Помоги проекту - поделись книгой:
Фриц Хенкель – главный подозреваемый
Спустя каких-то десять дней после убийства мы с коллегой уже спрашивали мужчину об отношениях с Вильгельминой Хойер и о его алиби. Фриц Хенкель, коренастый и крепкий, явился на допрос нетрезвым и даже не пытался скрыть, что любит выпить. Он сообщил, что родом из «угольного района»1, и вообще болтал без умолку.
Хотя Фриц Хенкель и отрицал, что должен такую большую сумму денег, он честно признал, что часто ходил за покупками в магазин – даже после закрытия – и что покупал там пиво и виски, но не водку. В подсобные помещения и в квартиру владелицы входить ему не разрешалось, даже для того, чтобы помочь принести тяжелые коробки.
Фриц Хенкель также утверждал, что не заходил в магазин «бабушки Хой» почти два года.
Когда мы объявили ему, что чисто теоретически он мог иметь сексуальный контакт с Вильгельминой Хойер и убить ее, он отреагировал полным негодованием:
Однако алиби на весь вечер у него не было:
Его показания, вероятно, могли бы подтвердить его жена Кете, невеста его сына и сосед. Он без колебаний передал нам для анализа волокон свои джинсы, которые купил всего несколько недель назад, и, не колеблясь, предоставил информацию о состоянии своего здоровья. Три года назад ему сделали операцию по поводу простатита.
Фриц Хенкель не знал, изменилось ли качество его спермы после операции:
Проверка его алиби оказалась сложной задачей, потому что почти все свидетели, названные Фрицем Хенкелем, в день преступления также сильно пили и видели его лишь мельком вечером. Кете Хенкель, например, рухнула в постель совершенно пьяная около 19:00 и спала до следующего утра. Единственное внятное заявление по поводу алиби Фрица Хенкеля сделал его сосед. Однако, по его собственным словам, он пришел в квартиру Хенкеля «выпить пивка» в половине девятого и пробыл там всего каких-то полчаса. Кроме того, что хозяин «был уже изрядно пьян», свидетель не заметил в его поведении ничего необычного.
Соответственно Фриц Хенкель не мог подтвердить свое алиби на весь вечер преступления. Если оно и было, то только весьма на короткий отрезок времени. Достаточная причина, чтобы заняться им вплотную. В уголовном деле Фрица Хенкеля было несколько копий уведомлений о правонарушениях. В них говорилось о том, что мужчина становился совершенно непредсказуемым в состоянии алкогольного опьянения и был склонен к спонтанным и агрессивным действиям: однажды он сбежал после одной драки, в которой ножом ранил своего соперника. Еще как-то раз он поссорился с соседом по участку из-за того, что его жена вовремя не принесла еду. Будучи в сильном возбуждении, Хенкель ударил мужчину лопатой по голове. В третий раз Фриц Хенкель попал в поле зрения полиции, когда выстрелил в собственного сына из газового пистолета и угрожал убить его. Однако он ни разу не был замечен в преступлениях на сексуальной почве или с целью грабежа.
В целом Хенкель подходил под созданный профиль преступника, но у нас не было никаких доказательств того, что у него был конкретный мотив. Может, после визита соседа он просто захотел продолжить возлияния дальше и пошел в магазин к Вильгельмине Хойер? Может, она стала упрекать его за то, что он явился так поздно и за его долги? Может, и в этот раз Фриц Хенкель отреагировал агрессивно, как он уже это делал ранее, – напал на женщину, в гневе и возбуждении надругался, а затем убил ее, чтобы она не заявила на него в полицию?
Хотя вопрос о мотивах оставался совершенно неясным, мои первоначальные подозрения относительно Фрица Хенкеля еще больше укрепились результатами исследования волокон джинсов. Согласно первым результатам исследования, волокна синих джинсов, обнаруженные на одежде убитой, не отличались от волокон джинсов Хенкеля. Ни у кого из других потенциальных подозреваемых с идентичной группой крови не было найдено ни одного совпадения джинсовых волокон, так что подозрение против них имело лишь относительный характер.
Мы с коллегой пошли к нашему подозреваемому домой, ознакомили его с результатами исследования, изъяли еще несколько предметов одежды и одеяло с дивана в гостиной и еще раз допросили его. Но Фриц Хенкель продолжал яростно отрицать преступление. Он сжал кулак, показал нам средний палец и сказал:
С этими словами он открыл бутылку пива и сделал большой глоток.
Я решил перепроверить результаты сравнения волокон одним тестом. Для этого я связался с производителем джинсов Фрица Хенкеля и попросил его предоставить мне несколько таких же брюк. Я рассуждал так: если специалист может сопоставить волокна с места преступления с одеждой подозреваемых, то он сможет сопоставить эти волокна и с джинсами, которые я и мои коллеги будем носить в течение двух недель. Кажущиеся безграничными возможности исследования волокон были для меня новыми и в некотором роде чуждыми. Так что я хотел иметь доказательства надежности этого метода.
Затем, в начале ноября 1987 года, я прочитал в СМИ новости о сенсационном расследовании убийства пятнадцатилетней Дон А. и о возможностях анализа ДНК. Эти новости были как раз вовремя, потому что Вильгельмина Хойер была убита всего несколько недель назад и, несмотря на то что Фрица Хенкеля подозревали в совершении преступления, мы до сих пор не смогли доказать его вину, как и не смогли установить преступника. Я решил провести молекулярно-генетический анализ куска юбки жертвы со следами спермы и сравнить его с кровью Фрица Хенкеля. Поскольку в то время в Германии еще не проводилось определение ДНК-профилей, я обратился в Cellmark Diagnostics с просьбой исследовать следы, обнаруженные на месте преступления. Только после этого анализа я хотел решить, что делать дальше с Фрицем Хенкелем. Тем не менее результат ДНК будет готов только через несколько недель. Тем временем подозрения в отношении Фрица Хенкеля усиливались. Расширенные исследования волокон были завершены, в результате чего «с очень высокой вероятностью» было установлено, что именно его джинсы оставили свои частицы на одежде Вильгельмины Хойер. Управление уголовной полиции штата Бремен использует при исследовании объемных следов предметов шкалу оценки результатов, которая содержит шесть категорий – от «полностью совпадает» до «совпадение исключено». Применительно к этому результат анализа соответствовал второй по величине категории сразу после полного совпадения. Согласно отчету, на джинсах Хенкеля были также обнаружены три фиолетовых полиакриловых волокна и красные хлопковые волокна на покрывале его дивана. Кроме того, на трусах Вильгельмины Хойер была найдена шерсть короткошерстной собаки, которая по длине и пигментации соответствовала собачьей шерсти, изъятой с покрывала дивана, и это значит, что она могла принадлежать одному и тому же животному.
В ходе расследования Фриц Хенкель также сделал ряд вещей, которые вызвали к нему дополнительные подозрения. Так, он анонимно позвонил из телефонной будки в полицию и обвинил своего сына в убийстве владелицы магазина. Сравнение голосов без сомнения установило, что это был именно Фриц Хенкель, но он упорно отрицал звонок. Но даже не учитывая того, что мужчина активно хотел отвлечь внимание от себя как от потенциального преступника, цепочка улик против него теперь была очень длинной:
•
•
•
•
•
•
«Вишенкой на торте» для окончательного доказательства вины должны были стать результаты исследования, которых я ждал из Англии: совпадение его ДНК-профиля со следами спермы.
Но все вышло иначе: почти через три месяца после того, как я запросил исследование, результат анализов был готов. Кстати, сегодня этот процесс занимает всего около 48 часов. Короткая формулировка, полученная от института, гласила, что Фрица Хенкеля нельзя считать «источником семени». В качестве доказательства этого заявления была приложена копия рентгеновского снимка с отличающимися полосами ДНК.
Я смотрел на темную и размытую фотокопию рентгеновской пленки, в центре которой были изображены две вертикальные полосы длиной около восьми сантиметров с черточками разной высоты и ширины. Обе полосы отмечены двумя стрелками, нарисованными на разной высоте. Стрелки обозначали разные полосы и указывали на то, что сравниваемые признаки ДНК не были идентичными, а принадлежали двум разным людям. Это было доказательство невиновности Фрица Хенкеля.
Я не хотел в это верить, потому что результат совершенно не совпадал с результатами других экспертиз. Может ли такое быть на самом деле? Я связался с сотрудниками, которые занимались определением группы крови по сперме, обнаруженной на теле Вильгельмины Хойер. Результат ДНК их тоже удивил, но по другой причине. Ученые исходили из того, что количество ДНК, упомянутое в отчете и необходимое для исследования, могло быть выделено только в том случае, если в следе присутствовали десятки тысяч головок сперматозоидов. Реально же под микроскопом было замечено всего несколько сотен сперматозоидов. Вооружившись этими умозаключениями, я решил перепроверить результаты экспертизы из Англии.
Снова прошли недели, прежде чем мы получили результаты: действительно, британские ученые исходили в своем анализе из неверных предположений. Они ошибочно приняли след на юбке за сперму в чистом виде, а не за смешанный след, который также содержал клетки из влагалища убитой женщины. По этой причине они не извлекли сперму из смешанного следа и не проанализировали ее отдельно. Сомнение в результате было велико. Теперь нельзя было исключать тот факт, что анализ определил ДНК не преступника, а жертвы – или даже совершенно другого человека, не имевшего никакого отношения к преступлению. Ведь потерпевшая явно давно не стирала юбку.
К сожалению, все следы спермы к тому времени были израсходованы на различные пробы, а трупная кровь, полученная во время вскрытия Вильгельмины Хойер, уже испортилась и была уничтожена. Таким образом, повторить анализ было невозможно.
Я стал размышлять, что эта информация означает для дальнейшего расследования: несмотря на отрицательный результат ДНК, Фриц Хенкель по-прежнему оставался для меня подозреваемым номер один. Исследование остальных следов было завершено. Все возможные подозреваемые с одинаковым сочетанием групп крови были проверены и исключены как преступники, потому что у них либо было алиби, либо волокна, найденные на месте преступления, не совпадали с волокнами ткани их брюк. После того как я еще раз обсудил результаты со всеми задействованными в расследовании коллегами-учеными, я написал окончательный отчет, в котором перечислил все, что говорило в пользу Фрица Хенкеля как преступника.
Три недели спустя окружной суд Бремена выдал ордер на арест Фрица Хенкеля за убийство. На следующий день – и через десять месяцев после преступления – мы с коллегами задержали подозреваемого у него в квартире. И снова Фриц Хенкель категорически отрицал, что убил Вильгельмину Хойер. Я ожидал, что он совсем выйдет из себя, но на удивление он оставался совершенно спокойным. Спокойно намазал ноги лосьоном, закурил, заявил, что это судебная ошибка, и попросил жену сообщить об этом адвокату и местному телевидению. Затем он вместе с нами покинул квартиру.
Фриц Хенкель был помещен в следственный изолятор. Через несколько дней он попросил меня о разговоре, он якобы хотел сделать важное заявление. Но и на этот раз мужчина не сознался. Вместо этого он заявил в присутствии своего адвоката, что спустя два дня после убийства его сын сообщил ему о своих опасениях, что он, кажется, убил Вильгельмину Хойер в состоянии делирия. По его словам, он был в ее магазине поздно вечером. В подтверждение своего заявления Хенкель также пояснил, что опасения его сына могут оказаться верными, поскольку в ночь совершения преступления тот «отметелил» свою невесту, будучи пьяным. Кроме того, Фриц Хенкель утверждал, что видел своего сына незадолго до 23:00 вечера, когда было совершено преступление, – тот, шатаясь, прошел мимо кухонного окна со стороны магазина с бутылкой водки в кармане брюк. И в довершение всего Фриц Хенкель рассказал нам, что его сын тоже регулярно носит джинсы и что его мать стирает их в той же стиральной машине, в которой стирается и его, Фрица Хенкеля, одежда. Таким образом, результаты исследования волокон, которые сильно повлияли на его положение дел, применимы и к его сыну.
Короче говоря, отец обвинял собственного сына в убийстве. Что заставило этого человека зайти так далеко? Был ли он действительно невиновен, как он утверждал, и не видел другого выхода из этой дилеммы?
Я допросил сына, но тот решительно отрицал обвинения своего отца. По его словам, он не выражал ему своих опасений, что мог убить Вильгельмину Хойер в состоянии делирия, и не приходил поздним вечером в ее магазин. Более того, в ночь преступления он был мертвецки пьян и вынужден был лечь спать рано. Он также пояснил, что его невеста может обеспечить ему алиби.
