По следам зла. Отчеты профайлера

В день преступления Вильгельм Раабе, как обычно, находится с детьми. Когда Сара Кляйн приходит домой с работы около 16:00, они вместе пьют кофе в ее квартире. Затем он идет с детьми на детскую площадку, потом ужинает с ними и укладывает их спать в квартире матери около 19:00. В это время Сара Кляйн уже спит на диване. Вильгельм Раабе покидает ее квартиру, но возвращается около 22:00. Тем временем Сара Кляйн уже проснулась, она перебралась с дивана и теперь лежит в своей постели. Мужчина видит, что на ней только блузка, и, как он позже объяснил в своих показаниях, интерпретирует это как приглашение лечь с ней в постель и заняться сексом. Через некоторое время разгорается ссора, которая в течение нескольких секунд достигает своего апогея и заканчивается для Сары Кляйн фатально.

На допросе Вильгельм Раабе утверждал, что его бывшая партнерша напала на него с ножом, лежащим рядом с кроватью, и хотела ударить его. Тогда он, не задумываясь, выхватил у нее нож и спонтанно и бесконтрольно стал наносить ей удары, а затем задушил. Он якобы не мог вспомнить, что делал дальше и то, почему переложил труп на кровати. По его словам, в себя он пришел только тогда, когда заказал такси, чтобы поехать в аэропорт, а оттуда вылететь ночным рейсом на Балеарские острова. Деньги на побег он украл из шкатулки убитой. Когда их оказывается недостаточно, он сдался полиции.

Много лет спустя я посетил Вильгельма Раабе в тюрьме, где он отбывал срок в девять лет и шесть месяцев за непредумышленное убийство в состоянии аффекта. Я попросил его рассказать мне о своем поведении после убийства. Как и на допросе, он сначала говорил односложно и подозрительно смотрел на меня. Но во время моего второго визита он постепенно преодолел свою скованность и, почти впав в эйфорию, просветлел и стал заверять меня, что все еще любит Сару Кляйн. Описание его чувств показалось мне похожим на бредовую любовь к недосягаемому человеку. Профессиональный термин: любовный бред, или эротомания.

Несмотря на свои страстные объяснения, Вильгельм Раабе лишь смутно мог назвать причины своего эмоционального поведения после убийства. Вполне возможно, что он и сам не знал их. Но на мгновение стена бессознательного рухнула. Или он лишь понял беспочвенность своего недоверия?

ВОЗМОЖНО, ОН «УЖЕ ПОСЛЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПОЧУВСТВОВАЛ СМЯТЕНИЕ И ИЗ ЧУВСТВА РАСКАЯНИЯ ПРИКРЫЛ РАНЫ САРЫ КЛЯЙН, ЕЕ ТЕЛО И СЛЕДЫ КРОВИ».

Я остановился на этом и перестал посещать Вильгельма Раабе.

Убийство, в котором жертва и преступник были интимными партнерами, называется интимицидом. Пять вышеописанных случаев сильно различаются в деталях, но имеют одну общую черту: преступник – мужчина.

И это отнюдь не результат однобокого, мужененавистнического подхода. Общее правило таково: насильственные преступления и убийства совершаются в основном мужчинами. Здесь дело не только в статистике, криминальная практика также показывает, что в девяти из десяти убийств виновными являются мужчины. А когда мужчины убивают, то большинство жертв – тоже мужчины. Мужчины убивают мужчин, но не все так просто. Картина меняется, если внимательнее присмотреться к отношениям между преступниками и их жертвами. В то время как мужчин обычно убивают незнакомцы или случайные знакомые, убийства женщин в основном берут свои истоки из тесного семейного круга или связаны с интимными партнерами.

Для женщин это означает, что сам факт того, что они состоят или состояли в отношениях, сопряжен с наибольшим риском в какой-то момент быть убитыми их настоящим или бывшим партнером.

Фаза расставания является особенно опасным периодом для всех женщин: едва ли существует другой период времени, когда риск стать жертвой насилия для них будет столь же высок, как после расставания. Снова и снова мы наблюдаем случаи, когда совершенно неприметные, прежде миролюбивые мужчины теряют над собой контроль до такой степени, что прибегают к насилию как крайнему средству. В других случаях насилие в отношениях как раз и является причиной расставания: неудивительно, что такие мужчины продолжают свои насильственные притязания на обладание партнершей и после расставания, а часто эти притязания даже и усиливаются.

Такое насилие не обязательно заканчивается фатально, но во многих случаях так и получается. Более половины всех интимицидов происходят на фоне конфликтов при расставании, причем особенно опасными являются первые три месяца.

Но почему мужчины убивают женщин, с которыми они встречались, с которыми строили совместную жизнь? Можно ли верить словам преступников, которые утверждают, что убили из любви?

Криминальная психология говорит совершенно другое: убийство своей (бывшей) партнерши – это что угодно, но только не выражение романтической любви. Почти без исключений мотивом всегда является отвержение со стороны партнерши, будь то явное, оформленное как расставание, или же кажущееся отсутствие уважения и заботы. Эмоциональный коктейль такого мотива состоит из оскорблений, гнева, мести, ревности, власти и претензий на исключительный (сексуальный) контроль над женщиной.

«ЕСЛИ Я НЕ МОГУ БЫТЬ С ТОБОЙ, ТО И НИКТО ДРУГОЙ НЕ МОЖЕТ».

«ЭТО Я РЕШАЮ, КОГДА ОТНОШЕНИЯ ЗАКОНЧАТСЯ!»

Именно такие фразы снова и снова раскрывают истинный мотив преступников: контроль до самого горького конца и любой ценой.

Опасные расставания. Ее история

А как насчет одного из десяти случаев, когда женщина убивает своего партнера? Мотивы похожи?

Вовсе нет: в то время как мужчины убивают – как бы парадоксально это ни звучало, – чтобы предотвратить разлуку, женщины убивают, когда не видят других способов расставания.

Я задумчиво рассматривал скромную молодую женщину, сидящую в моем кабинете. Дагмар Менцель: двадцать два года, невысокая и полная, с длинными, свисающими прядями волосами. Мешковатый свитер и спортивные штаны, коричневые носки и тапочки – все как перечислено в протоколе, составляемом при предварительном задержании. Пятеро братьев и сестер, сирота, неграмотная, с особенностями развития. Но была ли она еще и убийцей, как указано в заявлении на нее?

Несколькими часами ранее я увидел Дагмар Менцель впервые – на месте преступления, куда меня вызвали ранним утром после того, как она задушила своего начальника. Хорст Тафель: шестьдесят девять лет, овдовевший, одинокий, богатый, круглолицый, архитектор и алкоголик. Когда в то утро мой взгляд упал на преступницу, я понял, что поговорить с ней сразу не представляется возможным. Застывший, отсутствующий взгляд и замедленная речь свидетельствовали о шоковом состоянии. Мои коллеги из службы охраны порядка передали ее судебно-медицинскому эксперту, который взял у девушки образец крови, осмотрел ее на предмет травм и, несмотря на состояние, уверил, что ее можно арестовать и допросить. В результате Дагмар Менцель была помещена в камеру полицейского управления, пока я осматривал место преступления, тело и улики.

Лежащая на полу ваза с фруктами, разбитая бутылка, валяющиеся стаканы, две пустые литровые бутылки из-под вина, перевернутая мебель и повсюду кровь – все это была картина ситуации, которая явно полностью вышла из-под контроля. Хорст Тафель лежал на полу в гостиной и был мертв уже несколько часов, о чем свидетельствовали выраженное трупное окоченение и трупные пятна. У мертвеца были серьезные травмы головы, а вокруг шеи было туго обмотано клетчатое кухонное полотенце. Он был одет в белое белье в рубчик и черные носки, на трусах – большое желтое пятно от мочи в области промежности. На диване валялись белая рубашка и темно-синие брюки – видимо, наспех снятые и небрежно брошенные кучей.

На допросе умственно неполноценная Дагмар Менцель рассказала мне, что Хорст Тафель нанял ее домработницей и выделил ей комнату в своем доме.

Такое признание – совершенно новый опыт для девушки. Она благодарна ему и смотрит с обожанием и восхищением. Вскоре она становится его любовницей. Но затем его поведение постепенно начинает меняться, оно больше не похоже на отеческую заботу, которую она чувствовала раньше: Хорст Тафель явно эксплуатировал ее доверие в сексуальном плане и постепенно сделал девушку своей «секс-рабыней», которая всегда должна была служить ему.

Улики, которые я нашел на месте преступления, совпали с ходом событий, описанным Дагмар Менцель.

Когда Хорст Тафель в день преступления в очередной раз после попойки требует от Дагмар Менцель секса, она пытается уклониться от приставаний пьяного мужчины. Но он не хочет принимать ее отказ, вместо этого требуя своего якобы права на нее, и намерен изнасиловать свою домработницу.

Дагмар Менцель не знает, как себя вести в этой ситуации. Она не знает, что ей делать. Одно она знает точно: она не хочет заниматься сексом с пьяным мужчиной. В состоянии сильнейшего волнения она хватает со стола бутылку вина и несколько раз ударяет нападавшего по голове, пока стекло не разбивается. Мужчина падает, пытается встать и дотянуться до нее. Но девушка бежит на кухню, хватает кухонное полотенце и душит Хорста Тафеля, чье сознание помутнено алкоголем и травмой головы, до тех пор, пока тот не перестает двигаться. Дагмар Менцель остается на месте преступления, растерянная и словно парализованная. Спустя несколько часов нерешительного ожидания она набирается смелости, берет трубку телефона и звонит в полицию.

Сидя напротив меня несколько часов спустя, она все еще казалась сбитой с толку и потрясенной, но уже достаточно успокоилась, чтобы иметь возможность вполне связно рассказать о последних нескольких месяцах. Прерываясь лишь моими краткими вопросами, она застенчиво рассказала о принудительных отношениях, которые длились несколько месяцев, и описала подробности их сексуальных игрищ – введение предметов во влагалище, анальные половые акты, просьбы позировать, – которым она никогда не могла сопротивляться, отчасти из-за страха потерять работу, отчасти из-за неумения сформулировать свое нежелание и настоять на своем. Несмотря на эту историю, она чувствовала себя виноватой, что доказывали ее слова:

«Я БЫЛА ЗЛА».

Мало того, эта инфантильная барышня всерьез клялась именем своей матери, что говорит правду. Важно отметить, что не было никаких доказательств какой-либо другой правды, кроме нескольких свидетельств знакомых, подтверждающих, что покойный был жестоким «пьяницей» и «развратником».

Дагмар Менцель была приговорена к пяти годам лишения свободы за непредумышленное убийство и вышла из тюрьмы, отсидев три с половиной года. Это соответствует общему правилу двух третей при хорошем поведении.

Завтрак с «тираном»

Хотя я работал лишь над несколькими делами о так называемых убийствах тиранов, могу сказать, что у всех преступниц было кое-что общее: все они жили в отношениях, где с ними жестоко обращались, и убили своего партнера, находясь в глубочайшем отчаянии, – избив или выстрелив в него, когда тот находился в беззащитной ситуации, например во время сна. Причина такого рода убийств очевидна: только так у них был шанс, учитывая их физическую и, после всех унижений, еще и психологическую неполноценность. Однако этот вид убийства представляет большой риск для женщин в плане последующего наказания – многие суды расценивают такое поведение как коварство и склонны выносить приговоры по статье «умышленное убийство».

Кора Вальден тоже утверждала, что избавилась от тирана – она убила своего парня, с которым очень долго встречалась, двадцатью двумя ударами в шею и грудь. Говорила ли она правду – выяснить наверняка не представляется возможным. Тем не менее проведенное мною расследование давало возможность увидеть более четкую и совершенно не такую, как рассказывала Кора Вальден, картину.

Первая встреча Коры Вальден и Рольфа Эрлера в забегаловке на вокзале начинается так же, как и заканчивается: с насилия. Кора Вальден поздно возвращается со своей работы из публичного дома. Изрядно выпившая, она появляется в забегаловке и садится за стойку рядом с Рольфом Эрлером и его девушкой. Вскоре мужчина начинает флиртовать с Корой Вальден и, к большому неудовольствию своей спутницы, даже покупает ей выпивку. Две женщины быстро вступают в громкий спор, оскорбляют друг друга и угрожают дракой. Когда это «нытье» не желает прекращаться, Кора Вальден пускается во все тяжкие. Она хватает соперницу за волосы, энергично трясет ее и грозит выцарапать ей глаза, если та немедленно не исчезнет.

Женщина, должно быть, инстинктивно поняла, что это не пустая угроза, ведь к своим пятидесяти годам Кора Вальден в совершенстве освоила искусство «борьбы за выживание на улице». Она родилась на юге Германии. Детство ее было совсем безрадостным: появление на свет вне брака, многочисленные мужчины матери, сменяющие друг друга «отчимы» и родители, злоупотреблявшие алкоголем. Из-за ограниченных умственных способностей ее отправляют в специальную школу, где она учится плохо и в раннем возрасте начинает употреблять алкоголь. Тем не менее Кора Вальден, по-видимому, быстро понимает, что свои пробелы интеллекта можно компенсировать и что насилие – проверенное средство самоутверждения. Она царапает и кусает одноклассников, которые досаждают ей, тем самым заслуживая уважение. После ранней смерти матери она остается со своим нынешним «отчимом», который вскоре снова женится. Кора Вальден не ладит с его новой супругой. Когда «отчим», единственный близкий человек, через несколько лет умирает, мачеха ее «выгоняет на улицу». Девушке на тот момент было всего пятнадцать лет. Почти еще ребенок, она подается в Гамбург и начинает работать в барах и дешевых ночлежках по соседству, при этом она все сильнее пьет алкоголь.

Следующие несколько лет жизнь Коры Вальден протекает нестабильно и уныло – многочисленные знакомства с мужчинами и череда публичных домов, в которых она работала. Своего трагического апогея ее жизнь достигает после одной ночной попойки в борделе. Это случилось в крупном городе соседней немецкоговорящей страны. Во время поездки с пятью мужчинами Кора теряет контроль над машиной и лоб в лоб врезается в дерево: пятеро мужчин погибают на месте аварии, а Кору Вальден госпитализируют с серьезными травмами. Она проходит лечение в течение нескольких месяцев. Еще в клинике ее арестовывают за убийство по неосторожности, несколько месяцев она проводит в следственном изоляторе, и без судебного разбирательства ее депортируют в Германию. Время в следственном изоляторе стало весьма ярким опытом для двадцатишестилетней девушки:

«ЕСЛИ БЫ В ТЮРЬМЕ НЕКОТОРЫЕ ЖЕНЩИНЫ НЕ ПОЗАБОТИЛИСЬ ОБО МНЕ, Я БЫ ОТПРАВИЛАСЬ К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ. КАЖДЫЙ ДЕНЬ МНЕ ПРИХОДИЛОСЬ ДУМАТЬ, КАК ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ ОТ ДРУГИХ ЖЕНЩИН И КАК ВЫЖИТЬ».

Вернувшись в Германию, она сразу же возвращается в свои привычные места: публичные дома, пабы, съемные квартиры. В барах она совершает мелкие преступления, такие как оскорбления и причинение физического вреда. Кроме того, она «накалывает» некоторых своих клиентов – с одними она специально отказывается от обещанных услуг после их оплаты, а у других обчищает кошельки. В итоге ей снова грозит тюрьма, и после отпуска она уже не возвращается в бордель. В течение следующих нескольких лет она живет под разными вымышленными именами, чтобы избежать повторного ареста. В 1990 году девушка переезжает в Бремен, впервые обустраивается на одном месте и даже снимает небольшую квартиру. Также впервые она отделяет личную жизнь от работы:

«У МЕНЯ НАКОНЕЦ-ТО ПОЯВИЛОСЬ ЧТО-ТО ДЛЯ СЕБЯ. Я НЕ ХОТЕЛА ЗДЕСЬ РАБОТАТЬ».

Вскоре после ссоры с девушкой Рольфа Эрлера Кора Вальден также покинула ресторан, но прежде оставила свой номер телефона хозяину – он должен был передать его мужчине, когда тот придет в следующий раз. Позже, во время одного из многих допросов, она весьма подробно описала те свои ощущения:

«ПАРЕНЬ МНЕ ПОНРАВИЛСЯ. ЗАТЕЯЛ ССОРУ СО СВОЕЙ ШЛЮХОЙ ИЗ-ЗА МЕНЯ. Я ЗАХОТЕЛА ПОЗНАКОМИТЬСЯ С НИМ!»

Через несколько дней Рольф Эрлер навещает Кору в ее квартире и, недолго думая, решает переехать к ней. Кора Вальден прожила со своим парнем почти четыре года – он был на пятнадцать лет моложе ее и сильнее физически, но не духовно. В своих рассказах об отношениях она, среди прочего, упоминала:

«Я НИКОГДА НЕ СКРЫВАЛА ОТ НЕГО, ЧЕМ ЗАНИМАЮСЬ. Я НЕ ХОТЕЛА НАЧИНАТЬ ОТНОШЕНИЯ СО ЛЖИ».

На этот раз Кора Вальден, кажется, действительно нашла свое «маленькое счастье». Но ее работа и почти ежедневные попойки не послужили хорошей основой для совместной жизни и постепенно стали разрушать отношения, которые ей поначалу казались гармоничными. И еще кое-что «раздражает» Кору Вальден в Рольфе Эрлере: он ревнует ее к клиентам, не любит, когда она разговаривает с мужчинами, и из-за этого избивает ее. В течение следующих нескольких месяцев Кора Вальден в общей сложности семь раз пишет на него заявление в полицию, но всякий раз потом забирает его:

«ОН ШАНТАЖИРОВАЛ МЕНЯ, ГОВОРЯ, ЧТО ЗНАЕТ О МОИХ ФАЛЬШИВЫХ ИМЕНАХ. Я ВСЕ ХОТЕЛА ВЫГНАТЬ ЕГО, НО ОН ПРОСТО ГОВОРИЛ: “ТЕБЕ НЕ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ. ЭТО Я БУДУ РЕШАТЬ, КОГДА ТЫ БРОСИШЬ МЕНЯ”».

Несмотря на все эти сцены ревности, Кора Вальден продолжает торговать своим телом по будням с 10:00 до 20:00, и ее раздражают необоснованные, как она считает, обвинения со стороны бойфренда:

«Я ВСЕ РАВНО МОГЛА БЫ ПЕРЕСПАТЬ С КЕМ УГОДНО, КАК ЭТО ДЕЛАЮТ ШЛЮХИ. ТОЛЬКО НЕ С НИМ. Я НИКОГДА НЕ ИЗМЕНЯЛА ЕМУ».

