По следам зла. Отчеты профайлера

Затем он паркуется на своем автомобиле неподалеку от места преступления и проверяет возможности побега. Он быстро находит квартиру Рамоны Браун. Без нескольких минут пять вечера он звонит ей в дверь. Она ему нравится – «в моем вкусе», – но симпатия к девушке быстро улетучивается. Ему непременно нужны деньги.

Герберт Риттер проходит за Рамоной Браун в ее гостиную, спрашивает разрешения пройти в туалет и достает из куртки нож. По пути в гостиную он незаметно проверяет кухню, чтобы убедиться, что в квартире больше никого нет. Когда женщина предлагает ему стакан колы, он понимает, что пути назад нет.

«ЭТА ВОЗМОЖНОСТЬ БЫЛА СЛИШКОМ ХОРОШЕЙ. Я ЖДАЛ ЕЕ».

Он очень быстро выхватывает нож и наносит ей удар.

«ОНА ОТЧАЯННО ЗАЩИЩАЛАСЬ, КРИЧА О ПОМОЩИ. Я ВСЕ НИКАК НЕ МОГ УДАРИТЬ КАК СЛЕДУЕТ. ДУМАЛ, ЧТО БУДЕТ ПРОЩЕ. Я ОЧЕНЬ РАЗОЗЛИЛСЯ».

Но у миниатюрной женщины нет шансов против физического превосходства нападавшего и его ножа. Она падает на пол, тяжело раненная, а он в ярости продолжает наносить ей удары, даже уже после того как она скончалась.

Такое поведение не редкость в преступлениях, совершаемых под сильными эмоциями, такими как напряжение и гнев. На языке профайлеров это явление называется overkill, или сверхубийство.

«Я ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ ЕЕ. ЭТО ВСЕ, О ЧЕМ Я ДУМАЛ. Я ПЕРЕРЕЗАЛ ЕЙ ГОРЛО».

Помыв руки в ванной, обыскав квартиру и найдя более 2000 марок, преступник, не замеченный никем, убегает.

Хотя Герберту Риттеру удалось успокоиться еще в квартире, по дороге домой он вновь впадает в панику. Он останавливается на автостоянке, смотрит на проезжающие машины и считает деньги. Мужчина без проблем добирается до своей квартиры, переодевается и прячет окровавленную одежду. Затем он просто хочет насладиться тем, что сделал:

«Я ПРИДУМАЛ ОСОБЫЙ СЮРПРИЗ ДЛЯ СВОЕЙ ДЕВУШКИ И РАЗЛОЖИЛ НАГРАБЛЕННОЕ НА СТОЛЕ В ГОСТИНОЙ. Я БЫЛ ТАК СЧАСТЛИВ, ПОТОМУ ЧТО ВСЕ-ТАКИ СМОГ СОВЕРШИТЬ РАДИ НЕЕ ПОСТУПОК».

Но на смену триумфу быстро приходит разочарование. Уже в который раз он опаздывает на встречу со своей девушкой. «Она была очень взбешена, не хотела заходить домой, хотела сразу ехать за покупками. Я просто принес из квартиры деньги на рождественские подарки, пока она сидела в машине. Вот такое разочарование!»

Они проводят вечер в ресторане, а позже у них случается примирительный секс. Герберт Риттер уверен, что девушка не заметила его поступка. Ему самому кажется, что он ведет себя как обычно.

«Я ТОЛЬКО ОДНАЖДЫ КУПИЛ ГАЗЕТУ В КИОСКЕ, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ, НЕ ПИШУТ ЛИ ТАМ ЧТО-НИБУДЬ ОБО МНЕ».

На этом месте я прервал рассказ мужчины. Если это было просто убийство с целью ограбления, то зачем тогда он порезал бюстгальтер? Я был готов к тому, что Герберт Риттер начнет увиливать от вопроса, но он с готовностью все объяснил.

«Я ХОТЕЛ ОСТАВИТЬ ЗНАК. Я ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ ТО ЖЕ САМОЕ И СО СЛЕДУЮЩИМИ ЖЕРТВАМИ. ЧТОБЫ ВСЕ ЗНАЛИ, ЧТО ЭТО Я УБИЛ ТЕХ ЖЕНЩИН».

Я наблюдал за Гербертом Риттером, когда он произносил эти слова. Его выражение лица и поза заметно изменились. От его застенчивости не осталось и следа, он вдруг показался мне уверенным в себе, все его тело словно напряглось. Постепенно мне стало ясно: этот человек действительно как будто гордился своим поступком. И еще одна мысль пронеслась у меня в голове: был ли Герберт Риттер уже после первого убийства уверен, что будет продолжать убивать? Была ли смерть Рамоны Браун началом запланированной серии убийств?

Герберт и Таня

Герберт Риттер и его подружка быстро тратят украденные деньги. Спустя всего три недели финансовые трудности снова начинают давить на него. Он решает убить во второй раз. Он остается верен своему modus operandi («образу действий»), ведь первое преступление прошло удачно: он звонит Тане Розе, договаривается о встрече на вторую половину дня, выпивает для храбрости, берет с собой нож и едет на место преступления. На этот раз он надел на лезвие картонную манжету, чтобы случайно не пораниться и чтобы жертва как можно дольше не догадалась о его истинных намерениях.

Когда он приходит к Тане Розе, та стоит на лестничной площадке перед своей квартирой и прощается с гостем. Вероятно, она не ожидала, что Риттер все-таки придет, и думала, что он был одним из тех мужчин, которые просто звонят проституткам, интересуются, какие услуги они оказывают, мастурбируют и обещают прийти, но на самом деле так и не появляются. Она пытается отделаться от него, но Риттеру удается уговорить Таню принять его. В квартире он просит у нее стакан воды и, как и в первом случае, идет в туалет. Как и в первый раз, он атакует ее с ножом, когда женщина протягивает ему стакан. Таня Розе отчаянно борется за свою жизнь, и на мгновение ей даже удается вырвать нож у Герберта Риттера.

«ТЕПЕРЬ Я ДОЛЖЕН БЫЛ ОТРЕАГИРОВАТЬ. Я СХВАТИЛ ЛЕЗВИЕ И ПОРЕЗАЛ СЕБЕ РУКУ В ПРОЦЕССЕ БОРЬБЫ. МНЕ БЫЛО ВСЕ РАВНО. МНЕ УДАЛОСЬ ВЫРВАТЬ У НЕЕ НОЖ. ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ОНА КРИЧАЛА ТАК ГРОМКО, Я ЗАДУШИЛ ЕЕ И ЗАСУНУЛ ПАЛЬЦЫ ЕЙ В РОТ».

Снова Герберт Риттер приходит в ярость и в припадке без разбора наносит удары своей жертве.

«НЕ МОГУ СКАЗАТЬ, СКОЛЬКО РАЗ Я УДАРИЛ. ВСЕ, ЧТО Я ЗНАЮ НАВЕРНЯКА, – ЭТО ТО, ЧТО Я СНОВА И СНОВА НАНОСИЛ УДАРЫ В ШЕЮ СЗАДИ».

После комментариев по поводу второго убийства я вернулся одному к непонятному мне обстоятельству. Я хотел узнать у Герберта Риттера, зачем он вставил телефонную трубку во влагалище женщины, от которой якобы хотел только денег. И что означали две длинные рваные раны на животе и спине, нанесенные уже посмертно. Может, это, как и разрезанный лифчик, было неким знаком? Но на этот раз Риттер ответил уклончиво. Он стал отвечать односложно и просто сказал, что особой причины для этого не было. Даже когда я усомнился в этом утверждении, он стал настаивать на том, что это было спонтанное решение. В итоге я попросил его продолжить свой рассказ.

После того как Герберт Риттер вымыл руки, он обыскивает квартиру. На этот раз куш был не очень большой: всего 350 марок. Разочарованный, он едет домой и надеется, что и на этот раз его никто не видел.

В последующие дни он сознательно избегает просмотра официальных сообщений об убийствах и даже не покупает ни одной газеты. Он снова пытается вести себя как можно незаметнее.

«Я ЗНАЛ СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ: ЧТО ДОЛЖЕН БЫЛ ДЕЛАТЬ, А ЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН. ПОЭТОМУ Я НЕ ПРИВЛЕКАЛ К СЕБЕ ВНИМАНИЯ. НЕ ПОТОМУ, ЧТО БЫЛ ХЛАДНОКРОВНЫМ И БЕСЧУВСТВЕННЫМ. Я БЫЛ СЛОВНО АКТЕР, КОТОРЫЙ ПОЛНОСТЬЮ ВЖИЛСЯ В СВОЮ РОЛЬ».

Герберт Риттер начинает пить все больше алкоголя, совсем опускает руки и перестает даже мыться. Летом его подружке надоело это его состояние, и она съезжает. Вскоре Герберту Риттеру выплачивают причитающееся ему пособие по безработице. Он полагает, что его финансовые проблемы на данный момент решены, и пытается вернуть свою девушку. Но та больше не хочет иметь с ним ничего общего. Риттер делает последнюю отчаянную попытку: он нападает на нее с ножом, за что на него заводят уголовное дело. Ему запрещают появляться в забегаловке, где он обычно проводил время, а полиция лишает водительских прав. Он понимает, что теперь находится в полной изоляции. В порыве гнева и отчаяния Герберт Риттер разносит свою квартиру. После нескольких нерешительных попыток самоубийства он начинает стационарную терапию от алкоголизма, которую, правда, прерывает спустя два месяца. Свои сбережения в 1000 немецких марок он быстро спускает на алкоголь. К началу года он снова оказывается на мели, потому что служба занятости прекратила выплаты из-за отсутствия обратной связи и заявлений о поиске работы.

Герберт и Виолетта

Герберт Риттер снова решает ограбить проститутку, на этот раз недалеко от своего дома. Он знает ее номер телефона и дом, потому что несколько раз бывал там в качестве клиента. В отличие от первых двух убийств, сейчас на место преступления он отправляется без оружия и пешком.

«К ТОМУ ВРЕМЕНИ Я СТАЛ НАСТОЯЩИМ ПАРАНОИКОМ, МНЕ КАЗАЛОСЬ, ЧТО ПОЛИЦИЯ ПОВСЮДУ. ПОЭТОМУ МОИМ ДЕВИЗОМ БЫЛО: НЕ ПРИВЛЕКАТЬ ВНИМАНИЯ».

Все случилось именно так, как было описано в материалах дела: нападение с бутылкой с кораблем внутри и яростное сопротивление со стороны Виолетты Винтер. Мужчина набрасывается на нее своим стокилограммовым телом, ей на мгновение удается освободиться, и она колотит преступника туфлей. Гнев Герберта Риттера усиливается, и тогда он со всей силой ударяет девушку головой о пол и душит ее в течение нескольких минут. В сомнениях, убил ли он ее в самом деле, Риттер приносит нож из кухни, наносит ей удар прямо в сердце, а затем разбивает голову молотком. Далее он разрезает на ней одежду, находит фаллоимитатор, вставляет его в девушку и кладет рядом с трупом. После Риттер пытается отрезать соски и перерезать своей жертве горло. Когда ни первое, ни второе у него не выходит, он вонзает нож во влагалище мертвой женщины. Затем он начинает хаотично метаться в поисках денег и находит четыре конверта. В каждом из них по 500 марок. Спустя двадцать минут с начала преступления он сбегает.

Мы резко прервали Герберта Риттера в третий раз. Зачем он брал фаллоимитатор? Зачем пытался отрезать соски? Зачем втыкал нож во влагалище? Ничто из этого никак не вязалось с убийством с целью ограбления, так же как и удары в живот Тани Розе и вставленная во влагалище телефонная трубка. Риттер, замкнувшись, отвечал так же упрямо и односложно:

– Не знаю зачем. Это ничего не значит. – Теперь у меня не было сомнений, что он скрывал от нас свои истинные мотивы.

В течение нескольких недель после третьего убийства Герберт Риттер все глубже и глубже погружается в алкогольную зависимость и теперь почти всегда пьян. Когда очередная попытка самоубийства ему не удается, его помещают в психиатрическое отделение больницы. Там он находится почти полгода. После еще двух попыток самоубийства его ненадолго переводят в закрытую палату. Вернувшись в общую палату, он снова начинает пить и хочет покончить с собой.

Теперь у меня не было сомнений, что он скрывал от нас свои истинные мотивы.

«Я БОЛЬШЕ НЕ МОГ ВЫНОСИТЬ ЭТОГО ВНУТРЕННЕГО ДАВЛЕНИЯ, ЧТО Я УБИЛ ТЕХ ЖЕНЩИН».

В предсмертной записке он признается в убийствах, описывает свое безвыходное положение, напивается, сообщает о самоубийстве товарищу по палате и кромсает артерии бритвенным лезвием. Врачи пресекают попытку самоубийства и зашивают раны. Один из врачей читает предсмертную записку. Когда он требует от Герберта Риттера объяснений, тот яростно качает головой и уверяет, что он все это выдумал: его фантазии о насилии и алкоголь «снова все перевернули» в его голове. Врач верит ему и не сообщает в полицию.

Теперь три убийства были раскрыты. Во всех трех случаях показания Герберта Риттера соответствовали нашим представлениям о том, что произошло. Было очевидно, что он не мог знать все подробности только понаслышке – слишком много деталей было в его показаниях. На этом поиски преступника закончились. Но один вопрос все еще не давал мне покоя: что побудило Герберта Риттера так сильно изуродовать трупы? Поэтому я снова спросил его, не связано ли это с желанием получить сексуальное удовлетворение. Как и ожидалось, он снова стал отрицать мою версию:

«Я ХОТЕЛ ДЕНЕГ, А НЕ СЕКСА. Я ВЕДЬ ПРИ ЭТОМ НЕ РАЗДЕВАЛСЯ И НЕ МАСТУРБИРОВАЛ. ТОГДА ЖИЗНИ ЭТИХ ЖЕНЩИН НИЧЕГО ДЛЯ МЕНЯ НЕ ЗНАЧИЛИ. ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ОПОЗНАТЬ МЕНЯ ПОЗЖЕ, ПОСЛЕ НАПАДЕНИЯ. Я НЕ ИСПЫТЫВАЛ НИКАКОЙ РАДОСТИ ОТ ПРОЦЕССА УБИЙСТВА».

На этом мы остановились и в конце спросили Герберта Риттера, было ли ему жалко женщин. Вот его ответ:

«ТОГДА Я НЕ ЧУВСТВОВАЛ К НИМ НИКАКОЙ ЖАЛОСТИ. СЕЙЧАС ДА, МНЕ ИХ ЖАЛКО».

Но даже эта его запоздалая жалость показалась мне больше похожей на жалость к себе, а не на настоящее раскаяние. Это соответствовало моему общему впечатлению о Герберте Риттере и о его описаниях убийств, в которых он признался. Никогда раньше я не сталкивался с преступником, который приступает к делу так обдуманно и хладнокровно, словно наемный убийца, а затем злится на свои жертвы, когда те дают отпор.

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, после предварительного задержания обвиняемого судья должен выдать ордер на предварительный арест не позднее полуночи следующего дня, в противном случае обвиняемого следует освободить. Поэтому мы объявили на этом допрос оконченным.

Но тут Герберт Риттер попросил нас зафиксировать еще кое-что, что его сильно беспокоит. На мгновение я подумал, что он хочет признаться еще в убийствах. Но это было не так. Тем не менее подробности его нового признания были достаточно ужасны: после того как его девушка съехала, он утопил двух ее кошек в ведре, а также заманил соседскую кошку и утопил ее тоже. Когда я спросил его, зачем он это сделал, Риттер отказался отвечать:

«Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ СЕЙЧАС».

Суд

В течение следующих нескольких недель мы с коллегой проанализировали детали признания Герберта Риттера. Многое оказалось правдой: пребывание в стационаре и попытки самоубийства. И то, что он в самом деле писал предсмертную записку с признаниями в убийстве:

«ВОТ ТЕПЕРЬ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ ВСЁ. Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЖИТЬ С ТРЕМЯ УБИЙСТВАМИ НА СОВЕСТИ. Я НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО ЭТО БУДЕТ МЕНЯ ТАК ТЯГОТИТЬ. ПОСТОЯННО ЧУВСТВУЮ, КАК ГРУЗ УБИЙСТВА ДАВИТ НА ПЛЕЧИ, А НЕЧИСТАЯ СОВЕСТЬ ПЛЕЩЕТСЯ В ЖЕЛУДКЕ».

О личности Герберта Риттера мы узнали подробнее от его бывшей девушки: «Меня впечатлил его рост и то, как он спокойно вел себя. Он был сдержанный, казался совсем замкнутым. Он был одиночкой. У него не было друзей. Он мог решиться на что-то, только когда был сильно пьян». Сначала, по ее словам, у них все шло неплохо, но после того, как его уволили с работы, их отношения ухудшились, потому что денег постоянно не хватало, а Герберт Риттер ничего не предпринимал, а только вел себя все флегматичнее и пил.

«Я НЕ ЗАМЕТИЛА В НЕМ НИКАКИХ ИЗМЕНЕНИЙ ПОСЛЕ ТЕХ УБИЙСТВ. ОН БЫЛ ТАКИМ ЖЕ, КАК ВСЕГДА».

Девушка поверила в его историю о том, что незадолго до Рождества ему пришла выплата по безработице от биржи труда. Ведь она уже долго просила его что-то сделать наконец.

Результаты судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств с места преступления также показали, что преступником был именно Герберт Риттер. Волосы, кровь и отпечатки пальцев, обнаруженные на месте преступления, принадлежали ему.

Герберт Риттер был осужден за убийство из жажды наживы. Суд счел доказанным, что он представлял собой неполноценную, дисгармоничную личность, был не способен построить отношения, результатом чего и явился его гнев на женщин. Эксперт-психиатр пришел к выводу, что Герберт Риттер культивировал аутоэротизм, отчего ему были свойственны «необычные сексуальные фантазии о садистских и некрофильских формах секса», влиявшие на его поступки. Однако, по его оценке, убийства нельзя было отнести к преступлениям на чисто сексуальной почве, так как в них не было садистских признаков: например, вскрытия полостей тела, извлечения органов или нанесения увечий половых органов. В фантазиях Герберта Риттера «его сексуальным партнером является мать».

Суд признал Герберта Риттера, убившего трех женщин, ограниченно виновным в преступлении и приговорил его к двенадцати годам лишения свободы за каждое из трех убийств. Обычно в подобных случаях эти отдельные обвинительные приговоры объединяются в одно общее наказание в виде лишения свободы, которое в данном случае было установлено на срок в пятнадцать лет. В то же время суд постановил поместить Герберта Риттера в психиатрическую лечебницу, так как от него можно было ожидать подобных преступлений и в будущем из-за его «расстройства границ Я». Однако из-за своего «диссоциативного расстройства личности» ему сначала следует отбыть десять лет в тюрьме, поскольку «только тогда можно будет начать эффективную терапию для исправления его травмированной личности».

Серийные убийства

Серийные убийства происходят редко. За все годы работы в убойном отделе я лишь дважды столкнулся с такими делами, однако в глазах общественности дело обстоит иначе. Преступления психически больных серийных убийц, обладающих высоким интеллектом, приносят криминальным романам и фильмам о них большую популярность, а когда они происходят в реальной жизни, то активно освещаются в средствах массовой информации. Особенно стоит отметить экранизацию «Молчания ягнят» с Энтони Хопкинсом в роли хитрого и хорошо образованного психопата и Джоди Фостер в роли его напарницы-профайлера, наделенной большой женской силой. Эта история вызвала трепет зрителей во всем мире и способствовала некритическому принятию образа вездесущего серийного убийцы. Действие романа основано на опубликованных ФБР интервью с тридцатью шестью серийными убийцами. Публикация исследований американских серийных убийц также способствовала искажению общественного мнения.

Термин серийный убийца не является новым, хотя его происхождение приписывают агенту ФБР Роберту К. Ресслеру. Еще в 1930 году признанный эксперт по уголовным делам и глава берлинского отдела по расследованию убийств Эрнст Геннат, родоначальник методического расследования преступлений, использовал термин «серийный убийца» в описании дела Петера Кюртена из Дюссельдорфа. Хотя феномен серийного убийцы обсуждается давно, универсального определения для него все еще нет. Я определяю серийного убийцу как преступника, который в разное время и в разных местах убивает как минимум двух человек, с которыми у него – почти всегда – до этого не было никаких отношений. Своих жертв он выбирает методично, исходя из прагматических соображений, и обдумывает, как легче всего ему будет с ними справиться. Его действия подчинены внутреннему побуждению к удовлетворению сексуальных и часто садистских фантазий. Между отдельными убийствами нет никакой связи. Скрытую готовность к убийству перед преступлением ускоряет непосредственно стресс, который запускает преступление в качестве так называемого триггерного фактора: например, сложности в браке или отношениях, проблемы с родителями, финансовые трудности, трения на работе или проблемы с законом.

Серийные убийства происходят редко. За все годы работы в убойном отделе я лишь дважды столкнулся с такими делами, однако в глазах общественности дело обстоит иначе.

После отдельных убийств может начаться временная фаза восстановления, то есть охлаждение внутренних побуждений, пока они снова не станут настолько сильными, что преступник снова решится на убийство.

Во времена ажиотажа вокруг серийных убийц я также начал интенсивно заниматься методом анализа психологического портрета преступника – криминальным профайлингом. Выводы ФБР, сделанные из допросов серийных убийц, распространились по Европе и Германии и, казалось, облегчили объяснение преступлений с необычным поведением преступника. Несмотря на то что я мог раскрывать убийства и с помощью обычной следственной работы, мне очень мало было известно о мотивах преступника, а после убийств, совершенных Гербертом Риттером, я понял, что «классических» методов работы мне уже было недостаточно. Мне захотелось знать больше о предыстории убийств и о том, что значат часто необъяснимые решения преступников.

Поэтому вышло так, что почти через пятнадцать лет после вынесения приговора убийце трех проституток я вновь вернулся к делу Герберта Риттера. Я изучил материалы дела – отчет с места преступления, отчет судебно-медицинской экспертизы, отчет о вскрытии, папку с фотографиями – и провел для себя своего рода сравнительный анализ. Я захотел проверить, мог ли я, используя метод профайлинга, при рассмотрении дел установить, что все преступления были совершены одним и тем же исполнителем.

В моей сводке в виде таблицы, приведенной ниже, я оценивал только достоверные, проверенные данные и не учитывал показания Герберта Риттера. Для меня это важный момент при сравнении нескольких преступлений, так как субъективные оценки поведения преступника могут исказить результат анализа.

Как видите, проверка действительно выявила много общего в поведении и указала на то, что преступления, скорее всего, были совершены одним преступником. Образы действий во всех трех убийствах были одинаковыми с точки зрения выбора жертвы, захвата власти путем внезапного нападения, дальнейшего убийства и последующего обыска квартиры на предмет денег.

Но из таблицы также ясно прослеживается и другой аспект: странные действия преступника уже после убийств, о которых мы неоднократно спрашивали во время допроса и о которых Герберт Риттер говорил как о спонтанных, бессмысленных поступках.

В профайлинге любое поведение преступника, выходящее за рамки обычного преступления, в данном случае убийства, называется персонификацией. Имеется в виду, что существует своего рода поведенческий отпечаток пальцев. Если эта модель поведения повторяется в дальнейших действиях, то это уже почерк преступника.

Сопоставление трех убийств очень наглядно показывает, что персонифицирующие действия преступника обнаруживают многочисленные сходства: множественные порезы на шее и горле с почти полной декапитацией (обезглавливанием) – пусть даже в случае с Виолеттой Винтер это была всего лишь попытка – и методичное убийство жертв с признаками сверхубийства. Еще одно сходство я увидел в делах Тани Розе и Виолетты Винтер – это введение во влагалище различных предметов: телефонной трубки, фаллоимитатора, ножа. Все эти предметы убийца нашел на месте преступления. Так что и здесь можно было с уверенностью говорить о почерке преступника.

В дополнение к этим сходствам в образе действий при совершении преступлений и в персонификации преступника в таблице так же ясно видны и различия: градус насилия и степень персонификации возрастали от преступления к преступлению. Первые два убийства преступник совершал методично, он применял орудие, которое принес собой на место преступления, а затем забирал его с собой. Во время же третьего преступления он использовал орудие, которое попалось ему под руку, и в целом действия его были более хаотичными.

Все эти результаты показали, что детальный профайлинг может стать важным принципиальным шагом при объединении преступлений. Но они не показали мне ничего такого, чего бы я уже не знал после проведенных допросов и вынесенного приговора. Они не смогли удовлетворить мое профессиональное любопытство к более глубокому пониманию мотивов преступника. Поэтому я решил навестить Герберта Риттера в отделении судебной психиатрии и побеседовать с ним. Возможно, теперь он хотел бы и мог рассказать мне больше о мотивах, о которых он так вызывающе умалчивал в своем признании. Немалое количество времени, прошедшее с момента преступлений, а также уже начатая терапия давали мне основания надеяться, что этот человек, убивший трех женщин, сможет хоть немного раскрыться.

С одной стороны, я хотел лучше понять в целом, почему Герберт Риттер убил этих трех женщин. В то же время хотелось больше узнать об отдельных фазах его преступлений: как развивались его фантазии, о скрытой готовности к убийству, о факторах, спровоцировавших преступление, о самом убийстве и о поведении после. По следам на месте преступления и на трупе мне было ясно, что эти фантазии точно были. Это не было каким-то открытием – еще Эрнст Геннат в своем отчете о Петере Кюртене писал: «Даже убийца, совершивший преступление из похоти, не появляется вдруг, из ниоткуда, – его преступления представляют собой лишь кульминацию и завершение какой-то предыстории».

Фантазии серийного убийцы Герберта Риттера

В 2004 году я впервые посетил Герберта Риттера в психиатрической лечебнице. В последующие годы еще насколько раз навещал его. Тогда я понятия не имел, чего ожидать. Вполне возможно, что он попытается обмануть меня своими неубедительными объяснениями или расскажет не больше, чем рассказал уже почти полтора десятилетия назад. И в самом деле, сначала Герберт Риттер уходил от ответов, но затем начал постепенно открываться. Вскоре он откровенно рассказал о своем сексуальном развитии и фантазиях. Это дало мне возможность проникнуть в его странный и нездоровый мир фантазий, пусть даже его описания и выводы, естественно, содержали пробелы: однако у меня, скорее, было ощущение, что он все равно утаивает часть правды. Тем не менее Риттер дал мне разрешение написать об этом в этой книге.

Корпус отделения судебной психиатрии, где проходит лечение Герберт Риттер, находится посреди парка большой больницы. Главное здание, построенное в виде куба в стиле баухаус, окрашено в теплый терракотовый тон. На первый взгляд ничто не указывает на то, что там и в двух побеленных флигелях в восьми отделениях проживает более 120 больных, помещенных сюда по решению суда: ни решеток на окнах, ни колючей проволоки, вместо них – небьющееся безопасное стекло от пола до потолка. За исключением нескольких женщин, в основном все здесь мужчины, которые убивали людей, жестоко обращались с детьми, насиловали женщин или устраивали пожары. Все они подлежат лечению здесь в течение неопределенного периода времени. Среди пациентов есть и зависимые люди, совершившие преступления на почве алкогольной или наркотической зависимости. Их лечение обычно длится до двух лет.

«Даже убийца, совершивший преступление из похоти, не появляется вдруг, из ниоткуда, – его преступления представляют собой лишь кульминацию и завершение какой-то предыстории». Эрнст Геннат

Лишь со второго взгляда замечаешь пятиметровую бетонную стену, выкрашенную в землистые цвета и окруженную клумбами с розами и живой изгородью. Она плавно соединяется с хозяйственными постройками, изолирует внутренние дворы от пациентов и в то же время защищает их от любопытных глаз посторонних.

Всякий раз, когда я приходил на встречу с Гербертом Риттером, мне сначала приходилось проходить через контрольно-пропускной пункт и сдавать свое удостоверение личности и мобильный телефон. Охранник, сидевший за пуленепробиваемым стеклом, просовывал мне через специальный ящик гостевой пропуск. Меня, как и каждого посетителя, очень тщательно досматривали. После прохождения через металлоискатель мне разрешалось направиться в комнату для свиданий: светлое и уютное помещение со столом и тремя стульями. Затем следовал повторяющийся ритуал: сотрудник клиники приводил больного на беседу на час или два. Как я узнал позже, наши разговоры были для Риттера долгожданной отдушиной в рутинной жизни пациента. Когда я впервые посетил его, оказалось, что я был его первый посетитель почти за два года.

Герберт Риттер за последние годы располнел еще сильнее. Он весил добрых 125 килограммов и выглядел очень постаревшим. Его кожа была тусклой, а очень коротко подстриженные волосы стали серебристо-седыми. В целом он производил впечатление уставшего человека, почти лишенного воли к жизни. Лишь изредка во время наших разговоров я видел огонек в его глазах. Это происходило тогда, когда он кратко рассказывал о жизни на свободе. Но его застенчивый взгляд остался. Как и во время допросов, он не мог поддерживать зрительный контакт. Мне было интересно, что происходит у него в голове и не винит ли он меня в том, что с ним происходит сейчас. Когда я напрямую спросил его об этом, он, не задумываясь, ответил «нет».

Затем Герберт Риттер рассказал о своей жизни в больнице.

Он живет в отделении с восемнадцатью пациентами с расстройством личности, которые, как и он, совершили тяжкие преступления. Его распорядок дня состоит из индивидуальных и групповых бесед, физио- и кинезиотерапии, трудовой терапии в столярной мастерской, где он зарабатывает 80 центов в час. Ему нравится работать. Но он опасается, что госпитализация может отупить его и он станет похожим на животное в зоопарке.

Может быть, этот страх и стал причиной того, что он не отказался разговаривать со мной о своих преступлениях. Герберт Риттер сильно изменился за последние годы – не только внешне, но и внутренне. Мне показалось, что он понимал свою ситуацию и оперировал терминологией своих терапевтов. А еще он боялся. Боялся, что придется провести еще много лет, если не всю свою жизнь, в психиатрической лечебнице.

Однако еще до того, как я успел задать свои вопросы, Риттер захотел рассказать о своей жизни до убийств и осуждения, особенно о своем детстве и юности. Чтобы я мог «лучше понять» его и причины его поступков. Это совпадало с моими собственными намерениями, поэтому я немедленно согласился с его предложением.

Герберт Риттер был младшим из четырех детей у своих родителей. Его самым близким человеком была мать, чей авторитет одновременно впечатлял и пугал мальчика.

«Я ПОМНЮ, ЧТО БЫЛ НОРМАЛЬНЫМ, ОБЩИТЕЛЬНЫМ РЕБЕНКОМ, СМЕЛЫМ. ОДНАКО С РАННЕГО ВОЗРАСТА ЗНАЛ, ЧТО МОГ ВЕСТИ СЕБЯ ТОЛЬКО В РАМКАХ ПРАВИЛ, УСТАНОВЛЕННЫХ МОЕЙ МАТЕРЬЮ. ОНА БЫЛА СТРОГОЙ, ДАВАЛА МАЛО СВОБОДЫ, А ОТЕЦ БОЛЬШОЙ РОЛИ В ВОСПИТАНИИ НЕ ИГРАЛ».

Я заметил, что каждый раз, когда Герберт Риттер говорил о своей «мамке», его поведение и жесты менялись: его обычно спокойный, тихий голос срывался на высокий фальцет, его расслабленная поза с прямой осанкой уступала место прищуренным глазам и судорожным движениям руками и пальцами.

Из-за нарушений речи Герберт Риттер провел первые два года в специальной школе, а затем перешел в начальную школу, где одноклассники дразнили его из-за заикания и избегали, потому что он якобы вонял. «Я замкнулся в себе и начал строить свой собственный внутренний мир». В своих мечтах он мог быть «совершенно другим Гербертом», которого принимали одноклассники. В своем выдуманном мире он представлял себя поджигателем и стал делать робкие попытки воплотить эти фантазии в реальность, играя с огнем в квартире.

Чем старше становился Герберт Риттер, тем сильнее его фантазии приобретали маниакальные черты:

«Я ВСЕГДА МОЛЧАЛ. ГОДАМИ! Я НЕ СОПРОТИВЛЯЛСЯ, НО ВНУТРИ ВЕСЬ КИПЕЛ: В ВОЗРАСТЕ ОДИННАДЦАТИ ИЛИ ДВЕНАДЦАТИ ЛЕТ У МЕНЯ ВОЗНИКЛА ИДЕЯ ОТОМСТИТЬ МОИМ ОДНОКЛАССНИКАМ, СВЯЗАТЬ ИХ, СБРОСИТЬ В ЯМУ И МУЧИТЬ. ЧТОБЫ НАКАЗАТЬ ИХ ЗА ТО, ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ СО МНОЙ».

С этого момента он начинает видеть себя бойцом-одиночкой, Рэмбо, который всегда готов к бою и ничего не боится. Герберт Риттер пытается приблизиться к своему образцу для подражания не только в своем иллюзорном мире. Он увлекается боевиками, занимается бодибилдингом, в нем просыпается страсть к быстрым автомобилям и мотоциклам.