По следам зла. Отчеты профайлера

Грудь и мягкие ткани, которые Вальтер Крабонке вырезал из лобка своей жертвы, он позже выбрасывает в мусорный бак на своей кухне, а также вытирает следы крови на лестничной клетке. Ночью он стирает свои окровавленные штаны, потому что вскоре ему предстояло их надеть – это его униформа охранника. Когда он приходит домой с работы на следующий день, то не находит себе места, потому что все отчетливее осознает, что у него в буквальном смысле этого слова спрятан скелет в шкафу. И от него нужно избавиться. Весь день он думает о том, как лучше это сделать. Затем он принимает решение. Труп нужно расчленить. Только так он сможет незаметно вынести тело из подвала и отвезти к школе.

Но сначала Вальтер Крабонке идет в закусочную Гарри Штельцеля и выпивает для храбрости. Затем он возвращается в свою квартиру. Он отпиливает у трупа оба предплечья, а потом голени. Затем, наконец, голову. Это дается ему нелегко. Он складывает «отдельные части», как их называет Вальтер Крабонке, в полиэтиленовые пакеты и незадолго до полуночи хочет отвезти их на велосипеде в ближайшую мусорную корзину. Он надеется, что в это время на улице никого не будет, но, выходя из дома, он встречает своих соседей, которые вышли выгулять собаку. Вальтер помнит, что они тоже были в закусочной, когда он познакомился с Агнес Брендель. Тут еще сумка с головой соскальзывает с багажника его велосипеда. Вальтер Крабонке приходит в ужас и чувствует себя на грани провала, но соседи ничего не замечают. Хладнокровно он подхватывает сверток с головой и толкает велосипед к ближайшему мусорнику, в который выбрасывает пакеты. Он сделал достаточно для одной ночи, так что труп остается в его подвале до 1 января. Вальтеру Крабонке нужны большие мусорные мешки для его транспортировки. Он планирует взять их на работе, где будет дежурить ночью в канун Нового года. В шесть часов утра в первый день нового года Вальтер Крабонке едет домой после работы с двумя синими мешками для мусора. Он ложится в кровать и пытается уснуть. Но сна нет. Встревоженный, он встает и пьет коньяк. Затем он спускается в подвал. Здесь Крабонке кладет туловище сначала в мешки для мусора, а потом в большой чемодан. С наступлением темноты он перевозит чемодан на своем велосипеде до школы на расстояние нескольких сотен метров. Там он вынимает труп из чемодана и торопливо оставляет его на подъездной дорожке. Эта школа ему знакома. Он тщательно выбирал место, потому что в это время там никого не должно быть. Его рассуждения оказываются правильными. Никто не видит его.

На следующий день он выбрасывает пилу и чемодан с набережной гавани в Везер. В последующие дни он живет в постоянном страхе и ужасе. Вальтер Крабонке не знает, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений:

«СИЛА СТРАХА ЗАТМИЛА МОЙ РАЗУМ».

Около 18:30 мы закончили допрос, длившийся более двенадцати часов. Вальтер Крабонке сейчас производил на меня впечатление человека, испытавшего облегчение, – такую реакцию я позже буду наблюдать у многих преступников, которые, как и Крабонке, сделали признание после жестокой внутренней борьбы и многочасового отрицания.

В течение следующих нескольких дней Вальтер Крабонке продолжал сотрудничать со следствием и показывал места, где он выбросил одежду и части тела Агнес Брендель. Но мы ничего не нашли. Он также согласился на реконструкцию преступления в своей квартире. Используя манекен, он показал, как схватил Агнес Брендель за шею и изнасиловал ее. Затем при помощи резинового ножа он продемонстрировал, как ударил женщину, а затем и изуродовал тело. Однако он отказался показать нам, как отрезал голову и конечности. Вместо этого он все время повторял, что поступил ужасно.

Обстоятельства, приведшие к смерти Агнес Брендель, теперь были ясны, но оставалось одно ключевое несоответствие: Вальтер Крабонке признался, что убил Агнес Брендель поздно вечером 29 декабря. Однако, согласно результатам расследования, к вечеру 1 января она должна была быть еще жива. Поэтому в последующие дни я снова допросил всех свидетелей. Но никто из них не изменил своих показаний.

Визит к судмедэксперту внес ясность: я все время ориентировался на неверно установленное время смерти. В моем списке данных я обозначал отдельные факты с помощью тире. А судмедэксперт интерпретировал их как знак минус и поэтому для расчета времени смерти принял неверные значения. Поскольку он был не из Бремена, то не был знаком с погодными условиями в городе. Разумеется, установленное им время смерти определило ход дальнейшего расследования и проверку алиби. Теперь эти данные пришлось пересмотреть. Агнес Брендель на самом деле была убита раньше. По крайней мере за тридцать или более часов до обнаружения ее тела. Некоторые свидетели, должно быть, ошиблись. Как минимум сосед, якобы встречавший с ней Новый год, и свидетели, якобы видевшие Агнес Брендель до 17:00 1 января. Теперь многое говорило о том, что все действительно произошло так, как рассказал Вальтер Крабонке.

К судебному слушанию, во время которого после признания последовало дальнейшее выяснение фактов, уголовно-правовая оценка поступка и приговор, было подготовлено психиатрическое заключение, чтобы установить степень уголовной ответственности Вальтера Крабонке.

Для этих целей с Вальтером Крабонке несколько дней работал психиатр, а это значит, что он подвергался тщательным психологическим обследованиям. Согласно отчету, Вальтер Крабонке происходил из внешне вполне благополучной семьи, имевшей, однако, некоторые внутренние особенности. У него были очень близкие отношения с матерью, от которой он все никак не мог съехать. Это объясняет его недостаточную самостоятельность и нестабильную мужскую идентичность. Он склонен перекладывать вину на других и обвинять их в своем чрезмерном употреблении алкоголя. Крабонке также гордится тем, что не имеет никаких сексуальных проблем и «может всегда». Ранее такой проблемы, как агрессия в сексуальной сфере, не возникало. Однако в годы после разлуки с бывшей женой стали часто появляться признаки агрессивно заряженной сексуальности: во время осмотра Вальтер Крабонке заверил психиатра, что придушение во время полового акта для контроля над дыханием было для него такой игрой. Он утверждал, что то, что он сделал с Агнес Брендель, совершенно ему не свойственно. На самом деле это не он совершил этот «странный поступок». Он не хотел убивать, и у него не было никаких сексуальных мотивов. Во всем была виновата злость на бывшую жену.

Но специалиста это не убедило.

Вместо этого он трактовал расчленение трупа как «разрядку сексуализированной деструктивности», при которой такие чувства, как сексуальное возбуждение и гнев, настолько тесно переплетены, что их невозможно отличить друг от друга. Сам акт расчленения выражает «массивную деструктивную динамику, при которой уничтожению подлежит не только женщина как женщина, но и человек как человек».

Вальтер Крабонке происходил из внешне вполне благополучной семьи, имевшей, однако, некоторые внутренние особенности. У него были очень близкие отношения с матерью, от которой он все никак не мог съехать. Это объясняет его недостаточную самостоятельность и нестабильную мужскую идентичность.

При оценке степени уголовной ответственности психиатр установил, что виновный не является недееспособным. Он также не нашел признаков психоза или «органических поражений головного мозга», таких как травма или опухоль. Однако психиатр обнаружил, что у Вальтера Крабонке серьезные проблемы с самоидентификацией личности, которые следует рассматривать как «еще одно серьезное психическое отклонение». Самообладание мужчины и его способность управлять своим поведением были сильно нарушены из-за предположительно серьезного злоупотребления алкоголем, так что «на момент совершения преступления степень его уголовной ответственности могла быть снижена».

В своей заключительной речи прокурор выдвинул тезис о том, что Вальтер Крабонке преднамеренно убил Агнес Брендель, чтобы удовлетворить свое сексуальное влечение или скрыть другое преступление, и потребовал для него пожизненного заключения. Адвокат Вальтера Крабонке, напротив, выразил сомнение в том, что его клиент жестоко избил женщину. Он расценил его поступок как насилие над человеком, лишенным способности сопротивляться, и предположил, что половой акт имел место только после смерти Агнес Брендель. В качестве наказания он рекомендовал суду назначить лишение свободы на срок от одного года до десяти лет.

Суд отказался удовлетворить оба ходатайства. Он приговорил Вальтера Крабонке «к двенадцати годам тюремного заключения за изнасилование, повлекшее за собой смерть». Трое судей и два народных заседателя Большой судебной палаты окружного суда сочли доказанным, что он физически принудил Агнес Брендель к половому сношению и по неосторожности причинил ей смерть. Крабонке должен был знать, что сильное и продолжительное удушье может привести к смерти. Суд также отверг приведенные психиатром причины снижения уголовной ответственности. Мужчина не был сильно пьян, он «полностью ориентировался в пространстве». Его просто расстроил отказ Агнес Брендель от близости с ним.

В своем устно оглашенном приговоре председательствующий судья указал, что расчленение трупа не должно рассматриваться как отягчающее обстоятельство. Это было сделано исключительно для целей облегчения транспортировки. Увечья груди и гениталий суд никак не прокомментировал.

Судья указал, что расчленение трупа не должно рассматриваться как отягчающее обстоятельство. Это было сделано исключительно для целей облегчения транспортировки.

Мотив

Спустя много лет после этого случая, когда я уже начал свое обучение на профайлера, я достал из архива давно закрытое дело Вальтера Крабонке. Я хотел в ретроспективе проверить профиль преступника, который создал в то время, и обратить внимание на сходства или различия в моей будущей работе.

Мои первые догадки оказались верными: Вальтер Крабонке жил недалеко от места обнаружения трупа, он знал школу и жил один. У него не было проблем с доступом к пиле, которую он использовал для ремонта квартиры. У него не было машины, он ездил на велосипеде. А еще Вальтер Крабонке любил выпить и посещал пивнушки, где часто бывала и Агнес Брендель. Однако мой профиль мог бы быть более точным. Современный профайлер знает, что причины расчленения трупов очень разные и что определенные формы нанесенных увечий характерны для определенных типов преступников. Соответственно по состоянию трупа можно сделать выводы о профиле преступника.

Доказано, что преступник всегда сам расчленяет труп. Единственным исключением являются очень редкие случаи некрофилии. Термин происходит от греческого (nekrós = мертвый, philia = любовь) и описывает половое влечение к трупам. Например, некрофилы проникают в похоронные бюро или морги, чтобы надругаться над мертвыми и расчленить их трупы.

Сам факт расчленения никак не зависит от возрастной группы, уровня образования или социального происхождения преступника. Преступниками почти всегда являются мужчины, жертвами в основном женщины.

Преступник очень часто знаком со своей жертвой, потому что они, как правило, происходят из одного социального окружения: семья, любовные отношения, личные или деловые контакты.

Даже при вскрытии не всегда легко определить причину смерти из-за множественных увечий. В большинстве случаев жертву убивают ножом (колотая травма), ударом (тупая травма), душат каким-либо предметом или, как Агнес Брендель, руками.

Сегодня, опираясь на свой опыт и научные знания, я могу сказать, что Вальтер Крабонке на самом деле совершил расчленение в двух разных формах. Голову и конечности Агнес Брендель он отделил исключительно для удобства транспортировки. В конце концов, он не мог просто оставить тело на месте преступления. Такое расчленение трупа из чисто прагматических соображений называется дефензивным (защитным) и является наиболее частой причиной расчленения.

