Мой шейх

Это были неподконтрольные эмирату территории бедуинских племен. Чтобы добраться до подножия гор, пришлось бы пересечь пустыню целиком. Здесь не было нанесенных на карту транспортных путей, долететь можно было только вертолётом. Но Аль Мактумы воспользовались своим могуществом сполна и закрыли небо для геликоптеров.

Если меня начнут здесь искать, сделают это в последнюю очередь. Но оставалась шаткая надежда, что Рания расскажет о том, как Кемаль смотрел на меня на приёме. Об остальном Висам сам догадается.

— И вы постоянно живете здесь? — чтобы не вызвать подозрений, спросила я.

— Нет. У нас есть недвижимость в Дубае. Здесь после конфликта с Давудом мы не рискнули остаться. Официальная резиденция в дне пути от поселения. Кемаль не говорил, что ты отправишься с ним туда?

— Нет, — я направляла свою лошадь, а сама лихорадочно размышляла.

Не хотелось думать о том, что оставили меня в этом поселении варваров лишь с одной целью: обуздать нрав и сделать покорной воле своего похитителя. Но стоило проанализировать все происходящее, как сомнения развеивались.

Все походило на бесчеловечный триллер, срежессированный самим шайтаном. Каждый эпизод этого кошмара продумывали с особой изощрённостью.

Я не закричала и не позвала на помощь, когда меня похищали.

Мне позволили увидеть, что произошло с королевской охраной, истинными профессионалами своего дела.

Показали, что безрассудства и смелости похитителей хватит даже на то, чтобы пересечь пустыню в разгар песчаной стихии. А все остальное… я вдоволь прочувствовала это на своей шкуре.

И с появлением Асира ничего не закончилось. Испуганную и сломленную девушку с тату рабыни на виске прислали ко мне не просто так. Как и не было случайным и появление эмира с предложением прогулки. Меня изматывали эмоциональными качелями. Показывали, что ждет, если я не приму правила — и какой беспечной будет моя жизнь, если покорюсь.

Не было полутонов. Не было светлого и темного. Даже Асир при всем своём уважительном отношении ко мне ставил интерес сына на первое место.

Когда сорвусь и сломаюсь, тогда меня, скорее всего, Кемаль и увезет подальше от селения… точно зная, что я буду покорна и согласна на все, лишь бы не вернуться в этот кошмар.

— Что тебя тревожит, Луна? — вкрадчиво спросил пожилой эмир.

Когда Висам называл меня этим прозвищем, у меня внутри было тепло и спокойно. Откуда об этом якоре узнали мои похитители, оставалось только гадать. Хотя…

Мы же детьми играли вместе. И Кемаль точно знал, что брат Висам называл меня воительницей Луной.

Стало неприятно. Я втянула сквозь плотно сжатые зубы горячий воздух пустыни.

Ты едва не попалась на крючок, Газаль. Поверила, что у тебя появился друг. Никто из этой семьи никогда не был и не будет другом!

— Я подумала, что бы вы чувствовали, если бы у вас была дочь. И если бы её точно так же похитили и увезли в неизвестном направлении…

— Газаль, зачем ты пытаешься обидеть меня? — печально отозвался эмир. — Ты мне как дочь, которой у меня никогда не было. Я видел тебя своей невесткой еще тогда, когда мы впервые заключили союз с Давудом. Мне жаль, что я дал подобное слово, но я все еще верю в то, что ты подаришь моему сыну детей, а мне — внуков. Что однажды вы будете благодарить Аллаха за тот миг, когда оказались лицом к лицу. Вспоминать с улыбкой ваше, надеюсь, недолгое противостояние.

— Обидеть вас? — я горько рассмеялась в черную куфию.

Горячий ветер гнал по равнине сплетенные клубы пустынной растительности. Где-то высоко кружили соколы, и мне их молчаливое ожидание добычи с высоты показалось триумфом Кемаля, который не может дождаться ночи.

— Обидеть, шейх Асир? Вы сказали, что война с моим отцом началась тогда, когда стало известно о его причастности к работорговле. Но чем вы лучше него? То, что я успела увидеть всего лишь за сутки здесь, открыло мне глаза на многое! У вас процветает рабство и варварские обычаи! Именно поэтому я здесь, чтобы ваш сын без труда сломал мой нрав!

— Газаль, дочь моя, — горячая отповедь удивила эмира. — Племена туарегов испокон века берут рабов в набегах. Объединив их под своим началом, я оставил их традиции нерушимыми. Но вести торговлю…

— Не надо мне говорить о том, что это чужие традиции! Ведь вы отошли не так далеко от них… — стало трудно дышать. Я понимала, что приближается истерика.

Не успели слезы смыть кошмар первых суток, на меня обрушился новый. Мало мне было понимания, что тело жаждет ласк и поцелуев Кемаля, так еще и шейх не собирался мне помогать. Его доброта была продиктована той же целью: сломать меня.

— И пожалуйста… — чтобы не закричать и не оскорбить почтенного эмира самыми последними словами, прошептала я, — никогда больше не называйте себя моим другом!..

Глава 4

Пустынный сокол описал круг в полете высоко в небе, чтобы камнем упасть за черту барханов.

Солнце раскалило пустыню добела. Верная смерть ждала того, кто рискнёт пуститься в путь в полдень. Другое дело я. Пустыня была моим домом. И она умела скрывать то, в чем я боялся признаться сам себе.

— Мой шейх, никто не ищет твою пленницу, — Саид коснулся тегельсмута[2]. Несмотря на слепящее солнце, он, не мигая, вглядывался в горизонт.

— Отец был беспечен, когда приехал сюда. Висам Аль-Махаби не глупец. Надеюсь, он просто не рассматривает нашу семью как виновников ее похищения.

— Мои люди перехватят его в пути. Бойцы пустоши Скорпиона перебьют наемников поодиночке, а что делать с твоим другом из прошлого, реши сам. Убить или…

— Я не хочу его убивать. Я люблю его сестру и смерть Аль-Махаби — не лучший способ добиться покорности и взаимности. Но это может сыграть мне на руку.

— Нам пора возвращаться, — Саид криво усмехнулся. — Эмиру Асиру не понравится, если я не стану тенью твоей высокородной рабы. Да и люди в поселении всё ещё жаждут ее крови за покушение на жизнь шейха. Не думаю, что их прогулка будет длительной.

— На закате, как только отец покинет нас, ты приведешь ее в мой шатер. Мешать мне у тебя ведь не было указания?

— Только не заставляй меня в этом участвовать. Я не нарушаю данных клятв.

— Ты уже принял в этом участие, — я бываю безжалостен даже с верными людьми, — когда похитил ее.

Больше Саид не произнес ни слова. Приложил ладонь ко лбу, вглядываясь в горизонт. Заговорил лишь тогда, когда на горизонте показались очертания селения.

— Ты знаешь обычай переговоров племени Кинжалов, Кемаль?

— У них таких предостаточно, — усмехнулся я, — чтобы не гадать, поясни, о чем ты.

— На переговоры, поединок, выкуп своих соплеменников либо торговлю вождь всегда едет в сопровождении жены. Если их несколько — в сопровождении той, что любима им больше остальных.

— Тем самым показывает чистоту своих намерений. И воздерживается от опрометчивых поступков. Ведь в случае схватки он рискует её жизнью…

— Или свободой, учитывая страсть племён к похищению женщин. Если ты поставишь такие условия шейху Висаму…

— У него красивая жена, — тьма сделала виток, заливая все вокруг своим черным куполом. — Ему понадобится все мужество, чтобы согласиться и поехать с ней в пески.

— Не благодари, — Саид гордо вскинул голову. — В случае схватки я попрошу тебя всего лишь об одном…

— Нет, — моя рука потянулась к мечу. — Нет. Ты не получишь даже белокурый волос с головы шейхи Аль-Махаби. Я могу изгнать тебя за одну такую мысль!

— Попробовать стоило, — Сайд криво ухмыльнулся. — Не принимай мои слова так близко. Я одиночка, и мне достаточно шармут[3] поселения. Но ты выигрываешь от такого ультиматума.

— Я подумаю.

Газаль

…Продолжать прогулку с шейхом в том состоянии, близком к истерике, что накрыло меня, не имело никакого смысла. Мы вернулись в абсолютном молчании. Мне было уже не до совестливости. Я даже испытывала что-то сродни триумфу. Правда, с мерзким послевкусием.

В тот момент я знала, что мне надо бежать как можно скорее. Любой ценой. Потому что я испытала чувства, на которые не имела права.

Слезы вновь душили меня. А ведь казалось, что после разговора с их причиной я не смогу плакать как минимум неделю.

Вырвусь ли я из этих песков?.. Достигну ли эмирата? Примет ли Далиль меня обратно обесчещенную, ведь даже если я сбегу, не разделив постель с Кемалем, в это мало кто поверит?

Все эти мысли не оставляли меня. Я была готова на все, только бы сбежать и не допустить того, что со мной сделают ночью.

Едва мы подъехали к шатру, невысокий мальчуган лет восьми вскочил с места. Поспешно, нервно, будто остерегался гнева эмира. Асир сухо велел отвести лошадей в конюшню. Я отмахнулась от протянутой ладони стоящего тут же бедуина, сама соскочила вниз.

— Вымой и подготовь машину! — потеряв ко мне интерес, произнёс незнакомый мужчина и, размахнувшись, запустил ключи в спину мальчишки.

Я с трудом сдержалась, чтобы не потребовать пояснений. Асир сделал вид, что ничего не произошло, а мальчуган, побагровев от обиды, поднял ключи и удалился прочь.

Ключи. Я смотрела, как он удаляется. План созрел в моей голове именно в этот момент. Все, что было необходимо — увидеть мальчишку еще раз, наедине.

Я прошла в шатер, но скидывать чадру не стала, хоть от жары уже мутилось в голове, а тело вспотело. Я мало думала о том, что побег так не готовят, мне мало было провала моей первой попытки. Сами можете представить, как сильно напугало меня желание, которое я начала испытывать к похитителю!

Я знала про стокгольмский синдром. Но даже подумать не могла, что он так скоро коснётся меня. Было бы куда легче, если бы я презирала Кемаля! Если бы он взял меня силой и оправдал мою ненависть к нему! Тогда бы у меня не было повода ненавидеть саму себя!

Сгребла со стола фрукты и сладости в корзину, накрыла платком. Шейх Асир вряд ли откажет мне в просьбе покормить лошадей.

Так и произошло. И охрана за мной не пошла — видимо, никто в это время не мог больше появиться в конюшне. Я успела вовремя. Мальчик как раз расседлал лошадей.

— Сайида, простите, — при моем появлении он втянул голову в плечи, словно ожидая удара.

— Ну что ты, — я постаралась улыбнуться глазами, так как он не мог видеть мою улыбку. — Я не госпожа. Но ты можешь называть меня своим другом. Меня зовут Газаль, а тебя?

…Когда человеку нечего терять, кажется, он способен на многое. Когда время приведения приговора в исполнение неотвратимо приближается, только безумец или слабак будут бездействовать, наблюдая за падением песка в песочных часах.

Я не знала, что именно сделаю, но внутренне была готова на многое. Может, даже ударить этого мальчишку, лишить чувств и отобрать ключи. Пригрозить, что мой брат накажет его первым, когда доберется до поселения. Не рассматривала только вариант приставить нож к горлу.

Во-первых, после недавнего провала я бы ни за что не стала повторяться, во-вторых — что-то человеческое во мне осталось. Да и я теперь тщательно рассмотрела мальчика. Под грязным воротом некогда джинсовой рубашки на его шее был нанесён уже знакомый мне рисунок татуировки.

От негодования у меня на миг все перед глазами заволокло пеленой. И дело было не в том, что жизнью раба пожертвуют без раздумий, реши я взять его в заложники. Меня переполняла ненависть к двойным стандартам семьи Аль Мактум. От такого цинизма все обещания Кемаля и его отца не стоили ломаного гроша.

Женщина во мне победила. Я тепло улыбнулась и присела на корточки, заглядывая в темные, грустные и не по годам умные глаза мальчишки.

— Я Дубай, сайида, — от моего внимания не ускользнуло, как он напрягся.

Видимо, ласку и участие в моей душе не смогли убить даже обстоятельства, которые сломают и более стойких. Я протянула мальчику корзину, предложив вместе накормить лошадей, но заметила, с какой жадностью тот смотрит на фрукты.

— Кушай, — ответила на настороженный взгляд. Дубай просто не мог притронуться к еде без позволения. — Для лошадок я взяла сахар…

Мальчишка открыл рот и полез на дно корзины с таким рвением, будто там лежали все сокровища мира. Мне даже стало не по себе, — он ел так жадно и одержимо, что сомнений не оставалось: хозяева держат его в черном теле и, не исключено, морят голодом.

— Откуда ты родом, Дубай? — в этот момент я точно знала, что заберу парня с собой, когда Висам приедет на помощь.

— Я родился здесь, — вытирая сок апельсина, ответил мальчик. — Так хозяин сказал.

— А твоя мать?

— Меня Амина воспитывала. Как брата. Но её хозяин Мехран-бей в последнее время запрещает нянчиться со мной. С тех пор, как ей исполнилось восемнадцать лун, он желает, чтобы она проводила время в его шатре на ложе…

С каждым часом меня переполнял ужас оттого, в каком положении я оказалась. На фоне натиска Кемаля и приторной доброты Асира моё падение в пропасть только ускорялось. От избытка чувств я едва не забыла, зачем сюда пришла.

Отобрать ключи значило обречь этого мальчишку на наказание. Надо было действовать так, чтобы его не уличили. Это значит, мне не сбежать сегодня. Мне придется пережить все то, что Кемаль уготовил. Но я не из тех, кто сломается и сложит руки после бесчестия. Единицы находят в себе силы жить дальше, а я найду. Европа научила меня — в изнасиловании виноват насильник. А никак не жертва, что бы ни говорили.

— Ключ у тебя в руках, он от машины? — я без труда расположила Дубая к себе. — Это машина твоего хозяина?

— Это зверь, а не машина! — восхищенно произнес Дубай. Даже в столь шокирующих условиях своего проживания он оставался всего лишь мальчонкой со своими интересами. — У военных такая. Амина говорила. Не так давно мы стали ездить с хозяином вместе в город, и ради этого я готов работать лучше всех.

— Тебе нравятся путешествия? Мне тоже, — осталось выяснить, как далеко город. — А что вы делаете в городе?

— Хозяин продаёт мед и скальную породу, которую добывают на шахтах. Если торговля прошла хорошо, он покупает мне лепешку с финиковым медом и не ругается. Даже не бьёт. Там есть такое красивое место, как дворец, все едят кус-кус и пьют чай. И машин там много. Есть красивые, я таких здесь не видел…

— И сегодня вы тоже поедете?

— Да, — облизывая пальцы, беспечно ответил мальчик, — пустыня спит, управимся в день пути. Можно мне еще сахара?

— Конечно, кушай, — я потрепала его по свалявшимся волосам. — Скажи, ты читать или писать умеешь?

— Плохо, — пожал плечами Дубай. — Амина учила меня, но Мерхан-бей разозлился и ударил её по пальцам. Мой хозяин сказал, что, если я буду работать, не жалея спины, он и меня обучит грамоте.

— Хочешь, я это сделаю? Твой хозяин мне не откажет.

— Но шейх Кемаль не побьёт тебя? Ты же его женщина?

Я сглотнула, с трудом сохранив улыбку.

— Так говорят, да? Что я его женщина?

— У шейха не может быть безродная рабыня, говорят также, что ты его гостья. И принцесса.

Я прижала палец к губам.

— Это правда. Поэтому он меня не побьёт и разрешит заниматься с тобой. Скажи, ты можешь передать в город моё послание? Только твой хозяин знать не должен. Это будет наш секрет.

— Могу! — после участия и вкусностей Дубай был готов сделать для меня все, что угодно. — А кому?

— Я сделаю несколько посланий. Одно постарайся передать полицейскому. Скажи, от принцессы — и быстро уходи, не иди с ним и не отвечай на вопросы. Второй оставь в том месте, где пьют чай. Отдай тому, кто его принесёт. Третье, если увидишь внешне приличную семью с детьми. Но следи, чтобы хозяин этого не увидел…