Зачарованный апрель

— Я приехала вчера утром, — сказала она, улыбнувшись и показав очаровательные ямочки на щеках.

— Это очень печально, — ответила миссис Арбитнот, улыбнувшись в ответ, — потому что мы хотели сами выбрать для вас лучшую комнату.

— О, это я сделала сама. Думаю, что у меня самая приятная комната в замке, с окнами на обе стороны. Я обожаю виды, а вы? У меня из западного окна видно море, а из северного — цветущий багряник.

— А еще мы хотели украсить вашу комнату цветами, — сказала миссис Уилкинс.

— О, это уже сделал Доменико. Я приказала ему принести цветы сразу же, как только приехала.

— Конечно, это правильно, — слегка недовольным голосом произнесла миссис Арбитнот. — Хорошо, когда человек ни от кого не зависит и всегда знает, чего хочет.

— Да, это экономит время, — невозмутимо ответила леди Каролина.

— Но не стоит быть настолько независимой, — добавила миссис Уилкинс, — чтобы не давать возможности позаботиться о себе людям, которые этого очень хотят.

Леди Каролина, которая до этого смотрела только на миссис Арбитнот, обратила наконец внимание на ее подругу. В клубе она казалась настолько стеснительной и незаметной, что было проще простого не обращать на нее внимания, поэтому у леди Каролины осталось смутное представление об этой женщине. Единственное, что запомнилось, — это что она не смогла даже толком попрощаться, все время краснела и запиналась. Поэтому ее смелое вмешательство удивило молодую леди, а потом она удивилась еще больше, когда прежде застенчивая женщина, глядя на нее с искренним восхищением, произнесла:

— Я не знала, что вы такая красивая.

Она привыкла слышать об этом, но не так открыто и не от женщин. За свои двадцать восемь лет леди Каролина выслушала более чем достаточно комплиментов, но этот ее сильно удивил.

— Очень мило с вашей стороны так думать обо мне.

— Почему же, ведь вы прекрасны, — сказала миссис Уилкинс. — По-настоящему прекрасны, правда!

— Надеюсь, — добавила миссис Арбитнот, — вы в полной мере наслаждаетесь этим.

Бросив на нее удивленный взгляд, леди Каролина ответила:

— О да. С тех пор, как я себя помню.

— Это хорошо, — последовал неожиданный ответ. — Хорошо, потому что ваша красота довольно скоро увянет.

Леди Каролина стала опасаться, что ее соседки — женщины эксцентричные, а значит, надоедливые. Она не знала ничего скучнее, чем люди, мнящие себя большими оригиналами и пытающиеся всем это доказать. Все, что она хотела от этой поездки, — это оказаться подальше от знакомых и насладиться полным уединением. Перспектива оказаться запертой в средневековом замке на вершине холма, построенном специально для того, чтобы как можно труднее было войти и выйти, в обществе двух эксцентричных особ ее вовсе не прельщала. Она подумала, что, возможно, слишком поощряла их. В клубе подруги выглядели такими скромными и застенчивыми, что леди Каролина повела себя с ними вполне дружелюбно. Теперь она жалела об этом. Если они так легко вышли из своих раковин и отбросили смущение, значит, очень скоро они начнут претендовать на ее время и внимание, докучать своим обществом. Тогда — прощай все надежды на месяц спокойного сидения на солнышке, без того, чтобы кто-нибудь ждал ее или приставал с вопросами! Она мечтала полностью погрузиться в меланхолическое ничегонеделание, но этому мог легко наступить конец.

Мало этого — на ум леди Каролине пришла мысль о миссис Фишер. Ее трудно было не принять в расчет. Молодая женщина выехала на два дня раньше, чем собиралась, по двум причинам: во-первых, она хотела появиться в замке раньше всех и занять лучшую комнату. А во-вторых, ей хотелось избежать необходимости ехать вместе с миссис Фишер. Она не хотела иметь с этой женщиной ничего общего и не видела причины, почему у них должно быть что-то общее, даже на время.

К сожалению, оказалось, что пожилая леди тоже хочет оказаться в замке раньше всех и занять комнату по своему вкусу, поэтому они с леди Каролиной все же были вынуждены путешествовать вместе. В Кале они впервые увидели друг друга и заподозрили неладное, в Париже начали опасаться, что подозрения оправдаются, а в Меццаго они уже были уверены в этом. Там дамы взяли два разных экипажа и поехали по одной и той же дороге, причем лошади уныло плелись гуськом, а женщины безуспешно пытались этого не замечать. Когда обе кареты остановились, стало ясно, что больше не удастся избегать близкого знакомства, и путешественницы покорились неизбежности, но без малейшего удовольствия.

Из-за того, что миссис Фишер не могла свободно передвигаться, все заботы легли на плечи леди Каролины. Пожилая леди громко объявила из своей кареты, что хотела бы сама все устроить, но ей мешает трость. Возница объяснил, что нужно найти людей, которые отнесут вещи, и этим пришлось заняться опять-таки леди Каролине, потому что ее спутница объяснялась древним языком Данте, который, вероятно, прекрасно звучал в устах Мэттью Арнольда, но был совершенно непонятен деревенским ребятишкам. Из-за этого молодой женщине, которая отлично говорила на современном итальянском языке, пришлось самой все организовывать.

— Я вынуждена полностью положиться на вас, — вещала миссис Фишер, сидя на своем месте. — Пожалуйста, поймите, что я всего лишь старая больная женщина, которая не может даже ходить без костыля.

Все время, пока они спускались по ступенькам, а потом шли вдоль причала и снова вверх по дорожке, леди Каролине пришлось идти как можно медленнее, приноравливаясь к спутнице и опекая ее, как родную бабушку.

— Это все из-за моего ревматизма, — то и дело с сожалением повторяла миссис Фишер.

Когда они подошли к подножию холма, леди Каролина из простого человеколюбия вынуждена была присесть вместе со старой леди на скамейку и отдохнуть, хотя больше всего на свете ей хотелось бегом взлететь по вьющейся дорожке на самую вершину. Вдобавок миссис Фишер немедленно принялась рассказывать, как когда-то гуляла по такой же тропинке с Теннисоном.

— Он превосходно играет в крикет, правда? — вежливо, отсутствующим голосом спросила леди Каролина.

— Я говорю о Теннисоне, — заметила миссис Фишер, неодобрительно разглядывая спутницу поверх очков.

— Ну да, он ведь отличный игрок?

— Я говорила об Альфреде Теннисоне, знаменитом поэте.

— О! — воскликнула леди Каролина.

— Там была точно такая же дорожка, — упорно продолжала старая леди. — Правда, без эвкалиптов, но в основном такая же. Мы сели на скамейку, и он повернулся и сказал мне… Я точно наяву вижу, как он…

Леди Каролина припомнила все это и решила, что миссис Фишер надо обязательно поставить на место, так же, как и этих двух дам у окна, причем как можно скорее. Она пожалела, что встала со стены. На самом деле нужно было всего лишь махнуть рукой в виде приветствия и подождать, пока они сами спустятся в сад.

Выполняя свое решение, она притворилась, что не услышала последнего замечания миссис Арбитнот, и сказала, стараясь вложить в свое замечание как можно меньше тепла:

— Насколько я понимаю, вы идете завтракать. Я лично уже перекусила у себя в комнате.

Однако как ни старалась молодая женщина, ее голос прозвучал мягко и сердечно. Возможно, дело было в особом тембре ее голоса, но ни разу в жизни ей не удалось заставить его звучать неприязненно. То же самое и с глазами. Эти глубокие серые глаза не могли смотреть иначе, только мягко и нежно, как ни пыталась их хозяйка бросать ледяные взгляды. Они просто терялись в густых ресницах, и до собеседника доходил взгляд, полный доброты и интереса. Бывало, что у нее пропадало чувство юмора или она злилась (с кем такого не бывает время от времени), но при этом у нее на лице появлялось выражение такой трогательной печали, что каждый старался утешить ее, а если возможно, то и поцеловать.

Это приводило леди Каролину в настоящее бешенство, просто сводило с ума. При ее чудесной внешности ей ничего не оставалось, как всегда выглядеть кротким ангелом, вне зависимости от настроения. Посмей она рассердиться или нагрубить, все равно бы никто ничего не понял.

— Я позавтракала у себя, — повторила она, стараясь говорить независимо. — Увидимся позже.

Она кивнула собеседницам и вернулась в свой уголок, где прекрасные, холодные чашечки лилий снова прильнули к ее ногам.

Глава 7

Подруги смотрели на леди Каролину с искренним восхищением, совершенно не понимая, что ими пренебрегают. Конечно, было очень жаль, что она приехала первой и лишила их возможности приготовить комнаты и встретить гостью как полагается, но ведь должна еще приехать миссис Фишер! Обе одновременно решили сосредоточиться на заботе о старой леди. В ожидании ее приезда они могли приготовить и украсить свободную комнату, а потом насладиться удивлением гостьи. Наверняка она будет потрясена окружающими красотами, и хотя смотреть на леди Каролину намного приятнее, чем на четвертую компаньонку, но и показать «свой» замок — тоже большое удовольствие.

Упоминание о завтраке пришлось очень кстати. Нужно было перекусить, потом обойти дом, расспросить слуг и начать приготовления к приезду последней дамы. Подруги помахали леди Каролине рукой, чего она не заметила, и повернулись, чтобы уйти. Со стороны дома к ним уже направлялась старшая горничная, Франческа. Она жила в замке много лет и практически одна управлялась с хозяйством. Франческа пожелала дамам доброго утра и сказала, что завтрак ждет их в столовой на первом этаже.

Из длинной приветственной речи, произнесенной, естественно, по-итальянски, подруги поняли только, что их куда-то приглашают. Они последовали за горничной и вошли в дом. Холл на первом этаже отличался от холла на втором только тем, что вместо огромного окна в нем были стеклянные двери, которые вели на балкончик со скамейками, где в погожий день можно было сидеть и любоваться видами, а то и перекусить на свежем воздухе. Подруги прошли в столовую и увидели, что во главе стола сидит миссис Фишер.

Обе потрясенно замерли. Миссис Арбитнот ойкнула, а миссис Уилкинс воскликнула, не в силах скрыть своего разочарования:

— Но это же все равно что отнять хлеб у голодного!

Миссис Фишер произнесла:

— Добрый день. Простите, что не встаю. Я не очень хорошо себя чувствую, во время путешествия у меня разыгрался ревматизм.

Она протянула подругам руку для пожатия.

— Мы не имели ни малейшего понятия, что вы уже здесь. Вы, кажется, собирались приехать позже, — сказала миссис Арбитнот, пожимая протянутую руку.

— Да, — возвращаясь к завтраку, ответила миссис Фишер, — я здесь.

— Это очень печально, — заметила миссис Уилкинс. — Мы так хотели все приготовить к вашему приезду.

Миссис Фишер вспомнила кое-что и прошептала про себя: «Это та самая, которая утверждает, что видела Китса. Ее нужно сразу же поставить на место».

Выполняя свое решение, она проигнорировала замечание и произнесла вежливо, но холодно, обращаясь только к миссис Арбитнот и подчеркнуто не замечая ее соседку:

— Да. Я приехала вчера одним поездом с леди Каролиной.

— Это просто ужасно, — продолжала миссис Уилкинс, не замечая, что на нее так демонстративно не обращают внимания. — Теперь нам совершенно не о ком позаботиться.

— Где вы сядете? — по-прежнему подчеркнуто обращаясь только к миссис Арбитнот, произнесла старая леди. Она утвердилась в мысли, что от этой странной, эксцентричной особы нужно держаться подальше.

— О, благодарю, мне все равно, — сказала Роза, садясь.

К столу было придвинуто только три стула, поэтому подругам пришлось расположиться по обе стороны от миссис Фишер, которая занимала центральное место. Таким образом, она оказалась во главе стола, там, где положено сидеть хозяйке. Миссис Уилкинс осталась очень недовольна таким положением вещей. Она думала: «Конечно, Сан-Сальвадор в равной мере принадлежит всем, но нашли его мы с Розой. Без нас этой женщине нечего было бы даже надеяться попасть сюда. Мы ее пригласили. Если кому и быть здесь хозяйкой, то никак не ей и не леди Каролине».

Миссис Арбитнот чувствовала то же самое. Если бы не спокойствие, разлитое в воздухе, ее бы очень раздражало поведение миссис Фишер. «Просто безобразие, — думала она, — что за этим столом нам предлагают кофе, как гостям. То, что миссис Фишер совсем по-хозяйски позвонила в гонг и велела прислуге принести еще молока, было возмутительно. В самом деле, она ведет себя как хозяйка замка, за который платили все и который нашли они с Лотти. По справедливости, если кому и сидеть во главе стола, то только ей, ведь приезд сюда был только ее идеей!»

Если бы миссис Уилкинс была в том нервозном состоянии, которое сначала вызвало у нее присутствие миссис Фишер, то непременно завела бы сейчас какой-нибудь неуместный разговор. Иногда ее стеснительность приводила к тому, что слова вылетали сами собой, без малейшего ее желания. Например, сейчас она обязательно заговорила бы о кукушках. Почему-то поведение новой гостьи за столом напомнило миссис Уилкинс именно о них, возможно, из-за яиц к завтраку. Но к счастью, вся ее нервозность куда-то испарилась. На небесах никто не должен стесняться, поэтому кукушки немедленно упорхнули на задний план, а Лотти спокойно принялась за еду. Попытки миссис Фишер вести себя за столом как хозяйка тоже ее не трогали. Она понимала, что на небесах на такие вещи никто не обращает внимания, и старалась быть снисходительной к чужим слабостям. Она просто решила, что незачем думать о пустяках, когда комната залита солнцем, а за дверью, ведущей в сад, столько прекрасных вещей. Особенно чудесно было, что в саду цвели фрезии.

Это были любимые цветы миссис Уилкинс. В Лондоне она изредка заходила в цветочный магазин и спрашивала цену фрезий, чтобы иметь возможность взять букет и понюхать. Купить их у нее не было возможности, они стоили что-то около шиллинга за букетик, цена абсолютно невозможная. В саду замка эти цветы росли на каждом шагу, путались под ногами и обвивали розовые кусты, как лианы. В любой момент можно было набрать целую охапку и вдыхать аромат цветов, нагретых солнцем.

Лотти произнесла, обращаясь к миссис Фишер:

— Не правда ли, мы попали в рай?

Миссис Фишер подумала:

«Они гораздо моложе и привлекательнее, чем мне казалось. И вовсе не так просты. Нужно держаться с ними построже, особенно с той странной особой».

Пожилая леди решила не обращать никакого внимания на женщину, чье неуместное замечание в первый день знакомства так ей не понравилось. Впрочем, ничто не могло серьезно задеть миссис Фишер. Ее окружала надежная броня респектабельности, а три имени великих людей, которые удостаивали ее своей дружбы, служили надежной защитой в любой трудной ситуации. Что бы ни делали две странные особы, которых Браунинг, с его очаровательной манерой давать прозвища, наверняка назвал бы ночными пташками, это ее не касалось. Пускай себе щебечут по ночам. Раз даже леди Каролина не намерена вести себя так, как полагается при ее высоком происхождении, они вовсе не будут общаться. В конце концов, это ведь всего на четыре недели. Когда закончится месяц аренды, они разъедутся по домам и больше никогда не увидятся.

Миссис Фишер обошла весь замок и в конце концов решила, что будет проводить время в маленькой гостиной, отделанной в медово-желтых тонах, откуда был прекрасный вид на море. В обстановке тишины и спокойствия она решила провести весь месяц, вспоминая прошлое и отрываясь от этого приятного занятия только для того, чтобы выйти к столу. Леди Каролине тоже понравилась симпатичная солнечная комната, но сразу же по приезде старая леди объяснила очаровательной леди Каролине (миссис Фишер не осталась равнодушной к красоте девушки, несмотря на ее странное поведение. Старая дама даже решила, что Теннисон с радостью посвятил бы красавице сонет), что из-за болезни нуждается в уединении, и маленькая гостиная отлично ей подойдет.

— Кому это нужно, чтобы старая женщина бродила туда-сюда, — сказала она. — Я с удовольствием буду весь день сидеть здесь или на одной из террас.

Кроме того, у миссис Фишер была прекрасная спальня с видом на сад с одной стороны и на море — с другой. Одну из таких комнат заняла она, а вторую — леди Каролина. В обеих было по две кровати, но их вполне можно было вынести. Дамы отдали распоряжение Доменико, и он сделал все, что нужно. Уже после выяснилось, что он поставил по одной лишней кровати в каждую из маленьких спален, и в них стало совсем тесно. Эти комнаты заняли миссис Уилкинс и миссис Арбитнот. В первый момент они не заметили неудобства, а потом просто стали проводить целые дни на свежем воздухе, так что все уладилось.

В переоборудованную таким образом комнату леди Каролина приказала поставить письменный стол и кресло. Миссис Фишер в этом не нуждалась — ее гостиная прекрасно могла служить кабинетом. Она была счастлива, что успела первой завладеть этой превосходной комнатой, ведь миледи тоже хотела получить ее, а это было бы просто нелепо. В доме была еще большая гостиная. Ее тоже можно было бы приспособить под кабинет, заставив оставшихся двух дам обходиться днем столовой на первом этаже, но леди Каролине не нравился сводчатый потолок, похожий на раскрытый зонтик. К тому же из-за небольших узких окон там было темновато.

Завтрак шел своим чередом.

— Надеюсь, — сказала миссис Арбитнот, взглядом и тоном голоса стараясь дать миссис Фишер понять, что хотя она и не гостья в замке, но и не хозяйка, — вы хорошо устроились.

— Прекрасно, — ответила она. — Выпейте еще чашечку кофе.

— Спасибо, мне не хочется. Может быть, вы выпьете?

— Нет, спасибо. В моей комнате были недостатки. Там стояло две кровати, но я велела вынести одну из них, и теперь у меня очень уютно.

— А, так вот почему у меня в комнате две кровати! — воскликнула миссис Уилкинс. Ей это сразу показалось странным.

— Я не давала четких указаний, — произнесла миссис Фишер, по-прежнему обращаясь к миссис Арбитнот. — Я просто велела Доменико убрать лишнее.

— В моей комнате тоже две кровати, — был ответ.

— Должно быть, вторая из комнаты леди Каролины. Она тоже велела ее убрать. Глупо и неудобно, когда в комнате кроватей больше, чем жильцов.

— Нам тоже не нужно столько, — снова вмешалась миссис Уилкинс. Мы приехали без своих мужей, и во второй кровати некому спать. Нельзя ли попросить, чтобы их вынесли?

— Кровати, — ответила миссис Фишер, — должны стоять на своем месте. Нельзя вот так таскать их по всему дому.

Фраза миссис Уилкинс показалась ей на редкость неуместной: «Каждый раз, как эта особа открывает рот, она произносит что-нибудь неуместное». Во времена юности миссис Фишер к мужьям относились серьезно и не обсуждали их без крайней необходимости. Кровати тоже были неподходящей темой для разговора. А уж упомянуть и то и другое в одной фразе казалось просто вопиющей бестактностью, нарушением элементарных приличий. Все знали, что дамы выходят замуж и что джентльмены спят с ними в кроватях, но это никак не могло служить темой для беседы в приличном обществе. Миссис Фишер решила как можно скорее сменить тему.

Она с подчеркнуто заботливым выражением на лице повернулась к миссис Арбитнот:

— Позвольте мне налить вам еще чашечку кофе.

— Спасибо, не хочу. Может быть, вы выпьете еще?

— Нет. Я никогда не выпиваю за завтраком больше двух чашек. Может быть, вы съедите апельсин?

— Нет. Может быть, вы?

— Я никогда не ем фруктов за завтраком. Не могу привыкнуть к этому американскому обычаю. Вы ничего больше не хотите?

— Нет, а вы?

Миссис Фишер не сразу нашла ответ. «Неужели у этой женщины есть привычка отвечать вопросом на вопрос? Если так, то с ней тоже нужно быть осторожнее. Не очень-то приятно четыре недели общаться с человеком, у которого такие привычки». Она посмотрела на миссис Арбитнот и немного успокоилась. У женщины с таким лицом не могло быть дурных привычек. Должно быть, это чистая случайность, а возможно, она просто стесняется в обществе и боится сделать промах. Миссис Фишер нравилось мягкое выражение лица этой дамы. Во времена ее юности все молодые женщины были кроткими и религиозными, и это очень правильно. «Какой хорошей женой была бы она для несчастного Карлайля! Куда лучше, чем эта кошмарная умница Джейн. Такая голубка смогла бы его успокоить».

— Если все закончили завтрак, то можно расходиться, — произнесла пожилая леди, поднимаясь со стула.

— Позвольте вам помочь, — миссис Арбитнот была само участие.

— Благодарю вас, но я справлюсь сама. Иногда мой ревматизм сильно докучает мне, но сегодня…

Миссис Фишер легко поднялась из-за стола, не воспользовавшись протянутой рукой.

— Я возьму один из этих чудесных апельсинов, — сказала миссис Уилкинс, со своего места дотянувшись до вазы. — Роза, попробуйте этот. Прошу вас. — И она протянула подруге большой апельсин.

— Нет, я сыта. У меня есть дела, — ответила миссис Арбитнот, направляясь к двери. Затем вежливо добавила, обращаясь к миссис Фишер: — Вы позволите мне покинуть вас?

Вопрос остался без ответа. Миссис Фишер сама заторопилась к двери, не обращая внимания на хромоту. Ей не хотелось оставаться наедине с миссис Уилкинс ни минуты.

— В котором часу подавать ланч? — поинтересовалась миссис Арбитнот, стараясь вести себя как хозяйка.

— Ланч, — ответила старая леди, — будет в половине первого.

— Хорошо, я скажу кухарке. Это будет нелегко, но у меня есть небольшой словарик…

— Кухарка уже знает.