Помоги проекту - поделись книгой:
Крошка так жадно расспрашивала его о своей матери, что скоро мистер Арундель начал фантазировать.
Он с радостью поговорил бы о чем угодно, только бы сидеть возле леди Каролины и смотреть на нее, но он просто очень мало знал о Дройтвичах и их друзьях. Они встречались на тех больших приемах, куда приглашали и литераторов, иногда он завтракал или обедал вместе с ними, но никогда не был на короткой ноге с аристократическими семействами. Все, что он знал, — это сплетни, которые годились для вечерних газет и клубов, но мало интересовали леди Каролину. Вскоре запас новостей у него истощился, и для того, чтобы подольше удержать ее подле себя, он начал выдумывать. При его воображении нетрудно было выдать интересные сюжеты, которые постоянно бродили у него в голове, за действительные события. Поскольку Крошка была из тех людей, которые тем теплее относятся к родственникам, чем дальше они от них, она с удовольствием слушала его рассказы.
Мистер Арундель начал с описания того, что «леди Дройтвич была там-то и там-то и говорила то-то и то-то. Как всегда, она очаровательно выглядела в новом платье, была со всеми любезна», и так далее. В основном эти сведения он почерпнул из светской хроники. Словом, поначалу его описания были довольно банальными, но постепенно он разошелся, и поступки леди Дройтвич стали более занимательными. Какие-то слова, которые она якобы произнесла на модной выставке, заставили Крошку удивленно вскрикнуть:
— Мама действительно это сказала?
Вскоре выяснилось, что она не только говорила, но и делала удивительные вещи.
— Мама действительно это сделала? — широко распахнув глаза, восклицала Крошка.
Мистер Арундель совсем разошелся и стал приписывать миледи некоторые особенно интересные мысли, которые пришли ему в голову, и рассказывать о смешных, очаровательных поступках, которые она совершила (в его воображении, конечно же).
Крошка слушала с растущим чувством удивления, восхищения и гордости. Она и не подозревала, что ее мать может быть такой душкой.
«Неужели она правда это сделала? Это же просто очаровательно! Удивительно, что она это сказала! Какое лицо было бы у Ллойд Джорджа, если б он услышал это?»
Крошка смеялась без передышки. Если бы ее мать была сейчас рядом, она с радостью обняла бы ее. Время летело стрелой, в саду постепенно сгущались сумерки, и уже почти стемнело, когда Крошка наконец вспомнила об обеде. Она посмотрела на часы и увидела, что уже четверть восьмого.
— Господи боже! — воскликнула она, быстро вскакивая со скамейки.
— Да, уже поздно, — сказал мистер Арундель.
— Я быстренько пойду вперед, а за вами пришлю девушку. Мне нужно бежать, иначе я не успею переодеться к обеду.
Она побежала вверх по дорожке с грацией юной лани. Мистер Арундель последовал за ней, но гораздо медленнее. Ему не хотелось выходить к столу разгоряченным. К счастью, он был уже недалеко от вершины холма. Франческа встретила его на полдороге, проводила в дом и усадила отдыхать возле камина, в котором потрескивали дрова.
Мистер Арундель, который и так умирал от жары, встал у окна, как можно дальше от огня, и принялся рассматривать далекие огоньки Меццаго. Дверь в салон была открыта. Весь дом затих, как это всегда бывает перед обедом, когда все обитатели готовятся к обеду, приводя себя в порядок. Мистер Бриггс выбирал галстук, отвергая один за другим и постепенно все больше приходя в отчаяние. За то время, которое он провел в своей комнате, леди Каролина в его воображении стала еще прекраснее, чем в действительности. Он сравнивал молодую леди со всеми самыми прекрасными женскими портретами, которые видел в своей жизни. Потом перешел к ангелам небесным и, наконец, дошел до безнадежного презрения к самому себе, недостойному целовать следы ее ног. Бедным галстукам доставалось, как никогда, потому что, по мнению мистера Бриггса, они делали его внешность еще зауряднее, чем прежде. Это было вовсе не так, но сказать ему об этом было некому, поэтому он продолжал мучиться с выбором своего гардероба, в то время как неумолимо приближался момент, когда все-таки придется выйти к столу.
Крошка в своей комнате, торопясь, переодевалась в черное платье, стараясь стать как можно незаметнее. По-еле того, что дамы пришли в восхищение от ее розового туалета, который она давно уже считала годным только на тряпки, она не знала, на чем остановиться. Нужно было нечто, в чем бы она выглядела серой мышкой. Впрочем, ее поиски увенчались не большим успехом, чем поиски мистера Бриггса, хотя и по другой причине. К своему глубочайшему сожалению, она была слишком прекрасна для того, чтобы затеряться даже в самом блестящем обществе, не говоря уж о скромной компании хэмпстедских дам.
Миссис Фишер надела кружевную накидку, которая превращала ее обычное платье в вечерний наряд, и приколола брошь в виде двух жемчужных лилий. Они были соединены голубой эмалевой лентой с выгравированной золотыми буквами надписью
Мистер Уилкинс, далеко зашедший по пути преображения к концу третьей недели, расчесывал жене волосы, в то время как она вдевала запонки в манжеты его рубашки. Между супругами с некоторых пор воцарилось исключительное семейное согласие, а волнение Лотти насчет того, что он будет делать, когда устанет трепать ее по щекам, окончательно прошло. Оказывается, Меллерш был куда более разнообразен в выражениях супружеской нежности, чем она когда-либо могла себе представить.
Роза уже закончила одеваться и стояла у окна, вспоминая прошедший день. Она отлично поняла, что случилось с мистером Бриггсом. Если бы еще оставались какие-нибудь сомнения, Лотти рассеяла бы их. Она была в полном восторге оттого, что в замке появился еще один влюбленный. Она говорила, что теперь, когда миссис Фишер «продрала глаза» (Роза пыталась возражать против этого выражения, но Лотти сказала, что нашла его у Китса), осталось только дождаться приезда мистера Арбитнота, и тогда замок станет самым счастливым местом на свете.
— Ваш муж, — добавила она, покачивая ногой, — приедет уже совсем скоро, может быть, даже сегодня вечером. Мы отлично проведем последнюю неделю и разъедемся по домам для того, чтобы начать новую жизнь. Я уверена, что мы все стали другими людьми, — так же как и в том, что Каролина скоро влюбится в молодого мистера Бриггса. Это просто носится в воздухе. Хотите вы или нет, но этот замок предназначен для любви. Она не сможет противостоять этому, я уверена.
Роза не разделяла оптимизм подруги, хотя пример мистера Уилкинса и миссис Фишер мог убедить кого угодно. Однако ей казалось, что молодая леди устоит против волшебства замка. Миссис Арбитнот отлично заметила, какими глазами она смотрела на бедного молодого человека и как поторопилась уйти к себе в комнату.
Ее не расстроило, что мистер Бриггс так быстро сменил предмет своих ухаживаний. Удовольствие, которое доставила ей совместная прогулка по окрестностям замка, не стало меньше оттого, что он не стал ее преданным поклонником. В любом случае Розе не нужен был ни один мужчина в мире, кроме ее мужа. Выражение лица мистера Бриггса и то внимание, с которым он слушал ее весь день, подсказали молодой женщине, что она тоже может нравиться, и этого было вполне достаточно. Леди Каролина могла поступать так, как ей угодно, но Роза надеялась, что она не будет слишком строга к тому, кому она была так обязана. Впервые за много лет Роза поняла, что еще хороша.
Ей очень хотелось бы, чтобы с Фредериком, когда он увидит свою жену, произошло то же, что случилось с мистером Бриггсом при виде леди Каролины. Роза сознавала, что очень изменилась за последнее время, и мучительно хотела знать, какое впечатление эти изменения могут произвести на ее мужа. Лотти была права — если бы Фредерик собрался приехать, то это произошло бы в самое ближайшее время. Ей удавалось не думать об этом в первой половине дня, но во второй она уже не могла сосредоточиться ни на чем другом.