Мне ничего не оставалось, как снова допросить его невесту, хотя с момента преступления прошел почти год и я уже знал, что она тоже была пьяна в ночь преступления. Женщина поведала, что хорошо помнит тот вечер, потому что тогда много чего случилось: ее жених дважды избил ее тогда и бросил в нее гладильную доску, собутыльник был настолько «в хлам», что просто рухнул на пол, а ее детей во всем этом хаосе забрал отец. Однако в конце концов все улеглось, и ее жених в пьяном забытьи упал в постель и тут же уснул. То, что он выходил из дома после 10 часов вечера, она исключала, потому что:
С таким результатом расследования я приготовился к тому, что скоро начнется главное слушание дела Фрица Хенкеля перед судом присяжных. Но в очередной раз все оказалось не так, как ожидалось.
Уполномоченная уголовная коллегия окружного суда не разрешила прокуратуре на судебном заседании предъявить Фрицу Хенкелю обвинение в убийстве. Судьи не сочли имеющиеся доказательства достаточными, они оценили отчет об анализе ДНК в деле как доказательство невиновности –
Я ошибся – это точно
Но пока я в течение следующих нескольких лет занимался другими уголовными делами, ДНК-лаборатории по всему миру занимались исследованиями, тестированиями и решением нерешенных проблем. И почти полтора десятилетия спустя научные результаты открыли такие возможности для криминалистики, которые показались бы мне не чем иным, как чудом, после того, как иск против Хенкеля был отклонен.
Между тем анализ ДНК заменил не только классическое определение группы крови по системе АВ0 (1, 2, 3, 4), но и превратил технологию Джеффриса в устаревшую методику. Если изначально для интактной высокомолекулярной ДНК требовалась от 200 000 до 400 000 клеток, то теперь с помощью полимеразной цепной реакции (англ.
Из примерно 3,5 миллиарда спаренных оснований в клеточном ядре при анализе ДНК исследуются только некодирующие области. Они не содержат никакой информации о характеристиках того или иного лица, таких как внешность, возраст, цвет волос и глаз или болезни. Короткий тандемный повтор (
«Визуализация» амплифицированных участков ДНК обеспечивается с помощью флуоресцентных красителей. Эти участки молекул разделяются и
Предыстория: распределение индивидуальных признаков среди людей настолько многообразно, что по статистике детектируемые частоты распределения составляют от миллиардов до триллионов вариаций. Учитывая, что население нашей планеты составляет почти семь миллиардов человек, это означает, что вероятность обнаружения идентичного распределения между двумя людьми стремится к нулю. Исключение составляют только однояйцевые близнецы. Отсюда вывод – современный анализ ДНК дает очень значимые результаты, на основании которых можно сделать выводы о том, виновен или не виновен человек, которому принадлежат биологические следы.
Такие плоды научного прогресса дали мне второй шанс еще раз исследовать следы в деле убитой Вильгельмины Хойер. Поэтому я снова посмотрел материалы дела, потому что, несмотря на то что ранее мне уже сообщили об отсутствии следового материала, я был уверен, что в Cellmark Diagnostics или в нашем немецком институте они все-таки сохранились. Может, вагинальный мазок на предметном стекле микроскопа или ранее не исследованный крошечный след спермы на одежде жертвы. Но и в этот раз в ответ на мои запросы был получен лаконичный ответ – весь следовой материал израсходован на прежние анализы. Поскольку сегодня для исследования профиля ДНК достаточно минимального количества телесных жидкостей, мне не хотелось в это верить. Я сделал запросы в оба института в разное время и исследовал стекла микроскопа судебного патологоанатома, проводившего вскрытие Вильгельмины Хойер.
Тем не менее прошли годы, прежде чем мне при очередном запросе улыбнулась удача. Оказалось, что один кусок ткани юбки Вильгельмины Хойер все еще хранился, глубоко замороженный, в одном из двух институтов. При осмотре образца была обнаружена бросающаяся в глаза область с биологическим следом. Это оказалась крохотная капля спермы, но ее вполне хватило для создания ДНК-профиля с помощью ПЦР.
Результат пришел через несколько дней: Фриц Хенкель однозначно не являлся возможным преступником. След спермы, обнаруженный на юбке жертвы по статистике мог встретиться только один раз на почти сто миллиардов мужчин – это почти в тридцать раз меньше, чем мужчин на Земле. При классическом определении группы крови по сперме, найденной на свитере, это соотношение было всего лишь один к ста восьмидесяти. Настоящий прорыв в точности результатов.
Для нашего расследования, однако, этот результат означал настоящий провал. Стало очевидно, что цепочка улик, кажущаяся такой надежной и неуязвимой, оказалась несостоятельной. Я ошибся и несправедливо подозревал невиновного человека в изнасиловании и убийстве в течение почти двадцати лет.
Я поехал к Фрицу Хенкелю с пивом, сигаретами и корзиной с деликатесами. Несмотря на то что я навещал его время от времени на протяжении многих лет, чтобы нащупать почву для его чистосердечного признания, сейчас я был потрясен тем, как сильно он постарел и сдал. Я рассказал ему о его запоздавшей реабилитации и спросил, как могу исправить свою ошибку. Фриц Хенкель не знал что сказать. Только теперь я понял, что, должно быть, он чувствовал все эти годы: подсознательные сомнения его детей и соседей в его невиновности сделали его пугливым. Но Фриц Хенкель оставался скромным, больших желаний не имел и лишь просил меня изредка навещать его и высаживать цветы в ящики на балконе. Его жена Кете очень любила цветы, а он в силу возраста уже не мог за ними ухаживать. Я был счастлив исполнить его желание: через несколько дней на его балконе красовались красные герани.
В последующие годы я стал чаще навещать Фрица Хенкеля и его жену. Сначала в их квартире, а потом в доме престарелых. Мы редко говорили о том деле. И ни разу я не задал вопрос, почему Фриц Хенкель дважды обвинил в убийстве своего сына, уже погибшего к тому моменту в результате несчастного случая. Не стоит ворошить прошлое. По крайней мере, если оно еще трогает человека. Когда я тогда сказал Фрицу Хенкелю о своем намерении рассказать его историю в книге о моей работе в качестве следователя по убийствам и профайлера, он сразу же согласился, даже не выставив никаких условий. Возможно, он увидел в этом возможность для своей поздней реабилитации.
Я стал размышлять о причинах своей ошибки и спросил себя, почему я взял и поверил отдельным результатам исследования следов и положился на комбинацию различных отчетов, вместо того чтобы рассмотреть и другие варианты. Разве мне не следовало удивиться тому, что в квартире Фрица Хенкеля было найдено всего несколько фиолетовых и красных волокон? Не могли ли эти волокна передаться при так называемых
Ошибка заключалась в оценке доказательств, которую я наблюдал ранее в сложных следственных процедурах: информации, вроде бы подтверждающей собственные выводы, придается большее значение, чем противоречащей им. Но и эти попытки объяснения не помогли. Конечно, когда речь идет о поиске настоящего преступника, прошлое не должно этому мешать. Это должно стать возможным и с новым профилем ДНК, даже если образец ДНК преступника еще не был внесен в базу данных. Это означало, что ДНК убийцы Вильгельмины Хойер, даже если он совершил другое преступление, еще не была установлена.
Тем временем я уволился из отдела по расследованию убийств и с 2004 года стал руководителем отдела оперативного профайлинга. В рамках этой деятельности я принялся вместе с моими коллегами повторно анализировать материалы этого дела.
Кто же убийца?
Прежде всего мы подробно ознакомились с деталями: мы выехали на место преступления, изучили протокол осмотра места преступления, заключение судебно-медицинской экспертизы, протоколы вскрытия и фотографии с места преступления. Мы также обсудили поведение преступника с психиатром, сексологом и патологоанатомом и дали оценку его личности. Наш междисциплинарный подход позволяет нам взглянуть на человеческое поведение под разными углами и сформировать более полную картину преступления, чем я пытался это сделать давным-давно, работая просто следователем. В этом и заключается большое преимущество профайлинга по сравнению с обычной работой следователя: субъективные оценки произошедшего и поведения подозреваемых, которых невозможно избежать в непосредственной работе отдела по расследованию убийств, отходят на второй план. Им на смену приходит максимально приближенный к практике, но в целом более аналитический подход.
На втором этапе мы начали анализировать международную практику расследования убийств пожилых женщин старше шестидесяти, информацию о сексуальных преступниках и убийцах собственных матерей, чтобы провести параллели с поведением преступника в деле Вильгельмины Хойер. Выяснилось, что сексуальные маньяки часто были знакомы с жертвой и жили рядом с ней. По этой причине жертвы пускали их в свои квартиры или преступники проникали через открытые двери или окна. Они почти всегда действовали импульсивно и неорганизованно, нападая на жертв врасплох и нанося им массивные и множественные телесные повреждения. Причинами смерти были – почти всегда в сочетании – удушение руками или каким-либо предметом, а также колотые или тупые травмы (удар ножом или избиение), часто отмечалось чрезмерное применение силы и сверхубийство. Иногда смертельные травмы сопровождались травмами половых органов и расчленением. Только в редких случаях жертв убивали из огнестрельного оружия. Несмотря на то что в трех четвертях всех случаев преступники брали с собой деньги и ценные вещи, основное внимание уделялось сексуальным действиям и намерению причинить вред и/или убить. Преступники оставляли своих жертв там, где было совершено преступление, полностью или частично раздевали их и очень часто подвергали сексуальному насилию – иногда посмертному: вагинальное и анальное проникновение, введение предметов.
Средний возраст преступников составлял примерно двадцать семь лет и колебался от пятнадцати до шестидесяти лет. Многие из них имели проблемы с алкоголем и наркотиками, не имели образования и работы. Девяносто процентов правонарушителей ранее были судимы за кражу со взломом, но лишь каждый пятый ранее совершал преступления на сексуальной почве.
Поскольку в случае убийства пожилой женщины всегда необходимо исследовать психологический портрет преступника на предмет того, мог ли он спроецировать отрицательный опыт раннего детства с матерью на гораздо более старшую по возрасту жертву, я также принял во внимание феномен символического матереубийства (специальный термин:
Поскольку отдельных исследований на эту тему не было, а были только описания психиатрических случаев, я обратился к одному канадскому исследованию, посвященному убийству родителей, и применил его к нашему случаю.
Я узнал, что с 1990 по 2005 год из 720 человек, убитых дома, только в 64 случаях жертвой являлся один из родителей преступника. В шестидесяти процентах случаев это были убийства отца (
Вооружившись этой информацией, мы с коллегами собрались в нашей комнате для совещаний – подвальное помещение, удаленное от остальных офисов, без телефона, но весьма просторное. На больших листах упаковочной бумаги мы выписывали действия преступника, проверяли их достоверность и обсуждали различные возможные объяснения его поведения. В итоге сложилась общая картина, которая, как нам казалось, была очень похожа на то, что произошло почти двадцать лет назад.
Преступник пришел к Вильгельмине Хойер вечером, он позвонил в дверной звонок или постучал, она впустила его в магазин. Казалось бы, действие, не имеющие никакого значения, поскольку преступник идет в магазин, не имея конкретного плана преступления.
Он берет с полки бутылку водки – или просит подать ему – и ставит ее на прилавок. Бутылка, так сказать, – это его предлог. Вильгельмина Хойер начинает упрекать посетителя, что приводит к спору. На это преступник совсем не рассчитывает, обстановка накаляется. Преступник хватает женщину за одежду и тащит в соседнее помещение. Он отрывает пуговицы от ее халата и блузки. Затем бьет старуху кулаком по голове и рассекает бровь, жертва падает на пол, ударяясь затылком о радиатор отопления. Она теряет сознание. Злоумышленник начинает душить Вильгельмину Хойер. Когда через несколько минут она начинает задыхаться и биться в конвульсиях, преступник опасается, что женщина может остаться в живых. Поэтому он берет полотенце и стяжной ремень и душит жертву.
В этот момент у преступника уже имеются скрытые сексуальные фантазии, хотя они изначально не были причиной визита к Вильгельмине Хойер в магазин в столь поздний час. В его голове вырисовывается сценарий: старуха – фиксация ее положения – раздвигание ног – оральное/вагинальное введение своего члена или иного предмета. Однако его фантазии весьма расплывчаты и не представляют собой заранее четко спланированного ритуала. На них, скорее, наложены гнев и агрессия. Вскоре насильник начинает воплощать в жизнь свои скрытые фантазии, после чего эякулирует и вытирает сперму об одежду жертвы.
После убийства и мастурбации преступник быстро берет себя в руки и демонстрирует последовательное поведение: он покидает подсобное помещение и начинает быстрый и поверхностный обыск магазина и квартиры. По пути в квартиру он щелкает тумблером в блоке предохранителей, чтобы выключить свет в магазине, и случайно включает при этом два инфракрасных обогревателя. Свет в квартире он гасит с помощью выключателя. Затем преступник слушает домофон, чтобы убедиться, что на лестничной площадке никого нет, и убегает незамеченным – возможно, прихватив с собой почти 3000 марок. Мотив для преступления у него многосоставный: власть, доминирование, сексуальное удовлетворение и, возможно, обогащение. Сексуальная составляющая не является ведущей в этом клубке мотивов.
Постепенно стал вырисовываться психологический портрет преступника:
•
•
•
•
•
•
•
В то же время прокуратура и комиссия по расследованию убийств возобновили работу над так называемым
Расследование и суд двадцать лет спустя
Бернда Гольштейна уже проверяли спустя несколько месяцев после преступления, потому что он тоже имел долги перед жертвой, а его имя было внесено в календарь дней рождения. Несмотря на то что у него тоже была четвертая группа крови, мы исключили его из круга подозреваемых, потому что его бабушка и невеста предоставили ему алиби на время преступления и заявили, что они втроем якобы были в гостях у бабушки в тот вечер. На момент совершения преступления Бернду Гольштейну было двадцать девять лет.
На повторном допросе Бернд Гольштейн стал отрицать, что это он совершил преступление. Мужчина утверждал, что не посещал магазина Вильгельмины Хойер еще за несколько лет до ее смерти.
Я впервые увидел преступника во время судебного заседания, так как уже работал не следователем, а профайлером. Бернд Гольштейн продолжал отрицать преступление в суде и удивлял присутствующих все новыми попытками оправданий, которые он, по меткому выражению прокурора, «всегда приспосабливал к текущему состоянию следствия». В конце концов он заявил, что с раннего детства подвергался сексуальному насилию со стороны Вильгельмины Хойер. Он объяснил нахождение своей спермы на юбке покойницы многолетним сексуальным контактом с ней по обоюдному согласию. Выводом из его малопонятного аргумента стало утверждение, что в день преступления после полового акта с Вильгельминой Хойер, выходя из магазина, он видел, как в магазин вошел какой-то мужчина, но более подробно описать его он не смог. Адвокат Бернда Гольштейна прокомментировал заявление подсудимого словами, что запоздалое признание в такой любовной связи вполне объяснимо, ведь отношения с женщиной, которая намного старше, и сегодня считаются зазорными. Можно только представить, насколько неловко должно было быть его клиенту двадцать лет назад. Суд не согласился с этими попытками объяснения.
Специалист, исследовавший много лет назад волокна одежды Вильгельмины Хойер и Фрица Хенкеля, также не смог облегчить положение дел обвиняемого. В устном экспертном заключении он уточнил свое тогдашнее заявление: из-за массового производства и связанного с этим широкого распространения текстиля часто могла встречаться одна и та же комбинация нанесения частиц ткани. Таким образом, исследования волокон ткани не позволяли сделать однозначное заявление – такое, как тест ДНК. У волокон нет химического «отпечатка пальцев». Это заявление подтвердило то, что ранее говорили и другие эксперты: невозможно однозначно заявить, что конкретное волокно принадлежит конкретному текстилю.
Суд приговорил подсудимого к пожизненному заключению за убийство. Он убил Вильгельмину Хойер, чтобы скрыть следы любых сексуальных манипуляций. Апелляция, поданная адвокатом Бернда Гольштейна, бы- ла отклонена Федеральным судом. Таким образом, приговор является окончательным.
Я долго не мог заставить себя навестить осужденного в тюрьме и допросить его с целью оценки. Что мог рассказать мне о фактическом ходе преступления убийца, который отрицал преступление? В конце концов я решился на этот визит, потому что хотел узнать, верно ли мы с коллегами составили психологический портрет преступника.
На самом деле Бернд Гольштейн был готов к разговору. Ничего в его поведении не изменилось, даже когда я ясно дал ему понять, что не верю в его заявления о невиновности и что из уважения к жертве я также не желаю обсуждать это с ним. Это заявление, похоже, произвело на мужчину впечатление, потому что во время нашего разговора он тоже хранил молчание на эту тему.
Бернд Гольштейн рассказал мне, что сначала жил с родителями, но затем рос с бабушкой, пока ему не исполнилось десять лет. У него никогда не было близких друзей – ни в детстве, ни позже, когда он уже стал взрослым. Когда его родители переехали на юг Германии по работе, оказалось, что жить вместе как семья стало для них проблематично. Юноша, недолго думая, уехал из дома и вернулся автостопом в Бремен. Долгое время он снова жил с бабушкой, но потом вернулся к родителям. Он учился в средней школе, которую бросил в восьмом классе. Не получив аттестата, парень попытался выучиться на пивовара и продавца, но каждый раз бросал учебу в самом начале, возможно из-за дорожно-транспортного происшествия на мотоцикле, случившегося вскоре после его восемнадцатого дня рождения, – он получил серьезные травмы головы.
После длительной реабилитации Гольштейн работал водителем грузовика в различных экспедиторских компаниях по всей Германии. Из-за того что он никак не мог устроиться в жизни и накопил долги, парень решил вернуться в Бремен и временно поселился у бабушки.
На момент совершения преступления Бернд Гольштейн был помолвлен. Так как его выселили из квартиры без предупреждения, он снова переехал к бабушке, теперь вместе с девушкой, которая была на десять лет моложе его. Именно из ее квартиры он направился в магазин Вильгельмины Хойер, чтобы купить бутылку водки. Якобы для бабушки в благодарность за прием. Это была та самая бутылка, которую мы нашли рядом с кассой на месте преступления.
Через месяц после убийства Бернд Гольштейн женился на своей невесте. Однако из-за рукоприкладства и многочисленных измен брак закончился разводом спустя десять лет. Жизнь Бернда Гольштейна по-прежнему была нестабильной: менял женщин и работодателей, в перерывах между местами работы колесил на грузовиках по Европе, жил в грузовике.
Бернд Гольштейн также был готов предоставить мне информацию и о своем криминальном прошлом: до приговора за убийство он также привлекался за кражу, подделку документов, нанесение телесных повреждений по неосторожности, вождение без прав и создание аварийной ситуации на дороге.
Через десять лет после убийства Вильгельмины Хойер Бернд Гольштейн снова изнасиловал женщину. На этот раз проститутку, которая принимала клиентов в своем доме на колесах. После спора об оплате он брызнул женщине в лицо слезоточивым газом, придушил до бессознательного состояния и порвал колготки в области лобка. Затем он скрылся, но его поймали, потому что он забыл свой бумажник и удостоверение личности на месте преступления. За это правонарушение Бернд Гольштейн был приговорен к двум годам и трем месяцам тюремного заключения, хотя он также отрицал свою вину и безуспешно подавал апелляцию в Федеральный Верховный суд.
Фриц Хенкель, напротив, не дожил до поворотного момента в этом деле. Когда я пришел навестить его в доме престарелых на следующий день после совпадения ДНК, чтобы сообщить ему хорошие новости о его окончательной реабилитации, его любимое место в уголке для курения оказалось пустым. Мои опасения, что я приехал слишком поздно, быстро подтвердились: Фриц Хенкель умер за два дня до последнего результата анализа ДНК. Его погребение состоялось через три недели – Хенкеля похоронили в безымянной могиле. Солнечным весенним утром со мной на кладбище собралось совсем немного людей, чтобы проводить его в последний путь.
Как и Дон А., Фриц Хенкель вписал свое имя в историю криминалистики – сам того не зная и уж точно не желая. Мало того что это был первый анализ ДНК, проведенный для расследования преступления, совершенного в Германии, Фриц Хенкель стал также первым подозреваемым в Германии, чья невиновность была доказана анализом ДНК.
Кто знает, может, без освещения дела Дон А. и без проведенного в результате теста ДНК Фрица Хенкеля могли бы осудить исключительно на основании, казалось бы, неопровержимой цепочки доказательств. В этом случае мужчина действительно стал бы жертвой судебной ошибки, как он всегда и утверждал.
5
Страсть и смерть
Что здесь зло?
Поделиться книгой: