Зачарованный апрель

Мистер Арбитнот снова вытер усы и встал. Время настало. Теперь леди Каролина представит его как друга, которого пригласила на обед, и один бог знает, что тогда будет. Она решит, что он высмеивал ее в саду, когда говорил дрожащим голосом, что приехал, потому что не мог удержаться. Мало того, что он вел себя как осел, так ведь еще и пресмыкался перед ней! Что скажет Роза, когда услышит, что он приехал не к ней — об этом и подумать страшно. В любом случае он будет выглядеть не только ослом, но и свиньей.

Однако он ошибался в характере Крошки.

Она уверенно и изящно скользнула в кресло, которое Бриггс отодвинул для нее, и, когда Лотти наклонилась к ней и восторженно произнесла: «Только вообразите, Каролина, муж Розы уже приехал», повернулась к нему с самой светской улыбкой и произнесла:

— Подумать только, что я опоздала как раз тогда, когда вы приехали.

При этом у нее на лице не было ни малейшей тени удивления. Настоящая леди…

Глава 22

В тот вечер взошла полная луна. Сад стал похож на волшебный лес, наполненный прозрачным туманом. Несмотря на то что днем буйство красок заставляло невольно отводить взгляд, этой ночью казалось, что в окрестностях замка растут только белые цветы. Лилии, дафнии, цветы апельсинового дерева, белые левкои и гвоздики можно было разглядеть ясно, как днем, но остальные цветы терялись в полумраке.

После обеда три женщины вышли в сад на верхней террасе и сели возле стены. Роза устроилась чуть в стороне от подруг и смотрела на огромную луну, медленно плывущую над местами, где Шелли прожил свои последние месяцы. Ей казалось, что он вот так же любовался луной и обдумывал свои новые стихи, и ничего вокруг не изменилось с той поры, хотя прошло около ста лет. На море дрожала лунная дорожка. Звезды мигали в вечернем небе. Горы виделись таинственной голубой грядой, над которой мелькали островки света из окон домов. В саду деревья стояли неподвижно, не потревоженные ни малейшим дуновением ветерка. Гостиная, освещенная канделябрами и украшенная в этот вечер настурциями и бархатцами, казалась волшебной пещерой. Трое мужчин, курившие сигары, выглядели как ожившие манекены.

Миссис Фишер ушла в салон и прикорнула в кресле у огня. Она слегка озябла и вдобавок не хотела мешать молодежи наслаждаться вечерней тишиной. Мужское общество в любом случае нравилось пожилой леди больше, но в этот вечер даже ей хотелось помолчать и подумать, поэтому она ни с кем не заговорила. Тихонько, как тень, она проскользнула в дом и присела у камина, никем не замеченная.

Крошка и Лотти сидели, подняв голову к небу, изредка обмениваясь одним-двумя словами, произнесенными шепотом.

Роза молчала. Она смотрела на сосну, которая в полумраке казалась высокой колонной, задевающей макушкой звезды. Подруги то и дело бросали взгляд в ее сторону, потому что в этот вечер Роза была прекрасна. Она была бы такой, даже если бы оказалась в обществе первых красавиц мира. Никто не смог бы затмить ее красоты, потому что она сияла собственным светом. Молодая женщина была так счастлива, что в этот момент находилась вне времени и не замечала никого вокруг, а ее поднятое к небу лицо чудесно освещала луна.

Лотти наклонилась к Крошке и прошептала ей на ухо:

— Любовь.

Каролина кивнула, соглашаясь. Она не могла отрицать очевидного. Стоило только посмотреть на Розу, и сразу становилось ясно, что это любовь.

— С этим ничто не сравнится, — продолжала молодая женщина, но Крошка не ответила.

— Это очень много, — добавила Лотти, пока они обе глядели на Розу, — найти кого-то, кого любишь, и кто любит тебя. Может быть, вы знаете еще что-то, что творит такие же чудеса? Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так быстро менялся. Она казалась таким милым, но печальным существом, а теперь — только взгляните, ведь она же прекрасна!

Крошка ничего не ответила. Она не знала, что тут можно сказать, и к тому же этот вечер совсем не подходил для споров. Он был предназначен для… Она поняла, о чем думает, и остановилась: «Снова любовь. Любовь повсюду. От нее просто некуда деваться». Она приехала сюда для того, чтобы избавиться от любви, но любовь уже была здесь.

Даже миссис Фишер коснулось ее дыхание. За ужином она смотрела на мистера Бриггса с материнской нежностью и сокрушалась, что он ничего не ест, и это тоже была одна из ипостасей любви.

Крошка смотрела на верхушку сосны и думала: «Красота заставляет любить, а от любви хорошеешь…» Она плотнее завернулась в накидку, как будто старалась спрятаться. В такой вечер очень трудно не быть сентиментальной. Как ни старайся, но тебя обуревают сильные чувства, в голове теснятся мысли о жизни, и смерти, и вечности, мысли, которые невозможно отогнать. Эти мысли наполняли сердце могучими и разрушительными желаниями, и Крошка почувствовала себя маленькой, ужасно одинокой и беззащитной. Инстинктивно она куталась в свою накидку, как будто тонкий шифон мог защитить от дыхания вечности.

— Думаю, — прошептала Лотти, — что муж Розы кажется вам обыкновенным добродушным джентльменом средних лет.

Леди Каролина оторвала взгляд от неба и взглянула на подругу, стараясь собраться с мыслями.

— Чересчур полным и краснощеким джентльменом, — продолжала та.

Крошка кивнула.

— Но это вовсе не так. Роза не обращает на это внимания. Она видит то, чего не видим мы, потому что любит его.

Леди Каролина еще плотнее закуталась в накидку и направилась к уголку, в котором всегда сидела днем. Она больше не в силах была слышать о любви. Присев на ограду, молодая женщина стала смотреть на море, в котором далеко-далеко угадывались смутные очертания берега Франции.

Она снова задумалась о Розе и ее муже, которого не могла называть иначе, как мистер Арундель. Да, любовь сотворила чудо с ними обоими, та самая любовь, которая превращает людей в ангелов или святых. К сожалению (и Крошка это очень хорошо знала), это может иметь и другой эффект. Она была уверена, что если бы не жила в постоянной атмосфере обожания, то стала бы более разумным, добрым, человечным существом. Она пресытилась любовью и не могла больше выносить ее присутствия. Что сделало с ней это чувство? Крошка поискала подходящие слова и решила, что стала сухой, испорченной, подозрительной и эгоистичной старой девой.

Стеклянная дверь салона открылась, и трое мужчин вышли в сад. Слышно было, что мистер Уилкинс все еще говорит. В течение всего вечера он полностью владел разговором, потому что остальные двое не произнесли ни слова. Каролина подумала, что лучше вернуться в дом, пока ее не обнаружили. В противном случае она рисковала снова оказаться под обожающим взглядом мистера Бриггса. Она встала, испытывая невольную неприязнь к молодому человеку, который выслеживал ее буквально повсюду.

Покидая свой уютный уголок, Крошка думала о том, что человеческое существо не должно так себя вести. Мистер Бриггс, с его молодостью, красотой и умом, был достоин лучшего. За ужином миссис Фишер изо всех сил старалась заставить его поговорить с Каролиной, и по его сбивчивым ответам стало понятно, что молодой человек умен. У него был характер; в его лице соединились благородство и доброта. Тем более непонятно было Крошке, как он мог настолько потерять покой и самообладание из-за красивого лица. «Если бы только он мог увидеть, какая я на самом деле! Тогда бы его увлечение прошло, а я могла бы спокойно сидеть там, где мне нравится!»

Выйдя из кустов, она немедленно столкнулась с Фредериком.

— Я хотел найти вас, прежде чем Роза меня позовет, — сказал он и немедленно добавил: — Я готов целовать вам ноги.

— Правда? — спросила Крошка, улыбаясь. — Тогда мне нужно пойти надеть новые туфли. Эти не подходят для поцелуев.

В этот вечер она была очень расположена к Фредерику. Короткие дни, во время которых он преследовал ее своими ухаживаниями, прошли, и он стал просто милым, приятным человеком. Он определенно нравился Крошке. Судя по всему, в замке чуть было не произошел неприятный скандал, и Крошка была благодарна Лотти, которая вовремя предотвратила его. Ее замечание помешало Каролине сказать нечто ужасно неуместное. Этого не случилось, и теперь мистеру Арбитноту ничто не грозило; его лицо, как и лицо Розы, сияло от счастья.

— Я ваш раб на всю жизнь, — произнес Фредерик.

Крошка улыбнулась и переспросила:

— Правда?

— Раньше я преклонялся перед вашей красотой. Теперь я понимаю, что вы не только прекрасны, как сон, но и надежны, как бывает надежным только мужчина.

Она рассмеялась, польщенная. Никто еще не делал леди Каролине таких комплиментов. Раньше молодая женщина слышала только похвалы своей красоте и считала их скучными, да и ненужными, в конечном счете. В этом не было ее заслуги. Никакой пользы красота ей тоже не приносила, скорее неприятности. В ее жизни до сих пор был только один мужчина, который сумел разглядеть нечто, что было важнее и глубже «красивого личика», и оценить силу и чистоту ее характера. К этому человеку Крошка относилась иначе, чем к другим, и очень горевала, когда потеряла его. Однако нашелся еще один мужчина. Он похвалил то, что стоило похвалы, и Крошка растаяла.

— Когда вы, импульсивная молодая женщина, поняли, что я муж Розы, вы поступили так, как мужчина поступил бы по отношению к своему другу.

— Правда? — снова переспросила Крошка. Очаровательные ямочки на щеках стали еще виднее, потому что она улыбалась.

— Самое редкое и очаровательное сочетание — прекрасная женщина, которая может быть лояльной, как мужчина.

— Да? — Она задумалась. Комплимент был очень приятным. Если бы быть достойной его…

— Поэтому я готов целовать ваши ноги.

— Может быть, этого будет достаточно? — спросила леди Каролина, протягивая руку, которую мистер Арбитнот быстро поцеловал и встал.

— Благослови вас Бог, — произнес он, уходя.

— Где ваш багаж? — крикнула она ему вслед.

— О господи, я совсем забыл! — сказал Фредерик, остановившись. — Багаж остался на станции.

— Я пошлю за ним.

Он исчез в зарослях, а леди Каролина пошла в дом, чтобы отдать распоряжения. Таким образом, ничего не понимающий Доменико во второй раз за этот день отправился в Меццаго.

Сделав все, что нужно для счастья супружеской четы, Крошка снова неторопливо вышла в сад, погрузившись в свои мысли. Похоже, что любовь в ее разных ипостасях сделала счастливыми всех в замке, кроме нее. Мистеру Бриггсу досталась самая унизительная разновидность любви — безнадежная. Бедный мистер Бриггс. Каролина радовалась, что завтра он уедет, но боялась, что это уже не поможет.

Она подошла к остальным и увидела, что Роза и мистер Арундель (она еще не привыкла называть его мистер Арбитнот) уходят, держась за руки, и, по-видимому, направляются в сад на нижней террасе. Без сомнения, им есть что сказать друг другу. Их семейная жизнь в свое время разладилась, но теперь все стало на свои места. Лотти сказала бы, что это все благодаря замку, что Сан-Сальвадор обладает магическим свойством делать людей счастливыми. Каролина готова была в это поверить, потому что сама чувствовала себя счастливее, чем когда-либо. Единственный, кому ничего не досталось, был мистер Бриггс. Бедный мистер Бриггс, он такой очаровательный и ребячливый! Грустно видеть его несчастным и ждать, что владелец замка, человек, которому они были обязаны своим счастьем, сам остался ни с чем.

Крошку начали терзать угрызения совести. Она провела чудесный месяц в его доме, нежась на его газонах, любуясь цветами и видами, пользуясь гостеприимством, так отдохнула и ожила! Это были самые мирные дни в жизни Каролины, как никогда наполненные размышлениями, и она спрашивала себя, чем можно отплатить за это. Конечно, он получил какую-то сумму денег, просто смехотворную по сравнению с теми чудесами, которыми они наслаждались, но что с того? Чего стоит хотя бы знакомство с Лотти, которую при других обстоятельствах леди Каролина Дестер никогда бы не встретила!

Сожаление внезапно так переполнило Крошку, что она подошла к Бриггсу и сказала:

— Я вам очень благодарна!

Неожиданное чувство заставило ее стыдиться своего поведения за завтраком и обедом. Он не знал, насколько докучал ей, но она-то знала, что за ее очаровательной внешностью скрывались недовольство и раздражение. Уже много лет Крошка именно так относилась к людям, а теперь думала, что если бы они посмотрели на нее внимательнее, поняли бы, что она всего лишь испорченная, сухая, подозрительная старая дева. Именно такие мысли бродили у нее в голове, когда она стояла подле молодого человека.

— Вы благодарны мне? — удивленно переспросил он. — Но ведь я… это же я вам должен… — Он замолк. Было так странно видеть ее в этом саду. Она была прекраснее всех цветов в его саду.

— Пожалуйста, давайте смотреть правде в глаза, — продолжала Крошка. — Вы мне ничего не должны. С какой стати?

— Ничего? — переспросил Бриггс. — Нет, я вам обязан тем, что впервые в жизни…

— О, ради бога, — произнесла она умоляющим голосом, — ради бога, не говорите банальностей. Не стесняйтесь. Чего вам стесняться? Это просто неприлично, вы стоите десятка таких, как я.

«Неразумные слова», — думал мистер Уилкинс, который стоял поблизости, рядом с женой.

Он был удивлен, обескуражен и шокирован тем, что леди Каролина явно поощряла Бриггса.

«Очень неразумные», — мысленно повторил он, качая головой.

В такой ситуации самым лучшим было бы резко оборвать юношу.

Добрый, дружелюбный разговор мог быть понят неправильно и внушить молодому человеку напрасные надежды. Конечно, леди из рода Дройтвичей не могла этого хотеть, это даже невозможно себе представить. Бриггс был неплохим молодым человеком, но его фамилия говорит сама за себя.

Мистер Уилкинс подумал, что леди Каролина, по-видимому, просто не представляет себе, как действуют на мужчин ее голос и лицо и насколько при ее внешности любой дружелюбный жест выглядит поощрением. К тому же ее слова вовсе не были обычными любезностями; на взгляд мистера Уилкинса они были необдуманными. Ей нужен был советчик: трезвый, рассудительный помощник вроде него.

Вот, к примеру, она протянула Бриггсу руку для поцелуя. Конечно, нужно было поблагодарить хозяина замка за приятно проведенное время, но леди Каролина не должна была делать это только от себя. Как раз в этот вечер мистер Уилкинс думал, что нужно официально выразить свою благодарность от лица всех собравшихся, но это не значило, что леди Каролина Дестер должна была делать это ночью, при свете луны, и обращаясь к человеку, который явно без ума от нее.

Надеясь тактично помочь леди Каролине выбраться из неприятной ситуации, он подошел и сказал самым сердечным тоном:

— Бриггс, вас действительно нужно поблагодарить. Позвольте мне присоединиться к леди Каролине и от своего имени и от имени жены выразить вам свою признательность. За обедом я хотел предложить выпить в вашу честь. В самом деле, нужно что-то…

Однако молодой человек не обратил ни малейшего внимания на эту речь и продолжал смотреть на Крошку так, как будто ни разу в жизни не видел женщины. Мистер Уилкинс обратил внимание, что леди Каролина тоже ничего не заметила и смотрела на Бриггса со странным выражением, похожим на призыв. Он тут же подумал, что такое поведение в высшей степени неразумно.

Лотти, со своей стороны, четко уловила, что подруге требуется помощь и поддержка. Она подошла, взяла мужа под руку и отвела в сторону со словами:

— Мне нужно кое-что сказать тебе, Меллерш.

— Позже, — ответил он, стараясь высвободить руку.

— Нет, сейчас же, — возразила она, уводя его прочь, несмотря на сопротивление.

— Ну, в чем дело? — спросил он в то время, как жена увлекала его в сторону дома. Мистеру Уилкинсу смертельно не хотелось оставлять леди Каролину с этим докучливым молодым человеком, поэтому он говорил довольно раздраженным тоном.

— С ней все в порядке, — сказала Лотти так, как будто умела читать мысли. — С Каролиной абсолютно все в порядке.

— Вовсе нет. Этот молодой человек осмелился…

— Конечно. Чего еще можно было ожидать? Пойдем внутрь, к камину. Мы оставили миссис Фишер совсем одну, это нехорошо.

— Я не могу, — начал Меллерш, стараясь вырваться, — не могу оставить леди Каролину одну в саду.

— Не глупи, дорогой, она там вовсе не одна. Кроме того, я хочу тебе кое-что сказать.

— Тогда говори.

— Когда войдем в дом.

Мистера Уилкинса, который с каждым шагом все больше и больше раздражался, увлекли в дом. В последнее время он начал уважать жену и доверять ей, но на этот раз она сделала большую ошибку. Он сам предпочитал в это время суток жаркий огонь в камине и беседу с миссис Фишер прогулкам по парку, если бы только можно было увести с собой леди Каролину. Но этого ему сделать не дали, поэтому у него испортилось настроение.

Когда они вошли в салон, миссис Фишер сидела у огня, сложив руки на коленях, и завороженно глядя в огонь. Лампа была повернута так, чтобы удобно было читать, однако в этот вечер великие, но мертвые друзья не могли ее утешить. Она начала понимать, что хотя эти люди были выше, чем нынешнее поколение, но уже не могли сказать ничего нового. В то время как от живых можно было ожидать чего угодно, книги только повторяли одно и то же день за днем. Миссис Фишер устала от постоянства, ей хотелось общаться с живыми людьми. Она горько сожалела, что в свое время не обзавелась сыном. Будь рядом с ней молодой, обаятельный юноша, похожий на мистера Бриггса, который мог о ней позаботиться, жизнь приобрела бы смысл…

Когда миссис Уилкинс взглянула в лицо старой леди, у нее защемило сердце. «Бедная женщина», — подумала она. В этот момент ей открылось все одиночество человека, у которого никого нет в целом мире, полное одиночество пожилой леди, которая не смогла приобрести друзей. Судя по всему, люди могли быть счастливы только вместе, парами. Не обязательно это пары влюбленных: матери и дети, братья и сестры тоже могут быть счастливы вместе. Для миссис Фишер просто не нашлось пары. Миссис Уилкинс вспомнила, как выглядела утром пожилая леди, когда она решила поцеловать ее, и подумала, что стоит сделать это еще раз. Она подошла к креслу, наклонилась и поцеловала морщинистую щеку, весело воскликнув при этом: «Мы уже пришли!» — как будто ничего необычного не произошло. Миссис Фишер прижалась щекой к ее щеке. Это странное создание так легко делало самые необычные вещи, что и этот ее поступок не удивил и не смутил пожилую женщину. Лотти обрадовалась, а в следующую минуту ее осенило: «Мы с ней будем отличной парой. Я думаю, нет, я уверена, что мы с миссис Фишер станем настоящими друзьями!»

— А где остальные? — спросила миссис Фишер и тут же добавила: — Спасибо дорогая, — потому что в этот момент Лотти подсунула ей под ноги удобную скамеечку.

«Я просто вижу, как много-много лет я вот так же подаю ей скамеечку», — думала миссис Уилкинс. Ее глаза сияли.

— Семья Розы отправилась в сад, — произнесла она, выпрямившись. — Я думаю, пошушукаться о любви.

— Семья Розы?

— Хорошо, если вам так больше нравится, семья Фредерика. Они теперь неразлучны и стали совершенно счастливы.

— Ты хотела сказать, Арбитноты, моя дорогая? — спросил мистер Уилкинс.

— Очень хорошо, Меллерш, Арбитноты. А Каролина…

Оба ее собеседника онемели от удивления. Мистер Уилкинс был шокирован настолько, что впервые после своего приезда потерял над собой контроль и по-настоящему рассердился на жену.

— В самом деле, ты… — начал он возмущенно.

— Ладно, Меллерш, Бриггсы.

— Бриггсы! — воскликнул он. Такое соединение плебейского имени молодого человека с именем леди, принадлежавшей к одному из лучших семейств Англии, показалось ему величайшим оскорблением всему роду Дройтвичей: покойных, живых и даже тех, которые еще не родились. — Что ты говоришь?

— Мне очень жаль, Меллерш, — прошептала его жена, изображая смущение, — если тебе это не нравится.

— Нравится? Ты, похоже, совсем потеряла рассудок. Они ведь даже не виделись до сегодняшнего дня!

— Это верно. Но теперь они могут идти по жизни вместе.

— Вместе! — мистер Уилкинс мог только повторить эти возмутительные слова.

— Прости, Меллерш, — повторила Лотти. — Мне жаль, что ты недоволен, но…

Ее серые глаза сияли, а на лице была убежденность, которая поразила Розу, когда они познакомились.