Восхищение мистера Бриггса было одновременно и смешным, и очаровательным, но она понимала, что долго так продолжаться не может. Роза знала, что никогда не сможет сравниться с леди Каролиной. Та была необыкновенно красива и не могла не привлечь внимание. Временная власть над молодым человеком заставила Розу засиять новым светом, и теперь этот свет продолжал гореть. Все утро она видела по глазам мистера Бриггса, что он от нее без ума, и чувствовала себя сонной мухой, которая отогрелась зимой у очага и весело зажужжала. При воспоминании об этом она все еще трепетала от восторга. Теперь Роза понимала, почему женщинам так нравится иметь обожателей. Ухаживание влюбленного мужчины странным образом стимулирует женщину. Несмотря на то, что все было позади, она чувствовала такой прилив сил и оптимизма, какого не испытывала с ранней юности.
Перед тем как выйти к ужину, молодая женщина тщательно оделась и с трудом удержалась от того, чтобы приколоть к волосам малиновую камелию. Цветок был точно такого же цвета, как помада на губах Розы, и очень шел ей. Она одевалась не для того, чтобы кого-то поразить, ей просто хотелось быть хорошенькой, для себя самой. Камелия около минуты побыла у нее в волосах, потом Роза вздохнула, улыбнулась и поставила ее в воду, где и должны стоять цветы. Нужно было вспомнить о благотворительных делах. Очень скоро ей придется вернуться к своим беднякам, и тут цветок будет уже вовсе некстати. Она представила себе, что поднимается на кафедру в таком виде, и пришла к выводу, что это глупо.
Но одно она решила твердо: в первый же день после возвращения домой нужно будет порвать с Фредериком, если только он не приедет в Сан-Сальвадор. Она сделала бы это уже давно, но боялась, что это окончательно разобьет ей сердце. Теперь Роза чувствовала себя достаточно сильной, чтобы пережить боль разрыва. Фредерик и раньше делал ей больно, сам не желая того. Он даже не замечал, что мучает жену. Она вспомнила об этом и подумала, что для писателя у него маловато воображения. Вставая из-за туалетного столика, Роза уже твердо решила поговорить с мужем о разводе. Она слишком долго жила одна и терпела его холодность, пора подумать и о себе.
«В конце концов, какого черта! — воскликнула она, употребив несвойственное ее речи выражение, но тем сильнее был ее порыв к свободе. — Я могу еще любить и быть любимой!»
Молодая женщина взглянула на часы, увидела, что до обеда остается еще десять минут, и решила провести их на балконе в ожидании гонга. С этой мыслью она вышла в пустой холл и пошла к выходу, но остановилась, заметив сквозь приоткрытую дверь салона свет от огня в очаге. Он преобразил комнату, сделал ее уютной и гостеприимной. Роза тихонько скользнула внутрь и увидела, что кругом цветы, на стенах играют отблески пламени, а в проемах окон ночь развесила темно-синие занавески. Замок снова показал себя с неожиданной стороны. На столе стоял букет роскошных лилий, и Роза пошла туда, чтобы зарыться в них лицом, но остановилась, потому что увидела, что у окна стоит мужчина, и этот мужчина — Фредерик.
Розе показалось, что у нее вот-вот разорвется сердце. Она вошла так тихо, что он не слышал ее шагов и остался стоять, как стоял. Роза смотрела на него и думала, что случилось чудо.
Теперь ее сердце билось часто-часто: «Он все-таки любит меня, иначе ни за что бы не приехал. Значит, он соскучился и почувствовал, что я нужна ему! Подумать только, что мы могли бы расстаться навсегда!»
На этом месте она остановилась. Она не могла больше думать и сознавала только, что Господь сотворил одно из своих чудес для нее. Роза хотела позвать мужа, но не могла произнести ни звука. Она тихонько подошла ближе. Треск поленьев в камине заглушил ее шаги, и Фредерик ни разу не обернулся. На минуту она остановилась, дрожа от страха, но овладела собой. В конечном счете, он ведь приехал! Сердце Розы стучало так сильно, что молодая женщина все время слышала этот звук. Она подошла совсем близко и прошептала:
— Фредерик…
Он быстро повернулся и воскликнул:
— Роза?
Она обвила его шею руками, прижалась щекой к щеке и прошептала ему в ухо:
— Я знала, что ты приедешь. В глубине души я всегда, всегда верила, что ты приедешь!
Глава 21
Мистер Арбитнот был ужасно удивлен этой неожиданной встречей, но он никогда не обижал людей, если мог этого избежать. Поэтому он решил притвориться, что ничуть не удивлен, и постепенно выяснить, что произошло. Обнимая жену и машинально отвечая на ее поцелуи, он пытался понять, в чем дело. Судя по всему, Лотти ждала его приезда. Она прижималась к нему и шептала слова любви, чего не случалось уже много лет. Растерянный, он понимал только одно: что снова держит жену в объятиях и ощущает нежный запах ее духов. Поскольку ему все-таки не хотелось ее обижать, он ответил на первый поцелуй почти так же нежно, на второй — еще нежнее, а потом и вовсе забыл обо всем и полностью погрузился в ощущения. Эти поцелуи ощущались как самая естественная вещь на свете, как будто не было прошедших десяти лет и они снова стали моложе, Роза еще не начала мучить его своими представлениями о том, что можно и чего нельзя делать и не сделалась холодной, излишне религиозной и… нудной. Тогда он не мог достучаться до нее, как ни старался. Ей все казалось, что Господь смотрит на них. Всю свою жизнь она соразмеряла с требованиями мнимого благочестия. Это было невыносимо: отец Фредерика был приходским священником, так что ханжества он еще в детстве нахлебался досыта.
Он не понимал, почему Роза снова стала для него желанной, но это было сказочно приятно. Теперь уже он начал шептать слова любви ей на ушко, которое прикрывали волосы с чудесным, родным запахом. Держа жену в объятиях, он почувствовал зарождение полузабытого чувства, которое не смог сразу определить и лишь немного позже понял, что это было чувство безопасности. Не надо беспокоиться о свой фигуре и отпускать шуточки по этому поводу. Если нужно будет подниматься на холм, не придется думать о том, как он после этого выглядит в глазах молоденьких женщин: «джентльмен средних лет, который слишком любит женское общество».
Розе это было безразлично. Она любила его таким, какой он есть, и не замечала грустных перемен, которые приходят с возрастом и становятся все очевидней с каждым годом.
Фредерик окончательно забыл обо всем, еще крепче прижал к себе жену и продолжал ее целовать. Меньше всего в этот момент он был способен думать о леди Каролине и обо всех сложностях, связанных с приездом сюда. После того, как любимая жена чудесным образом вернулась к нему, все забылось. Ее нежный шепот над ухом, признания в том, как она любит его и как соскучилась, лишь на секунду вызвали туманное воспоминание о Крошке, но только на секунду. Давно уже было сказано, что женщина, которая рядом, куда лучше той, что далеко. Увлечение прошло как сон. Фредерик перестал думать о чем бы то ни было, кроме любимой.
— Когда ты выехал? — прошептала Роза ему в ухо. Она не могла ни на миг разжать объятий, даже чтобы поговорить.
— Вчера утром, — ответил он, также не отпуская ее.
— О, значит, сразу же! — прошептала она.
Фредерик ничего не понял, но ответил: «Да, сразу же» — и поцеловал ее в шею.
— Как быстро дошло мое письмо! — закрыв глаза от счастья, промурлыкала Роза.
— Да, — ответил он, также с полузакрытыми глазами.
«Так. Значит, она мне писала. Думаю, что скоро все прояснится, а пока… Господи, какое счастье снова обнять ее!»
Возвращение Розы вызвало в нем прилив такой нежности, что гадать о причине ее совсем не хотелось. Нельзя сказать, что Фредерик был несчастен все это время. Не в его характере было горевать, ведь кругом было столько друзей, столько молодых хорошеньких женщин, которые восхищались его книгами и с радостью помогали забыть немолодую, некрасивую, слишком религиозную жену! Каждая попытка объясниться с ней кончалась тем, что она снова спрашивала, думает ли он то, что пишет, и готов ли предстать перед Богом со своими книгами в руках. Однажды Роза сказала:
— Никто не должен писать книги, которые постыдился бы показать Господу. Подумай об этом, Фредерик.
Тогда его разобрал истерический смех, он выскочил из дома и убежал, не собираясь возвращаться назад. Но женщина, которую он сейчас обнимал, была его Розой, его любимой женой, с которой были связаны все планы и надежды. В молодости они вместе мечтали, смеялись и любили, их жизнь была поэтичной и простой. Счастливые дни сменялись восхитительными ночами, когда они засыпали, обнявшись, и так же просыпались, даже во сне не в силах оторваться друг от друга. Удивительно, как легко это все вернулось от простого прикосновения. Удивительно, что Роза смогла вернуть ему молодость.
— Милая… милая, — шептал он, в свою очередь все крепче прижимаясь к жене.
— Муж мой любимый, — отвечала она, замирая от счастья.
За несколько минут до гонга мистер Бриггс в поисках леди Каролины забежал в комнату и был очень удивлен тем, что увидел. Он был уверен, что миссис Арбитнот вдова, поэтому его удивление было вполне простительно.
«Что за черт», — думал молодой человек, всматриваясь в пару у окна. В этот момент мистер Бриггс был так потрясен, что вышел из состояния восторженной отрешенности, в котором находился весь день, и начал мыслить отчетливо.
Вслух он сказал: «Прошу прощения» — сильно покраснел и задумался, не стоит ли вернуться к себе в спальню и оставить этих двоих наедине.
Если бы мистер Бриггс промолчал, его еще долго не заметили бы, но, услышав слова извинения, Роза подняла глаза и посмотрела на него так, как будто не сразу узнала. Ее муж тоже с трудом вернулся к действительности.
Мистер Бриггс подумал, что эти двое вовсе не выглядят смущенными. Мужчина, который целовал Розу, не мог быть ее братом, для этого у него был слишком влюбленный взгляд.
— Это ваш друг? — спросил, наконец, мистер Бриггс, поняв, что она не собирается его представить.
Миссис Арбитнот смотрела на молодого человека рассеянно-дружелюбным взглядом, но как будто не вполне сознавала, что он здесь. Наконец она пришла в себя:
— Это мистер Бриггс, владелец замка. А это — мой муж.
«Как странно. Значит, она вовсе не вдова», — подумал он, обмениваясь рукопожатием с мистером Арбитнотом. В ту же минуту прозвучал гонг, и молодой человек забыл обо всем и замер, глядя на дверь, в которую вот-вот должна была войти леди Каролина.
Открылась дверь, но первой вошла миссис Фишер, очень импозантная в своей кружевной шали, сколотой брошью. Увидев мистера Бриггса, она расцвела благожелательной улыбкой, но тут же нахмурилась, заметив незнакомого мужчину. Следом за ней вошел мистер Уилкинс, на редкость тщательно одетый и причесанный. За ним последовала его жена, на ходу поправляя что-то в одежде, а затем… никого.
Леди Каролина запаздывала. Бриггс просто похолодел. Он не знал, то ли она не слышала гонга, то ли вовсе не собиралась выходить к обеду. Молодой человек лихорадочно думал, не стоит ли предложить, чтобы в гонг позвонили еще раз. Что, если она совсем не придет…
Когда вошла миссис Фишер, Фредерик дотронулся до локтя жены и попросил представить его.
— Мой муж, — объявила Роза, крепко держа его за руку с сияющим лицом.
Миссис Фишер подумала:
«Слава богу, это последний муж в нашем замке. Разве что леди Каролина вытащит из рукава еще одного, как фокусники вытаскивают кроликов».
Впрочем, она поздоровалась с ним вполне благосклонно, потому что он выглядел приличным и достойным человеком, совсем не похожим на тех мужчин, которые приезжают к дамам за границу и выдают себя за мужей, хотя вовсе ими не являются. Она высказала предположение, что мистер Арбитнот приехал, чтобы проводить жену домой в конце месяца.
— Теперь, — сказала она, — наш замок полностью заселен, — и добавила, любезно улыбнувшись мистеру Бриггсу: — Значит, мы получим за свои деньги все, что возможно.
Бриггс механически улыбнулся. Он не слышал, что сказала миссис Фишер, но понял, что замечание было забавным. Он полностью сосредоточился на двери гостиной и ждал, не видя ничего вокруг.
Мистер Уилкинс был в свою очередь представлен новому гостю и рассыпался в любезностях, называя его «сэр».
— Ну вот, сэр. Все собрались, все здесь, — сказал он и пожал протянутую руку с сердечностью, причины которой мистер Арбитнот не понял. Он ведь еще не знал, что перед ним именно тот человек, которому можно довериться.
Мистер Уилкинс смотрел ему прямо в глаза, стараясь дать понять, что может быть как раз таким надежным, преданным и умелым другом, который в состоянии помочь в любых обстоятельствах. Миссис Арбитнот выглядела взволнованной, как никогда. Мистер Уилкинс заметил это и удовлетворенно подумал: «Да, я именно тот, кто им нужен».
Лотти приветствовала мужа подруги со всей возможной сердечностью и протянула ему обе руки. В то время, пока он сжимал их в своих, она обернулась и торжествующе воскликнула: «Я же говорила!»
— Что именно? — спросил Фредерик только для того, чтобы произнести хоть что-нибудь. Его смутило то, как его здесь приняли. Ясно было, что все, а не только жена, ждали его приезда.
Симпатичная рыжеволосая молодая женщина не ответила на вопрос, но у нее на лице было написано, что она несказанно рада. Фредерик совершенно не понимал, как он мог своим приездом доставить столько удовольствия совершенно незнакомой женщине.
— Какое приятное место, — смущенно произнес он первое, что пришло в голову.
— Это замок любви, — решительно ответила рыжеволосая дама и этим смутила мистера Арбитнота еще больше.
Однако его смущение достигло пика чуть позже, после слов пожилой леди:
— Мы не будем дольше ждать. Леди Каролина всегда опаздывает к обеду.
Только после этого Фредерик вспомнил, зачем приехал сюда, и окончательно растерялся. Он приехал сюда, чтобы увидеть леди Каролину. Более того, он заявил, что не мог не приехать. Это была правда, но в какое глупое положение он попал! Она не знала, что он женат, не знала, что его имя не Арундель.
Все в Лондоне знали Фредерика под этим именем, он так привык подписывать свои романы псевдонимом, что и сам поверил, будто это его имя. За время, которое прошло с тех пор, как они с леди Каролиной сидели в саду, он успел найти свою потерянную жену, обнять ее и совершенно забыть прежнее увлечение. Ему показалось огромной удачей, что леди Каролина опоздала к обеду. Фредерику пришло в голову, что, если она вовсе не придет, можно будет под каким-нибудь предлогом уехать на вокзал и сесть на ночной поезд в Лондон, но он тут же устыдился своей трусости. Теперь было невозможно уехать без Розы. Он густо покраснел при одной мысли об этом. Нельзя убегать, оставив жену здесь. Фредерик решил остаться и постараться все уладить.
Миссис Фишер села во главе стола, а Роза заняла такое же место на другом его конце. В свое время она специально решила сесть здесь, поскольку было неясно, где конец стола и где его начало, и поэтому местом хозяйки можно было считать любое. Фредерик устроился возле жены. Он мечтал только о том, чтобы остаться с ней наедине и расспросить обо всем. Возможно, что это не помогло бы ему узнать ничего нового, потому что он вряд ли удержался бы от того, чтобы снова начать ее целовать.
Рыжеволосая молодая женщина предложила мужчине, по имени мистер Бриггс, сесть подле миссис Фишер. Он решил, что, по всей вероятности, хозяйкой дома была та дама, что распоряжалась за столом. Рядом сел джентльмен, который отпустил «гениальное» замечание о том, что все собрались. Фредерик был не слишком высокого мнения о людях, которые говорят банальности. Между мистером Бриггсом и мистером Арбитнотом осталось пустое место, предназначенное для леди Каролины. Это навело его на новые мысли.
Роза подозревала о существовании его пассии не больше, чем Каролина о том, что ее поклонник женат. Он не мог представить, что скажут обе, узнав правду друг о друге, и ему уже казалось, что он вообще не в состоянии что-либо понять. Ясно было одно: что Роза снова стала прежней. Мистическим, чудесным и непонятным образом она пришла в себя, но при этом общая ситуация полностью вышла из-под контроля.
Он не мог ничего поделать и решил просто плыть по течению.
Фредерик молча ел свой суп, а большие, выразительные глаза молодой женщины напротив глядели на него со все возрастающим интересом. Впрочем, это были умные и милые глаза, а вместе с любопытством в них угадывалась искренняя доброжелательность. Возможно, стоило заговорить с ней, но Фредерик не мог вести беседу. Мистер Бриггс тоже молчал, и было видно, что ему очень не по себе. Молчала и Роза, но для нее это было естественно. Она никогда особенно не любила поговорить. Однако ее лицо светилось от счастья.
Джентльмен, которого звали мистер Уилкинс, говорил за троих. При его способностях ему следовало бы в качестве пастора произносить проповеди с кафедры, епископство было бы ему обеспечено уже через полгода. Вот он обратился к мистеру Бриггсу, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, и предположил, что они с Фредериком, по всей вероятности, приехали одним поездом. Когда Бриггс попытался уклониться от ответа, мистер Уилкинс принялся ему это доказывать и доказал, произнеся небольшую речь.
— Кто этот мужчина, который так много говорит? — шепотом спросил мистер Арбитнот у Розы, и женщина, которая сидела напротив и, видимо, прислушивалась к каждому слову, ответила:
— Это мой муж.
— Но если так, то почему вы сидите рядом с ним.
— Потому что мне так хочется. Мне нравится сидеть рядом с ним, но дома я этого не делала.
Фредерик не знал, что сказать на это, поэтому просто вежливо улыбнулся.
— Это все замок, — продолжала она, дружески кивая ему. — Здесь люди начинают понимать некоторые вещи. Вы просто удивитесь, сколько всего поймете прежде, чем настанет время уезжать.
— Уверен, что так и будет, — ответил Фредерик.
Прислуга подала рыбу. Бриггс, сидевший возле пустого кресла, все больше беспокоился. Мистер Арбитнот не мог понять, что такое с этим молодым человеком. Неужели он так не любит рыбу? Фредерик задумался, что бы в таком случае делал этот джентльмен, окажись он на его месте. Сам он то и дело поглаживал усы и старался не отрывать глаз от тарелки, но его беспокойство проявлялось только таким, почти незаметным образом. Однако даже с опущенными глазами он чувствовал два взгляда, постоянно обращенные на него. Дама напротив непрерывно сверлила его глазами, зоркими, как армейские прожекторы. С другой стороны на него с нежностью смотрела милая Роза. Она не отрывала от него любящего взгляда. Фредерик не знал, куда деваться.
Он в двадцатый раз вытер усы, которые совершенно в этом не нуждались. Леди напротив заметила, что руки у него дрожат, и принялась еще настойчивее сверлить его взглядом. Почему она так себя вела?
Бриггс неожиданно вскочил. Не успел мистер Арбитнот задаться вопросом, в чем дело, как все понял сам.
Она наконец-то пришла.
Поделиться книгой: