соответствии с обязательственным правом и стал работать у нее управляющим как нанятый сотрудник. Он якобы договорился с ней о том, чтобы напополам разделить выручку от последующей продажи компании. Но этого не произошло: вместо того чтобы поделить деньги, жена подала на развод и вышла замуж за Герберта Брюньеса.

Первый год после расставания сопряжен для женщин, бросивших своего мужчину, с наибольшим риском быть убитой.

Было ли это реакцией на многолетние финансовые споры с женой, обострившиеся в последние месяцы? Или это было осознание того, что он потерпел неудачу в жизни? Было ли это его притязанием на собственность и осознание того, что он потерял то, что считал своим законным правом – единоличный сексуальный контроль над бывшей женой? Или это была – как по мне, наиболее вероятный вариант – смесь из всех трех мотивов? Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что это был эмоциональный поступок, несмотря на тщательную подготовку. Об этом говорит как минимум убийство Герберта Брюньеса – в общем-то, не имеющей отношения к конфликту третьей стороны. Задействован в конфликте он был исключительно, с точки зрения Отто Рауша, как конкурент и нынешний муж женщины, бросившей и таким образом отвергнувшей и унизившей его. К сожалению, такой поступок не является исключением, и часто жертвами становятся не только новые партнеры, они же ненавистные преемники, но и дети – особенно дети от предыдущих отношений женщины, – пасынки преступников. Такое поведение характерно для преступника-мужчины. Только мужчины убивают наряду со своими (бывшими) партнершами одновременно и других людей, а затем совершают самоубийство.

Здесь речь идет не о классическом расширенном суициде, когда преступники, часто находящиеся в депрессии, решают покончить с собой и забрать при этом с собой любимого человека из чувства ответственности. Скорее, мы имеем дело с «обычными» убийствами, совершенными «неудачниками по жизни»: жертву нужно непременно уничтожить, и последующее самоубийство (или попытка) – лишь дополнительный вариант этого абсолютного стремления к уничтожению. По этой причине в американской специальной литературе такие случаи также именуются убийством-самоубийством.

«Наказание» Эрны Розен

Когда Эрна Розен умерла, ей было почти шестьдесят пять лет: маленькая, худенькая, беззащитная. Двумя годами ранее она сошлась с недавно разведенным Бертольдом Генделем, который был почти на двадцать лет моложе ее, и делила с ним свой небольшой садовый домик в одном садовом товариществе.

Отношения с самого начала не задались – не только из-за большой разницы в возрасте, но и потому, что они оба алкоголики и их совместная жизнь была сопряжена с ежедневным насилием.

Будучи трезвой, Эрна Розен могла поддерживать порядок в своем доме и заботиться о своем сожителе, но когда она была пьяна, ей это было не под силу. По крайней мере, так ее партнер воспринимал это.

«ПОТОМ ВСЕ ПОШЛО НЕ ТАК», КАК ВЫРАЗИЛСЯ НА ДОПРОСЕ БЕРТОЛЬД ГЕНДЕЛЬ. «ОНА ШЛЯЛАСЬ ГДЕ-ТО, ПИЛА И ФЛИРТОВАЛА С МОЛОДЫМИ СОСЕДСКИМИ КОЗЛАМИ, И ЕЙ БЫЛО НА ВСЕ ПЛЕВАТЬ».

После развода Бертольд Гендель никак не может устроить свою жизнь. Хотя он работает мясником и имеет регулярный доход, его все больше и больше затягивает алкогольное болото. Это положение дел совсем не устраивает вспыльчивого мужчину. Во всем, по его мнению, виноват только один человек – Эрна Розен.

«Я ПЫТАЛСЯ С НЕЙ ПО-ХОРОШЕМУ, УГОВАРИВАЛ ЕЕ. НО ОНА ПРОСТО НЕ ХОТЕЛА БРОСАТЬ ПИТЬ. Я ОЧЕНЬ ЛЮБИЛ ЕЕ, А ОНА ПРЕВРАТИЛА МЕНЯ В ПЬЯНИЦУ».

Поскольку его «уговоры» не увенчались успехом, а Эрна Розен продолжает пить, Бертольд избивает ее – и не один раз. Миниатюрную и хрупкую женщину несколько раз приходилось госпитализировать, но она каждый раз отзывала свои заявления на своего знакомого.

Однажды около полудня Бертольд Гендель приходит домой с работы. Он «заказал» сожительнице приготовить рыбу. Но вместо того чтобы стряпать обед, Эрна Розен снова отсыпается после пьянки. Разозлившись, он уходит из квартиры и пьет в любимой пивнушке до полуночи. Когда Бертольд Гендель возвращается, Эрна Розен уже проснулась и в состоянии разговаривать, но обеда так и не приготовила. Вместо этого она предлагает мужчине бутылку пива, чтобы успокоить его. Тогда Бертольд Гендель «еще больше злится», он считает ее предложение «провокацией» и «теряет терпение». Разгневанный, он возвращается в свою любимую пивнушку. Через четыре часа он уже изрядно на-кидался.

«Я, КОНЕЧНО, НЕ ХОТЕЛ ССОРИТЬСЯ, НО ОНА НАЧАЛА МЕНЯ ОБЗЫВАТЬ. И ТУТ Я УДАРИЛ ЕЕ – НАВЕРНОЕ, ПИВНОЙ БУТЫЛКОЙ. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТОГДА ПРОИЗОШЛО. ПОМНЮ, ОНА СИДЕЛА В КРЕСЛЕ И БЫЛА РАНЕНА».

Бертольд Гендель остается в квартире еще несколько часов после преступления и ложится спать. Затем он идет к бывшей любовнице и признается ей:

«Я УДАРИЛ ЭРНУ И УБИЛ ЕЕ».

Однако это признание является лишь частью правды. Место преступления представляло собой картину жесточайшего насилия. Один только вид покойницы и следы крови во всех комнатах свидетельствовали о крайней жестокости, с которой происходили события. Все это можно было реконструировать по следам, найденным на месте преступления и по отчету о вскрытии трупа.

Бертольд Гендель избивает беспомощную женщину, кулаками и бутылкой он превращает ее лицо в месиво, а серией ударов ногами ломает ей грудную клетку.

Затем мужчина тащит тяжелораненую женщину в гостиную, засовывает ей между пальцами зажженную сигарету, задирает платье и снимает с нее трусы. Потом он широко раздвигает ее ноги, засовывает во влагалище стакан из тонкого стекла и кладет пустую бутылку из-под пива рядом с верхней частью ее тела. Только тогда он ложится спать и отсыпается после бурных возлияний. Эрна Розен умирает в агонии от сочетания травм – медленного кровотечения и легочной эмболии. Когда около полудня Бертольд Гендель наконец просыпается, он накрывает труп Эрны Розен покрывалами.

«Я СПРАШИВАЛ СЕБЯ, Я ЛИ ЭТО СДЕЛАЛ С ЭРНОЙ. НАВЕРНОЕ, Я. НЕ МОГ БОЛЬШЕ СМОТРЕТЬ НА ТО, ЧТО Я СДЕЛАЛ».

Без результатов профайлинга некоторые следователи, безусловно, не смогли бы понять значение отдельных действий, совершенных Бертольдом Генделем в ходе преступления. Тем более что крайне высокая степень насилия допускает дифференциацию и анализ только в том случае, если отдельные решения преступника сначала оцениваются индивидуально, а затем объединяются для формирования общей картины.

Рассматривая фотографии с места преступления, я понял, что крайняя жестокость Бертольда Генделя и его последующие действия были реакцией на, по его мнению, «мерзкое» поведение Эрны Розен. Действительно ли Эрна Розен вела такой «мерзкий» образ жизни или нет, не имеет значения: при интерпретации поведения важно то, что чувствовал по этому поводу преступник. Это символические действия, которыми Бертольд Гендель хотел выразить все негативное, что олицетворяла для него Эрна Розен и что он неосознанно описал на допросе у моих коллег словами «пьет, курит, распутничает».

Такое поведение преступника в профайлинге также именуется персонификацией: реализация особых потребностей, в данном случае – в унижении Эрны Розен. Соответственно последовательность событий преступления отражает сочетание деперсонификации (удары по лицу), доминирования (избиение в квартире, удары по грудной клетке как знак физического превосходства), деградации (стакан, вставленный во влагалище, сигарета, засунутая между пальцами, и пивная бутылка рядом с трупом) и дистанцирования от преступления (преступник лег спокойно спать после преступления, а после накрыл труп покрывалами).

Когда на допросе Бертольда Генделя спросили, зачем он все это сделал, он лишь ответил:

«Я НЕ СТАЛ ДОЛГО ДУМАТЬ, ВСЕ ПРОИЗОШЛО САМО СОБОЙ. ВНУТРИ МЕНЯ БЫЛА ТОЛЬКО ЯРОСТЬ, ТАКОЕ РЕДКО СЛУЧАЛОСЬ. Я ПРОСТО НЕНАВИДЕЛ ЭРНУ И ПОЭТОМУ НАНОСИЛ УДАРЫ СНОВА И СНОВА. Я БОЛЬШЕ НЕ МОГ ВИДЕТЬ ЭТУ РОЖУ!»

Присяжные приговорили Бертольда Генделя к десяти годам лишения свободы за непредумышленное убийство и обосновали такой строгий приговор исполнением преступления «с особой жестокостью».

«ЕМУ БЫЛО ВСЕ РАВНО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ТЯЖЕЛОРАНЕНОЙ ЖЕНЩИНОЙ. ОН ПРОСТО ПРИНЯЛ ЕЕ СМЕРТЬ КАК ДАННОСТЬ».

Опасные расставания. Его история

На первый взгляд в тускло освещенной спальне не было ничего, что указывало бы на то, что всего несколько часов назад здесь был убит человек: ни тела, ни крови, ни беспорядка. Вместо этого только абсолютный покой и порядок. Мне казалось, что время в комнате остановилось, обстановка почти напоминала натюрморт в стиле барокко, написанный в темных тонах. Но второй, более пристальный взгляд быстро заставил кажущуюся гармоничной картину исчезнуть.

Здесь действительно было совершено преступление: тело Сары Кляйн – маленькой хрупкой женщины весом чуть менее 50 килограммов – лежало на спине на сосновой двуспальной кровати в деревенском стиле и было почти полностью скрыто под золотисто-коричневым узорчатым покрывалом, доходившим до ее шеи. Выглаженная желтая блузка с длинными рукавами лежала расправленной на постельном белье на уровне верхней части тела мертвой женщины. Голова Сары Кляйн покоилась на приподнятом каркасе кровати в изножье. Лица ее не было видно, потому что преступник закрыл его, как занавесом, ее длинными пепельно-русыми волосами – как бы желая скрыть реальность, которую нельзя уже было исправить. У самого изголовья по ширине кровати были разложены три подушки.

Тяжелые темные шторы на окне были задернуты. В одном углу тускло светил торшер. В правой части комнаты стоял комод с задвинутыми ящиками. На столике – плюшевая игрушка, косметика и листок писчей бумаги. Изголовье кровати было окружено полками. Косметика и разные безделушки были аккуратно выстроены рядом друг с другом в отдельных отсеках: подсвечники, фарфоровые фигурки, флаконы, банки, тюбики.

Когда криминалисты сняли с женщины блузку и покрывало, я смог рассмотреть труп поближе. Еще одно необычное зрелище, потому что то, что я сейчас увидел, было похоже на тело, приготовленное похоронным бюро для погребения: руки скрещены на груди и лежат на светло-голубом банном полотенце, закрывающем ее тело от лобка до шеи. Но это не могло скрыть ее окровавленных и изрезанных ножом рук. Подняв банное полотенце, я увидел, что на Саре Кляйн была только застегнутая рубашка, которая была задрана до шеи. В области сердца я увидел многочисленные порезы, заполненные кровью: всего семнадцать. Травмы были сосредоточены на площади примерно двадцать на тридцать сантиметров и очень равномерно распределены, словно жертва и преступник не меняли своего местоположения во время ударов ножом. Судя по всему, Сара Кляйн уже не могла сопротивляться в этот момент.

Я откинул волосы Сары Кляйн с лица и одернул вниз рубашку, пока не обнажилась ее шея. Несмотря на тусклый свет, я смог рассмотреть многочисленные кровоточащие следы удушения в области гортани, серповидные ссадины и царапины: следы удушения двумя руками спереди, с глубоко впившимися в кожу ногтями обоих больших пальцев.

Я восстановил ход событий: преступник сначала задушил Сару Кляйн, так что та потеряла сознание, а затем, не делая паузы, стал наносить женщине, лишенной способности сопротивляться, ножевые ранения в область сердца. В этот момент преступник был охвачен сильным возбуждением и гневом. После этого он, должно быть, изменил положение тела женщины на постели. Место, где лежала Сара Кляйн в момент нанесения первых ударов, обнаружилось, когда криминалисты сняли с покрывала три подушки: под ними оказалась большая лужа крови и три прокола в простыне.

Однако после самого преступления, убийства, настроение преступника изменилось: им овладело чувство вины. В своем внезапном раскаянии он попытался эмоционально «завуалировать» убийство, прикрыв раны тканью и скрестив руки на груди мертвой женщины. Сокрытие лица и пятен крови также указывает на необходимость как бы замаскировать преступление. Для этого существует наш профессиональный термин – эмоциональное самовосстановление, или, на английском, Undoing. Нередко такое персонифицированное поведение раскаявшихся преступников обусловлено «заботой» о тех, кому придется обнаружить труп: он или она не должны испугаться, войдя в помещение, не должны сразу заметить, что здесь был убит человек.

Преступник, скорее всего, имел близкие отношения с жертвой. И в этом случае это оказалось именно так. Сара Кляйн была убита своим бывшим любовным партнером Вильгельмом Раабе. Расследование показало, что они жили в гармоничных отношениях в течение четырех лет. И снова причиной преступления послужила история с расставанием.

Мужчину не смущает, что у Сары Кляйн уже есть шестилетний сын. Почти через год после знакомства у них рождается дочь – желанный ребенок. Все это время молодые люди живут в одном доме, хотя и в отдельных квартирах друг напротив друга.

После возвращения с детьми из санатория Сара Кляйн начинает критиковать поведение своего партнера: ее вдруг начинает раздражать, что он целыми днями сидит в ее квартире и практически живет у нее. Когда она выказывает ему свое недовольство, он ее не понимает – считает, что все в порядке. Вильгельм Раабе ничего не предпринимает для изменения ситуации, и Сара прекращает эти отношения. Но мужчина не может и не хочет принять ее решение, вместо этого он использует любую представившуюся возможность, чтобы побыть рядом со своей бывшей партнершей и детьми. Она, в свою очередь, позволяет ему это хотя бы потому, что пока он присматривает за детьми, она получает дополнительную свободу. Несмотря на все его усилия и даже периодические сексуальные контакты, она настаивает на расставании. Женщина меняет замок на двери своей квартиры и открывается новым знакомствам с мужчинами.

ПО СЛЕДАМ ЗЛА

Вильгельм Раабе не понимает, как относиться к такому поведению Сары Кляйн. Он путает ее прагматичную близость с привязанностью и продолжает надеяться на второй шанс. Со временем психически довольно стабильный и обычно неразговорчивый мужчина становится еще более тихим и замкнутым, в то же время он пытается компенсировать свою молчаливость постоянными знаками любви. Он активизирует общение с обоими детьми, дарит Саре Кляйн подарки, постоянно звонит ей и скачивает стихи из интернета (которые мы потом нашли на жестком диске его компьютера). Он постоянно пишет ей СМС и передает записки с признаниями в любви, написанные кривоватым почерком и с ошибками:

«ДОРОГАЯ МИЛАЯ САРА,

Я ДОЛЖИН НАПИСАТЬ ТЕБЕ ПИСЬМО, САРА, ПОТОМУ ЧТО Я НЕ МОГУ НЕ НАПИСАТЬ ПИСЬМО САРЕ И ПОТОМУ ЧТО Я ДЕСТВИТЕЛЬНО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, САРА.

Я ЗНАЮ, ЧТО НЕ ДОЛЖЕН ЗАСТАВЛЯТЬ ПЛАКОТЬ ТЕБЯ, САРА. НО Я ДОЛЖИН ЗАДАТЬ САРЕ ТОТ ЖЕ ВОПРОС, ЧТО И РАНЬШЕ.

МОЖЕШЬ ЛИ ТЫ, САРА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ДАТЬ МНЕ ИЩЕ ОДИН ШАНС?»

В то же время психическое состояние Вильгельма Раабе ухудшается. Он страдает психосоматическими расстройствами: не может спать, у него сильный тремор рук. Он обращается за медицинской помощью, принимает транквилизаторы и снотворное.

Когда однажды после ссоры Сара Кляйн просит его покинуть ее квартиру, он становится агрессивным и начинает душить ее. Его брат, случайно оказавшийся в квартире, предотвращает дальнейшее насилие и выгоняет его из квартиры.

Вскоре после этого Вильгельм Раабе узнает от соседей, что к Саре Кляйн ночью приходил мужчина. Его поведение резко меняется: стремление к признанию и близости превращается в навязчивое контролирующее поведение. Теперь он начинает следить за каждым шагом Сары Кляйн и подкарауливает ее посетителей. Еще он упрекает ее в том, что она ведет «непристойный» образ жизни, а его вспышки гнева усиливаются. Тем не менее он продолжает целыми днями присматривать за двумя детьми, поэтому она снова дает ему ключ от квартиры.