Для профиля преступника эти данные означали бы, что Агнес Брендель была убита в месте, где преступник либо жил сам, либо имел так называемую якорную точку, например на рабочем месте. Кроме того, вероятность быть замеченным соседями, жильцами и прохожими должна была быть настолько велика, что о транспортировке трупа целиком не могло быть и речи.

Совершенно иной мотивацией объясняется нанесение увечий первичных половых органов или лица. Такое увечье всегда происходит по эмоциональным причинам: гнев или ненависть, сексуальное возбуждение, унижение. Часто это просто продолжение акта насилия, которое уже привело к смерти жертвы. Эмоционально мотивированное расчленение называется сверхубийством. Часто жертв обезглавливают. Но встречаются и символические ранения в области лица и половых органов. Преступник, сознательно или бессознательно, всегда озабочен деперсонификацией, обесчеловечиванием жертвы. Ничто не должно напоминать преступнику о личности погибшего. Так обстоит дело примерно с каждым двадцатым изуродованным трупом.

Преступник, сознательно или бессознательно, всегда озабочен деперсонификацией, обесчеловечиванием жертвы.

Почти как по учебнику Вальтер Крабонке описал свои мотивы расчленения – он признался, что хотел уничтожить Агнес Брендель как женщину и как личность. Однако его ненависть изначально была направлена не конкретно на Агнес Брендель, а на женщин в целом. В первую очередь Вальтер Крабонке обвинял бывшую жену в том, что испытывает финансовые трудности, неудобства и ограничения.

Когда я работал над этим делом, то предположил, что у Вальтера Крабонке был еще и сексуальный мотив – ведь он вырезал половые органы и отрезал груди своей жертвы. Расчленения с целью получения сексуального удовлетворения называются оффензивными расчленениями, и часто их нелегко отличить от агрессивных расчленений: сюда относятся обезглавливание, ампутация конечностей, удаление внутренних и наружных половых органов. Однако для оффензивного расчленения характерно следующее: преступники вскрывают брюшную полость своих жертв, удаляют органы, снимают кожу или даже поедают части тела, совершая акт каннибализма. Когда следователи находят на трупе подобные признаки, такого преступника характеризуют как «сексуального маньяка» или убийцу-садиста. В то время как сексуальный маньяк мучает и убивает жертву ради удовлетворения своих сексуальных фантазий, для садиста важны именно мучения. Он подчиняет жертву своей власти, лишает свободы, истязает несколько часов или даже дней подряд и при этом подвергает мучениям. Он достигает сексуального удовлетворения через реакцию жертвы на причиненную боль. Акт насилия, идеально подготовленный и спланированный, должен максимально точно соответствовать его ненормальным сексуальным представлениям.

На долю оффензивных расчленений, то есть расчленений с целью получения сексуального удовлетворения, приходится около четверти всех расчленений.

За последние несколько лет я неоднократно посещал Вальтера Крабонке. Мне было интересно, как он будет описывать свой поступок после всех этих лет, проведенных в тюрьме, и оценивает ли он его теперь иначе. В каком-то смысле я перенял подход ФБР, заключающийся в том, что преступника опрашивают уже после вынесения приговора. Я хотел узнать больше о преступлении и мотивах Вальтера Крабонке – поучиться у профессионалов.

Большим преимуществом вышеназванного подхода является то, что преступники больше не боятся уголовного преследования, поскольку по действующему законодательству за одно преступление человек не может быть осужден дважды. Все преступники, с которыми я общался по своей работе, всегда с пониманием относились к моей просьбе – такой разговор давал им возможность рассказать всю правду и в отдельных случаях облегчить свою совесть.

Когда я понимаю динамику и мотив преступления, я могу лучше понять и оценить будущие правонарушения. Это может вас удивить, поскольку человеческое поведение само по себе явление очень сложное и индивидуальное и не существует двух одинаковых преступников. Тем не менее снова и снова доказывается, что поведение разных преступников часто, по сути своей, похоже. И всегда речь идет о мотивах, которые также играют роль в повседневной жизни и являются результатом основных человеческих потребностей и эмоциональных состояний.

К сожалению, преступников редко допрашивают уже после вынесения приговора. Я считаю это огромной ошибкой, поскольку без такой оценки следователи и аналитики не склонны критически рассматривать свои собственные выводы относительно преступников и их поведения, считая их истиной в последней инстанции. Случай с Вальтером Крабонке показывает, насколько разными могут быть эти выводы. Все участники процесса, оперируя одной и той же информацией, оценили его поведение по-разному: прокурор, защитник, психиатр, суд и я как следователь.

Когда я впервые навестил Вальтера Крабонке после его освобождения из тюрьмы, он сразу узнал меня и был рад моему визиту. Его внешний вид сильно изменился. Вместо прежней модной стрижки он теперь носил волосы до плеч и отрастил густую бороду. Вместо брюк со стрелками и накрахмаленной рубашки на нем были выцветшие джинсы и белая футболка, а поверх – белый рабочий халатом с тиснением «Мастерская В. Крабонке». Я опять принес масляный пирог, и мы сидели вместе, пили кофе и ели этот пирог, как когда-то двадцать лет назад. Для меня это была необычная ситуация, потому что Вальтер Крабонке был первым преступником, которого я навестил спустя годы и с которым разговаривал о его преступлении: мы были двумя равноправными собеседниками, никакой специальной тактики ведения беседы у меня не было.

Вальтер Крабонке рассказывал о своей жизни точно так же, как и тогда, во время допроса. Он по-прежнему был убежден, что Агнес Брендель погибла в результате неблагоприятного стечения обстоятельств. Он сожалел о смерти «девчушки», как он до сих пор называл Агнес Брендель, но продолжал отрицать какие-либо сексуальные мотивы для расчленения. Когда я высказал свои сомнения по этому поводу, над гармоничной атмосферой нашей беседы нависла угроза. Вальтер Крабонке посерьезнел и отстранился. Нет, все было именно так, как он сказал. Никаких «если» и «но».

Порой я вижу на картине именно то, что объяснил мне Крабонке, но иногда – следы крови, от которых кто-то пытается избавиться.

«Я ПОЧУВСТВОВАЛ, ЧТО ИЗБАВИЛСЯ ОТ МОЕЙ БЫВШЕЙ ЖЕНЫ. У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО НЕНАВИСТИ. ДЛЯ МЕНЯ ЕЕ УЖЕ НЕ СУЩЕСТВОВАЛО!»

Все остальное – домыслы и никак не соответствовало действительности.

Я понял, что больше ничего здесь не добьюсь. Мне пришлось признать, что даже добрых двадцать пять лет спустя он оставался при своих утверждениях.

В тюрьме Вальтер Крабонке написал рассказ о своей жизни и преступлении, который он сам называет «отчетом о преступлении». Его рукописные заметки, переплетенные в тюрьме черной тканью, называются «Ночь без прощания» и «Жизнь без жизни». Он отдал мне оригинал для этой книги:

«ТЕПЕРЬ ВЫ СМОЖЕТЕ ПОКАЗАТЬ, КАК Я ЭТО ВИЖУ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ Я ДУМАЮ, ЧТО ЭТО ХОРОШО. ЧТОБЫ ЛЮДИ ЛУЧШЕ МЕНЯ ПОНИМАЛИ. НО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ОНИ ЭТОГО ХОТЯТ? ПОНИМАТЬ ЧЕЛОВЕКА ВРОДЕ МЕНЯ?»

Позже в отношении своего поступка он напишет:

«ЕСЛИ ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ, ТО ТЕБЕ НИКОГДА ОТ ЭТОГО НЕ УЙТИ. ОБ ЭТОМ МЕЧТАЕШЬ. ТЕБЯ ОКРУЖАЮТ СЛЕДЫ КРОВИ, И ТЫ ХОЧЕШЬ ВЫБРАТЬСЯ, ТЕБЕ НУЖЕН СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ. ТАМ ДОЛЖНО БЫТЬ СОЛНЦЕ».

С момента выхода из тюрьмы Вальтер Крабонке больше не совершал уголовных преступлений. Еще он бросил пить. Сегодня он живет один в крупном немецком городе, где работает художником. В тюрьме он начал рисовать. Его маленькая однокомнатная квартира загромождена полками, доходящими до потолка. На них, кажется, тысячи картин. Жанры его работ варьируются от наивной до абстрактной живописи, от модернизма до экспрессионизма. И сегодня он по-прежнему склонен к педантизму и ярко выраженному чувству порядка. Это видно не только по его квартире, которая так же опрятна и безупречно чиста, как и тогда, но и по его надежной тройной системе каталогизации. Он хранит фотографии своих картин в больших папках и записывает названия всех своих работ. Изредка он продает картины на своих ежемесячных выставках в кафе-мороженом или бильярде.

Две картины Вальтер Крабонке подарил мне: акварель, написанную в наивном стиле, на которой изображена маленькая северогерманская деревня под залитым дождем небом, и одну в стиле модерн. Работа, написанная на мешковине, называется «Пересекая реку в инвалидной коляске».

«ПОТОМУ ЧТО, КОГДА Я СМОТРЮ НА ЭТУ КАРТИНУ, Я ВСЕГДА ДУМАЮ, КАК ТРУДНО ВЕРНУТЬСЯ К НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ПОСЛЕ ДОЛГОГО ПРЕБЫВАНИЯ В ТЮРЬМЕ», – ОБЪЯСНИЛ МНЕ ВАЛЬТЕР КРАБОНКЕ.

Картина висит у меня в кабинете. Порой я вижу на ней именно то, что объяснил мне Крабонке, но иногда – следы крови, от которых кто-то пытается избавиться.

2

Серийное убийство по старому образцу

Как фантазии становятся смертельными?

Рамона Браун

На светло-коричневом напольном покрытии гостиной лежат белые ковры с длинным ворсом. В углу комнаты располагается серо-красно-черный прямоугольный гарнитур. Перед ним валяется пустой стакан. Ковер в этом месте намок. Предположительно в стакане была кола. Вмятины на ковре указывают на то, что кто-то передвигал маленький столик из соснового дерева, стоявший перед диваном. Окровавленная скатерть тоже сдвинута, а ваза со свежесрезанными цветами стоит неопрокинутая. Французская кровать размером 1,60 на 2 метра, покрытая розовым покрывалом, занимает бóльшую часть комнаты. На ней лежат шесть подушек и разбросанные бумаги. Между гарнитуром и кроватью стоит тумбочка, дверца ее открыта, ящики выдвинуты. Содержимое разбросано по полу: бумаги, две открытые сумочки и эротическое нижнее белье. Раздвижные двери шкафа распахнуты. Преступник обыскал и его, вытащил содержимое наружу и разбросал по полу и кушетке. Ворох одежды и полотенце едва ли могут замаскировать большие пятна крови на спинке и сиденье дивана. На шкафу лежат две плетки и четыре хлыста. Я подозреваю, что это необходимые аксессуары для строгого английского воспитания особенных клиентов. Телевизор на маленьком столике и видеосистема подключены к сети, но не работают в данный момент.

Тело Рамоны Браун лежит на полу на боку, почти в трех метрах от кровавых пятен на диване – прямо перед дверью в гостиную. Женщина лежит в позе зародыша: руки скрещены на груди, обе ноги подтянуты вверх. Рамона Браун – худощавая особа: рост почти 170 сантиметров, вес 52 килограмма, длинные светлые и прямые волосы с прямым пробором. На ней черные трусики, черный пояс для чулок, черные чулки и черные с золотом туфли на каблуках высотой двенадцать сантиметров. На чулках имеются кровавые отпечатки, которые можно заметить только при ближайшем рассмотрении. Справа и слева от покойницы видны большие, уже засохшие пятна крови.

Я внимательно рассматриваю мертвое тело. Бюстгальтер разорван по застежке сзади и находится под ее туловищем на уровне груди. На шее и спине – 25 глубоких колото-резаных ран, нанесенных в разных направлениях, широкая рана на горле представляет собой три длинных параллельных разреза. Я насчитал семь ударов на правом плече и кистях плюс два пореза на ладони и на пальцах. Явные доказательства того, что Рамона Браун пыталась защищаться от преступника с ножом – она уворачивалась от него и пыталась перехватить лезвие.

Руки и ноги умершей уже окоченели. На нижней части тела видны темно-фиолетовые трупные пятна, которые исчезают при легком надавливании большим пальцем и через короткое время появляются снова. Температура тела уже значительно снизилась. Эти три признака означают, что Рамона Браун умерла несколько часов назад.

На кухне на стуле лежат джинсы, свитер и короткая кожаная куртка. Сумочка на кухонном столе пуста, подкладка вывернута наизнанку. Ее содержимое разбросано по столу и полу. Кошелек, документы и деньги отсутствуют. Орудие убийства и ключи от квартиры нам с коллегами найти не удалось. Сыщики находят в руке Рамоны Браун пучок коротких каштановых волос. Они собирают следы крови и отпечатки пальцев и покрывают тело прозрачной пленкой для дальнейшего исследования на микроскопические следы.

В силу специфики своей работы проститутки подвергаются существенной опасности стать в какой-то момент жертвой преступления. Им могут угрожать, их могут избить, изнасиловать, ограбить или даже убить. И это не зависит от того, где принимают своих клиентов работницы секс-индустрии, как они сами себя называют, – в шикарной квартире или на улице в обмен на дозу наркотиков. Вступить в контакт с жертвой преступнику несложно: ему нужно лишь вести себя как потенциальный клиент. Как только ему удается установить контакт, он вскоре оказывается наедине с проституткой в месте, где нет свидетелей или другого социального контроля. И у жертвы не возникнет подозрений, если он якобы стыдливо отвернется при раздевании, а сам при этом вытащит из одежды пистолет.

С этими мыслями я реконструировал картину произошедшего. Рамона Браун, будучи в одном нижнем белье, предположительно добровольно впустила своего убийцу в квартиру, ошибочно полагая, что к ней пришел обычный клиент. Преступник, по-видимому, имел при себе нож и действовал очень последовательно: улучив подходящий момент, он напал с ножом на Рамону Браун перед мягким гарнитуром и ранил ее. Она упала на кушетку, но потом поднялась и стала бороться за свою жизнь: отразила еще несколько ударов предплечьем, схватилась за лезвие ножа и вырвала нападавшему клок волос. Затем она попыталась убежать в направлении двери квартиры. Но преступник догнал ее в несколько шагов и продолжил наносить удары в спину, направляя нож сверху вниз. Рамона Браун упала на пол и осталась неподвижно лежать на спине. Это я понял по одной из двух засохших луж крови на полу. Затем преступник свернул тело в позу эмбриона, придав ему устойчивое положение на боку, и продолжил наносить удары ножом в спину, уже в третий раз. Я сделал этот вывод по состоянию краев ран – на этот раз они были горизонтальными, – из которых кровь стекла вертикально вниз и образовала на ковре еще одно кровавое озеро. Что меня особенно поразило, так это семь ударов ножом в шею и разрезы горла женщины сзади. Преступник нанес девушке эти травмы в два новых этапа, они были нацелены именно на ее шею и почти обезглавили ее.

Мне стало понятно: преступник убил Рамону Браун, потому что он из всех сил жаждал именно убийства. И еще одно обстоятельство я должен был учесть при реконструкции событий. Зачем преступник разрезал бюстгальтер жертвы? Поскольку на спине жертвы на уровне застежки не было колото-резаных ран, это не могло остаться незамеченным. Злоумышленник намеренно разрезал белье. Но зачем? После убийства преступник покинул квартиру не сразу. Он и затем действовал очень четко: пошел в ванную, отмыл окровавленные руки, обыскал квартиру и сумку, забрал кошелек, документы и ключи от квартиры потерпевшей. С орудием убийства и добычей он вышел из квартиры и запер дверь на два оборота.

Мне только что позвонил один адвокат. В его кабинете сидит мужчина, который утверждает, что убил проститутку в ее квартире, и хочет сдаться.

Три с половиной года спустя – я уже был тогда заместителем начальника отдела по расследованию насильственных преступлений и возглавлял отдел по расследованию убийств – в моем кабинете утром зазвонил телефон. Прокурор, ответственный за убийства, сообщил: «Мне только что позвонил один адвокат. В его кабинете сидит мужчина, который утверждает, что убил проститутку в ее квартире, и хочет сдаться. Я не знаю, о каком деле идет речь».

Я сразу подумал о до сих пор не раскрытых убийствах Рамоны Браун и двух других проституток: Тани Розе и Виолетты Винтер. Три женщины были убиты в своих квартирах в течение всего тринадцати месяцев. Я позвонил адвокату. Он подтвердил, что его клиент Герберт Риттер сидит в его кабинете и хочет признаться в убийстве проститутки. Я сказал адвокату, что заберу его клиента, и позвонил в дежурно-диспетчерскую службу.

Таня Розе

Таня Розе была убита в своей студии всего через три недели после Рамоны Браун – почти в ста метрах от первого места преступления. Это дело я тоже хорошо запомнил, потому что провел много часов на месте преступления, описывая следы и пятна крови и интерпретируя их вместе с экспертом. Тогда нам удалось установить, что Таня Розе приняла преступника в своей квартире около 18:00 в качестве предполагаемого клиента. Я быстро просмотрел свои предыдущие записи. Вот что в них было:

ТРУП ЛЕЖИТ НА СПИНЕ МЕЖДУ КРОВАТЬЮ И ЖУРНАЛЬНЫМ СТОЛИКОМ. РОСТ УБИТОЙ ОКОЛО 1,65 МЕТРА, ОНА СТРОЙНОГО ТЕЛОСЛОЖЕНИЯ, ОДЕТА В КРАСНЫЙ СВИТЕР, СИНИЕ ДЖИНСЫ, ЧЕРНЫЕ ТРУСИКИ, КРАСНЫЕ ТУФЛИ И БЕЛЫЕ НОСКИ. ГОЛОВА ПОВЕРНУТА НАБОК, ЛЕЖИТ В ЛУЖЕ КРОВИ РАЗМЕРОМ 40 × 30 САНТИМЕТРОВ. КРОВЬ СВЕРНУЛАСЬ. ЛЕВАЯ РУКА ЛЕЖИТ ВЫТЯНУТАЯ ПОД ЖУРНАЛЬНЫМ СТОЛИКОМ, ПРАВАЯ РУКА СОГНУТА И РАСПОЛОЖЕНА НА ВЕРХНЕЙ ЧАСТИ ТУЛОВИЩА, ПРИКРЫВАЯ ЧАСТЬ ШЕИ. ВИДНЫ МНОЖЕСТВЕННЫЕ УКОЛЫ И ПОРЕЗЫ НА ЛАДОНЯХ ОБЕИХ РУК. СТУПНИ НАПРАВЛЕНЫ В СТОРОНУ ДВЕРИ ГОСТИНОЙ. НОГИ СЛЕГКА РАССТАВЛЕНЫ.

РЯДОМ С ПРАВОЙ НОГОЙ ЛЕЖАТ ОСКОЛКИ РАЗБИТОГО СТАКАНА. КОВЕР В ЭТОМ МЕСТЕ МОКРЫЙ. СВИТЕР (ПРОПИТАННЫЙ КРОВЬЮ) ЗАДРАН НА 20 САНТИМЕТРОВ ВЫШЕ ПУПКА, ГРУДЬ НЕ ОБНАЖЕНА (БЮСТГАЛЬТЕР ЗАСТЕГНУТ).

ЧУТЬ ВЫШЕ ПУПКА ВИДНЫ ГОРИЗОНТАЛЬНЫЕ И СЛЕГКА ИЗОГНУТЫЕ ПОВЕРХНОСТНЫЕ РАЗРЕЗЫ ДЛИНОЙ ОКОЛО 30 САНТИМЕТРОВ, ОТ ЛЕВОГО КОНЦА КОТОРЫХ ИСХОДЯТ ДВА РАЗРЕЗА ДЛИНОЙ ВСЕГО НЕСКОЛЬКО САНТИМЕТРОВ. ЧУТЬ ВЫШЕ ПРАВОГО ПОРЕЗА, ВНИЗУ ЖИВОТА, ВИДНА ЗИЯЮЩАЯ КОЛОТО-РЕЗАНАЯ РАНА ШИРИНОЙ ОКОЛО 5 САНТИМЕТРОВ. ДЖИНСЫ И ЧЕРНЫЕ ТРУСИКИ СТЯНУТЫ ПОЧТИ ДО КОЛЕН, ШТАНИНЫ ВЫВЕРНУТЫ НАИЗНАНКУ. ДЖИНСЫ ВНУТРИ И СНАРУЖИ В КРОВИ – ВЕРОЯТНО, СЛЕДЫ ОТ ПРИКОСНОВЕНИЯ ОКРОВАВЛЕННЫМИ РУКАМИ. ОБУВЬ И НОСКИ В ОБЫЧНОМ ПОЛОЖЕНИИ. ШНУРКИ ЗАВЯЗАНЫ НА БАНТИК. НА ЛЕВОЙ ГОЛЕНИ ЛЕЖИТ ЧЕРНЫЙ ПЕНЬЮАР, ТОЖЕ В КРОВИ.

КОВЕР (ТЕМНО-РОЗОВОГО ЦВЕТА) В НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ БЛИЗОСТИ ОТ ТРУПА НА БОЛЬШОЙ ПЛОЩАДИ ПРОПИТАН КРОВЬЮ: ВИДНЫ КАПЛИ И СЛЕДЫ ЗАМЫВАНИЯ. НА ПРАВОЙ РУКЕ – КРАСНО-ЧЕРНЫЙ ТОП, ТАКЖЕ С КРОВАВЫМИ СЛЕДАМИ ОТ ПАЛЬЦЕВ. РЯДОМ ЛЕЖИТ КРАСНЫЙ КНОПОЧНЫЙ ТЕЛЕФОН. ТЕЛЕФОННЫЙ ШНУР ВЕДЕТ К НИЖНЕЙ ЧАСТИ ТЕЛА ТРУПА. ТРУБКА ГЛУБОКО ВВЕДЕНА ВО ВЛАГАЛИЩЕ. ТРУПНОЕ ОКОЧЕНЕНИЕ ЯРКО ВЫРАЖЕНО. ОТОДВИНУВ ЛЕВУЮ РУКУ, МОЖНО УВИДЕТЬ ОКРОВАВЛЕННОЕ ЛИЦО ПОКОЙНОЙ. НА НОСУ И ЛЕВОЙ ЩЕКЕ – СЛЕДЫ ОТ НОЖЕВЫХ РАНЕНИЙ. ГОРЛО ПЕРЕРЕЗАНО, ДВА ПОЧТИ ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ РАЗРЕЗА ДОХОДЯТ ДО ПОЗВОНОЧНИКА.

КРАЯ РАНЫ ШИРОКО ОТСТОЯТ ДРУГ ОТ ДРУГА. ПРИ ПОВОРОТЕ ТЕЛА НА ЖИВОТ НА ШЕЕ ОБНАРУЖИВАЮТСЯ ДВА ГЛУБОКИХ ГОРИЗОНТАЛЬНЫХ ПОРЕЗА РАЗНОЙ ДЛИНЫ. БОЛЕЕ ДЛИННЫЙ ПРОХОДИТ ОТ УХА ДО УХА. АНАЛОГИЧНО РАЗРЕЗУ НА ЖИВОТЕ, НА ТОЙ ЖЕ ВЫСОТЕ НА СПИНЕ ВИДЕН СИЛЬНЫЙ РАЗРЕЗ ДЛИНОЙ 40 САНТИМЕТРОВ.

Как и в случае с Рамоной Браун, преступник вел себя очень последовательно, он принес орудие убийства с собой и забрал его после преступления. Также он сразу же напал на Таню Розе, хладнокровно убил ее, затем обыскал квартиру и похитил деньги и личные вещи. И в этом случае манера убийства выходила далеко за рамки поведения, типичного для обычных грабителей-убийц. Например, зачем преступник нанес такие сильные увечья в области горла и шеи жертвы? Что значили длинные порезы на животе и спине? Зачем он бросил нижнее белье на тело мертвой женщины и засунул телефонную трубку ей во влагалище? Он хотел так унизить ее как проститутку, доступную по вызову для полового акта? Нет никаких сомнений в том, что оба преступления были очень сильно похожи по манере их исполнения, что могло указывать на то, что они были совершены одним и тем же преступником.

Виолетта Винтер

На месте убийства Виолетты Винтер я не был, потому что в то время почти год работал в дежурном полицейском отряде. Убийство произошло примерно в тридцати километрах от двух предыдущих мест на окраине Бремена. Через несколько месяцев после преступления, решив снова работать следователем, я вернулся в отдел по расследованию убийств и прочитал материалы дела: убийца Виолетты Винтер также совершил убийство с особой жестокостью, но действовал совершенно бессистемно, почти хаотично. Орудие убийства он не принес с собой на место преступления, а вместо этого убил женщину так называемым случайным орудием. Случайное орудие – предметы, имеющиеся на месте преступления, которые преступник использует в зависимости от ситуации: в случае Виолетты Винтер это были бутылка, молоток и кухонный нож. Преступник воткнул в потерпевшую «розочку» от бутылки, несколько раз ударил ее головой об пол и задушил. Затем он взял на кухне нож и молоток, десять раз ударил уже мертвую женщину ножом в область сердца и двумя сильными ударами молотка раздробил кости черепа. Затем он стал резать ножом тело Виолетты Винтер. После безуспешных попыток вскрыть горло мертвой женщины и отрезать ей соски он в итоге дважды вонзил нож ей во влагалище и оставил там.

Все преступление и масштабы примененного насилия говорили о сильном возбуждении и гневе преступника. Об этом свидетельствовало и состояние квартиры: словно будучи вне себя, он окровавленными руками вытаскивал из шкафов все содержимое и искал ценности. Это резко контрастировало с двумя другими убийствами. Поэтому, изучив материалы дела, я вовсе не был уверен в том, что это преступление может быть связано с двумя другими.

Герберт Риттер

Перед допросом Герберта Риттера я захотел узнать о нем побольше, чтобы лучше подготовиться. Первое, что я сделал, – это проверил списки обнаруженных улик по всем трем делам об убийствах. Это были рукописные журналы с номерами улик, именами и отметками об обработке – в то время у нас не было электронной системы документирования. Его имя нигде не фигурировало. Тем не менее то, что искал, я нашел в полицейских системах (общепроцессуальные записи уголовных дел, данные из ЗАГСа).

Кроме того, в управлении уголовных дел я нашел запись о попытке суицида. По времени это случилось после убийства Тани Розе и двух уголовных обвинений против него: бывшая девушка заявила на Риттера в полицию, потому что он угрожал ей в ресторане ножом и японским мечом и при этом говорил, что отрубит ей голову. После этого Герберт Риттер скрылся на своей машине. Однако чуть позже он был остановлен полицией, поскольку на него была ориентировка. Уровень алкоголя в крови у него показал 2,1 промилле, вследствие чего мужчину лишили водительских прав. Помимо этого случая никаких других свидетельств того, что Герберт Риттер был склонен к насилию, не было. Однако я обратил внимание на то, что в период совершения всех убийств он жил рядом с третьим местом преступления. Согласно регистрационным данным, сейчас ему было 28 лет, он не был женат и жил один.

Вскоре двое полицейских привели в мой кабинет Герберта Риттера в наручниках. Передо мной стоял невзрачный мужчина, несмотря на свой значительный рост – почти 1,90 м – и стокилограммовый вес. На нем были джинсы, голубой свитер, кроссовки, он носил коротко остриженные каштановые волосы. У него было приветливое лицо с мягкими чертами.

Я распорядился провести процедуру установления личности явившегося с повинной. У него взяли кровь и волосы для сравнительных исследований, после чего мы вместе с коллегой начали допрос.

Герберт Риттер и в самом деле хотел признаться в убийстве. Тихо, медленно, и тем не менее заикаясь, он начал рассказывать:

«ЭТО БЫЛО НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД. МНЕ СРОЧНО НУЖНЫ БЫЛИ ДЕНЬГИ, ПОТОМУ ЧТО МЕНЯ УВОЛИЛИ С РАБОТЫ. ОНА БЫЛА ПРОСТИТУТКОЙ И ПРИНИМАЛА НА КВАРТИРЕ. НЕ ЗНАЮ, КАК ЕЕ ЗВАЛИ. Я ЗАРЕЗАЛ ЕЕ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОНА ОПОЗНАЛА МЕНЯ. СЕЙЧАС ХОЧУ ПРИЗНАТЬСЯ В ЭТОМ, ПОТОМУ ЧТО БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЖИТЬ С ЭТОЙ ВИНОЙ».

Из этого его признания мне было непонятно, о каком именно убийстве идет речь, потому что все три проститутки были зарезаны в своих квартирах. Пока Герберт Риттер не сообщил нам ничего такого, о чем он не мог бы узнать из любой ежедневной газеты. Он даже не знал имени своей жертвы.

Как бы абсурдно это ни звучало, но периодически разные мужчины и женщины приходят в полицию, чтобы признаться в убийстве, которого они не совершали. Они делают это из-за нездоровой самооценки или из-за бессознательной, ложной потребности избавиться от чувства вины. Я дважды сталкивался с подобными и знал, как сложно бывает проверить правдивость такого «признания». Нам нужны были конкретные факты о преступлении, а не общие фразы. Итак, мы с коллегой подвергли Риттера перекрестному допросу и стали задавать один вопрос за другим в высоком темпе: о внешности женщины, об обстановке в квартире, о ходе преступления. Вскоре Герберт Риттер начал еще больше заикаться и потеть. Отвечая, он нервно ерзал на стуле.

Уже через несколько минут я был уверен: Герберт Риттер убил не одну из трех проституток, а всех трех. Волнуясь, он путал детали преступлений:

«НА ЖЕНЩИНЕ БЫЛИ ТОЛЬКО БЮСТГАЛЬТЕР И ЧУЛКИ. ВСЕ ЧЕРНОГО ЦВЕТА. И ОНА БЫЛА НА ВЫСОКИХ КАБЛУКАХ. У МЕНЯ НЕ БЫЛО С СОБОЙ НИКАКОГО ОРУЖИЯ, ПОЭТОМУ Я ПОШЕЛ В ВАННУЮ. ЗАХОТЕЛ ПОСМОТРЕТЬ, ЧЕМ МОЖНО ЕЕ УДАРИТЬ. В КОРИДОРЕ СТОЯЛА БУТЫЛКА С МИНИАТЮРНЫМ КОРАБЛЕМ ВНУТРИ. Я ВЗЯЛ ЕЕ И СРАЗУ ЖЕ УДАРИЛ ЖЕНЩИНУ ПО ГОЛОВЕ».

Что-то не сходилось. Одна из жертв, Рамона Браун, действительно была одета в черное нижнее белье, но на нее напали с ножом и зарезали. Это Виолетту Винтер ударили бутылкой.

Когда я указал Герберту Риттеру на это несоответствие и обвинил его в убийстве трех проституток, а не одной, он сначала заколебался, задумался и стал смотреть прямо перед собой. Затем, слегка помедлив, он «расширил» свое признание:

Как бы абсурдно это ни звучало, но периодически разные мужчины и женщины приходят в полицию, чтобы признаться в убийстве, которого они не совершали.

– Да, это был я.

После этого он начал говорить без остановки, почти без знаков препинания, так что я порой еле успевал за ним записывать. Мы воспользовались возможностью применить стратегию свободного рассказа допрашиваемого. Такая тактика существует на самом деле. Она не особо сложная, но очень эффективная и имеет высокий уровень доказательности. По сути, следователь просто замолкает и дает возможность свидетелю, подозреваемому или явившемуся с повинной спокойно рассказать свою историю.

Именно так и сделал Герберт Риттер. Чем дольше он говорил, тем увереннее становился его голос. Заикание полностью исчезло. В тот день допрос длился до полуночи, а когда мы закончили на следующий день в обед, признание Герберта Риттера уместилось на тридцати семи аккуратно исписанных страницах. Получился, кажется, откровенный и подробный рассказ о том, почему и как он стал убийцей трех человек.

Герберт и Рамона

Первому убийству предшествуют две неудачные попытки. «Я остался без работы, Рождество было на носу, и мне срочно нужны были деньги. Моя девушка нервничала, потому что нам нужно было покупать подарки». Он хочет ограбить и убить какую-нибудь пожилую женщину. Но одна из них даже не пустила его в квартиру, а к другой неожиданно пришла в гости дочь.

Признание Герберта Риттера уместилось на тридцати семи аккуратно исписанных страницах.

Испытывая острую нужду в деньгах, он решает «прочитать объявления о шлюхах в газете и обратить внимание на номера телефонов. По ним можно догадаться, из какого они района». Искать своих жертв в этой среде побуждает его не чувство ненависти, а скорее прагматические соображения.

«Я НИЧЕГО НЕ ИМЕЮ ПРОТИВ ПРОСТИТУТОК. Я САМ ЧАСТО БЫВАЛ У НИХ В КАЧЕСТВЕ КЛИЕНТА. Я НЕ ЗНАЛ ЭТИХ ТРЕХ ЖЕНЩИН. ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНО БЫЛО ТОЛЬКО ТО, ЧТО Я БЕЗ ПРОБЛЕМ МОГ ПОДЧИНИТЬ ИХ СВОЕЙ ВОЛЕ – ОНИ ПУСКАЛИ ВСЕХ ПОДРЯД».

Герберт Риттер тщательно выбирает первые два места преступления – чтобы они были на большом расстоянии от его квартиры. Когда Рамона Браун называет ему по телефону свое имя и адрес, он договаривается о визите ближе к вечеру:

«Я ПРЕДПОЛОЖИЛ, ЧТО К ТОМУ ВРЕМЕНИ У НЕЕ УЖЕ ПОБЫВАЕТ НЕСКОЛЬКО КЛИЕНТОВ И ЧТО Я НАВЕРНЯКА НАЙДУ В КВАРТИРЕ ВЫРУЧКУ ЗА ДЕНЬ».

Перед визитом Риттер выпивает несколько бутылок пива и полбутылки водки. Он кладет специально заточенный нож во внутренний карман кожаной куртки. Чтобы почувствовать, каково это, вонзать нож во что-то, он несколько раз всаживает лезвие в дверное полотно и в буханку хлеба.