Преступление начинается в выходной день за поздним завтраком – для него Кора Вальден купила булочки, сосиски, егермейстер и пиво. Через несколько часов женщина звонит в полицию и взволнованно сообщает, что несколько минут назад ее парень получил ножевое ранение. Когда я позвонил в дверь около 11 вечера, пьяная, но вполне вменяемая Кора Вальден ждала меня рядом с моими коллегами из службы охраны порядка. Женщина выглядела весьма необычно: вызывающий макияж, взлохмаченные рыжие волосы, свеженакрашенные красные ногти. Кроме того, на ней была белая блузка, обтягивающая черная юбка – обе явно только что из шкафа, выглаженные – и красные туфли на высоком каблуке. Она небрежно указала пальцем себе за спину и сказала:

«ТАМ ОН ЛЕЖИТ».

Рольф Эрлер и впрямь лежал «там», на полу. Видно было, что ему оказывали неотложную медицинскую помощь. Парамедики и врач «Скорой помощи», поверив словам Коры Вальден о том, что преступление произошло всего несколько минут назад, вынесли Рольфа Эрлера с балкона квартиры в гостиную и около часа пытались реанимировать. Напрасные усилия, потому что, как я понял по трупным явлениям, Рольф Эрлер был мертв уже несколько часов.

Я внимательно стал рассматривать мертвеца. Правая часть шеи была покрыта порезами, которые проходили почти насквозь его правую сонную артерию и окружающую рану кожу. Кровь фонтаном брызнула на стулья и накрытый для завтрака стол, на котором стояли стаканы и тарелки на три персоны. Широкая кровавая дорожка вела от стола к балконной двери и обратно к трупу.

Когда я спросил Кору Вальден, как все произошло, она объяснила, что не знает имени преступника. Якобы это был бывший коллега по работе ее друга, который неожиданно зашел в гости.

«МЫ ВТРОЕМ СИДЕЛИ ЗАВТРАКАЛИ, ГДЕ-ТО ЧАСОВ С 12, НУ И ВЫПИВАЛИ. ТУТ МУЖИКИ НАЧИНАЮТ СПОРИТЬ БЕЗ ПРИЧИНЫ. ПЬЯНЫЕ ЖЕ БЫЛИ. НУ И ПОТОМ ЭТОТ ПЫРНУЛ. КОГДА РОЛЬФ ПЕРЕСТАЛ ДВИГАТЬСЯ, ЭТОТ ПАРЕНЬ ОТТАЩИЛ ЕГО НА БАЛКОН И ПРИГРОЗИЛ ЗАРЕЗАТЬ И МЕНЯ, ЕСЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ. Я ПОДОЖДАЛА ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ И ВСЕ ЖЕ ПОЗВОНИЛА».

Вроде бы логичная история, но я скептически отнесся к объяснениям Коры Вальден: не только из-за несоответствия времени преступления, которое назвала она, и внешнего вида тела, но и из-за ее внешности. Мне сложно было себе представить, что она могла в таком виде весь день веселиться и во время нападения собутыльника не запачкать одежду кровью. Я попросил Кору Вальден проехать со мной, чтобы зафиксировать детали. Во время последующего подробного допроса в моем кабинете Кора Вальден быстро запуталась в показаниях. Когда мои коллеги-криминалисты обнаружили в стиральной машине и в бельевом ящике ее окровавленную одежду, тщательно спрятанную под другими вещами, Кора Вальден призналась, что выдумала бывшего коллегу по работе и что это она заколола Рольфа Эрлера ножом для чистки картофеля, лежавшим на столе:

«ОН, ПРАВДА, ДЕЙСТВОВАЛ МНЕ НА НЕРВЫ СВОИМИ ГЛУПЫМИ РАЗГОВОРАМИ. Я НЕ ХОТЕЛА ЕГО УБИВАТЬ. Я ПРОСТО ХОТЕЛА ПОКАЗАТЬ ЕМУ, ЧТО БОЛЬШЕ НЕ МОГУ. КОГДА Я УВИДЕЛА КРОВЬ, ТО СОВСЕМ РАСТЕРЯЛАСЬ. Я ЖЕ НЕ СЕРИЙНАЯ УБИЙЦА, КОТОРАЯ КАЖДЫЙ ДЕНЬ КОГО-ТО ЗАКАЛЫВАЕТ НОЖОМ».

Кора Вальден также призналась, что вытащила Рольфа Эрлера на балкон, а после преступления приняла душ, переоделась и накрасилась, чтобы отвести от себя подозрения. Женщина не могла объяснить, зачем она нанесла такое количество ударов, она не могла вспомнить, как делала это.

«ВСЕ, ЧТО Я ПОМНЮ, – ЭТО ТО, ЧТО ОН БЫЛ СТРАННО СПОКОЕН И НЕ СОПРОТИВЛЯЛСЯ».

На залитом кровью столе криминалисты нашли записку Коры Вальден, тоже окровавленную:

«ОН ПЬЯН, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ».

Эти строки показались мне неким призывом к убийству. Но кому Кора Вальден написала этот призыв? В ходе дальнейшего расследования в центре нашего внимания оказался двадцатилетний парень, который был совершенно не пара Коре Вальден и с которым она познакомилась в пабе. На допросе он подтвердил мне, что они действительно выпивали все вместе и что Кора Вальден подсунула ему записку, но на месте преступления его не было. «Я вообще так и не понял, чего она хочет от меня и что все это значит. Эти двое так визжали, что просто раздражали меня, поэтому я свалил».

Коре Вальден предъявили обвинение в умышленном убийстве. Такое обвинение, однако, не удалось доказать в ходе судебного разбирательства. Когда судебно-медицинский эксперт к тому же подтвердил, что она была сильно пьяна во время преступления и что содержание алкоголя в ее крови было значительно выше двух промилле, Кору Вальден приговорили к четырем годам тюремного заключения за преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Уголовно-правовая норма относительно состояния опьянения является лазейкой в законодательстве для правонарушителей, которые нечаянно или умышленно принимают алкоголь или наркотики и совершают в этом состоянии уголовное преступление. Ведь их нельзя по полной наказывать за поступок, потому что они не осознавали, что творят, из-за сильного опьянения, а значит, и не виноваты. Тогда под наказание попадает «нахождение в состоянии алкогольного опьянения», а не то деяние, которое преступник совершает, находясь под действием алкоголя. Максимальное наказание составляет пять лет.

Эксперт-психолог не мог исключить, что Кора Вальден находилась в состоянии алкогольного опьянения, а значит, с нее снималась уголовная ответственность. Из-за этого осудить ее за предумышленное убийство не представлялось возможным.

Тем не менее это дело нельзя рассматривать как тираноубийство. Хотя бы потому, что в нем нет одной из центральных предпосылок для такого поступка: психологического подчинения женщины и связанной с ним безвыходности ее положения. Поступок Коры Вальден на самом деле больше похож на поступок, совершенный мужчиной. Возможно, потому что она проходила социализацию преимущественно в мужской среде – публичные дома и сутенеры, – где насилие используется как эффективное средство разрешения конфликтов. Но, может быть, еще и потому, что под воздействием алкоголя обиды всей жизни вылились в один большой поток насилия. Особенно в так называемой среде алкоголиков мы постоянно сталкиваемся с преступлениями, в которых даже самые незначительные поводы для спора приводят к эскалации насилия, приводящей к чрезмерно жестоким убийствам. Во всяком случае, место преступления также помогло нам понять многое: мы имели дело не с хладнокровным преступником, тщательно планирующим свои действия. Здесь конфликт перерос в сверхубийство.

Молодая семья

Несмотря на такие исключения из правил, статистика все равно неумолима: это мужчины убивают своих партнерш, а не наоборот. При этом запланированному убийству обычно предшествует длительный конфликт, почти всегда связанный с уже состоявшимся или предстоящим расставанием либо с угрозой потери партнерши.

Мужчина воспринимает расставание как утрату и, прежде всего, как отвержение собственной личности, как экзистенциальную угрозу. Соответственно следы на месте преступления и на жертвах говорят о том, что преступление было совершено под влиянием эмоций, хотя чаще интимициды носят спланированный характер, чем совершаются в состоянии аффекта. Давление эмоций определяет интенсивность насилия: иногда чрезмерное, иногда запредельное, а часто это бывает сочетание разных видов убийства. Злоупотребление алкоголем и наркотиками также увеличивает степень насилия. Угрызения совести, замешательство и отчаяние проявляются в кажущемся «избыточным» поведении преступника, которое выражает особые потребности, например стремление к эмоциональному восстановлению, попытка самоубийства или совершённый суицид.

Но опять же, это не вся правда, как показывает последний случай, описанный в этой главе и в этой книге.

«МОЯ ЖЕНА ИСЧЕЗЛА С ДВУМЯ НАШИМИ МАЛЕНЬКИМИ ДЕТЬМИ. ОНИ СОБИРАЛИСЬ ОТПРАВИТЬСЯ НА БОЛЬШОЙ ШОПИНГ. КОГДА Я УЕХАЛ НА РАБОТУ В ШЕСТЬ УТРА, ОНИ ВСЕ ТРОЕ ЕЩЕ СПАЛИ».

Когда с такими словами Уве Грефе пришел в полицейский участок, чтобы подать заявление об исчезновении своей семьи, для меня и моих коллег началось одно из самых захватывающих и загадочных расследований за всю мою карьеру: поиски двадцативосьмилетней Ани и двух ее маленьких детей, Лизы и Свена, – нескольких недель от роду и четырех лет соответственно.

После того как женщина, чье описание было предоставлено тщательно и подробно, на следующий день так и не дала о себе знать ни мужу, ни родственникам, мои коллеги из отдела по поиску пропавших без вести решили провести розыск с привлечением общественности и опубликовали фотографии пропавших. Редко когда я встречал такое сочувствие населения, как в этом случае. Судьба молодой семьи тронула людей и побудила их предоставить нам все возможные сведения о предполагаемом местонахождении пропавших. Отчаявшемуся отцу семейства, который работал таксистом сам на себя, сочувствовал и симпатизировал весь город.

Поскольку поступающие улики не могли быть обработаны в рамках повседневной работы детектива по расследованию убийств, мы с коллегами стали проверять отдельные версии в составе специальной комиссии: все было безуспешно. Женщина и дети буквально растворились в воздухе.

В то же время криминалисты осмотрели дом Уве Грефе на предмет следов взлома или похищения. Но ничего похожего не обнаружили. Шантажист так и не объявился, а вот поведение Уве Грефе нас удивило: он продал свою эксклюзивную историю одной популярной газете, передал репортерам фотоальбом и сфотографировался с плюшевым мишкой своего сына. Но вот на вопросы моих коллег из отдела по поиску пропавших без вести он отвечать якобы был не в состоянии. Мы задавались вопросом, было ли его поведение похоже на поведение взволнованного и отчаявшегося семьянина, каким он пытался представить себя при подаче заявления о пропаже, на последующем допросе и в своих публичных выступлениях: вырисовывались первые осторожные подозрения.

Пять дней спустя дело неожиданно сдвинулось с мертвой точки – один пешеход нашел недалеко от Бремена тело женщины. Преступник бросил тело в лесу, облил его бензином и поджег. Через два дня обгоревшую до неузнаваемости женщину опознали: это была Аня Грефе. Причина смерти была неясна, но все указывало на то, что было совершено убийство.

За дело взялись мои коллеги из комиссии по расследованию убийств Нижней Саксонии, потому что тело было найдено на их территории, а согласно Уголовно-процессуальному кодексу в этом случае действует принцип места преступления. Это означает, что если место преступления неизвестно, то место, где было обнаружено тело, считается местом преступления. То есть наша специальная комиссия теперь должна была оказывать помощь коллегам из Нижней Саксонии. Если позже в ходе расследования становится известно место преступления, то дело передается в прокуратуру, к которой оно территориально относится, – если оно отличается от места, где было обнаружено преступление. В нашем случае это прокуратура Бремена.

Теперь Уве Грефе снова активно сотрудничал со следствием, но во время ночных допросов оставался последовательным.

«Я НЕ ИМЕЮ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К СМЕРТИ МОЕЙ ЖЕНЫ И ИСЧЕЗНОВЕНИЮ МОИХ ДЕТЕЙ».

Тем не менее криминалисты и сотрудники специальной комиссии еще раз провели обыск в доме мужчины. Но теперь с другой целью: были ли доказательства того, что Уве Грефе убил свою жену и детей? Полицейские нашли связку ключей его жены и сумку от детской коляски Лизы, которую, по словам нескольких свидетелей, женщина брала с собой во все поездки. Кроме того, Уве Грефе не смог сказать следователям, куда он дел постельное белье, которое сменил в день исчезновения семьи. Все вместе было достаточным основанием для того, чтобы уполномоченный судья выдал ордер на предварительный арест по подозрению в убийстве.

В то же время мы активизировали поиски детей и пропавшего автомобиля и проверили места, с которыми был связан лично или по работе предполагаемый преступник, но все было тщетно. После того как экипаж вертолета обнаружил затонувшую машину в небольшом озере недалеко от фирмы Уве Грефе, я поехал туда. Но обломки, извлеченные из воды, оказались всего лишь автомобилем, угнанным много лет назад.

Тем временем улики против отца семейства продолжали накапливаться: после еще одного обыска в доме мои коллеги наткнулись на квитанцию от одного неместного таксиста за проезд из аэропорта до главного вокзала. Мы задумались, что могла значить эта квитанция, учитывая, что Уве Грефе, сам являясь хозяином фирмы, оказывающей услуги такси, имел в своем распоряжении несколько транспортных средств. Так почему же он воспользовался такси конкурента? Может, он пригнал машину своей жены в аэропорт и оставил ее на одной из парковок? Мы обратились в местную полицию, и, действительно, через некоторое время автомобиль был обнаружен там патрульной службой. Еще одно веское доказательство того, что Уве Грефе был причастен к преступлению: машина его жены была оборудована иммобилайзером, код от которого, за исключением третьего лица, не вызывающего никаких подозрений, знал только он.

Затем мои коллеги в Бремене отправились к Уве Грефе, находящемуся под стражей в следственном изоляторе, для дальнейших допросов. Они надеялись, что, если расскажут ему о найденной машине, он даст признательные показания. Уве Грефе оставался вежливым, учтивым и открытым к разговору, но по-прежнему отрицал, что имеет какое-либо отношение к смерти своей жены или что-то знает о судьбе своих детей.

Тогда один мой коллега из отдела по поиску пропавших без вести решился на необычный шаг: он организовал беседу с Уве Грефе один на один. То, что он собирался сделать, было скорее из области психологии ведения допроса. Он хотел попытаться апеллировать к его чувствам, потому что, что бы ни произошло, Уве Грефе, должно быть, любил своих детей. Он хотел допросить его не как следователь, а как защитник пропавших и, по всей вероятности, мертвых детей. Он хотел спросить мужчину, неужели он настолько не любит своих детей, что даже не хочет похоронить их с достоинством.

Разговор длился недолго, и я могу себе представить слова и тон следователя, беседовавшего с Уве Грефе: он говорил тихо, осторожно, без упреков. Через несколько часов Уве Грефе действительно рассказал, где находятся его дети: в одном канале за пределами Бремена. Он не сообщил, как и когда они туда попали, как и не дал признательных показаний. Следователи тут же отправили туда группу водолазов, и в тот же день наши худшие опасения оправдались. Водолазы извлекли из канала металлический ящик с телами двух детей. На обоих были пижамы. Их задушили поясом от халата или веревкой, которая все еще была на их шеях.

Почти идеальное место для того, чтобы спрятать что-то, и такое знакомое Уве Грефе. В детстве он ходил тут в школу поблизости. Он ориентируется в этой местности. Это еще раз подтверждает одну из теорий профайлинга: преступники совершают преступления в знакомых им местах, потому что там они чувствуют себя в безопасности.

Наводка Уве Грефе и последовавшая находка даже без признания дали нам всем понять, что якобы обеспокоенный отец семейства убил свою жену и двоих детей. Но вот что послужило мотивом, мы с моими коллегами по особой комиссии никак понять не могли. Почему Уве Грефе уничтожил свою семью? Преступление никак не укладывалось в ту картину личности этого мужчины, которая была нам знакома: любящий муж и счастливый отец, успешный и трудолюбивый бизнесмен, дружелюбен к своим сотрудникам – у всех пользуется признанием и уважением. Один его коллега по работе вспоминал на допросе:

«КОГДА У НЕГО РОДИЛАСЬ ДОЧЬ, ОН ВСЕМ ОБ ЭТОМ РАССКАЗАЛ. ОН БЫЛ ТАК СЧАСТЛИВ».

И как вписываются в случившееся показания пастора церкви, который еще вечером накануне исчезновения трех жертв разговаривал с родителями о предстоящем крещении Лизы?

Затем в деле произошел еще один поворот. Все, что мы знали о личности Уве Грефе, предстало в совершенно ином свете: к нам обратилась одна проститутка. Она узнала Уве Грефе по фотографии в газете – он был ее клиентом.

«ОН БЫЛ НЕОБЫЧНЫМ ГОСТЕМ: УХОЖЕННЫЙ, ОБРАЗОВАННЫЙ И ЩЕДРЫЙ. ВСЕГДА ЭЛЕГАНТНО ОДЕТ В ЧЕРНЫЙ КОСТЮМ, ДОРОГИЕ ЧЕРНЫЕ ТУФЛИ И СВЕТЛУЮ РУБАШКУ».

Когда мы нашли еще одну проститутку, у которой был такой же положительный опыт общения с Уве Грефе, стало ясно: внешне консервативный семьянин вел почти безукоризненную двойную жизнь.

В своей «второй жизни» он производит на двух женщин, ничего не знающих друг о друге, впечатление рассказами о своей исключительной и захватывающей судьбе – японские бабушка и дедушка, приемные родители, вдовец, самурай, закаленный в боях Рэмбо, парашютист и спасатель в Боснии, сотрудник службы безопасности в Диснейленде и житель Парижа.

Уве Грефе много раз посещает женщин в их апартаментах, он остается там на несколько часов и щедро платит им за их услуги – деньги, кажется, не имеют для него значения. Однажды он даже платит 1800 марок в качестве гонорара и еще дает чаевые в размере 200 марок. Кроме того, Уве Грефе балует женщин подарками: не только кофе и шоколадом, но и холодильником, видеомагнитофоном и дорогими украшениями. Одна из женщин рассказывает: